Хранитель для полукровки

      Я сидела на столе, прикрыв лицо рукой, хотя мне чертовски хотелось разбить ею себе лоб. Сделать я этого, конечно же, не могла. Открыв глаза, я натолкнулась на непонимающий взгляд темно-карих глаз Сева, пытавшегося разглядеть мое лицо под капюшоном. А в книге говорилось, что его глаза чернее ночи. Наверно, никто не решался разглядывать моего будущего грозного профессора в упор, чтобы понять это. Не может быть у нормального человека черной радужки, неужели до этого никто не додумался? — Вал, что с мамой? Мы хотели уйти, — прошептал малыш, растерянно переводя взгляд с меня на Эйлин, ставшую такой же ебнутой, как всегда. К груди он прижимал небольшой сверток с какими-то тряпками и «Трех мушкетеров», которых мы только-только дочитали. Молодец, конечно, умный мальчик растет, но лучше бы он схватил все самое необходимое, побыстрее спустился вниз и был свидетелем преступления. Хотя, какой из него свидетель? Если уж старуха обвела вокруг пальца взрослую и более-менее смекалистую волшебницу вроде Эйлин, то справиться с мальчишкой ей бы труда не составило. Хотя, с другой стороны, у Эйлин нет бедной преданной Вал, которая может защитить черноокого протеже от всяких там хитро… умных старых теток. — Куда это ты собрался, ублюдок?! — раздался громогласный голос, и из гостиной, белым лебедем выплыл, пошатываясь, вечно пьяный Тобиас. Ой, как же мне не нравилось происходящее… — Беги на улицу, Сев! Там он тебя не поймает! — крикнула я. — А мама? — тихо спросил мальчик. Тобиас принял вопрос на свой счет. — И матери твоей я тоже всыплю по первое число, не переживай. Северус, вместо того, чтобы бежать на улицу, спасая свою тушку, прижался к ногам своей глупой мамаши. «Интересно, что заставило Шляпу отправить этого безрассудного и до усрачки благородного малыша в Слизерин? Хотя, для слизеринцев ведь семья была на первом месте? Вспомнить хоть Малфоев, которые друг за друга горой стояли, хоть самого Снейпа, который жизнь положил на то, чтобы защитить чужого ему мальчишку, сына девушки, которую он подспудно считал семьей. Другой семьи, кроме этой рыжей, у него не было. Ну, и в чем же принципиальная разница между слизеринцами и гриффиндорцами? Что-то незаметно было, чтобы тот же Сириус Блэк особо пекся о благе окружающих, кроме тех, кого считал родными». — Блин, малыш, ничего с твоей мамкой не случится, ей не привыкать, а вот тебе точно не поздоровится! Хватит уже играть в благородство! Он тебя может прибить и даже не заметить. Сев лишь упрямо покачал головой и набычился. Это вывело из себя Тобиаса, чьи глаза налились кровью, как у быка, завидевшего красную тряпку. Ну все, сейчас Севе не поздоровится, а я даже подножку Тобиасу подставить как следует не могу, не то, чтобы его приложить чем-то тяжелым… — Ах ты сучий выродок! — взревел алкоголик, железными пальцами схватив Севу за грудки и приподняв его в воздух. — Лучше б ты сдох при рождении! — прошипел он в самое лицо мальчика. Сев, вцепившись в пальцы мужчины и болтаясь в воздухе, побледнел еще больше. Он напоминал маленького черного испуганного котенка, которого схватили за шкирку, и у меня екнуло то место, где когда-то билось грешное сердце. — Сев, малыш, не бойся. Размахнись ногой и ударь его туда, куда дотянешься! Ты меня слышишь?! — рявкнула я. Если повезет, Северус заедет ему по яйцам, и у Тобиаса возникнут проблемы, мешающие разобраться с семейкой здесь и сейчас. Ну, в солнечное сплетение или живот попасть — уже хорошо. Сев послушался меня, и ему повезло, чего нельзя было сказать о Тобиасе: детский ботинок впечатался таки ему в промежность, и тот, взвыв, уронил сына, схватившись за свои звенящие колокольчики обеими руками. — Так те и надо! — кивнула я. — Ах ты сука! — пропищал не своим голосом Тобиас. Сев резво поднялся с пола и, схватив за руку мать, тупо наблюдавшую за происходящим, потащил ее ко входной двери. Толкнуть он ее не успел, дверь распахнулась сама, чуть не пришибив его, и в дом шагнул высокий мужчина лет пятидесяти, очень похожий на Эйлин и Северуса. Темные глаза метали молнии, черные, тронутые сединой волосы трепал ветер, густые брови сошлись на переносице, образуя глубокую морщину. Лорд Рэбэлус Принц — а это, судя по всему, был именно он — собственной суровой и обеспокоенной персоной. Мгновенно оценив обстановку, он невербально обездвижил матерящегося тоненьким голоском Тобиаса и обратил свое внимание на дочь и внука. Северус, отшатнувшись от пугающего незнакомого дядьки, вцепился в мамкину юбку. Жаль, что Эйлин сейчас далеко не в том состоянии, чтобы нормально говорить. — Эйлин, ты просила меня прийти, и вот я здесь, — начал Рэбэлус с констатации фактов, — что с тобой произошло? У тебя провалы в памяти? Эйлин?! — Отец, что ты тут делаешь? — промямлила наша дурочка, и Рэбэлус изогнул бровь, а ля профессор Снейп. Смекнув, что конструктивного диалога с дочерью у него не выйдет, он перевел взгляд на своего внука. — Вы… вы кто? — задал глупый вопрос мой Сев. — Она же назвала его отцом, глупыш, — фыркнула я. — Вы мой дед, — не дав лорду раскрыть рта, заявило юное дарование. — Все верно, юноша. Может быть, ты объяснишь мне, что здесь происходит? — обратился мужчина к мальчику, лицо его стало казаться менее суровым, и Северус воспрянул духом. — Расскажи ему о том, что мать пьет каждый день в одно и то же время ту травку из баночки, и после этого ведет себя как умственно отсталая, — прошипела я ему на ухо, — и обо мне ни слова! «Может быть и стоит рассказать батьку Эйлин о его сестре, но вдруг он чертов лигилимент? Сев в глаза не видел этой старухи, поэтому ему либо не поверят, либо сочтут Вангой, и еще неизвестно, что хуже. Снейп в качестве Трелони… такое себе зрелище. Или, не дай бог, увидит, как Сев с пустотой болтает… Запрет его еще в какой-нибудь магической дурке». Северус, поманив пальцем заинтригованного деда, повел его к серванту. — Из этой баночки мама заваривает чай… — Каждый день ровно в десять вечера, — подсказала я, полетев за ними, — а сегодня она не выпила его, и вновь стала нормальной. — Каждый день в десять вечера. Сегодня она не пила, и снова стала правильно себя вести, — переиначил мои слова Сев, ткнув пальчиком в эйлинову несчастную банку. Рэбэлус извлек сосуд, открутил крышку и осторожно принюхался к содержимому, стараясь держать свой по-снейповски выдающийся нос подальше. — Похоже, листья пропитаны зельем подчинения… и, возможно, чем-то еще. У Эйлин была установка пить сию отраву каждый день по чашке, иначе действие рассеялось бы, что и произошло сегодня. Но сейчас она вновь выглядит лишенной воли. Почему она пропустила дозу, внук? И что заставило ее снова принять зелье? — взгляд темных глаз впился в Северуса. — Ну… я высыпал травку, и мама не нашла ее, когда пришла пить чай, — промямлил Северус, бросая на меня жалобный взгляд. — Но сейчас банка полна, а моя дочь снова в отключке. Ты не знаешь, как это произошло? — продолжал допрос дед. — Скажи ему правду. Ты ушел собираться. Вернулся — Эйлин уже была такой, — посоветовала я, успокаивающе проведя рукой по гладким чуть вьющимся волосам Сева. Северус дрожащим голоском повторил все так, как я сказала, и бочком придвинулся поближе ко мне. Неадекватная мать внушала ему испуг, а дед со своими глазами-сверлами заставлял чувствовать себя не в своей тарелке. «Тупица, даром, что лорд. У них вся принцевская порода такая? В кого тогда Севушка такой умный, не в Тобиаса же?» — фыркнув, я легким прикосновением обвила худенькие плечи мальчика в попытке ободрения. Теперь, когда я фактически познакомилась с ненормальной семейкой Снейп-Принцев, мне стало понятно, для чего Северусу был жизненно необходим друг и хранитель, пусть и невидимый, на птичьих правах, вроде меня. — Собирайся, Северус, я забираю вас с матерью в мэнор, — скомандовал наконец Рэбэлус после дюжины грозных взглядов на все стороны света. Северус поднял неверящий взгляд на меня, и я кивнула ему с улыбкой. — Беги, пока злобный дед не ушел. Ты забыл тетрадки, малыш. А это тряпье лучше оставь Тобиасу, — я кивнула на сверточек, который он притаранил в первый раз.       Почувствовав улыбку в моем голосе, Сев радостно кивнул и умчался наверх. Рэбэлус проводил его взглядом. — Странное дитя, — пробормотал он себе под нос, закрывая банку. Уменьшив ее и спрятав в карман, он подошел к бесстрастно застывшей у стола дочери. — Так вот почему ты не бросила своего маггла и не вернулась в мэнор сразу после рождения наследника, — мужчина провел большим пальцем по впалой щеке дочери, и внезапно показался мне очень старым, — прости старого дурака, Элли. Мне стало жаль старика. Он ведь любит свою дочь. Возможно, он так же полюбит внука?       Сверху раздался топоток, и трогательный момент был разрушен появлением Северуса, тащившего полураскрытый ободранный рюкзачок, набитый книжками и тетрадками. — Я собрался, — доложил малыш. Дед скептично окинул взглядом щуплую фигурку мальчика, и густая бровь птицей взмыла вверх. — Это ты называешь «собрался»? А где одежда? — Ему пять лет, кретин, — не выдержала я, — и вся его одежда такая, что легче новую купить, чем эту реанимировать. Не обеднеешь, если на ребенка впервые за пять лет потратишься, жмотяра ты старый! — Ладно, судя по вашему с Эйлин внешнему виду, нормальная одежда для вас — излишество, — смягчился Рэбэлус, — потом купим вам достойные Принцев одеяния. Эйлин, подойди. — Я не могу бросить Тобиаса, отец, я жить без него не могу, — заныла было молодая женщина, но лорд жестко перебил ее. — Всю эту ересь я уже слышал миллион раз. Быстро сюда, — притянув к себе за шиворот блудную дочь, он протянул руку Северусу. Тот, взглянув на меня, нерешительно вложил свою ладошку в большую ладонь мужчины. Я поспешно схватилась за него обеими руками, гадая, что случится со мной, если они вот сейчас аппарируют. Одно из двух: либо я перемещусь с ними, либо меня поволочет за Севом, как сучку, которую тащит на поводке хозяин. Чем обернется для меня второй вариант, я старалась не думать. Махнув рукой в сторону Тобиаса и вернув ему свободу движений, Рэбэлус аппарировал. Последнем, что я услышала, были звуки блевоты, которыми Тобиас, очевидно, выражал свое недовольство ситуацией.