Хранитель для полукровки

      На пыльном грязном чердаке я обнаружила не менее грязный старый сундук. По привычке потянувшись к крышке, я чертыхнулась: как можно было забыть о такой незначительной детали, как собственная призрачность. Зато сейчас я могу как в фильмах про маленькое привидение Каспера сунуть голову сквозь крышку. Фу, надеюсь, там не прах бабули Снейп. Это было бы странно. Я осталась довольна осмотром внутренностей сундука и поскорее полетела в нашу комнату. — Я нашла сокровища, малыш. — Где? — встрепенулся Северус, тоскливо сидевший у окна. — На чердаке. Там стоит сундук, и мне захотелось сунуть в него голову, — заговорщически улыбнулась я. Северус подозрительно прищурился на меня. — Ты улыбаешься? — Нет, — я сделала круг почета под потолком. Малыш засмеялся: — Ты точно улыбаешься. Я слышу, как меняется твой голос! — Отстань, мелкий. Лучше на чердак забирайся! — я, сделав мертвую петлю, эффектно пролетела сквозь потолок. На лестнице раздался топоток: это Сев последовал за мной. Я опустилась на пол рядом с сундуком, не опасаясь за свой плащ. В смерти есть и плюсы: не нужно будет, вставая, отряхивать жопу от здешней пылищи. Эх, Эйлин-Эйлин, не травой баловаться надо, а следить за местом, в котором обитаешь. Не то, чтобы я до всего этого дерьма, свалившегося на меня, ратовала за освобождение дома от бардака и целыми днями вылизывала квартиру до блеска. Я всегда прохладно относилась к уборке. Делать мне нечего, что ли? Но свое жилище до состояния помойки может довести только хозяин, имеющий претензию называться известным представителем семейства нежвачных парнокопытных. Свиньей, если по-простому. Несколько раз мою светлую голову посещала дельная мысль: а что, если Севиными ручками сообщить кому надо о его матери-наркоманке? Но в конечном итоге я ее отмела, как несостоятельную. Во-первых, в номинации «Придушила бы, будь у меня руки», оставив Эйлин далеко-о позади, побеждает Тобиас. Во-вторых, если Эйлин отправят в тюрягу (без понятия, существуют ли в этом времени реабилитационные центры для нариков), то моего Сева либо отправят в приют, либо он останется с Тобиасом, и я понятия не имею, что хуже. Да и потом, нет у меня проверенной информации, что Эйлин травой балуется. Ну, а чем же еще? Так, я должна в этом разобраться. Эйлин могла бы хоть за черта замуж выскочить, хоть из лебеды самокрутки крутить, не будь она матерью моего подопечного. У Севы должно быть нормальное детство. Ладно, максимально нормальное детство в подобных условиях. — Ну, открывай, чего ты завис? — нетерпеливо подтолкнула я Северуса. — А там точно клад? — с опаской переспросил мальчик. — Для меня да. Ну давай же! Медленно откинув крышку, Сев уставился на содержимое сундука. — Книги? — разочарованно протянул он. — Не просто книги, чёрт подери! Это самые лучшие книги моего детства, — я восторженно перекувырнулась через голову, — не хочешь читать — не читай. Но будь так добр, отнеси вот эту книжечку в нашу комнату. Да. — И что дальше? — спросил Сев, шлепнув книгу на кровать. — А дальше ты иди, займись чем-нибудь, а я почитаю. Будешь мне страницы перелистывать, — я с удобством растянулась на поверхности кровати. — А о чем она? — заинтересовался Сев, устраиваясь рядом. — Т’и муш… мушке-те’а. Что за мушкете’ы? — А, это что-то вроде солдат. Это название произошло от слова «мушкет». Это огнестрельное оружие, — кособоко объяснила я. — Как ружье? — спросил мальчишка. — Да, наверно… Постой, повтори-ка это слово! — Какое? 'ужье? — У тебя в первый раз получилось сказать, не картавя! — я потрепала мальчика по волосам. — Ты уже совсем большой. Попробуй еще раз. Р-ружье. — У-ужье? - Р-р-ружье! — Р-ружье? — Да, супер, ты мой зайка! — заорала я. — Супер-р, — повторил малыш. — Господи, я так горжусь… собой, — я утерла несуществующую слезу под капюшоном. — Я чертов гениальный логопед! Даже такого поросенка, как ты, по-человечески разговаривать научила… — Ну э-эй, — Сев обиженно воззрился на меня. — Ну ладно, ладно, я тобой тоже горжусь. А теперь иди и не мешай, я хочу вспомнить детство с Атосом, Портосом, Арамисом и д’Артаньяном. — А кто это? — Мушкетеры, я же сказала. Ч-ш-ш-ш, — шикнув на него, я углубилась в книгу. — Ну Ва-ал. Ну я тоже хочу! — заныл Сев. — Ну почитай мне! — Тебе будет неинтересно. Это книга для старших ребят, — усмехнулась я. — Читай! — воскликнул мелкий, подпрыгнув на кровати. Ну, как говорится, хозяин — барин. Я начала читать, периодически прерываясь, чтобы объяснить малышу незнакомые слова. По моему скромному мнению, Сев был слишком мал, чтобы читать такую литературу. Ему бы сейчас Винни-Пуха какого-нибудь… Сама я увлеклась чтением и перестала думать о том, интересно Севу или нет, но он исправно переворачивал страницы, а когда я покосилась на него, в его глазах горело то же воодушевление, что и в моих. Надо же, а парень действительно вундеркинд, раз не сбежал от меня подальше после первой же страницы. Когда я дошла до описания быта Атоса, Сев нахмурил густые бровки. — Р-разве бить человека хо’о… хорошо? — теперь он старался говорить не картавя. — Атос же добррый? — Добрый. Но в те времена бить слуг было нормой жизни. Семнадцатый век, а чего ты хотел? Это сейчас насилие запрещено. Тобиас, в кой-то веки заглянувший к сыну в комнату, застал его за книжкой. — Что это у тебя? — резко спросил он. Сев вздрогнул от его голоса и скатился на пол. — Три мушкетера, отец, — он виновато потупился. — А ты не слишком мал для них? — сощурился мужик. — Мне интересно, — пожал плечами Северус. — Ну ладно. Даже если это твоя ненормальная магия, наконец-то она пошла на пользу. Может, станешь еще человеком, — подозрительно оглядев сына, Тобиас ушел вниз, откуда тут же послышался ор «Эйлин, жрать!» — Он-то станет, не переживай. А вот ты уже вряд ли, — пробормотала я, вернувшись к чтению.       Несколько дней из нашей комнаты не было слышно ни звука. Сев не слез с меня, пока мы в ускоренном темпе не дочитали книгу до конца. Будь у меня голосовые связки, я бы давно охрипла. Сев нашел себе идеального чтеца, готового днем и ночью читать вслух. В следующий раз ОН будет читать вслух МНЕ. Наглец. Своей книжной наркоманией он напоминал мне меня в детстве. Я могла не спать и не есть, пока не дочитаю какое-нибудь интересное произведение. Правда с творчеством Дюма я ознакомилась в седьмом классе, а не в пять лет, как наш местный малолетний Эйнштейн.       Кумиром Сева стал Атос. Один раз, правда, он усомнился в адекватности своего любимого персонажа. — Он убил свою жену из-за какой-то глупой татуировки? — Сев посмотрел на меня круглыми глазами. — Э-э… да. Сев, я задолбалась объяснять тебе, что в те времена такие были нравы. Но вообще я думаю, что он сделал это на эмоциях. — Он подумал, что она его обманула? Потому что на ней было клеймо вора? — спросил задумчиво малыш. — Думаю, да. Пусть это будет тебе уроком: некоторые татуировки могут перечеркнуть тебе будущее, как это случилось с Миледи. Понял? Сев кивнул. А что, вдруг отложится в голове, что не надо, не подумав головой, радостно подставлять руку под татуху самой разыскиваемой организации страны. — Мы можем сделать мушкетерский костюм? — загорелся идеей мальчик. — Ты решил заделаться законодателем дворовой моды? Пацаны там еще в пиратских прикидах бегают, — усмехнулась я, — не хочу огорчать, но если мы и найдем в шкафу Эйлин какие-нибудь дедовские панталоны, то голубую ткань для плаща фиг разыщем. Она денег стоит. А к Тобиасу идти с этим вопросом я бы не рискнула. У него только на бутылку хватает. Я задумалась. — Слушай, малыш, ты видел, что мама каждый вечер заваривает какую-то траву из коробки, что стоит в серванте? — я дождалась кивка и продолжила. — Давай выбросим ее. Вдруг ее ей подкинули разбойники, оттого она и ходит, как пришиб… кхм, болеет постоянно. — Мама болеет? — встревожился мальчик. — А по ней не видно? Пошли, выкинем траву. Заодно и проверим, вдруг ей полегчает? А то знаешь, не только Миледи у нас травануть может. Прокравшись на кухню, мы подошли к серванту. Передвинув стул и забравшись на него, Сев взял в руки банку. — Ссыпай в мусорку, — велела я, — окей, замечательно. Теперь поставь банку обратно и задвинь стул, как стоял. Мы же не хотим глупо спалиться. На лестнице раздались шаги. Черт, точно, Эйлин же чаи гоняет ровно в десять вечера. — За диван лезь, — зашипела я на малыша, и тот послушно схоронился за обшарпанным диваном. Хоть где-то пригодилась его худоба.       Эйлин спустилась на первый этаж с таким лицом, будто бежала и со всей дури в стенку врезалась. Другого выражения лица у нее не было. Пошарив в банке и не найдя свой подозрительный чаек, женщина покачнулась и облокотилась о стол обеими руками. — Мама! Мам, что с тобой? — испугавшись, Сев бросился к ней. В глазах его уже стояли слезы, готовые пролиться. Малыш прижался к ногам матери. — Мамочка! — Се-ве-рус, — заторможенно произнесла Эйлин, взглянув на него, — сын, — сказала она, будто вспоминая. — Да! Да, мама! Тебе лучше? — Северус уже плакал, вцепившись в нее. Я не вмешивалась. Ничего себе, Эйлин, похоже, на глазах становится нормальной. Значит, дело было действительно в той гадкой траве? — Я ничего не помню, малыш… Что было вчера и позавчера… Что со мной такое?! — Эйлин схватилась за голову. — Где мой отец?! Не плачь, не плачь, малыш, — она быстро поцеловала сына в макушку, — я должна срочно связаться с отцом… Мерлин, у нас же в доме ни одной совы! Что делать?! — Эйлин, похоже, накрыла паника. Вот курица, нашла время. — Подскажи матери использовать Патронус, — велела я зареванному Севу, — и кончай реветь, когда матери нужна помощь! Ты в семье мужик! — Ма-ам… Мам, Патронус, — подёргал мать за подол Северус. — А ты откуда… а, неважно. Я слишком слаба, малыш, я едва стою… Хотя, помнится, я варила зелья… Принеси мне укрепляющее, сынок, ты знаешь, как оно выглядит? К нашему с Эйлин удивлению, Сев кивнул и резво умчался в подвал. — Что же это такое? — прошептала молодая женщина, без сил падая на стул. Примчался Сев с какой-то склянкой. Проверив ее на свет, Эйлин удовлетворенно кивнула и опрокинула ее в себя. — Хорошо, — силы вернулись к ней, и она встала на ноги, — где мордредова палочка? Как я могла оставить ее где-то, как какая-то магглорожденная? — Вот она, мама. Она была внизу, — Северус положил палочку на стол. Эйлин, потрепав сына по волосам, взяла ее в руки. — Спасибо, родной. Экспекто… Экспекто Патронум! Несмотря на то, что женщина накачалась укрепляющим зельем, заклинание получилось у нее с четвертого или пятого раза. Одному Мерлину известно, что за воспоминание она нашла. Едва ли оно относилось к ее семейной жизни с Тобиасом. Из палочки, наконец, вырвался серебристый голубь и уселся на спинку стула. Мы с Севом в восхищении воззрились на него. — Лорду Рэбэлусу Принцу от его дочери Эйлин. Отец, мы с Северусом в доме Тобиаса! Я не понимаю, что происходит! Плохо помню произошедшее за последние… Мерлин, приходи, как можно скорее! Голубь, прослушав сообщение, курлыкнул и унесся. — Мы немедленно собираемся и уходим отсюда, малыш! — сказала Эйлин Северусу. — И что за убожество на мне? А на тебе что? — Эйлин сморщила нос. Теперь я верила, что она совсем молода. Если она выскочила замуж сразу после Хога, сколько ей должно быть сейчас? Двадцать два? Двадцать три? — Я в подвал, собирать ингредиенты, а ты, Северус, иди в свою комнату и собирай вещи, понял? Давай. Ошарашенный от происходящего Северус помчался на второй этаж. Я хотела последовать за ним, когда меня отвлек звонок в дверь. Эйлин с палочкой на изготовку распахнула ее. На пороге застыла пожилая женщина. Ее черные глаза удивленно окинули взглядом настороженную Эйлин. — Эйлин, как я рада тебя видеть, девочка моя! Пропустишь в дом свою старую больную тетку? — Тетя Присцилла? Что вы тут делаете? — Эйлин закусила губу. — Вас прислал за мной отец? — О да, девочка. Не волнуйся ты так, что стряслось? Пойдем на кухню, чайком угостишь… — богато одетая старуха с высоко зачесанными седыми волосами, обняв Эйлин за талию, провела ее на кухню. Я, сделав фигуральную стойку на слово «чаек», полетела за ними. Что-то мне не нравилась эта бабка. И да, конечно же, из ее сумочки был извлечен пакет, полный той же травы, от которой избавились мы с Севом. Мать-перемать, кто эта ужасная старуха? Эйлин сидела, устало склонив голову на руки и не обращая ни малейшего внимания на манипуляции тетки. — Спасибо, тетя, — поблагодарила она, приняв чашку чая. — НЕ ПЕЙ! ЗЕЛЬЕВАРША ТЫ ХРЕНОВА! — орала я, но, конечно же, никто меня не услышал. — Куда же ты собралась, Элли? — с усмешкой спросила Присцилла, когда чашка Эйлин оказалась пуста. — К отцу в менор, — заторможено ответила молодая женщина. — Ты и твой полукровный щенок останетесь здесь, потому что ты любишь этого маггла больше жизни, поняла? — дождавшись кивка, старуха продолжала. — Если сюда прибежит мой брат, так ему и скажешь. И меня ты не видела, ясно? И Эйлин, каждый день в… — Присцилла сверилась с часами, — десять тридцать вечера ты должна пить тот чай, который я оставила тебе в коробке. Ума не приложу, почему он закончился так быстро. Должна была остаться еще порция… Ну все, будь счастлива, Элли, — женщина хлопнула входной дверью. Я сидела на холодильнике, сгорая от желания вцепиться в аристократическую прическу Присциллы. Все же было так хорошо! Откуда взялась эта тварь? К тому времени, когда Сев спустился на первый этаж, Эйлин уже никуда не собиралась идти, ясен пень.