Новенький

В городском саду мы покатались на всех экстремальных аттракционах. Я ещё покаталась на лодках-уточках по пруду, Антон же отказался, а потом снимал меня на телефон, сдерживая смех. Завершая, решили сходить на колесо обозрения. Металлическая громада возвышалась над всем парком и медленно вращалась по часовой стрелке. — Билет, — грубый голос контролёра. Антон протянул ему две бумажки. Тот посмотрел на нас оценивающе-насмешливым взглядом, и я заметила, как Вершинин сдвинул брови. — Проходите, — мужик кинул на меня похотливый взгляд, отчего я даже опешила. Майка что ли открытая сильно? Да нет, вроде. Но тут Антон взял меня за локоть, и мы прошли в кабинку. Медленно поднимались вверх. Взяли три круга и поэтому времени любоваться панорамой было предостаточно! Антон устроился на сидении рядом со мной и как-то недовольно взирал на городской пейзаж. — Слушай, а чего на нас так мужик тот смотрел? — аккуратно задала я вопрос. — Не на нас, а на тебя, — что с ним? — В смысле? — Без смысла, ты видела куда он смотрел? — какой суровый, ёмаё. — Куда? — я тупила. — Туда, — он опустил глаза вниз и тут же поднял. Я опустила голову и увидела, что вырез майки опустился ниже обычного. Ну опустился и опустился, но реакцию контролера можно сравнить с поведением животного. Такая мелочь, а поведение… Я прикрыла рот рукой. Антон многозначительно приподнял брови и натянул мне майку чуть ли не до шеи. Это что значит? — Ты чего? — удивленно спросила я. — Ничего. Смотри вон лучше, — он кивнул на город. Меняет тему разговора? — Антон, да что такое-то? Черт с ним, с этим придурком, вообще внимания обращать не стоит! Ну майка и майка. Он повернулся и заглянул мне в глаза, будто выискивая что-то. Зелёный цвет в них переливался на солнце, отражая некое беспокойство и взволнованность. Колесо обернулось один круг и мы вновь стали подниматься. Антон вздохнул, запрокинул голову и посмотрел вверх. Нервно перебирал пальцами. — Да какая нахер майка? — воскликнул он и резко приблизился ко мне. Я не успела даже моргнуть как он накрыл мои губы своими. Сердце перешло на скорость света, грозясь выпрыгнуть из груди. Щёки моментально заалели, и во мне вспыхнул пожар. Мозг понял, что произошло, а вместо мыслей была пустота. Я неуверенно ответила на поцелуй и его язык ворвался в мой рот. Его губы были сладкими и мягкими. В голове запульсировала мысль: «Что происходит?!», но мне не хотелось это прекращать, а более того, о чем-то думать. Мы целовались долго. Подходил к концу третий круг, как парень сорвался с места и потянул меня за собой и мы спрыгнули с колеса. Пробежав мимо похабного мужика, лавки со сладкой ватой, мы остановились за вагончиком с шариками. Антон мимолётом посмотрел на меня и прижал к стенке и снова поцеловал. Сердце заходилось, мне было безумно хорошо и над последствиями я решила подумать потом. Я обхватила его руками за шею и прижала к себе. Он взял меня за талию, по коже побежало тепло. Хотелось растворится в нем и не отпускать… Вдруг Антон отстранился. — Прости… Прости, я не должен был этого делать. Прости. — парень принялся извиняться и опустил глаза. Он смущается? Я первый раз его таким вижу! Всегда такой уверенный и суровый. Ну в школе в смысле, а если с ним наедине побыть, то он намного мягче и веселее. А тут! Даже на едине таким никогда не был, что с ним такое? — Что? — вырвалась я из оцепенения. — Антон, ты чего? — Ничего. Говорю же, я не должен был этого делать. Прости… — он взглянул на меня, резко повернулся и пошёл в сторону выхода из парка. Теперь так просто на самотёк я всё пустить не могла! Постояв секунду в замешательстве, пошла за ним, мысленно ругаясь. Ну кто вот так берет и уходит? Подбежав к нему, схватила его за плечо и развернула к себе. Обычно прямая осанка сейчас отсутствовала, блеск в глазах угас, брови сдвинуты. Нервничает. — Что, черт возьми, происходит? — как бы я не хотела сейчас перестать ругаться на Антона, остановить меня мог… Да только он один и мог! — Сначала ты меня целуешь, потом продолжаешь это делать, прижимая к стенке и сверкая глазищами своими, а после просишь за что-то прощения и уходишь! Что ты, блять, творишь? В глазах парня вспыхнуло возмущение и недопонимание, но мимика не выдавала. Не лицо, а маска каменная. — Да влюбился я, как дурак последний! — на эмоциях воскликнул он. — Причем давно. Думаешь, мне легко было все это время, пока мы виделись с тобой чуть ли не каждый день? Видеть эту твою улыбку, когда ты валяешься с Джонни на полу, постоянный смех и хорошее настроение тогда, когда оно таковым быть просто не может! И я понимаю, что нам лучше перестать общаться, раз сегодня я сорвался! Я стояла, ошарашенно глядя на него. Руки и коленки знатно так потрясывало. Чувства хлестали через край, но я не могла вымолвить ни слова! Язык отказывался шевелиться. — Через час на крыше, — только и сказала я. Антон кивнул и, слегка тронув мою руку, двинулся в противоположную от меня сторону.