Новенький

Двигаясь к многоэтажке, понимала, что разговор предстоит серьезный, но не факт, что долгий. Параллельно с ощущением некой тяжести, было облегчение и окрылённость. Мне хотелось кричать от радости, что взаимность таки существует, но выразить свои эмоции я просто не могла. Нужно было поговорить с Антоном откровенно и рассказать всё, что накопилось по отношению к нему. Тогда станет совсем хорошо. Он поймёт. Он всегда все понимает. Однако, кажется, в этот раз не понял, что влюблённый дурак он здесь не один. Зашла в знакомый противный лифт. И нажала привычную кнопку. Их, кстати, поменяли. Выжжена вновь была лишь одна. Оказываясь все ближе к месту назначения, сердце то ли радостно, то ли предвкушая страх, бухало внутри. Внутри отозвались бабочки, давно поселившиеся в животе, а я попыталась унять трясущиеся конечности. Не удалось. Выбралась на крышу. Парень сидел на скамейке, уперев голову в ладони. Услышав скрип двери, обернулся. Молча я подошла к нему и села рядом. Он вытащил из кармана пачку сигарет и чиркнул зажигалкой. Выдохнул густой дым. — Ну что, — начал он. — Позвала, так говори, если хочешь позлорадствовать, какой я лох, то жду, — губы скривились в презрительной ухмылке, обидевшегося ребёнка. Сказать, что я была удивлена его поведением, не сказать ничего! Боится моей реакции? Ничего он не понимает. — Ты что такое говоришь вообще? — тихо произнесла я. — Начинай, — он посмотрел на меня и как ни в чем не бывало поднял брови. Я кашлянула. — Думаешь, ты один такой особенный влюблённый придурок? — моя многозначительная интонация голоса, полагаю, всё ему объяснила. Он снова посмотрел на меня и в глазах затаилось неверие. — То есть ты хочешь сказать, что… — Да! — перебила я парня. Глубоко вздохнула. — Нравишься ты мне. Сильно, — произнесла на выдохе. Сейчас его глаза снова заблестели и заискрились. — И плохо мне было точно так же как и тебе, если не сильнее. И я безумно рада тому факту, что мы друг другу все сказали. — Будешь моей девушкой? — вдруг задал он мне вопрос. Беспокойное сердце снова бухнуло и пропустило пару ударов. По щекам потекли горячие слёзы. Я быстро закивала головой, вытирая их. Потом всхлипнула и, невыдержав, обняла этого глупого пацана. — Конечно буду, — прошептала я ему в шею. Сидя на успевшей стать любимой скамейке, мы молчали. Смотрели на город, слушали неизменный гул внизу. В голове крутилась мысль, что это все-таки произошло. Это случилось! То есть мысли действительно материальны, если ты веришь в то, что хочешь получить! — Стась, — подал голос Антон. — Почему ты не сказала раньше? — он взял меня за руку и крепко держал. — Боялась признаться и думала с чего бы тебе на меня обращать внимание, — честно ответила я. — Была уверена, что никакой взаимности и все такое. Да мне даже сны с тобой снились, что мне было стыдно тебе даже в глаза смотреть! А потом ты ещё без футболки ход… Ой, нет. Это лишнее. — Понял. — Знаешь, мне очень нравится, что я могу тебе сказать все без какого-то стеснения. Тем более сейчас. Мне кажется что я настолько хорошо тебя знаю. Ну то есть… Ну ты не начнёшь смеяться, издеваться над сказанным, а наоборот, поддержишь, что-то посоветуешь, — я остановилась. Руку сжали ещё крепче. — Почему ты сказала, что я бы тебя не выбрал? — он нахмурил брови. — А что во мне особенного? У тебя, например, одни глаза чего стоят! — Спасибо, конечно, но на свой счёт ты не права. Следующие пятнадцать минут мы выясняли отношения. И в конце концов, сошлись на том что все недосказанное, мы поймём чуть позже. Оставалось решить проблему с родителями.