Новенький

Часов в пять, я пошла домой. Распрощалась с Антоном, неловко его обняв. Сердце радостно подпрыгнуло, когда тело ощутило его тепло. Поднялась на этаж, отперла дверь ключами и вошла в квартиру. — Я дома, — сказала куда-то вглубь помещения. — Привет, Стася, — откликнулась из кухни мама. Из гостиной вышел папа. — Привет, — он улыбнулся. Все хорошо что ли? Не может же быть все так просто. Мой уход должен был спровоцировать нечто большее. — Как Таня поживает? — спросил отец. — Нормально. А вы тут как? — аккуратно поинтересовалась я. Недоверчиво-исследующий тон так и пробивался в моем голосе. Брови непроизвольно изогнулись, не веря в спокойную обстановку, стоящую сейчас в доме. Из кухни вышла мама. — Думаю, стоит сразу перейти к делу, — ну вот, я же говорила, что не будет все так хорошо! Они что-то удумали! — Учитывая твою глупую выходку с хлопаньем дверями и неоправданной агрессией, мы с папой решили, что тебя необходимо записать к психологу, в среду сеанс. — с напускной вежливостью заключила она. Неоправданной агрессии? Она действительно это сказала? Злость снова накатила гигантской волной! Но вдруг схлынула, оставив лишь маленькие волны негодования. — Хорошо, — резко произнесла я и скрылась в своей комнате. Ужинать я не пошла. Лишь попила воды, перебросившись с папой парой фраз. С матерью до сих пор холодная война. Я, наверное, папу больше люблю. Добрый, отзывчивый и совершенно не конфликтный! Всегда может меня утихомирить и предложить в любой ситуации компромисс. Прощает мелкие выходки и понимает, что подросток, к тому же, такой как я, очень часто бывает ворчлив, зол и несколько неадекватен. Черт возьми, да я сама это прекрасно понимаю! Но ничего поделать не могу! Зато теперь у меня есть Антон! Нет, ну он весь девятый класс со мной был, но теперь он несколько в иной роли. Каждый раз, чувствуя его прикосновения, трепетный, и в то же время уверенный взгляд, сердце оказывается в пятках, дыхание перехватывает, а мысли улетучиваются и остаётся только любовь. Я даже не думала, что в пятнадцать лет, можно полюбить по-настоящему! Я знаю что это по-настоящему. Чувствую. В книжках читала. В них всегда говорилось, что ты точно поймёшь, когда окажешься охваченной чувствами! Что хочется вечно обнимать любимого человека и не отпускать его никогда! Быть рядом с ним, а мысли о нем не лезут из головы. Так случилось и со мной. И осознание того, что у меня есть человек, заставляющий мурашек бегать табунами по моей коже, не давало мне покоя. Я счастливая откинулась на кровать, предварительно выключив в комнате свет. В голове снова появился образ Антона. Его взгляд зелёных переливающихся глаз, смотрящих на меня с нежностью и ласковой усмешкой. Обалдеть, как тщательно он скрывал любые эмоции относительно меня! Это ж вообще не понять было! А я Таньке ещё жаловалась, что он ничего ко мне не чувствует. Перевернулась на живот. Подумала про психолога. С одной стороны, я была в ужасе от того, что мама считает меня ненормальной и психованной, хотя сама не лучше. А папа… В отношении жены он бессилен. Он ее конечно любит, но характер у мамы такой, что он все время идёт ей на уступки. Но он не подкаблучник, нет! Скорее, просто избегает конфликта, имея на чёрный день план Б. А с другой стороны, я была даже рада походу к психологу, ибо только он в конце концов сможет помирить меня с матерью и расставить все по полочкам. Я считаю, что права! Даже Антон высказал своё мнение на этот счёт и оно не в мамину пользу, а Тоха парень далеко не глупый.

***

Наступила среда. Ещё вечером мама сказала, что сеанс в два и я должна быть готова к этому времени. Окей, без проблем! Даже не нервничаю, хотя, думаю, что мама уверена в моем страхе перед грядущим. Написала днём ранее Танюхе про то, ЧТО мне приготовили родители. Она пожелала мне удачи и сказала что все будет хорошо. В такие моменты любая поддержка важна! Обожаю Таньку! Антон тоже был в курсе. И переживал. Он переживает, а я нет. Интересно. Настало время ехать. Я села на заднее сиденье и пристегнулась. Папа завёл двигатель и мы двинулись. Минут через двадцать были уже на месте. Перед нами было большое здание, высотой в восемь этажей и обшитое металлическими панелями. — Вперёд! — заявила мама. Мы вошли в «Центр психологической помощи», так я прочитала на табличке, висящей на входе. Неуютное, но современное фойе сверкало чистотой и белым цветом. Стойка… Как бы назвать… Регистратуры, что ли, стояла по середине, а за ней сидела опрятного вида девушка. — Добрый день, — миленький голосок приятно лился в уши. — Вы по записи? — Да, к Маргышевой на два, — ответила мама. Папа отрешённо рассматривал помещение. Девушка быстро что-то пробила в компьютере, утвердительно кивнула головой и напечатала талончик. Протянув его маме, снова улыбнулась и указала направление к кабинету. Очереди не было. Из людей четыре человека сидели у разных дверей. Мы вошли в кабинет. Он очень отличался от холла. Благородный коричневый цвет мебели притягивал взгляд. Полы, покрытые чёрным паркетом, так и призывали провести по ним ладошкой, а мощный деревянный стол, в тон дивану и стенам, занимал много места. За этим столом во внушительном кресле сидела молодая женщина с высокой прической и модных нынче широких очках. Губы бантиком, накрашенные красной матовой помадой, сочетались с чёрными волосами, небольшими серыми глазами и густыми пушистыми ресницами. Белая блузка и аккуратные лодочки, видневшиеся из-под стола, дополняли образ милой и хрупкой, но в то же время самоуверенной и современной девушки. На первый взгляд ей можно было дать года двадцать три, не больше. — Здравствуйте, вы семья Комаровых? — низкий голос мягко прозвучал в тишине и отразился от стен. — Да, все верно, — снова ответила мама. — Прекрасно, — сцепила кисти рук девушка. — Присаживайтесь на диван, — указала она рукой и сама села в другое кресло, расположенное напротив. — Меня зовут Алёна Витальевна. Мы все сели. Я уселась с краю и уперлась в подлокотник. Твёрдо чувствовала уверенность внутри, но внешне показывала лишь безразличие к происходящему. — Расскажите о вашей проблеме, пожалуйста, — стандартная фраза для начала сеанса. Начался рассказ, который, конечно же, завязала мама, о том, как я переговариваюсь и спорю с родителями, грублю и ухожу из дома, совсем не хочу планировать своё будущее и совершенно перестала учиться, а год так совсем закончила с тремя четверками! Беспредел! Я только успевала закатывать глаза! Даже не думала, что моя родная мама сможет наговорить столько чуши. Неужели хочет показаться жертвой моего лютейшего абьюза? Какой ужас! Время от времени замечала на себе взгляд психолога, успевающего что-то помечать в своём блокнотике карандашом. — Расскажите поподробней о причинах последней вашей ссоры с дочерью. Мне нужно знать почему она грубит вам. Учтите, выслушивать мы будем все стороны, — я в восторге от ее голоса! Такой приятный и успокаивающий. Хочется чтобы она продолжала и продолжала говорить! Мама вздохнула. — Мы сказали ей, что она пойдёт учиться и будет работать хирургом, как мы, — указала она рукой на себя и папу. — Не мы, а ты, Жанна, — подал голос папа. — Ты ей это сказала. — Не суть, — быстро ответила мама. — Так вот, мы ей сказали, она вспылила… Дальше шло описание того ненавистного разговора. Меня абсолютно не колыхало происходящее, потому что я знала что сказать, в случае чего. — Хорошо, я поняла вашу точку зрения, — прервала Алёна маму. — А теперь вы, Станислава. Что вы думаете по этому поводу? Кстати, мама перетрактовала нашу ссору так, как нужно ей! Я естественно рассказала все так, как есть на самом деле. Замечала изредка, как Алена Витальевна иногда кидала быстрый взгляд на родителей. — И я тоже живой человек! Я именно поэтому и злилась. Думаю, тебе, мама, было бы тоже неприятно, если бы на тебя давили, заставляя принять будущее, которое за тебя уже выбрали, и оно тебя не устраивает, — закончила свою речь. — Я бы прислушалась к старшим, потому что они лучше знают, — ответила мама. Папа вздохнул. — Взрослые очень часто бывают не правы, — огрызнулась я. — Вы, Сергей! Ваша точка зрения? — указала Алена на папу. — Я согласен с дочерью. Ведь действительно, ей проживать эту жизнь и делать решения. Безусловно, прислушиваться к каким-либо советам она должна, но выбор остаётся за ней. И я не совсем понимаю, зачем ей продолжать нашу с тобой профессию, Жанна? Если Стасю воротит от вида нутра, то на кой-черт ей сдался этот хирург? Мама смотрела на отца убийственным взглядом. Дома будет жесткий скандал. А папа продолжил. — Может, изначально я и был с тобой согласен, но у меня было достаточно времени, чтобы все обдумать как надо, — он сложил руки на коленях.

***

— Хорошо, я получила представление о вашей ситуации, — после долгого разговора, заключила в конце Алена Витальевна. — Жанна, вы с дочерью очень похожи характерами. Вы обе вспыльчивые и буйные, вам нужно научиться справляться с этим, иначе ссоры продолжатся. Прошу вас, не забывайте о том, что Стася подросток! И ей сложно порой справится с эмоциями. Старайтесь искать компромисс во всем, если чувствуете, что намечается ссора, слышьте друг друга, — я глянула на папу. — Не доводите до точки кипения ситуацию! И ещё… Жанна, будте более снисходительны. Хоть жесткостью и можно добиться послушания, но уважения и любви, — девушка покачала головой. — Нет. Перевела взгляд на маму. Пунцовые щёки свидетельствовали о высшей степени злости и шторма, бушующего внутри. Ей указали на её недостатки. На её слабые, кажущиеся сильными, стороны личности. И сейчас она очень хочет выпустить злость. — Что ж, на сегодня сеанс окончен. До встречи, — психолог закрыла свой блокнот. — Станислава, останься на минутку. — сказала Алена. Я вздрогнула. Дождалась, пока родители выйдут, и подошла к Алёне. — Стася, у тебя очень нестандартная мама и тебе самой тоже нужно научиться с ней взаимодействовать. Она человек со сложным характером, и более снисходительной стоит быть тебе. Постарайся это сделать, — она улыбнулась. — Вот мой номер телефона. Если у тебя будут проблемы, звони в любое время. Стало приятно от ее заботы. — Спасибо большое! — выдохнула я. Через полчаса мы были дома. Папа подал на развод.