Новенький

Когда мы пришли домой, мама набросилась на папу, мол, что это он ее не поддержал. Как я и предполагала, начался скандал. Поток ругани из мамы бил подобно фонтану. Папа терпел долго. Сжимал и разжимал кулаки и так глубоко дышал, что аж ноздри раздувались. Закатывал глаза. Я все это видела через щелку в двери. Да, подглядывать нехорошо, но разве сейчас может идти речь о каком-то приличии? Все это могло продолжаться бесконечно, если бы терпение отца не лопнуло. — Жанна! — со всей дури гаркнул отец, что мама от неожиданности замолчала, безмолвно открывая рот. — С меня хватит, дорогая! Тебе лечиться пора! Ты слышала себя со стороны? Ведёшь себя, как истеричка! Думала, записав нас всех к психологу, ты что-то выиграешь?! Ни-хре-на! — отец взорвался. — Я подаю на развод, хватит, я устал! Лицо мамы побагровело в считанные секунды. Глаза выпучились, а брови сдвинулись так, что почти образовали монобровь. — Замечательно, — она приторно и злобно улыбнулась. — Давно мечтала распрощаться с такой тряпкой, как ты! Последняя фраза мамы показалась мне дешевой манипуляцией. — Ну, давно или недавно, я не знаю, — вполне обыденным голосом проговорил папа, доставая что-то из ящика комода. — Но я лишь ждал удобного случая, собирая нужные бумаги, — видимо, достал какую-то папку. — Удобному случаю поспособствовала ты сама, — меня охватило неприятное предчувствие. — Стася, подойди сюда! — крикнул он. Я, немного помедлив, вышла из комнаты. Руки тряслись с самого начала ссоры, но сейчас дрожь была сильнее обычного. — Стась, мы с твоей мамой решили развестись. Непроизвольно встаёт вопрос о том, с кем ты будешь жить. Вот мои условия. — папа вынул бумажку из папки и протянул ее мне. — Завтра вечером озвучишь своё решение. Я взглянула на маму. Она стояла, надменно улыбаясь, будто происходящее ее не касалось. — Хорошо, — ответила я.

***

Время девять вечера. Лёжа в кровати, я едва слышно плакала. Было больно, страшно. В кухне, тихо позвякивая бутылкой о бокал, пила вино мама. Нет, она не плакала и не страдала, как я. Она просто злобно улыбалась и подливала ещё. Я успела подсмотреть. Сразу, после вручения мне бумаги, отец уехал к себе на вторую квартиру. Сказал мне, что отсюда не далеко. Об этой квартире я не знала, мама тоже. Она так и осталась в неведении. Заперевшись в комнате час назад, я прочитала все условия. На листе папиной рукой были аккуратно выведены буквы, рассказывающие обо всех нюансах. Внизу его подпись и какая-то печать. Видимо, отец и правда давно планировал этот шаг. Условий как таковых и не было. В основном объяснения некоторых непонятных мне вещей и слова поддержки. По большому счёту, от меня не требовалось ничего, кроме решения. Строчки на бумаге гласили, что вся необходимая документация собрана и конкретно мне не о чем беспокоиться. Ну да, как же, не о чем. Лежала и чувствовала, как слезы стекают по вискам вниз. Ещё неделю назад все было хорошо. Ссоры, конечно, были всегда, но не настолько разрушительные. Ощущая щемящую боль в груди, приняла решение. Я перееду. Так будет лучше для всех нас. Да и все те слова, что говорила мне мать, засели в голове и я не могу их забыть. Каждый раз, вспоминая ссоры, мне становится плохо. И понимание того, что я не оправдала ее ожиданий, наседало огромной лавиной. Но мне и не хотелось оправдывать эти ожидания. Я не обижена на маму. Я все так же ее люблю, просто так будет лучше. Печаль и грусть сменились уверенностью, проснулось уважение к папе. Он не побоялся забрать меня с собой. Меня, частенько нервную, огрызающуюся и хмурую. Не испугался в одиночку взяться за воспитание подростка, от которого не знаешь каких речей ждать. Не бросил, просто уйдя из семьи, отмахиваясь от меня. Наверное, он настоящий отец. С большой буквы. Даже когда мама, во время того злосчастного разговора говорила, что я ей чем-то обязана за свою жизнь, он сидел и поджимал губы, опуская глаза. Он понимал, что начни давать отпор, Жанна начнёт ругаться ещё больше. Но он не мог терпеть вечно. Он определился как будет действовать в дальнейшем, определился со своими планами. И в этих планах была я!

***

Утром я уже была собрана. Чемодан, обычно лежащий на верхней полке шкафа, оказался заполнен без остатка, да ещё и два рюкзака оттягивали руки. Дверь с вечера я так и не открыла. Ночью, изрядно перебравшая с вином мама, пыталась ворваться в мою комнату, выкрикивая ругательства, а я, подставив стул и тяжелую тумбочку к двери, сидела на ней и вздрагивала каждый раз, когда удары сотрясали дверь. Никогда не видела ее такой и не подумала бы, что вообще когда-либо увижу. Слезы текли непрерывно со вчерашнего вечера, и я в который раз непроизвольно кивнула своему решению о переезде. Легла на кровать и мысленно прощалась со своей комнатой. Хоть последнее время положительных моментов в ней случалось мало и чаще всего я тут плакала, пока никто не видит, она была приятной мне. Но сейчас, видимо, начинается новая жизнь, как бы страшно мне ни было.