Новенький

Проснулась рано. Сильно гудела голова. Открыв глаза, осознала, что лежу на Антоне, раскинув конечности в разные стороны. Стало неловко и я мигом скатилась с парня, отвернувшись от него в противоположную сторону и сделав вид что сплю. Господи, в одной кровати спать! Нельзя же такое позволять! Надо было отпустить его домой и черт с ним, со страхом! Он подумает что я шлюха или что-то в этом роде! Да! — Нет, я так не подумаю, успокойся. — раздался в тишине сонный голос Вершинина. Он повернулся ко мне, обнял за талию и уткнулся носом в шею. Щеки загорелись, во-первых, от стыда, а во-вторых, из-за его настолько волнующей близости. — Я сказала это вслух? — вопросительно прошептала я. В ответ получила безмолвный кивок. — Твою ж мать… — Не парься, я тебя понял. Все в порядке. — он глубоко и сонно вздохнул. — Давай доспим? Время восемь утра! Я повернулась к нему лицом и обняла за шею. Так мы проспали до десяти. *** — Вставай! Спящая ты морда! — сдернула я своё одеяло с парня. — Время десять! Нам нужно пойти! — и уже тише. — Мне нужно это показать… Я улыбнулась и закатила глаза, когда Антон показал мне язык и отвернулся, демонстрируя голую спину. Он снял футболку?! Провела пальцами по этой самой спине и дошла до шеи. Легонько ее сжала и наклонилась к нему. — Вставай сказала! — Поделай так ещё. — глухо сказал он в подушку. — Мне нравится. — Ты меня тут в массажистки заделать решил?! — ну нормально! Я рассматриваю, конечно, разные профессии, но на массажиста не пойду. Вдруг ощутила как рука Антона сжала мою коленку, высунувшись из-под одеяла. — Ну пожалуйста, мне понравилось. — прогундел парень, не отрывая башку свою дурную с подушки. — Как ты себе это представляешь?! Я стою над тобой и еложу по по тебе рукой, а ты лежишь? Ну алло! — Елозить ты можешь не только рукой, — Вершинин похабно засмеялся, вгоняя меня в краску. — А если на то пошло, то ты просто можешь на меня сесть. И не возникай, что ты тяжелая! Пару раз я попробовала отнекиваться, но тщетно. Пришлось залазить на эту пошлую заразу и делать массаж. Хотя это приятно не только для него. Мне тоже по кайфу его спину рельефную рассматривать, а тут ещё и трогать. Простите, если замечена излишняя пошлость с моей стороны, эхехе. — А мне-то что за это будет?! — в очередной раз проводя рукой по лопаткам спросила я. — Обделённой не останешься. — довольно хмыкнул Антон и резко поднялся, тем самым сваливая меня на середину кровати. Мой возмущённый, неуспевший произнестись возглас, он просто заткнул поцелуем и, улыбаясь, ушёл в ванную. А я, красная и смущенная, пошла одеваться. Юбка, любимые берцы, свитер, куртка, немного намалевать рожу и я готова. Да, ещё и шапка, которую снова заставил надеть Антон. — На выход! — скомандовала наконец я и пихнула парня к двери. *** До места мы добрались быстро. На автобусе. В транспорте о мою юбку постоянно терся какой-то пацан, что бесило не только меня, но и Антона. Его прям очень сильно. Он тихо что-то сказал пацану и тот, смотря на меня испуганными глазами, ускользнул в другой конец автобуса. Что это было я так и не поняла. До злополучного дома мы дошли тоже быстро. Перед входом меня бросило в дрожь и я остановилась. Сердце тяжело бухало в груди. Знаете такое чувство, будто в животе что-то переворачивается? Вот именно оно было в этот момент, какое-то плохое, очень плохое предчувствие. — Ты чего? — спросил Вершинин. — Стремно мне. — не решилась сорвать я. — Как будто должно произойти что-то ужасное. — поежилась и исподлобья посмотрела на пустые глазницы дома. — Там опасно? — такой серьёзный обеспокоенный тон. — Не думаю. Скорее, жутко. — Тогда идём. Жуть я уже видел. Парень бодро направился ко входу, но я ещё продолжала стоять на месте, обняв себя руками. В голове до сих пор всплывал этот ужасный образ, и я, видимо, сейчас обновлю его новыми деталями. Антон подошёл ко мне и взял за руку и повёл за собой. Нехотя повиновалась. Мы вошли в здание. Под ногами так же хрустел мусор. В пустых мертвых коридорах завывал ветер и поскрипывали косяки дверных проемов. Пожалела, что не надела брюки — даже тёплые колготки продувались сквозняком. — Куда? — внезапно спросил Антон, отчего я вздрогнула. Молча повела его в ту комнату, где был нацарапан стих-записка. Указала на кресло и сделала несколько шагов в нужную сторону. До сих пор не отпускало чувство, что что-то случится. Было до невозможности противно от этого. Страх, словно липкая мерзкая слизь окутывал с головы до ног и не отпускал, не желал испариться в небытие, продолжая сжимать все внутри. Прерывисто вздохнула, наблюдая, как Антон читает нацарапанное и медленно меняется в лице. Наконец он, щурясь, посмотрел на меня. — Ты хочешь сказать, что тут произ… — Я ничего не хочу сказать! — резко оборвала его я. — Пошли со мной. — я сделала жалкое усилие над собой, чтобы побороть вязкую пугливость, но безуспешно. Я, громко топая ботинками и рискуя провалиться сквозь подгнившую лестницу, поднялась наверх и замерла. Дальше идти я не могла физически. Немного помедлила, собираясь с мыслями. — Ты боишься мертвецов? — задала я в пустоту вопрос, зная, что Антон слышит меня, уже поднимаясь. — Твою ж мать… — выругался Вершинин, в два прыжка преодолев по лестнице расстояние до второго этажа и схватив меня за плечи. — Где?! Я лишь молча, глотая слезы, показала пальцем в конец коридора. Трупный запах, кстати, стал сильнее и от одной мысли о том, что я вдыхаю частички тела, становилось дурно. Уроки биологии, блять… Антон быстро прошёл в глубь коридора и я выглянула из-за угла. Видела, как он охнул и отшатнулся, увидев картину, представшую его глазам. С моего ракурса была видна синюшная рука и носки ботинок. Губы задрожали, дыхание участилось, а к горлу подкатил комок. У меня начиналась истерика… Страшно. Очень страшно. Вся эта атмосфера и прочее. Как я с ума не сошла, когда была тут одна?! Но мои мысли и подступающую истерику перевал громкий голос Вершинина. — Ёбаный ты в рот! Это Кириллов!