Новенький

— Веди к машине! — из-за двери донёсся противный голос мерзавца. — Я скоро буду. С ней ты, Ирма, едешь! — Есть. — сказала сова и мы пошли прочь от кабинета. Стук ее каблуков мерно отдавался в голове эхом и даже напрягал. За руку она меня так больше и не взяла. Да я и не хотела. — Ирма, а повара здесь по той же причине что и ты? — сама испугалась своего внезапного вопроса. Над тем, чтобы его задать я не подумала и секунды, и это было довольно неожиданно. — Алена — его троюродная внучатая племянница-сирота. Ей всего девятнадцать и он пристроил ее сюда. Как бы странно это не звучало. Диана… У неё тяжелая история. Год назад ее сын задолжал денег Перову, как видишь, все из-за них, — горько усмехнулась Ирма. — Не выплатил их, а босс взамен убил и его, и его жену, и их девочку. Малышке было всего четыре. — голос женщины чуть сорвался и она тут же закашлялась, стараясь выглядеть хладнокровной, но ей не удалось. Выдержав паузу, она продолжила: — Босс шантажировал должника, держа в заложниках его семью. Деньги не были возвращены в срок, точнее, сын Дианы опоздал на день, и поэтому Перов решил изощриться, снимая убийство на камеру и транслируя все это к нему. Он мучал Сашеньку и Аню. Их так звали… — не в силах сдерживаться, Ирма остановилась и сняла очки, закрыв глаза ладонью. Я молчала, не решаясь что-либо сказать. То, что рассказывала сова, вызвало тихий шок и огромную жалость к бедной Диане. — Как он их мучал? — наконец выдавила я. — Ты хочешь это знать? — покрасневшая заплаканная Ирма посмотрела на меня так, как будто я заставляю ее сделать что-то ужасное. Неуверенно кивнула. — Хорошо, я тебе расскажу. Безусловно, Перов не пачкал руки. Он заставлял делать это своих работников. Два человека «работали» с Сашей и Аней, а босс сидел на расстоянии трёх метров и наблюдал, смотря, как бы камера не выключилась. — женщина презрительно сощурила глаза и едва не рыдала в голос. — Первой была Сашенька. Милая девочка со светлыми волосами, веснушками и лучезарной улыбкой. Розовое платьице и туфельки в тон, белые носочки. Видно, что родители любили дочурку. Так вот, эти ублюдки начали с неё. Сначала, ей отрезали пальчики. По одному. Девочка сидела, удерживаемая одним из мучителей, и кричала… Нет, это был не крик. Это был животный ужас, метающийся внутри нее и рвущийся сквозь голос наружу. Ужас мучающегося, невинного ребёнка, чей отец просто не знал, с кем связывается. Саша махала изуродованными ручками, в надежде избавиться от боли, но каждый раз ее конечность снова хватали и с хрустом отрезали следующие пальчики, которые отлетали на пол. Словно семечки, они лежали возле дрыгающихся ног девочки, в луже ее же крови, с каждой секундой становясь похожими на восковые пальцы недоделанного манекена. А Аня, ее мать, видела всё. Слышала все нотки мольбы о помощи, пробивающиеся сквозь крик ее ребёнка. Заклеенный рот не давал сказать и слова, а предусмотрительно туго связанные конечности не позволяли даже шевельнуться. Когда Саша надоела, ей просто сделали выстрел в затылок и сбросили безвольное тельце со стула на пол, в лужу крови. Туда, где уже лежали все десять отрубленных маленьких пальчиков. Затем принялись за Аню. Над ней издевались меньше. Уже изломанная и растоптанная психика женщины, видевшей мучительную смерть своего ребёнка, не выдержала. Пока нелюди оставляли глубокие ножевые порезы на ее лице, руках, да на всём теле, доставляя себе удовольствие, она медленно отключалась, переставая чувствовать боль, и в итоге отключилась вовсе, больше не проснувшись. А в это время, видя смерть двух любимых людей, Дианин сын просто повесился по ту сторону экрана перед камерой… А я все это видела. Я обязана была это видеть через камеру под потолком. Я сидела в своём кабинете и сходила с ума. Я должна была это видеть как предупреждение — что будет с моей семьёй и мной, в случае моего неповиновения боссу… И теперь я никогда не смогу это забыть. А кошмары будут неотступно преследовать меня по ночам до конца жизни. И все благодаря этой сволочи. — женщина перешла на шёпот. Все это время мы стояли в коридоре, а Ирма медленно сползала вниз по стене, уже не скрывая своих слез. Она плакала громко и надрывно, в голос. Я сама не могла больше стоять истуканом и не выдержала. Слезы полились из глаз, быстро скатываясь вниз по щекам. Было страшно представлять всю ту картину, что пересказала мне сейчас женщина. — Как итог, — немного успокоившись, понизившимся голосом сказала Ирма. — Перов узнал, что у задолжавшего осталась мать, которая может принести проблем и поэтому забрал сюда. Она не имеет сейчас права выезжать с этой территории и живет тут же в маленькой каморке… А третья — Виолетта, просто родственница одного из охранников… Так! — женщина встала, громко хлопнув по коленям. — Я больше не могу об этом говорить! — Прости, я не должна была про это спрашивать! — сквозь слезы, поддавшись внезапному порыву, кинулась обнимать я сову. На что та пробормотала что-то вроде, мол я об этом не знала, но прижалась ко мне, словно маленькая девочка и просто сказала «спасибо». — Ладно, Стася, идём, нам нельзя опаздывать. — Ирма посмотрела на свои часы и пошла быстрым шагом. Трогать она меня снова не стала, за что я ей благодарна. Мы поспешили прямо и вскоре вышли на улицу через крохотную дверь в одном из многочисленных коридоров. Запутаться в этом лабиринте было проще простого и я с трудом могла понять как сова тут не путается. На улице было прохладно и ветренно. Небо затянуто серыми, похожими на использованную грязную вату, облаками, сквозь которые едва пробиваются слабые лучи солнца. Деревья громко трещали, качаемые ветром, и шумели ещё не сброшенной до конца листвой. Я с наслаждением вдохнула свежий воздух и невольно порадовалась, что вся эта херь закончилась. Мы оказались прямо перед чёрной иномаркой. Ауди, если не ошибаюсь. Ну да, чёрный блеск, тонировка, дорогая марка, брутальность, секретность, все дела… Память услужливо показала мордаху Перова и шнобель, который так смачно тогда хрустнул под моим кулаком. Ирма открыла дверь и кивнула мне, мол, лезь. Я послушно забралась в салон и очутилась в царстве кондиционера, кожи и хвойного ароматизатора. Сидеть было комфортно, но несколько прохладно, а контактировать с водителем, чтобы он убавил кондёр, не было никакого желания. Следом села сова, чуть задержавшись снаружи. Автомобиль бесшумно двинулся, как только захлопнулась дверца. — Извини, но тебе придётся завязать глаза. — нарушив образовавшуюся тишину, сказала женщина. Я непонимающе уставилась на неё, а Ирма просто показала мне повязку. — Зачем? — В целях безопасности и секретности объекта. — как-то заученно и устало ответила та и, развернув меня, стала завязывать повязку. Ткань была жесткая, а из-за того, что Ирма немного туговато затянула завязки у меня на затылке, ещё и неприятно давила на глаза и нос. Но я снова промолчала, довольная тем, что через маленькую дырочку, оказавшуюся прямо на том месте, где располагался мой глаз, было видно все вокруг. Ну, по крайней мере, где мы едем. Удобно устроившись на мягком, скрипучем сидении, наклонила голову так, чтобы было видно и лобовое стекло, и боковое. Через боковое было видно больше. Как оказалось, это здание, где я находилась последние два дня, занимало довольно большую площадь. Бежевые панели, которыми оно было отделанно, украшали рисунки мультяшек. Причём это было на всех стенах. С трудом отыскала глазом крохотное окошко, через которое я тогда выглядывала наружу и сердце странно сжалось в непонятном испуге. Вот и та стена, которую я видела. Тоже с мультяшками. Очень подозрительно и все кажется таким знакомым… Тут мы наконец выехали с территории, притормозив перед шлагбаумом. Водитель отдал какую-то карточку ещё одному мужику в форме и продолжил путь. Дальше пошёл лес, кусты и сплошной зелёный забор, сделанный из такого материала, каким обычно крыши кроют. Поняв, что ничего интересного уже не будет, я закрыла глаза, что было сделать не легко из-за плотно прилегающей ткани, и глубоко вздохнула. — Можешь снять. — тихо сказала Ирма. В безмолвии салона машины, не нарушаемого даже звуком мотора, ибо он тоже работал бесшумно, ее слова прозвучали как выстрел в лесу. Я стянула повязку, потирая глаза и зашипела — затронула ладонью порез на лбу. — Ирма, есть зеркало? — шепотом спросила я, безумно боясь молчаливого водителя. Почему? Без понятия. Даже своим затылком он внушал какой-то ужас. Женщина помотала головой, виновато смотря на меня, и протянула мне маленькую расческу, которую достала из кармана брюк. Я взяла ее и начала распутывать уже давно высохшие после душа волосы. Дело шло не важнецки — небольшой инструмент для волос плохо справлялся с колтунами и я чуть ли не выдирала шевелюру клочьями. Спустя минут пять, мне все же удалось пригладить одуванчик на голове и я отдала расческу сове. Снова откинулась на сиденье и задумалась. Что сейчас будет? Как мы встретимся с Андреем и Тохой? Безумно по Вершинину соскучилась. Что Митин должен отдать Перову? Господи, вопросы, пожалуйста, уйдите из моей головы! Мне уже тяжело! Обернулась назад и увидела что за нами едет ещё одна машина. Наверняка, «главарь» в ней катится. Катился бы он лучше ко всем х… Ах, я же давала себе обещание поменьше материться. Мысли опять вернулись к Антону. Как мы с ним встретимся? Что он скажет? А я что скажу? Что Андрей скажет? Тяжелоооооо. Постаралась выкинуть из башки абсолютно все и просто слушать, как колеса едут по асфальту. Помогло. — Стась, мы подъезжаем уже, приготовься. — коснулась моей руки Ирма. Сердце сжалось и погнало с удвоенной силой, а в животе появилось то самое неприятное чувство. Я посмотрела вперёд и вдалеке увидела чёрный джип Андрея. Как я обрадовалась вы не представляете! Но обрадовалась где-то внутри себя, внешне не показав и толики чувств. Вот до заветной машины осталось триста метров, двести, сто пятьдесят… Вдруг сова снова дотронулась до меня. От испуга я аж подпрыгнула! — Прости-прости! — зашептала Ирма. — Я просто хотела… Ну… — женщина неловко замялась и посмотрела на свои руки, в которых что-то держала. — В общем, это тебе. — она вложила мне в руку прохладную вещицу и тут же закрыла мой кулак. — Пока не смотри. Потом. — сова взяла меня за свободную руку, сжала ее и посмотрела мне в глаза. — Просто на память. — Ирма, но мне нечего тебе дать! — я даже растерялась. Это было очень неожиданно и дико приятно. Хотелось разрыдаться, но я не могла себе это позволить почему-то. — Ты мне столько всего сделала хорошего, хотя не обязана была, — зашептала я так тихо, чтобы не слышал водитель. — И рубашку дала даже. Мне не удобно… — Перестань! — нахмурилась та. — Я так захотела! Мне достаточно твоего хорошего отношения. — Спасибо! — как бы не старалась я, все равно слезы потекли. Расчувствовавшись, даже обняла Ирму прямо тут, в автомобиле, а она обняла меня в ответ. Внезапно, мы затормозили, и я поняла, что пришло время прощаться с так полюбившейся мне совой. Снова посмотрела вперёд и увидела очертания человека за рулем. Сердце забилось так быстро, что я даже испугалась, что грохнусь в обморок. Заерзала, готовясь выходить из ставшего ледяным салона, но женщина придержала меня, мол, не пора ещё. Сзади раздался негромкий хлопок — вышел Перов. Тяжелой шаркающей походкой он, криво улыбаясь, направился прямо, мимо нашей машины. Огромное свисающее брюхо кое-как удерживал гигантских размеров пиджак, а бедные пуговицы грозились отлететь вовсе и пристрелить всех нахрен, подобно пулям. Поравнявшись с дверью он стукнул по ней костяшками пальцев и Ирма тут же зашевелилась. — Сиди пока тут. — мягко сказала она и вышла из машины. Тут же дунул холодный ветер и я, и так охлажденная, словно курёнок в магазине, начала дрожать. Видимо, водитель чрезвычайно горячий мужик, раз ездит в такой холодрыге! Дверца хлопнула, а я так и осталась сидеть в непонимании. Ирма ушла к Перову и встала чуть позади него. Через лобовое стекло машины все было прекрасно видно, ибо мы стояли первые. Из чёрного джипа никто не выходил минуты три, и Перов, раздражаясь, даже начал перебирать пальцами, сложёнными за спиной. Что босс, что его правая рука — оба были в деловых костюмах. Сова, конечно, в женском и на каблуках, но тем не менее. Прохладная погода никого не заботила и они, недвигаясь, подобно статуям, терпеливо ждали. Ждала и я. Все три минуты мое сердце билось громко и ощутимо, каждым ударом отдаваясь в висках. Мысли сами собой исчезли и пустота в голове как-то давила, что ли? Вдох… Выдох… Вдох… И вот открывается передняя дверь джипа, Перов распрямляет плечи, водитель за рулём нашего авто почему-то кашляет… Вот-вот выйдет Андрей. А Антон, возможно, сидит на заднем сидении и тоже ждёт. Сердце снова замирает. Ещё мгновение. Из машины появляется… Вершинин!!! Блять! Моё удивление просто взлетело куда-то вверх, да там и осталось! Он?! За рулём?! Я сама так перепугалась увиденному, что глаза чуть ли не повылезали из орбит. Да-а, не к тому я себя готовила… Вот он уже стоит лицом к лицу с Перовым. Высокий, прямой как жердь. Усталый потускневший взгляд, под глазами круги, а лицо словно каменная маска — ноль эмоций. Хотя, нет. Эмоции есть. Отвращение и злость, отлично маскирующиеся под равнодушие, хотя если посмотреть в глаза, без проблем можно все понять. Вот Перов что-то говорит, но в автомобиле слышно лишь «бу-бу-бу». Вершинин так же что-то лаконично ответил, но слышно не было ни звука. В руке он держал мешок. Чёрный и пластиковый. Такой обычно используют, что бы трупы искромсанные складывать, прошу прощения за ассоциацию. Но этот мешок был завязан, как походный узелок из сказки, и Антон держал его не за ручки, а за ту часть, которая торчала из узла. Перов снова что-то пробубнил. К сожалению, его лица я не видела, так бы по губам могла что-либо понять, но зато видела Тоху и как реагирует он. Парень быстро поднял и опустил брови, презрительно сказав что-то едкое. Не нужно быть уникумом, чтобы понять что и ему Перов безумно противен. Перевела взгляд на Ирму. Она все так же, не шелохнувшись, продолжала стоять, лишь волосы, стриженные под волнистое каре, колыхались от ветра. Интересно, ей все равно на холод или она терпит из последних сил? Снова взглянула на переговаривающихся врагов. Перов сделал шаг в сторону Антона, протягивая пухлую руку к мешку, но Вершинин отошёл, что-то сказав и презрительно прищурившись. Толстяк кивнул Ирме и та, наконец-то сдвинувшись с места, прошла, цокая каблуками, видимо, за мной. Не известно от чего, но я перепугалась. Ее уверенный шаг, мимолетный взгляд под ноги, легкое движение головой чтобы поправить растрепавшиеся волосы. Будто меня забирают на казнь. Даже холоднющий салон сраной Ауди стал комфортным и не хотелось никуда идти. — Вылазь. — тихий шёпот Ирмы, как только открылась дверь. Мне ничего не оставалось делать, кроме как подчиниться и выйти на улицу. Даже тут температура казалась выше, чем в машине. Водителя хотелось взять и закутать в одеяло! Зачем он сидит в этой мини-Антарктиде — не понимаю. Сова легонько подтолкнула меня в спину… Несколько шагов… Я перед Антоном. В глаза ему не смотрю — чего-то боюсь. Сердце давно уже скачет в бешеном, просто дичайшем ритме, и все происходит словно во сне. Будто я наблюдаю за всем этим со стороны. Смотрю в пол. Так как я в одной рубашке, мне жутко холодно. Мысли проносятся в голове какими-то дурацкими обрывками. Кровь стучит в висках. Чего я боюсь, блять спрашивается?! Чувствую, как сильная рука хватает меня за предплечье. Моментом память воспроизводит моменты той кошмарной ночи, и я тут же вырываю руку. Возмущённый Перов снова берет меня, но уже за локоть и сдавливая сильнее, якобы показывая кто тут главный. Не спорю, главный он, но можно меня не трогать?! Мигом вспыхнула и разозлилась. — Тебе ещё раз что ли по носу съездить?! Мало было?! — прошипела я сквозь зубы так, чтобы слышал только этот урод, упорно вырывая руку и теперь смотря прямо ему прямо в глаза. Перов удивленнотвзирал на меня с высоты своего роста, а в глазах читался испуг. Воу, серьезно? Он меня…опасается?! Это успех, однако. Тут он нахмурил брови, ничего не сказал и просто посмотрел на Антона. Я опять уставилась в пол. Ужасно нервничала и переживала, будто меня должны убить, хотя в глубине души прекрасно понимала, что, в принципе, я должна радоваться. Но нет, внешне все было иначе. Наконец, Вершинин все же протянул чёрный мешок Перову. Тот, гаденько улыбаясь, его принял и резко толкнул меня вперёд. Я едва удержалась на ногах и мгновенно развернулась. Во мне было столько злости, что хотелось просто выплеснуть ее всю на эту мясистую противную морду. Еле сдержалась. Просто в упор смотрела на эту мразь. И глубоко дышала. После чего отошла ближе к Антону. Повисло молчание. Я взглянула на Ирму. Женщина смотрела на меня с грустью, но в глазах плескалась некая подбадривающая улыбка, мол, все хорошо будет. Мысленно пожелала того же сове и едва заметно улыбнулась. Она сделала тоже самое… — Спасибо, Тошенька! — притворно-старческим голосом прокудахтал Перов, свернул пакет в непонятный рулон и не глядя передал его Ирме. — Пошёл ты. — выплюнул Антон и взял меня за руку, подводя к машине и открывая мне дверь. От родного прикосновения кожа запылала, сердце забилось, ощущая любимого человека рядом, и я поняла, что наконец-то все кончилось, но какое-то внутреннее чувство не отпускало. Снова тот охранник всплыл в памяти и мне стало нехорошо. Благо, рубашка скрывает все те синюшные «напоминания». Секунду парень задерживается на улице, что-то отвечая Перову, после чего прыгает в машину и резко дает по газам. Джип, взревев, быстро выруливает с обочины и начинает движение. Молчание. Просто давящая тишина. Я боюсь что-то сказать, а звук мотора просто усиливает давление и становится ещё страшней. Мимо проносятся деревья, одинокие пакеты, подпрыгивающие на обочине от ветра, небо продолжает хмуриться. В машине очень тепло. Печка работает почти на максимум, чему я безмерно рада. Перовский водитель, по-моему, поступил очень глупо, включив кондёр у себя. Я прямо-таки млела, сидя на тёплом сидении и обдуваемая тёплым ветром. Краем глаза посмотрела на Антона. Руки с силой сжимают руль, брови сдвинуты, дыхание глубокое и ровное. Так, чуть ли не на полной скорости, мы летели минут десять. Лес не кончался. Вдруг, Вершинин сбросил скорость и свернул на обочину. Остановился. Я напряглась, но на него упорно не смотрела. Смотрела в окошко, на симпатичный желтенький сорняк, росший у самой дороги. Ветер гнул его к земле, грозясь полностью подхватить и унести потоком. Антон вздохнул и с силой ударил по рулю. — Выходи из машины. — сурово произнес он. Я напряглась ещё больше, но, привыкшая за два дня во всем слушаться Ирму, подчинилась. Оказавшись вне тепла, ощутила, как по коже моментально побежали мурашки и я содрогнулась. Идти не хотела совсем, да так и осталась у двери. Антон же обошёл джип и остановился напротив меня. Стоя в плотную к парню, почувствовала такой родной и приятный запах его одеколона. Пару секунд он стоял и смотрел на меня сверху вниз — я чувствовала, но все так же продолжала отстранённо глядеть в сторону. В голове четко слышала удары сердца и невольно начала из считать. Четыре...Пять...Шесть...Восемь...Вдруг Вершинин медленно положил руку мне на талию, слегка сжал ее и притянул меня к себе. Дыхание перехватило, а сердце дернулось и забилось вдвойне быстрей, словно я знаю Антона всего пару часов. Я уткнулась носом ему в плечо и прижалась как можно ближе. Парень запустил руку мне в волосы и оставил невесомый поцелуй на виске. — Я переживал. — хриплым шёпотом сказал он, опаляя ухо своим дыханием. Пауза. Некоторое время мы вот так неподвижно стояли, а я просто была счастлива, что наконец-то с ним. — Я надеюсь что с тобой все было хорошо. — тот же шёпот. Я быстро закивала и невзначай вспомнила о том, что вспоминать совсем не хотелось. Тут же возникло желание высвободиться из объятий Антона и побыть одной. Но я просто аккуратно отстранилась от парня, под предлогом, мол, холодно, а в машине тепло. Он, как мне показалось, поверил и снова сел за руль. Пропустив автомобиль, он выехал на трассу и прибавил скорости. — Куда мы? — спросила я, чтобы разрядить обстановку. — В штаб. — кратко ответил Тоха, следя за дорогой. — Нет! — не подумав, вскрикнула, чем немного напугала Антона. — Мне надо домой!!! У меня… У меня! Собака там! Я два дня дома не была!.. — Успокойся, Стася! — немного раздраженно перебил меня Вершинин. — Ты как-то сама давала мне ключи от квартиры, не переживай. Кормил я твою живность. Облегченно выдохнула, смущенно промямлив «спасибо». — А почему… — начала было я, но тут же оказалась прервана. — Все вопросы в штабе. Андрей сможет понятнее разъяснить. — я кивнула. — Кстати, где все твои вещи? И свитер. Честно сказать, я обалдела. Не думала, что Тоха заметит смену одежды. Потом решила ему все рассказать, за исключением той ночи. — Это долгая история… — усмехнулась я. — Я тебе чуть позже все расскажу. — В подробностях. — добавил парень. — Да. — закончила я. На этом моменте мы въехали в черту города и я увидела знакомые места. Мы были почти у штаба.