Новенький

Вот Антон умело паркуется перед офисом и пикает сигналкой. Я быстро забегаю в здание, не успев замерзнуть на улице, где ветер поднялся сильнее. Заметила, что до сих пор (!) сжимаю в руке подарок Ирмы. Распрямила хрустнувшую ладонь и улицезрела маленький кулон из розового кварца. Изящная форма некого маятника притягивала взгляд. Улыбнулась и бережно убрала вещицу в нагрудный кармашек. Дождалась Вершинина в фойе, после чего двинулась за ним по хорошо знакомому пути. Вот мы поднялись на второй этаж. Вот подошли к двери того самого кабинета. И тут я остановилась. — Антон. Я боюсь. — выпучив глаза сказала я. — Чего боишься? — он удивлённо посмотрел на меня, уже держа руку наготове, чтобы открыть дверь. — Не знаю. Мне кажется, что… — замялась, — Ну, страшно мне идти туда как-то. — Та боже мой, пойдём, — он мило улыбнулся, хватая меня за руку. В голове тут же зажегся маячок, что, мол, опять прикосновения, но я выключила его нафиг и, выдохнув, кивнула Вершинину — «пошли». Почему-то момент открытия двери был мучительно долгим. Все происходило будто в слоумо, аж подбешивало. Медленно нажимается и щёлкает дверная ручка, с легким скрипом открывается дверь, выпуская в коридор столб света из окна, Антон ну ооооочень медленно заходит в офис. Я как в кино, ей богу! Так же по-черепашьи захожу в кабинет и вот тут уже начинает все ускоряться! За столом я вижу Митина. Он держит кружку с кофе — запах витает по всему помещению — и быстро, словно в ускоренном режиме съёмки, поднимает на меня глаза, выражая всем своим видом смешанные чувства. Задержав на пару секунд кружку и отпивая из неё побольше, Андрей ставит ее на стеклянный стол с громким стуком, после сцепляет кисти рук и вздыхает. И вот тут уже все пошло как обычно. Честно сказать, ощущения престранные. Вершинин легонько подталкивает меня в перед и сам идёт следом. Сердце медленно отщитывает удары, звук шагов — эхо. Подошла к одому из стульев и, почему-то стыдливо наклонив голову, уставилась на собственные ладони, не садясь. Интересные такие. Перерезанные вдоль и поперёк линиями — свой особый неповторимый узор. Как-то я увлекалась хиромантией — изучала кучу всего про линии на руках и что они значат. Дома даже парочка книжек где-то есть. Ну так вот, про себя узнала, что у меня будет много путешествий, двое детей, эгоизм в любви и длинная линия жизни. На счёт эгоизма в любви готова поспорить. Да и ещё парочку вариантов отвергнуть. Ну… Безусловно, хиромантии безоговорочно верить нельзя. И вообще, говорят, что это лже-наука, но мне всегда была интересна подобная штуковина. Телекинез, телепатия и всякое такое. Но вернёмся к делу. Митин встал со своего места и молча подошёл ко мне. Так же молча обнял, что тут же вызвало во мне противоречивые чувства. Во-первых, я может быть не хочу обниматься, а во-вторых, у нас сугубо деловые отношения. Что-то даже самой смешно стало от своих мыслей. Андрей же живой человек, он переживал, искал пути моего возвращения и, видимо, нашёл, раз Тоха передал Перову тот свёрток, так что такого в том, что он меня обнял? Ну и дура же я! Приобняла его в ответ и отстранилась. Втянула носом холодный воздух помещения — окно открыто нараспашку зачем-то — и снова взглянула на Митина. — Привет, Андрей. — тут же в памяти вспыхнула наша первая встреча. Как я тогда лоханулась с песней «Привет, Андрей». Снова-таки неловко улыбнулась, но похоже, что вышло не очень. Как-то вымученно что ли, ибо лицо Митина стало мрачнее. — Привет, — низко сказал мужчина. — Я рад, что все хорошо и ты вернулась. — Меня вроде как вы вернули. — усмехнулась. — Спасибо. — тупо не знала что ещё сказать. Никогда не была в такой ситуации и чувствовала себя не очень. Вроде как я должна в ноги падать, а вроде как и нет — по-взрослому стоять и благодарно смотреть. По-моему, у меня не вышло ни того, ни другого, но не факт. Митин кивнул. Сунув руки в карманы, немного помолчал. Было видно, что он впервые в такой ситуации, ровным счётом как и я. Неловкая тишина заполнила офис. — А вы знаете где меня держали? — я решила рассказать о том, что видела по пути из перовского гадюшника. Смутная догадка местоположения до сих пор терзала мой мозг. — Нет, — несколько раздраженно ответил Андрей. — При всех наших возможностях мы до сих пор как слепые котята. — словно разозлившись сам на себя, он, немного психованно задвинул стул под стол. — Сорян. — У меня есть предположение. — как-то скромно и тихо выдала я, проигнорировав поведение Митина. Боковым зрением заметила, как в мою сторону резко повернулся Тоха, а Андрей вскинул брови. — Говори все, что знаешь. — в два голоса из разных углов комнаты раздались голоса. Я кивнула и села за стол. Следующие полчаса я рисовала. Ну, как рисовала… Квадратики и линии считаются? Окей, ладно. Все это время Андрей с Антоном внимательно следили за снующей туда-сюда ручкой, пока я вещала об увиденном. — Мне это очень напомнило «Витязь». — завершила свой рассказ я. — Может помните, лагерь детский такой был. Еще с времён СССР. Закрылся три года назад. — облокотившись на холодный стол, я начала отрывать заусеницу с большого пальца. Помнится, как-то в детстве, будучи в классе втором или третьем, я ездила в этот лагерь на весеннюю смену и в память просто запали те нарисованные Микки Маусы, собачки и принцессы. Сейчас я наконец поняла, что это точно лагерь. А пока я сидела в «тюрьме», стресс не давал вспомнить хоть что-то. — А в какой стороне «Витязь» находится? — поднял бровь Тоха, задумчиво рассматривая мою недо-карту. — Если не ошибаюсь, вроде как по той стороне, откуда мы ехали сейчас. Может стоить съездить, проверить? — В принципе, можно, — побарабанил пальцами по столу Митин. — Но мы ещё не разобрались с Кирилловым. Точнее, с тем, что он натворил при жизни. Помнишь Таю? — он посмотрел на Вершинина. Тот кивнул. Андрей перевёл взгляд на меня. — Это девушка его была. — я вспомнила те строчки, нацарапанные на кресле. Поежилась. — У нас работала с Таткой, вместо Тимура. Можно сказать, что из-за неё все. Так вот он ее кинул на деньги, потом извинялся долго, но тщетно — девка гордая попалась, после чего, обидевшись, пошёл к Перову, начал какую-то дичь творить и почти выдал то место где мы находимся. Никто про Токсин не знает. Мы как клининговая кампания считаемся. — мужчина вздохнул. — Как итог, Кириллова запугал Перов угрозами, а нас он стал бояться и повесился. Идиот. Понял, что из-за него могло бы произойти и слился. А то, что могли люди погибнуть его не волновало. Кое-как все уладили, осталось всего ничего. — увидев мой удивленный взгляд, Митин усмехнулся. — Не вникай, Стася. Запутанно. — Ладно. — на несколько минут повисла тишина. Я думала — переваривала услышанное и пыталась как-то уложить это в голове. Почти удалось. — Но! Почему именно я?! — воскликнула и даже со стула вскочила, испугавшись своей же необузданной громкости звука. — Деньги, некоторые документы и компромат на людей выше нас. — Андрей поднял указательный палец вверх. — Перову все это было нужно и он, зная, что тебя мы ему не отдадим, пошёл на шантаж. Тебя убить могли, Стасян, — мужчина резко посерьезнел. — По сути, ты была заложником. Тебя хоть не били? — Не били. — угрюмо буркнула я, снова усевшись. — И сколько же я стоила? — горько усмехнулась. Взгляд вдруг упал на Антона. Казалось, что сейчас он равнодушен абсолютно ко всему, но нет! В глазах плескалась какая-то суровая, слишком суровая серьезность. Что не так, спрашивается? Наверное, это мой любимый вопрос. Пару раз я в упор глядела на него, как бы спрашивая, и он это видел, но в ответ я не получала ровным счетом ничего. Не к добру. Всякий раз, когда Вершинин начинал вот так смотреть, это не предвещало ничего хорошего. Но вашу же мать, что не так?! — Пятьдесят. — прервал мои размышления вздохнувший Митин. — Что пятьдесят? — не поняла я. — Тысяч? — Долларов. — закончил за меня тот. В это мгновение я боялась, что мои глаза просто выпадут из орбит. Сказать, что я была весьма удивлена — не сказать ничего! Отвращение к Перову возросло ещё больше. Это же надо людей, подобно вещам продавать! Хотя может быть я в чём-то и не права. — А откуда такие деньги?! — внезапно перешла на громкий шёпот. — А оно тебе надо? — засмеялся Андрей. Задумалась. Знаете, у меня такое ощущение дурацкое, что я как младенец, которому все надо объяснять, всему учить. Или своеобразный слон в такой же своеобразной посудной лавке, который своеобразно портит всю своеобразную посуду. Непонятно объяснила, но, надеюсь, суть хоть немного, но уловить можно. И так погано я сейчас себя чувствую! Вдруг захотелось просто убежать. Никогда не знать этих людей, ну, кроме Вершинина, наверное, и жить спокойно. Без всего этого кипиша. Той жизнью девочки-паиньки, которую я себе обычно представляла. Не видеть трупов висельников, не слушать истории про мучительные смерти невинных людей… — Так, — громко шлёпнув ладошками по коленкам, опять-таки встала со стула. — Давайте обо всем забудем? Ничего этого не было, меня никто не воровал, похищал, держал в заложниках или как там. Никто кроме вас об этом не знает и все хорошо. — голос предательски сорвался на какой-то жалобный. — Ошибаешься. — голос Антона неожиданно раздался где-то слева. — Знает Герман, Сокол, ещё не сколько человек, но будь уверена, они не будут болтать об этом на каждом углу. И забыть это мы не сможем как минимум до того момента, пока не съездим на то место, что ты описала. — Мы просто не будем заводить разговор на эту тему вот и все. — тягуче произнес Андрей, как бы успокаивая. Умный мужик. Интересно, какая у него жена? — Да, — замявшись, неуверенно кивнула я. — Я, наверное, пойду. — разговор стал неприятен. И дело ни в коем случае не в людях, окружающих меня сейчас. Просто, перелистывая странички памяти, совсем недавно заполненные новыми воспоминаниями, внутри невольно поднимается страх и отвращение. — Домой хочется. Странно, ага? — Боже, иди конечно! — воскликнул Митин, чуть усмехнувшись. — До встречи! Неловко кивнув, я скрылась за дверью. Следом бесшумно выскользнул Вершинин, чей напряжённый вид не смог бы заметить лишь слепой. Через десять минут мы сели на автобус, ибо по городу Митин не разрешил ездить на джипе. Антон молчал. Молчала и я. Понимала, что он о чём-то думает и вскоре скажет, как только мы окажемся в подходящем месте. И этим местом, по видимому, должна была оказаться моя квартира.