Новенький

Я встала, подняв на подоспевшего парня полные слез глаза. Он смотрел на меня, всем своим видом выражая вину и сожаление. Ага, я верю, верю. Так же как и поверила словам, сказанным в моем кабинетике. Виски пульсировали, в голове эхом отдавался стук сердца, а руки тряслись, жаждали врезать по стене или по человеку, стоящему сейчас передо мной. — Объяснить что? — мой голос был низким, прямо-таки пронизанным презрением и сильной обидой. А что по вашему должен чувствовать преданный человек? Разве что ещё и жалость к самому себе. — То, что я и без тебя поняла?! Спасибо, обойдусь. Во взгляде Антона было отчаяние вперемешку со злостью, целиком и полностью рвущееся наружу. Глаза будто бы стали ещё зеленее, зазывая утонуть в собственной бездне, но теперь я на это не куплюсь. Всё! Одного раза достаточно, чтобы понять возможные дальнейшие действия и постараться миновать их. — Пожалуйста, я тебя ещё раз прошу, — едва ли сохраняя спокойствие, сказал парень. — Дай мне всё объяснить. — Объяснить что?! — второй раз спросила я, уже повысив голос от безысходности. — Ты хочешь прикрыть себя, сказав, что это Коралиночка тебя затащила в офис?! Катись-ка к своей шалаве, она-то поверит в твои рассказы о вечной, сука, любви! — Стась… — Я только одного не понимаю! Тебе чего надо было от меня? Ежедневный секс-марафон?! Не получил?! Чего же ждал так долго, сказал бы сразу, что уж! Теперь нашёл, что искал?! Вот и вали, а ко мне больше не смей подходить даже на метр!!! — последние слова я выкрикнула, размазывая бесконечные слёзы и потекшую тушь по щекам. Эхо ушло далеко по коридору, и я, не имея ни малейшего желания оставаться с этим мерзавцем наедине поспешила домой. За спиной услышала глухой звук, видимо, Вершинин как раз-таки долбанул кулаком в стену. Бог ты мой, он психует! Я же отправила его к Коралиночке, пускай снимет стресс, чо! Кинула в сумку мобильник, закрыла помещение и пулей вылетела из засыпающего здания. Время около семи, а уже почти никого нет. Отправила папе сообщение, что немного погуляю и задержусь, на что получила вопрос о домашнем задании, мол, сделала ли я его. Написала, что сделала у Тани, хотя выполнила пару упражнений в самом Токсине, и выключила звук на телефоне. На город опустились сумерки, и непрерывные ленты дорожных фонарей уже горели, создавая некий уют на пыльных улицах. Я не спеша двинулась вдоль шоссе прогулочным шагом, продолжая вытирать слезы. Уже третий человек меня предаёт просто так, а наверху, похоже, кто-то думает, что я железная. Сначала мама, потом Таня, пускай и неосознанно… Хотя, почему же неосознанно? Помнится, когда мы в тот день шли к парку, она обмолвилась о каком-то задании и Кирикове. Затем я узнала, что она с Перовым, а значит знала обо мне. Осознанно… Блять! Ненавижу этот гребаный мир! Ненавижу!!! У меня остались лишь папа и бабушка, которые всегда поддержат, поймут, но даже им нельзя рассказывать о том, во что я вляпалась. Имею ввиду Токсин. Перешла дорогу, отметив, что до дома ещё топать квартала четыре. Не хотелось придти домой к девяти вечера, поэтому села на маршрутку, где за время поездки, успела вытереть грим «панды» с лица влажными салфетками. Осталось красноте спасть и папа не заметит моей «проблемки». Вышла за две остановки до своего района и пошла пешком. Темно, прохладно… Шла просто бездумно, как зомби, опустошенная и униженная. Сама не заметила, как оказалась уже у себя дома. Папа не задавал лишних вопросов, получив моё «боже, как я устала», и просто принёс ужин мне в комнату, за что я ему безмерно благодарна. Закрылась у себя, погрузившись в интернет и изредка кидая кусочки жареного мяса Лори. Старалась не думать ни о чем и, отключив какие-либо чувства, просто листала новостную ленту, смотрела видео на Ютубе и залипала в какие-то игрушки. Просидев так около трёх часов и ощущая жуткую головную боль, сходила в душ и уснула. *** Так прошла неделя. В школе я появилась всего два раза, на отвяжись разговаривая со всеми, кто вставал у меня на пути. Антона полностью игнорировала, сбегая в женский туалет сразу после звонка и заходя на следующий урок самой последней. Было даже страшно наблюдать, как пристально Вершинин смотрит на меня во время какой-то там алгебры… Папа спрашивал про круги под глазами, унылый вид, но я упрямо твердила про жуткую загруженность в школе и недосып. Он верил. Наверное. Самой было стыдно за такое откровенное враньё, но не могла же я рассказать про Антона. Таня пару раз писала мне ВКонтакте, но я удостоила её лишь «сухими» ответами, как бы показывая, что разговаривать мне не охота. Про Димаса вообще ничего не было слышно. Удивительно, как мы отдалились друг от друга, за такое короткое время. Ещё около года назад мы были лучшими друзьями… Единственное, чему я искренне радовалась и от чего забывала про недавнее унижение и ощущение ненужности, были Джун и Лори. Пофиг на то, что Джуна подарил Антон. Он, если можно так сказать, воспитан мной, так что практически не имеет никакого отношения к моему однокласснику. Лори же будто чувствовала мое состояние и грустно-грустно на меня смотрела. Но потом как бы вспоминала про веселящие нас обеих игры и тут же мчалась за игрушкой. Родитель чуть ли не каждый день приносил вкусняхи с магазина, так что мое одиночество скрашивали киндеры и эскимо. Компьютер стал мои вторым лучшим другом, после Джори. Отныне я так называю собаку и крысёныша вместе. Ничо так звучит, нормас. *** Проснувшись в семь, моментально отмела мысль о походе в школу — пятница, а значит можно забить, и уснула ещё на четыре часа, попутно отругав себя за решение выплакаться этой ночью — голова была как ватная. Одиннадцать утра, Лори поскуливает — хочет в туалет, а я только слезла с кровати. Взяла телефон и улицезрела восемь пропущенных от Вершинина. Показала средний палец ни в чем не повинному экранчику и уставилась в одну точку. Вчера думала, что хорошенько проревевшись, сегодня не возникнет никаких проблем с чувствами, но как же я ошибалась. Сердце больно щемило, а сама была словно кусок мяса: такой же безучастный, теперь уже податливый любому течению событий. От Антона пришла СМСка банального содержания, которую я проигнорировала. Дома никого не было и я оправилась делать завтрак, предварительно постелив для Лори и её дел клеенку. Благо, что приучена. Достала продукты, порезала колбасу, потянулась за сыром, как вдруг случайно полоснула себе по запястью ножом. Зашипела от боли, хотя порез был неглубокий и в принципе не страшный. Взгляд сам задержался на ставшей красной полоске. Рука невольно сжала нож и ещё раз, но уже медленно и с чувством провела по руке. Вторая полоса получилась глубже, больнее, но присутствовало какое-то нездоровое наслаждение. Пересекла два прореза третьим по диагонали, потом ещё и ещё, до тех пор пока кровь не начала капать на пол, струйкой стекая по ладони. Взялась за вторую. Физическая боль заглушала душевную и останавливаться не хотелось… Нравилось видеть, как сквозь травмированную кожу проступает кровь, чувствовать, как туманно сознание в этот момент и кроме тебя не существует ничего, не о чем думать… Сильнее надавливала на нож, проводя мини эксперимент насколько глубоко сможет пройти лезвие. Через некоторое время правую руку украшали такие же глубокие прорезы как и на левой, а кровь бежала сильнее. И тут я опомнилась. Со страхом взглянула на собственное запястье, безжалостно изрезанное длинными полосками и ужаснулась. Я, которая всегда презирала людей, режущих вены из-за несчастной любви, которая не понимала, как можно причинить самому себе сильную боль, минуту назад терзала руку, нарочно сильнее давя на нож и ощущая мнимое наслаждение. Откинула потенциальное оружие самоубийства на стол и отшатнулась, пребывая в шоке от себя. Снова посмотрела на руку, потом на нож и снова на руку. Бинт, мне срочно нужен бинт! Господи, и перекись водорода! Я ненормальная! Из-за какого-то мудака вены резать! Помутнение какое-то! Ужас! Побежала в ванную, капая на пол, достала аптечку и принялась обрабатывать. Заживать будет долго, придётся прятать… Ну надо же быть такой идиоткой! Промыла перекисью, громко матерясь от щипучей боли, и пошла бинтовать по шаблону, как папа рассказывал, когда меня к контрольным по биологии готовил. Туго затянула бинты на обеих руках и просто взялась за голову. Нужно просто пережить и всё. Не зацикливаться на нём, он не единственный в этом мире. Из-за этого придурка не стоит себя уродовать, но… Черт, как же больно!!! Для чего нужно было все это враньё и целых полтора года?! Слезы снова потекли. Разозлившись, ударила себя по щекам и умылась. Сходила на кухню, вымыла нож и доделала бутерброд. Я посчитала это достаточным на завтрак и пошла одеваться. К часу Митин ждал меня на обсуждение по делу Перова и его местоположению, а пропустить такое я не могла. Ещё два дня назад, в СМСке, мы условились, что сегодня будем решать что делать дальше, но из-за произошедшего идти совершенно не было желания. Увы, поступить иначе не могла. С верхней полки шкафа достала синюю мешковатую кофту с длинным (ну, а как теперь иначе?)рукавом и чёрные джинсы. Волосы забрала в пучок, пару раз провела карандашом по бровям. Надела берцы, не изменяю им до сих пор, кожанку и, проигнорировав шапку, вышла из дома, чмокнув Лори в нос. Пока ехала на маршрутке, раз сто обругала себя за наиглупейший поступок. Руки противно болели, порезы щипало, и любое прикосновение к ним, даже через бинты, вызывало неприятные ощущения. Громко зашипела, когда на меня почти упал какой-то мальчик, чем нехило его напугала, но поспешно извинилась. Потом он тоже извинился. Так и смотрели друг на друга, пока не объявили мою остановку. Смущенно покраснев, выбежала из маршрутки, сама не понимая собственного стыда перед этим третьеклашкой, наверное. Уверенно вошла в знакомое здание, улыбнулась девчонкам, ждущим тренировку и протопала к лестнице. Лифт, как оказалось, не работал. Зашла в свой кабинет и плюхнулась на диванчик, предварительно включив компьютер. До начала «совещания», назовём это так, оставалось ещё пол часа, так что можно было немного поваляться. Думала, что теперь будет. Как я буду спокойно приходить сюда, вынужденно контактировать с Антоном, с его Коралиночкой? Сердце так и подталкивало пойти и все же выслушать его, но гордость твердила обратное и перевешивала. Я не могла. Слишком больно, обидно и банально. Как же много сейчас этих слов в моих мыслях! Заплакала. Снова заплакала! Мягкотелая, доверчивая и наивная дура! В тишине комнаты мой негромкие подвывания резали по ушам, поэтому поспешно успокоилась и вытерла глаза. Со свистом выдохнула и, захватив мобильник, пошла к Митину. Прошла мимо того места, где меня в тот день догнал Вершинин. Вмятина от его удара в гипсокартонной отделке коридора ярко выделялась на фоне ровного покрытия и теперь ее надо было чем-то прикрыть. Подвинула стоящий неподалёку фикус, закрывая дефект и двинулась дальше. В офисе уже собралось пять человек: Сокол, Митин, братья-близнецы Олег и Юра, которые тоже недавно присоединились к нам, и Антон. На долю секунды задержала на нем презрительный взгляд и, кивнув в знак приветствия присутствующим, села почти что перед Андреем. Вершинин тут же пересел и оказался напротив меня. Сжала губы, готовая взорваться, и усердно начала игнорировать его взгляд. Ненавижу. Как он может ещё так нагло меня разглядывать?! Да и Митин тоже хорош! Сидит, смотрит и ждёт чего-то. — Стась, что-то случилось? — в гнетущей тишине его голос прозвучал уж слишком резко. — Нет. — разглядывая выглядывающую ниточку бинта, буркнула я. — Его спроси лучше. — кивнула на Антона, не удержавшись от едкого тона. Переферийным зрением заметила, как парень лишь махнул рукой, видимо, откладывая на потом. — Чего мы ждём-то?! — Всем привет! — пришла ещё одна сволочь. Какого фига она-то тут делает? Боксёрша тайская, блять. — Все сборе, можем начинать. — тут же сказал Митин, а во мне всё клокотало. Бесилась абсолютно от всего! От эха в помещении, от ноющих порезов, от неотрывно смотрящего на меня Вершинина (он особенно раздражал) и даже от кружки митинского кофе, которая стояла не на подставке, а рядом с ней. Постаралась отвлечься и вслушаться в речи Андрея. — Поэтому в следующую субботу, а то есть через неделю, — сделал своеобразный жест руками наш босс. — Мы отправляемся в гости к Маршаллу. — он многозначительно посмотрел на меня и повёл бровью, на что я лишь хмыкнула. — У вас есть полторы недели чтобы подготовиться. Так, работаем по парам. Юра-Олег, Сокол-Кора и Стася-Док, как обычно. — Я не хочу. — офигев от самой себя, подала голос. Единственная начала возникать, но оно и понятно. — Поставь меня с Соколом лучше. — нахмурившись, смотрела Митину прямо в глаза, тем же переферийным зрением замечая, как раздраженно усмехнулся Вершинин. — Нет. Приказы не обсуждаются. — внимательный взгляд словно что-то выискивал, заглядывал в самую глубину, из-за чего я стушевалась и снова посмотрела на ниточку. Ах, да, задатки недоучившегося на свою профессию полицейского давали о себе знать. «Приказы не обсуждаются». Непроизвольно фыркнула. Кстати, я уверена, что после собрания он заставит остаться и объяснить что происходит. Вот сто процентов! — А подробный план будет? — самый ненавистный мне женский голос в этом помещении разорвал напряжение. Резко повернулась на Кору и ударилась рукой о подлокотник стула. Зашипела от боли и откинулась на спинку, внимательно слушая разъяснения Андрея. Как я поняла из рассказа Митина, план состоял из четырёх частей. Первая — мы ищем по приблизительным данным место расположения перовской обители. Вторая — пробираемся на территорию, естественно, учитывая все нюансы. Третья — подготавливаем операцию. Четвёртая — уничтожаем «гнездо» крупнейшей угрозы для города, если переводить всё это в большие рамки. Я и Антон играли тут чуть ли не самую главную роль, занимаясь компьютерными делами, камерами и думая, как пробраться сквозь систему Маршалла. Не без помощи Андрея, конечно. Всё обсудив, Митин отправил всех по своим делам. Сокол и Коралина теперь начинают усиленные тренировки, Олег и Юрка повышают навыки стрельбы, а я должна была разобраться с видами систем электронной охраны, устройством камер наблюдения и способами деактивирования прочей электроники. В общем, со всей той информацией, что найду, нужно будет подружиться, понять её и продумать очередной план. Вершинин без задания тоже не остался. Ему было нужно съездить в сторону предполагаемого места и выполнить первую часть плана. Разведать место, изучить все детали и возможные проблемы с отступлением в случае чего. Выслушав, я усмехнулась про себя. Ну обалдеть! Канал НТВ занимает все больше моей жизни. В какие-то моменты мне даже кажется, что это сон и вот-вот я проснусь, а всей этой истории не будет. Я просто окажусь в том самом первом сентября девятого класса и не буду знакомиться с Антоном, зная наперёд к чему это может привести. Порой становится как-то стремно, другого слова и не подобрать, что на подростков возлагаются такие задачи. Но, видимо, Митин знает на что идёт. Да и мы знаем, придурки малолетние. Нет, ну, а как? Только придурок согласится на такое опасное ммм… Как бы сказать… Приключение, что ли? Начать работу решила с завтрашнего дня, удачно совместив дела со школой. Да, ежедневник хорошая штука и поэтому, дождавшись пока выйдут все и записав важное, не прощаясь пошла к выходу. Как я и ожидала, Митин меня остановил. — Вот с тобой я ещё не закончил, — за спиной раздался голос Андрея. Ухмыльнулась и повернулась к нему. На меня он смотрел с прищуром, немым вопросом и неким удивлением. — Что-то случилось? — Да, похоже, что у тебя. — с видом человека, которому врут, а он знает правду, мужчина указал на стул. — Сядь обратно. Вздохнув, закатила глаза и поплелась на место, пытаясь не замечать Вершинина, продолжавшего сидеть, скрестив руки. Внутри бурлили смешанные чувства и разобрать где что было сложно. Желание поплакать, злость, вопрос, циничность, тупая боль, презрение, ненависть, ещё одно желание метать и орать, доля истеричной весёлости соединились в один своеобразный шар, который заполнил всю грудную клетку и норовил вырваться наружу либо диким, нечеловеческим смехом, либо громким рыданием. Уселась и, надев маску безразличия, шумно вдохнула наполненный ароматом растворимого кофе воздух. Пробившиеся сквозь завесу облаков солнечные лучи, теперь исследовали помещение, попадая мне в глаза и заставляя щуриться. — Между вами что произошло? — уверенно, видимо, приняв на себя роль психолога, заговорил Андрей. — А что-то произошло? —  Сколько раз я уже задала этот вопрос? Я дернула бровью, первый раз за сегодня взглянув Вершинину в глаза и, не найдя в них ничего, не хило удивилась. Закрылся мальчик. Как закрывался от людей, с кем не желал заводить знакомства, с кем не хотел долгого общения, сейчас он закрылся от меня, тем не менее смотря в упор. — Неужели ты считаешь, что по вам ничего не видно?! — захохотал Митин. — Говори! — Я? — от возмущения аж приложила руку к груди. — Не хочешь его спросить?! — кивнула на Вершинина. — Наверняка, он расскажет все в красках, а после вы вместе посмеётесь, ещё раз втоптав меня в грязь!!! — Да ты можешь хоть разобраться в произошедшем?! — громкий, чуть ли не впервые сорвавшийся на крик голос, разнесся эхом по комнате. Антон не выдержал. Спокойно просидев столько времени, взбесился от тонкого намёка на тот самый вечер. Не хочет чтобы тайное стало явным? — А тут и разбираться не нужно!!! Я все видела сама, и если ты пытаешься прикрыть свой зад враньем, которое пытаешься мне втюхать, под предлогом «выслушай меня», то это очень глупо! — ооо дааа, эмоции поперли наружу. Желание метать и орать победило. Не, ну он сам этого добился. — Что ты видела? — Андрей охуел. Простите, но по его тону это очень чётко было понятно. — Он. Сам. Хочет. Тебе. Рассказать. — отрывисто произнесла я и, вскочив с места, убежала к крайнему окну, у которого так же стояла, когда Митин знакомил нас с Барби, и уже оттуда продолжила низким, резко ставшим хриплым голосом. — Зачем ты врал, Антон? Предательство для тебя одно из самых страшных вещей, как ты говорил, так зачем ты сам предаёшь? Вся эта муть о том, что не бросишь ради какой-то куклы, что оно тебе не надо… Зачем? — плохо скрывая дрожащий голос, повернулась и опёрлась на низкий подоконник. — Да и почему я должна верить твоим жалким лживым попыткам сохранить что-то вроде собственного достоинства?.. — Значит ты не веришь моим жалким попыткам? Ты считаешь, что я тебя бросил? — показав кавычки в воздухе, разозлившийся, а может быть действительно пытающийся достучаться до меня Антон, согнал с места Митина и сам сел за его компьютер. Он быстро застучал по клавишам, помогая себе мышкой. Спустя пару минут он откинулся на кресло, запустив руку в волосы. — Сюда иди, ненормальная. — Ах, ну да, теперь я ненормальная. — забурчала себе под нос, неуверенно подходя к столу. В присутствии Митина решила все же услышать глупое оправдание Антона. Андрей тоже приблизился. Вершинин нажал на пробел, запуская какое-то видео. Сердце странно колыхнулось внутри, а в голове поселилась одна странная мыслишка. Тем временем парень перематывал видео, ища нужный момент и угрюмо вглядываясь в экран. Внизу отображается дата ТОГО САМОГО дня. Это запись с видеокамеры. Вот ещё засветло Митин в ускоренном режиме уходит из офиса не закрываясь, зная, что скоро придут мыть уборщицы. Но уборщицы не приходят. Через два часа, все в том же ускоренном режиме, в помещении оказывается невзначай заглянувшая к боссу «тайская боксерша, блять». Тут Антон останавливает перемотку, пуская запись в обычной скорости. Кладёт руки на подлокотники кресла, нервно постукивая по ним пальцами и вздыхает. — Смотри. И я смотрю. Вижу, как Коралина неспешно прохаживается по офису, задевая наманикюренной ручонкой аккуратно задвинутые под стол стулья. Садится в митинское кресло после чего, весело крутанувшись на нем пару раз, встаёт и ходит взад-вперёд, будто кого-то ожидая. Дождалась. Через несколько минут входит Антон, не ожидая увидеть здесь новоиспеченную коллегу. Далее у них идёт довольно интересный диалог: — А я тебя тут жду. — Зачем? — Хотела сказать кое-что. — Барби подходит к Вершинину, продолжавшему стоять у двери. — И что же? — Хотя… Не буду говорить. Поступки ведь всегда важнее слов. После этой реплики Кора притягивает к себе не успевшего ничего понять парня и, собственно, делает то, что я уже видела. Краем глаза замечаю, как Андрей поменялся в лице, видимо, офигев, от того, что творят нынешние подростки считай что у него под носом. Ха-ха. А на мониторе разворачиваются события. На этом моменте я распахиваю дверь и вижу то, о чем так сильно плакала. Мигом вылетаю из помещения, а за мной спустя секунду вылетает Антон. В офисе остаётся заливающаяся смехом Кора, после чего она вальяжно выходит и Антон останавливает запись. Он поворачивается на кресле и смотрит на меня в стиле: «Я же тебе говорил, что не нужно обо мне так плохо думать». Пару секунд я смотрю ему в глаза, закусывая изнутри щёку, но слезы не удаётся удержать и я просто отворачиваюсь в сторону. На плечи ложатся такие знакомые руки и по телу проходит привычная непривычная дрожь. Я не знаю что теперь делать. Еле слышно всхлипываю и утираю нос кулаком, чувствуя, как внутри что-то переворачивается. — Я тебе говорил, что у тебя взрывной необузданный характер? Быстро киваю, что больше похоже на какую-то судорогу, и шмыгаю носом. — А ещё не позволяющая во многом разобраться гордость. Опять судорожно киваю. Меня разворачивают на сто восемьдесят градусов и я утыкаюсь в чьё-то плечо. Вдыхаю запах любимого одеколона и понимаю, что он был прав. Прав, чёрт возьми! Неужели я не могла просто выслушать? Да на том же самом видео было прекрасно видно, что он даже не притронулся к этой сучке руками, а когда я вошла, ни секунды не задержался. Он не врал! Господи, какая же я дура! Несколько дней сидела дома и ревела, злилась на Антона и эту шалаву, даже руки себе, идиотка, искромсала! А вот оно как все повернулось… Прижалась к самому любимому человеку в этом мире и ещё раз убедилась, что порой книжки не врут. Ощутила то тепло, которое успокаивало без лишних слов, безмолвно твердило «всё хорошо» и окутывало с ног до головы. Лёгкий поцелуй в висок, крепкие объятия и я уже растворена в нем полностью. Возможно, кто-то скажет, что я лишь подросток, что такие возвышенные чувства в шестнадцать лет ощущать нельзя, не может быть настоящей любви в таком возрасте, но я отвечу может! Ты действительно понимаешь, каково это быть на месте главных героинь со страниц сопливой беллетристики и буквально воспаряешь над землёй. С моих плеч, с души свалился такой огромный груз, что просто не передать словами! Я стояла и наслаждалась от того, что… Да от всего наслаждалась! И хотелось стоять, и стоять, и стоять. Дежавю прям. — Знаете, вот вам вроде лет-то ещё не много, — впервые за долгое время начал говорить Митин. — Но дела у вас похлеще, чем в бразильских сериалах! Я конечно рад, что вы помирились, но в таком шоке, что охренел прямо-таки. — Уж слишком быстро мы выросли… — шепотом произнесла я. *** Мы сидели с Вершининым у него в комнате, пили чай с тортиком, что купил его папа, после чего благополучно смылся на работу, и я жутко боялась смотреть ему в глаза. Мне было жутко неудобно из-за всего и теперь я точно чувствовала себя как нашкодившая девчонка. — Антон, — неловко закусив губу, смотрела в сторону. — Прости меня, ладно? — За что? — тот уставился на мои губы и я покраснела. Заметив это, парень усмехнулся и, отпив ещё немного чая, таки посмотрел мне в глаза. Помните я говорила, что в этой зелени можно утонуть? Так вот именно это я сейчас и делала. Тонула, все сильнее упиваясь этим человеком и все больше понимая, на сколько он меня изменил. Сравнить меня до встречи с Вершининым и нынешнюю — вообще два разных человека! Надолго задумавшись, не сразу отвлеклась от мыслей. — За что? — терпеливо повторил свой вопрос Тоха. — За то, что я тебе наговорила тогда. Пойми, нервы, чувство унижения и плевка в душу не сделают тебе самым доброжелательным человечком… — устало плюхнулась на его кровать, зарываясь лицом в одеяло. — Меня прям понесло тогда. — Ты если заведённая, тебя всегда несёт. Даже в ту степь, которая сюда ну никаким боком. — усмехнулся Вершинин, поднимаясь и унося тарелки на кухню. Я отправилась следом, желая понять про какую именно «степь» он говорит. — И какая же степь сюда никаким боком? — повторила я его фразу, вставая рядом с мойкой и опустив голову на бок. С такого положения я видела Антона в профиль, видела как он двусмысленно повёл пепельной бровью и снова поразилась цвету его волос. Парень, сполоснув посуду, поставил ее в посудомойку и вытер руки. Затем, продолжая молчать, он мееееедленннннноооо повесил полотенце на спинку стула, расправил складочки и, сунув в рот мятную карамельку, подошёл ко мне. — Ты помнишь что именно говорила? — немного прищурившись, лукаво улыбнувшись и пристально смотря мне в глаза, Антон отрезал мне пути к отступлению, поставив руки по обе стороны от моей тушки. Любит он так делать. Помотала головой. Я уже несколько раз пыталась вспомнить что конкретно наболтала тем вечером, но безуспешно. Знаю, что что-то ужасно обидное, но что именно не помню, хоть убейте. — О каком вообще секс-марафоне могла идти тогда речь? Вспомнила. Господи, как же стыдно! Кровь мгновенно прилила к лицу, а глаза, наверное, были похожи на пятирублевые монеты. — Не знаю. Я вообще себя не контролировала… Да и само вырвалось. — Подсознательно значит думаешь? — легкая усмешка. — Нееет! С чего ты взял?! — заблеяла я, не понимая своего очевидного испуга. — Просто глядя на твою эту Коралину, других мыслей не появляется. — Во-первых, она не моя, — Тоха укусил меня за нос. — А во-вторых, чего ты сейчас боишься? Меня? — Почему боюсь? — да как он все замечает-то, блин! Я…ну.не то чтобы боюсь, мне на эту тему разговаривать стремно. А ему, видать, норм. — По тебе видно. Успокойся. — Вершинин не крепко меня обнял и горячо выдохнул мне в шею. Вдруг в комнату вошёл сонный Джонни и, тихонько тявкнув, зевнул. — Нам нужно начинать действовать по плану, помнишь? — шепотом сказала я. Парень кивнул. — Поэтому завтра я еду с тобой.