Новенький

— Босс, ради вашей же безопасности, я вынужден вас просить покинуть здание. — заговорил громкий мужской голос. — Пошёл вон. — безучастно ответил Перов. — Я сижу тут. Иди. По всей видимости, кабинет вновь опустел. — Так… — видимо, разговаривая сам с собой, Перов с шумом отодвинул стул. — Пойду-ка я до Серёги дойду. Хлопок. Тишина. — Что делать? — посмотрела на Антона. — Действовать все той же заколкой. — он дёрнул бровью, вставляя в скважину железку. Пара мгновений, дверь уже вроде как открыта, но заходить не спешим. Даже страшновато. Хотя… Всё равно там внутри никого нет. Негромко щёлкнул предохранитель на пистолете Вершинина. Помедлив, сделала тоже самое и, заведя оружие за спину, резко открыла дверь. Зря. Прямо перед моим носом стояла Таня. Ступор, накрывший с головой, проведя со мной минуты три времени, медленно начал убираться. — П-привет… — сипло произнесла я. — Приветик. И тебе, Антошка! — стервозно прищурилась девушка. — Стой… Как? — моё удивление пёрло наружу. — Каком кверху. — съехидничала Таня. — Проходите, гости дорогие, чаю будете? — Ты что тут делаешь?! — я начала повышать голос. Да, я ждала, что мы тут с ней встретимся, как она мне написала, но чтобы сейчас… — С папой сижу, жду, пока он вас отсюда выпроводит, а вы оказывается сюда подошли. С каким папой? Куда выпроводит?! Стоп. Подождите! В смысле?!!! Рот открывался и закрывался в беззвучном шоке, руки затряслись. Таня. Дочь. Перова.?! Пф, этого банально не может быть. Он её босс, только и всего! — С охранником что ли сидишь? — подал голос Вершинин. Та в ответ лишь криво улыбнулась — нет. — Каков дальнейший план действий? — уходя в глубь кабинета и усаживаясь на перовское кресло, Таня обвела пальчиками деревянную окантовку стола. Молча Антон вошёл вслед за ней. Я не заставила никого долго ждать и тоже скользнула внутрь. В светлом помещении пахло табаком и терпким запахом свежего дерева. Огляделась в поисках источника запаха и в углу комнаты обнаружила составленные рядком доски. Зачем? Видимо, останется секретом. Мало что изменилось с последнего моего визита сюда, но то, что стол сменился это однозначно. За ним, продолжая ехидно скалится, гордо и победно восседала Татьяна. — Ничего не поняли? — тоненьким наигранным голоском пропищала она. — Так ты у нас оказывается Перова, да, Кислицына? — горло обожгло вырвавшимся презрением. — Мамочка настояла на своей фамилии. — подняв брови, Таня развела руками. — План-то у вас-ка…? — Тебя ебёт? — грубо оборвал её Антон. По сжатым кулакам читался его нервозный настрой. Изумрудные глаза метали молнии. — Ты почему такой сукой оказалась? — глядя прямо «подруге» в глаза, задала я вопрос. — Зачем? — Мне папа все рассказал. Какие дела вы делаете, что и с кем. Страдают невинные люди, а ты…вы с Митиным за одно. Мрази. Почему вас таких ещё не пересажали?! — девушка сжала кукольные губы, давая себе передышку. А внешность всё такая же ангельская. Как у такого борова могла родиться такая дочь? И как вообще Танькина мама связалась с ним? Одни вопросы… — Как только я узнала, каких дел вы наделали, от отвращения тут же согласилась помогать папуле. Поэтому ждите, когда отправитесь в колонию несовершеннолетних за всё хорошее! К слову, это я поспособствовала твоему тогдашнему похищению. Прости? — хихикнув, окончила свою глупую тираду когда-то умная, ахаха, девочка Таня и гневно ударила кулаком по столу. — Так мразь-то оказывается ты? — желчь прямо лилась из меня на Таню. — Ты знаешь ЧТО я пережила, уёбище?! Тварь такая! — Прости, мась… — а маска сожаления ей не удаётся. Переигрывает. — Ты сама-то во всём разобралась, чтобы верить всему и всем? — прервал меня Антон, невовремя гася мой пыл. Я чуть ли не ломку испытывала от того, как хотелось расцарапать рожу этой шаболды. — Тебя ебёт? — на его лад ответила девчонка, и в этот момент дверь распахнулась. Во всей своей потной и красной красе пред нами предстал Перов. Маленькие глазки забегали по помещению, оглядели любимую дочурку, помедлили на открытом запасном, видимо, выходе и остановились на нас. Моя рука непроизвольно потянулась за спину, скользя по холодному металлу пистолета и обхватывая его. — Какие люди! — проскрипел Перов. — Чё делаем? Повисло молчание. — Охрана!!! — разрывая тишину ором, закричала свиноматка. — Уведите малолеток отсюда вниз! Как обычно! Я ничего не поняла. Ничего. Ни-че-го! Громкий победный хохот раздался сзади нас с Антоном. В коридоре уже были слышны шумные, тяжелые и быстрые шаги. Паника внутри нарастала. Невольным движением руки Вершинин оттеснил меня за самого себя, отгораживая от набирающего обороты экшена. — Руки за голову, не двигаться! — в комнату ворвался отряд ОМОНа с Митиным позади. Это не охрана борова!!! Чёрт. Да, банальная фраза с тех самых НТВэшных бандитских сериальчиков, но как же страшно! Сзади беспрестанно заливается смехом Таня, покрасневший Перов что-то быстро ищет в шкафу, но уже останавливаемый одним из отряда. Суматоха и паника. Паника и суматоха. Не понимая, что делать, я потащила Тоху за рукав к тому самому запасному выходу, надеясь на удачный побег…но, увы, не в этот раз. Или в этот? — Шевельнёшься, я тебе прострелю плечо. — вполголоса проговорила Таня, направляя на меня мой же пистолет. Щипачка хренова. Папкины гены видать. — Даже не думай бежать никуда. Сердце пропустило пару ударов. Да даже не пару, аж три пары. Но руки взяли меня в себя. Точнее, я взяла себя в них. Резкое движение, удар по руке, но вот меня отталкивают к стене, а Таня, не успевая опомниться, с размаху получает мощнейшую пощёчину и отлетает к столу, падая. Антон хватает меня за запястье и вытаскивает на запасную лестницу, а я, будто в слоумо, хватаю своё лежащее в стороне оружие и наблюдаю запоздавших охранников Перова, начинающих обезвреживать ОМОН. Кровь, уже разбитые лица, обезумевшие от злости… На мгновение в голове промелькнула мысль, что ОМОН не дастся так просто, я даже усмехнулась, но закрывающаяся с громким хлопком дверь вернула меня в ускоренную реальность. — Ты норм? Нигде не болит? — словно мама-курица ощупывал мне руки и ноги парень. — Ты чё? Нормально всё. — хмыкнула, офигевая. Какая-то я слишком спокойная. Это на меня так подействовал тот хаос, творящийся за стенкой? — Господи, ты соберись, побежали! У нас минуты три! — выпрямляясь, хмуря ровные брови, быстро сказал Вершинин. Я лишь вяло улыбнулась. Сердце, хоть я и чувствовала нереальное умиротворение, скакало похлеще арабского скакуна. Я очутилась в состоянии будто бы после принятия валерьянки. Хлопнула себя со всей силы по щеке, потом по второй и словно проснулась. Моргнула и как будто посмотрела на все другими глазами. Вдох, выдох… — Погнали. Не пытаясь быть тихими, мы протопали по лестнице вниз. В пролёте между вторым и третьим этажами наткнулись на злого мужика-охранника, но тронуть нас он не успел. Будучи первой, лупанула кулаком ему в солнечное сплетение, после чего коленом в лицо согнувшемуся, а под конец локтями чуть выше лопаток. Отработанная схема. Арнис. Мужик упал, обезврежен. Вскоре мы оказались на улице, успешно пробежав по затхлому коридору и вырвавшись на свежий воздух. За нами подоспел Митин, выбежавший в ту же дверь, что и мы. — Где… — запыхаясь, он выдохнул мне в лицо. — Где остальные наши? — Без понятия. — щурясь буркнул Тоха. — А ты хочешь сказать это всё? — Что всё? — Это конец? — Ну да, — мужчина пожал плечами. — сейчас полностью накроют их шайку и за решетку. Останется разбираться только ФСБшникам. — Ирма… — на выдохе сказала я. — Ирма! Мы не можем её оставить! Нет! Пусти! — Митин схватил меня, рвущуюся обратно в здание. — Как она?! — Успокойся! — рявкнул Андрей. — Ничего с ней не будет. Тема зарыта. От бессилия хотелось скулить. Сова ведь ни в чем не виновата! О боже! Я надеюсь, что она справится со всем. — А ты нас сюда для чего вытащил? — Для учебы. — Неплохая такая учеба! — я возмутилась. — Так всё! Так называемая победа на нашей стороне. Дело за полицией. В машину! — А остальные? — схватила Митина за предплечье. — С ними-то как? — Не малыши, дойдут. Уже нечего бояться. Всё обсудим в машине! Быстро! Слушаясь и повинуясь, мы двинулись к автомобилю. В голове крутилась одна мысль: что все это значит? Неужели это была неотъемлемая часть моей жизни, которая принесла мне столько страха и унесла столько нервов? Да, семнадцать лет самый подходящий возраст для этого. Для чего? И почему все так быстро кончилось? Хотя вряд ли я горела желанием остаться тут на подольше. Да в принципе и не должно оно все быть долго. Гоп-стоп и завершили. Но Таня… Я не ожидала, что столько времени она сможет мне врать, ещё и ненавидя в тихую. Предательница. Сволочь. Про Диму так вообще ничего не слышно. Он-то куда подевался? Шаркала по рассыпанному керамзиту тяжёлыми берцами, держась за так и не использованный пистолет. Ну и слава богу, что не понадобился. А Танька-то хороша! Плечо она мне прострелить собралась! Как бы не так… Господи, сколько же говна по земле ходит! Сзади послышался громкий истеричный смех. Прямо гоготание. Обернувшись, увидела свиноматку, пошатывающуюся на толстых ножках. В руках Перов сжимал не пойми откуда взявшийся автомат и целился прямо в нас. Дыхание перехватило. Как же было глупо надеяться на быструю и точную работу ОМОНа, идя по открытому месту. — Не смей! Они дети! — крикнул Митин. — Нужно, стреляй в меня! — Кириков тоже был ребёнком. — ответил Перов. — Однако… Был? Кириков? Погодите. Неееет! — Вынужденная мера. Опусти оружие! — отгораживая нас, Андрей вышел вперёд. — И не подумаю! — боров снова загоготал. Громыхнул выстрел. За ним второй. Справа я услышала сдавленный стон и глухой удар. Испугавшись, на автомате выхватила свой так и ждавший случая пистолет и почти не целясь вдарила по курку. Пуля попала в руку. Аккурат напротив большого расплывающегося кровавого пятна. Не моего. За мной выстрелил Митин, попав в живот. Бездыханное тело рухнуло, открывая нам сзадистоящего… Ивана. Второй выстрел был его! Но меня это уже не интересовало. Справа на земле лежал Вершинин с простреленной левой ключицей или где-то рядом. Стиснув зубы, он прижимал правую руку к ране и шипел. — Антон! — рухнула на колени перед парнем. — Стой, всё нормально! Ничего страшного! — слезы застилали глаза, мешая видеть. — Нет, все хорошо! — Вершинин пытался улыбаться, а словами «всё хорошо» я, похоже, пыталась успокоить себя. Не замечая подбежавших полицейских, подбежавшего Митина и Ваню, Сокола и какую-то девку, вроде Кору, я судорожно тряслась и держалась за Антона. — Оттащите её! — грубый голос какого-то человека. — Нет!!! — звуки вырывавшиеся из моего горла, вперемешку с диким плачем, настолько изменили мой голос, что я его тупо не узнавала. Словно кто-то другой кричал внутри меня. — Нет!!! Я не пойду! Стойте!.. *** Мерный писк тикающих часиков вырвал меня из забытья. Продрав глаза, обнаружила, что я в больничной палате. Рядом стоит капельница, соединяемая со мной трубкой, вколотой в вену. Светлая палата, жёсткая койка, запах хлорки. Благо, что не в отцовской больнице — там не такие апартаменты. Ни с того ни с сего разозлившись, вырвала из руки катетер и лекарство полилось из трубки рекой. Плевать. Встала. Голову закружило, и меня зашатало. Проснулась память и я, встряхнув башкой, кинулась на выход. В коридоре увидела Митина. — Что происходит?! Где Антон?! — подбежала к нему я. — Нормально с ним всё. В палате. — буркнул он. — Ты как? — Нормально. К нему можно? — Нельзя. Ты сейчас едешь домой и никому ничего не говоришь. Поняла меня? — Само собой. Когда к Вершинину можно будет прийти? — Как только так сразу. Я или Сокол позвоним. Он же тебя отвезёт сейчас. Все твои вещи в машине. — как по написанному читал Андрей. — А я долго тут вообще лежала? — закусив губу, спросила. — Два с половиной часа. Тебе два раза капельницу меняли. Нехило ты так в обморок грохнулась от переживаний, а? — он, усмехнувшись, поднял на меня глаза. Мужчина словно постарел за сегодня. — А теперь иди. Сокол в машине. Кивнула и, зажав ранку от катетера, пошла к недалекому лифту. Мысли крутились вокруг Вершинина и никак не шли из головы. С ним все будет хорошо. Это же Тоха. Иначе и быть не может! Выйдя из здания больницы, тут же увидала знакомый джип и направилась к нему. — Привет. — Привет. Как голова? — заводя мотор, поинтересовался парень. — Гудит. Я ударилась? — кивок. — Расскажи, что вообще произошло? Я толком ничего не поняла. Витя вздохнул. — Перов убит. Ванькой. Дочка его на реабилитации в психологическом центре, ибо подпортили ей психику. — он поморщился. — Все люди, имевшие отношение к Перову, сейчас в сизо и допрашиваются, началось расследование… — И все это меньше чем за день?! — изумилась я. — Да. Дело как-никак серьезное. — А Антон? — А что Антон. Доку чуть ниже ключицы попало. Оклемается скоро. Остаток дороги мы ехали молча. Наконец, слушая болтливое радио, добрались до моего дома. Неловко попрощавшись с Соколом, выпрыгнула из машины и забежала в подъезд. Поднялась к себе на этаж. На автомате открыла пустующую квартиру — папа как всегда на работе — насыпала корма животным и, неловко кинув рюкзак к столу, обессиленно рухнула на кровать; так и уснула.