Новенький

Проснулась и сразу же разочаровалась в этом утре — жутко болела голова. На кухне гремели тарелками. Папа. Накинув халат, сунула ноги в тапки и вышла в гостиную. На кухне отец варил кашу, попутно протирая стол и поправляя галстук. Весь такой важный, в костюме. Подошла со спины и обняла родителя. — Ты чего? — засмеялся тот. — Что-то надо? — Фу на тебя, — фыркнула я. — просто соскучилась. — Садись ешь, скучающая! — улыбнулся папа, откусывая вчерашний бутерброд. — Какао сама себе сделаешь, а то я на работу опаздываю. У нас планерку сегодня перенесли. — Давай! — с набитым ртом помахала уходящему папе и сунула в зёв ещё одну ложку гречки. Хлопнула дверь, оставляя меня наедине с животными. И кашей. Доев и пихнув в переполненную посудомойку тарелку, забила на какао и уверенным шагом пошла собираться. Я обязана навестить сегодня Тошу! Не парясь с внешним видом, нацепила какое-то бирюзовое платье, накинула балетки и, накормив зоопарк, пулей вылетела из дома. Сегодня я торопилась как никогда. Ни разу в жизни — по крайней мере я не припомню — я так не спешила, как в это утро! Сердце колотилось, отчего-то время от времени наплывало волнение и непонятный трепет. Поездка в автобусе вообще показалась секундной! В таком диком круговороте чувств и эмоций я добралась до громады городской больницы номер четыре. Застыв перед входом над которым поблескивали в свете утреннего солнца буквы «БОЛЬНИЦА», думала, о чем вообще говорить, но, плюнув и решив, что слова подберутся сами, начала подниматься по лестнице. Что удивительно, вчерашние события меня не колыхали. Абсолютно! Я не знаю что могло этому поспособствовать, но, возможно, умный организм решил постепенно вычеркнуть эти моменты из моей памяти, как стрессовые и неприятные. Ну и хорошо, меньше мысленных метаний и страданий. Неловко что-то промямлив в стойке регистратуры молоденькой медсестре, узнала, что путь мне нужно держать на шестой этаж в сорок пятую палату. Преемница Гиппократа так же уточнила, что если я потеряюсь, на этажах дежурят врачи. Кивнув в знак благодарности, побежала уже к закрывающемуся лифту и втиснулась в остаток места. Кабина была переполнена. Во-первых, потому, что на каталке везли какого-то мужчину, видимо, на операцию, а во-вторых, остальные пассажиры были вжаты в стены и в друг друга. Мужчина, что припеваючи лежал на каталке и ни с кем не толкался, громко и уверенно молился, сложив пухлые ручки на груди. Каталку вывезли на третьем, а мы, наконец встав спокойно, поехали дальше. Выйдя на нужном мне этаже, остановилась, оглядываясь. Народу мало, что радовало. Перед дверьми лифта у стены напротив за небольшим столиком сидела пожилая врачиха, разгадывая кроссворд. Очки для дальнозорких так гротескно увеличивали ее глаза, что становилось не по себе, когда она поднимала взгляд, смотря на редких прохожих пациентов. — Прошу прощения, а где сорок пятая палата? — вздрогнув от неожиданно писклявого собственного голоса, спросила я. — Прямо туда, — женщина указала рукой в глубь коридора. — второй поворот налево. Пошла туда, куда послали. Настроение было приподнятое, такое, которым я хотела поделиться с больным Вершининым. В больнице было прохладно. Сквозняки будили мурашек и заставляли их бегать по всей спине, но я упорно шла до нужного поворота. Дошла. Встала перед белой пластиковой дверью со значком «45» и застопорилась, занеся руку, чтобы постучать. Закусывая губу, разглядывала собственную обувь, отчего-то не решаясь войти, но наконец глубоко вздохнув, стукнула пару раз и распахнула дверь. Там, на высокой койке на колесиках лежал Антон. Спал. Дабы не разбудить, еле слышно ступая, дошла до его постели и аккуратно присела на краешек. Оглядела палату: большое окно с белыми занавесками, стены, выкрашенные в приятный нежно голубой цвет, ещё три заправленных койки на одинаковом расстоянии друг от друга, ну и наконец одинокая дверь в ванную. — Ну привет. — тихий сиплый голос заставил меня подпрыгнуть. — Привет, — выдохнув и усмехнувшись, посмотрела на бледного парня. — ты как? — Пойдёт, — дернул бровью Вершинин. — мне тут не нравится — скучно. — А выписывают когда? — Врач говорит, что дня через три, по просьбе Митина подержать меня тут подольше ради пользы, но я как-то не в восторге. Что мне будет-то? — Вот и лежи, выздоравливай! — погрозила я пальчиком. — Скучно не будет, я приходить буду. Парень как-то грустно улыбнулся, отводя глаза. — Буду ждать. Мы помолчали. Потом поговорили. Потом помолчали. И так несколько раз. В конце концов я улеглась сбоку Антона, там, где здоровая сторона и, неловко обняв его, вздохнула. Знаю, что нельзя, что больному нужен покой, но разве он беспокоен? Вот и я о том же. Так незаметно пролетели три с половиной часа. Мы и поспать успели, и поговорить о всякой ерунде. Тоха даже спросил как моя башка и самочувствие; ему видите ли Андрей рассказал как меня под капельницу уложили. Ответила, что лучше не бывает. На моменте, когда мы обсуждали преинтереснейшую идею о том, чтобы сходить как-нибудь на старую добрую крышу, в палату зашёл врач и мигом согнал меня с Тохи. В итоге мне пришлось уйти, но я, естественно, пообещала прийти на следующий день. Домой я шла неторопливо, думая о том, как будет все спокойно и хорошо. Я не беспокоилась о Тане, об Андрее, потому что знала, что Митин все уладит и точка. Он сам об этом как-то обмолвился. Но самое главное я не переживала за Вершинина. Врач, когда я уходила, сказал, что состояние стабильное, подержат ещё дня четыре и выпишут. Так что буду приходить и не волноваться. На душе было спокойно. Позвонила Андрею. — Привет. Слушаю. — знакомый мужской голос незамедлительно ответил уже после первого гудка. — Привет, от меня сегодня что-то нужно? — Да нет, — мужчина вздохнул. — Я к Антону скоро поеду, можешь со мной. — Я только от него. — Тогда ладно. Будешь нужна, я наберу. — Пока. На сей ноте кончился наш разговор. Конечно, я бы могла вернуться и встретиться с боссом, но нет. Сейчас я хочу лишь клубничный рожок с мороженым. Теперь я шла с большим ледяным лакомством в руке и щурилась на солнце. Что делать я не знала. Скучно! Если так посмотреть, то вся моя жизнь крутится вокруг «Токсина» да Антона. Лучшей подруги давно нет, её место заняла Лори. От безделья хотелось лезть на ближаюшую стену, хотя бы проплывающего рядом универмага! Пока шла домой, успела посидеть у фонтана, у очередного торгового центра, у детской площадки, где купила ещё одно мороженое, правда, уже со вкусом дыни, также посидела у хозяйственного магазина и напоследок присела у подъезда. — Здрасте, баб Юль! — кивнула выходящей из подъезда соседке. Все звали её бабой, хотя ей вряд ли перевалило за сорок восемь. Выглядела она неплохо и я искренне не понимала, почему баба. Возможно, ей было неприятно каждый раз, когда она слышала такое обращение в свой адрес, но она молчала. Да и у людей такое прозвище вырывается изо рта на автомате, по крайней мере у меня. — Здравствуй, Стасечка, — она чинно поправила уложенные светлые волосы. — ты чего тут? С гулянок? — Да с каких гулянок хоть? — усмехнулась. — Друга в больнице навещала. Баба Юля помолчала, безжалостно жамкая накрашенные фиолетовым губы, будто силясь что-то рассказать. — Дело-то хорошее! — женщина вздохнула. — Пускай поправляется! А я вот на свидание пошла. — она загадошно, да, именно загадошно улыбнулась и подняла тонкие брови. — Видишь, нарядилась как. Нормально? — как можно убедительней кивнула. — Тебе бы тоже пора на свиданки-то бегать! А то, глядишь, в девках останешься! Внутренне я снисходительно улыбалась и хихикала, но снаружи продолжала убедительно кивать в надежде, что скоро эта мадам ускачет на свою свиданку. — Обязательно подыщу себе кандидатуру на свидание, а сейчас, наверное, пойду! — я встала, хлопнув по коленкам. — Давай-давай, удачи! Я юркнула в подъезд. После встречи с соседкой осталось непонятное чувство, что я забыла что-то важное. Очень важное! Причём забыла давно! Бабуля. Ударила, что есть силы себя ладошкой по лбу и быстро набрала номер. Сердце застучало со скоростью звука. Тоже мне, внучка-говнючка! Столько времени не звонить, в гости ни разу не пришла, не написала! И с того конца ни слуху ни духу. Чёрт возьми, вырастили, блять, ребёнка! — Да. — раздалось с того конца провода. — Бабушка привет. — заячьим голосом начала я. — Ты прости, что я так долго не звонила, совсем дура какая-то стала! У тебя все хорошо? — У меня все хорошо. — было слышно, как бабушка улыбается. — А ты на себя не сердись, дело молодое, не переживай. У тебя-то все нормально? — Д-да. — невольно вспомнила вчерашние перестрелки… — Ну и ладненько. Ты лучше погостить приезжай ко мне. А хотя бы послезавтра! — А чего не завтра? — Уборка у меня полным ходом! — Так я приеду помогу. — Успокойся, послезавтра жду! А сейчас целую, всего хорошего! —  бабушка засмеялась. — Давай. Сбросив вызов, облегченно выдохнула. Иначе как говниной эгоистичной себя назвать ну никак не могу! Что делать не представляла. Совсем. Легла смотреть очередной сериал. Уснула. Проснулась, пошла поела, сводила пописать собакена и снова легла смотреть сериал. Опять уснула. И проспала уже до утра. *** На следующий день я проснулась оооочень поздно. Ни с того ни с сего я распахнула глаза в половину первого (!) дня и кинулась в ванную. Тоха! Наскоро позавтракав, оделась и уже завязывала шнурки на кедах, как зазвонил мобильник. — Да, Андрей, — завязала бантик на шнурках. — слушаю. — Нам надо встретиться. — без всяких приветствий начал он. — Когда? — Через тридцать минут на Суворке. И отключился. Я тупо уставилась на телефон, из которого доносились унылые гудки. Встретиться так встретиться. Сунула в карман деньги на проезд до Суворки и вышла из дома. В автобусе была непривычно сильная тряска. Хотела прислониться лбом к стеклу, но получила такой удар, что на башке вполне могла вскочить шишка. Кругом толкучка и шум. Дурацкое какое-то время попалось для автобусной поездки. С трудом выскользнула из прижатых друг к другу тел на нужной остановке и, весело подскакивая, почапала к месту встречи. Там, рядом с большой стеллой-памятником курил и ходил из стороны в сторону Митин. — Салют! — тронула мужчину за плечо. Он испуганно — как мне показалось — обернулся и тут же выкинул сигарету в ближайшую урну. — Привет. — хмуро буркнул тот. — Что случилось? — Я скажу тебе сразу. Ты должна знать. — внутри начало зарождаться беспокойство. Что такое? Андрей медлил. — Говори! — ненавижу, когда так тянут кота за резину! — Антон… — мужчина глубоко вздохнул. — Что?! — да черт возьми, сказал же что расскажет сразу, стоит мнётся как девчонка! — Что с Антоном? Ебана, говори уже! — Его… Больше нет. — хрипло произнеся страшную фразу, он поджал губы. В висках отдался пульс. — Чего? — что за бред он несёт? Самый дебильный розыгрыш, что я когда-либо слышала. — Плохая шутка. Вместо ответа получила угрюмый взгляд. — Этого не может быть. — Может. — Но он шёл на поправку! У него просто травма руки! Этого не может быть! — Остановка сердца. — Но ему почти восемнадцать, он же не старый! — От этого не зависит, Стася! Внезапность… Почувствовала, как медленно брови сходятся к переносице. Сердце остановилось и снова пошло, гулким эхом разнося по венам фразу «его больше нет». Но осознание, ёб твою мать, где ты?! — Почему ты здесь? — Чтобы сказать тебе! Это явно не телефонный разговор! — не сдержался от восклика Андрей. Успокоила дыхание. Кое-как. — Когда? — Сегодня в пять сорок две. — Не может этого быть! — твёрдо заявила я. Не могу в это поверить, дурацкая глупая шутка! — Нет может!!! Возьми и прими это! — сорвался Митин. — Ты-то принял?! — начиная сипеть, выкрикнула я, смаргивая слезы. — Пришлось! Снова пауза. — Поехали. — Куда? — закатил глаза Митин, по-дурацки помяв пальцы. — В больницу, куда! Не будь глупым! — начало все раздражать. Я тупо не верила в происходящее. Пока не увижу собственными глазами, не поверю! — Значит так. — твёрдо сказал Андрей. — Ты никуда не едешь. Сейчас садишься вон на тот подъезжающий трамвайчик и уматываешь домой. — Не неси бред! — возмутилась я, из последних сил сдерживая слёзы. — Ты не дашь мне попрощаться?! Но это безумно жестоко! — Ещё жёстче будет то, когда ты увидишь тело, прикоснешься к холодной мёртвой коже и поймёшь, что это последнее твоё касание к этому человеку. Ты хочешь этого? — Андрей сильно закусил губу и слизал капельку крови. Помолчала, собираясь с духом, дабы не заплакать прямо тут. — Просто отвези меня туда. Либо я сама уеду. — В той больнице ты все равно ничего не найдёшь. Тело Антона перевезли. «Тело Антона…» — Куда? — Тебе это уже не нужно. — Сука, не беси, просто отвези меня туда! Ты не можешь со мной так поступить! Почему ты мне запрещаешь туда ехать?! — громко всхлипнула, срывая голос. — Что такого, что я хочу попрощаться с единственным другом, любимым человеком?!!! Митин молчал. Тупо молчал, отрешенно наблюдая за парочкой голубей у стеллы. — Скажи хотя бы когда похороны… — сипло проговорила я, пытаясь заглянуть в пустые глаза мужчины. Закрыт. Ничего не хочет говорить. — Я наберу. — он дернул бровью. — Номер не сменился? — Нет… — разочарованно прищурилась, продолжая смотреть на него в упор. — Номер не сменился… Ни с того ни с сего Андрей подошел и некрепко меня обнял. — Прости, — он говорил мне куда-то в макушку. — я не могу и не умею говорить слов утешения. Док был мне так же дорог, как и тебе. Уж точно не меньше. Прошу, только ничего с собой не делай… Горько усмехнулась. — Не сделаю. — подняла на него глаза. — Только обязательно позвони. — Хорошо. — он метнул взгляд в сторону. — Извини, я должен идти. — Да, конечно. Пока. — Пока. И он ушёл. А я осталась стоять у памятника на Суворке, грустно провожая мужчину взглядом. Сознание было будто заторможенно. В таком тумане и замедленном времени для меня одной я, еле передвигая ноги, двинулась в сторону остановки. Как будто наблюдая за собственными действиями со стороны, я протянула деньги за проезд грузной кондукторше, смяла в кулаке выданный билетик и уставилась в окно. Начал накрапывать редкий дождик. Вышла на своей остановке и мне тут же попала капля в глаз. В замочной скважине непривычно громко заскрежетал ключ и, спустя мгновение, я увидела виляющую хвостом Лори. Физически и морально не могла сводить ее на улицу, поэтому, показав ей на пеленочку, уселась в зале перед телевизором с банкой мороженого в ожидании отца. Ела долго, обсасывая каждый раз холодную ложку, зацикливаясь на очередном глупом ситкоме. Наблюдала, как на экране в спешке носятся главные герои, лает их собака и бесятся дети. — К чёрту!!! — выкрикнула я в пустоту и выбросила ложку. Та с громким звоном улетела к двери. Спустя две секунды, туда же улетело и пустое ведерко от мороженого. С шумом задержала дыхание, ощущая, как глаза вновь наполняются слезами. — Так просто не бывает!!! — приглушённо заорала в подушку и зарыдала. Плакала долго. Выплескивала всю боль, пришедшую с осознанием. Почему всё так вышло?! Всё ведь было хорошо, он шёл на поправку!!! А здесь остановка сердца в неполные восемнадцать… Как же глупо и бессмысленно. И внезапно. Теперь я, получается, остаюсь одна? Без единого друга? Мне больше не с кем сходить на крышу, похохотать от души в голос над глупыми шутками, некому обработать вновь разбитую губу… Снова задержала дыхание, чувствуя, как заложило нос, но тут же с громким ревом выдохнула, утыкаясь все в ту же подушку. Какой банальный вопрос — почему? И главное, мне на него никто не ответит. Ненавижу эту жизнь! Почему именно мне нужно было это сунуть? Такую свинью судьбы?! Мне даже не дали приехать взглянуть на него последний раз. Остаётся ждать митинского звонка. Остаётся. Ждать. Я жду…