В плену у лжи

      Проснувшись от каких-то слишком ярких для зимней погоды лучей, Василиса села в кровати и сладко потянулась, потому что сегодня выходной после Рождества, что освобождает её от похода в универ. Девушка случайно вспомнила недавние события и рука вновь согрелась от его тепла, а его глаза обжигали её своей красотой и недоступностью для неё. Огнева быстро помотала головой, пытаясь вытряхнуть это из памяти, и встала с такой тёплой и уютной постели.       Она быстро переоделась из пижамы с котиками в лосины и белую футболку Маара и пошла на кухню, откуда доносился вкусный запах выпечки. Василиса забежала в комнату и увидела своего жениха, мучившегося за плитой. Она подошла к нему сзади и закрыла его зелёные глаза своими ладошками, при этом игриво улыбаясь. — О, ты уже здесь? — спросил парень, убирая её руки и поворачивая голову в её сторону. — А ты думал, кто? — слегка недовольно, но не без нотки иронии хмыкнула Огнева, — И что ты, кстати, готовишь? — уже улыбаясь, поинтересовалась она. — Да, вот, решил сделать нам на завтрак оладьи с мёдом, — сказал Броннер, глянув на свою невесту, — Ты же не против? — задал он вопрос, продолжая куховарить. — Нет, только положи ещё в тарелку кусочек варёной рыбы из холодильника, — попросила его девушка, — Ты же помнишь, что сегодня мы идём на УЗИ? — спросила она, внимательно глядя на Маара. — Да-да, конечно, — ответил он, намазывая на оладьи мёд, — Вот, держи свой завтрак, дорогая, — сказал парень, поставив перед невестой тарелку со всем нужным. — Спасибо большое, — поблагодарила блондина Огнева, уплетая за обе щеки еду. — Всегда пожалуйста, — ответил её жених, улыбаясь.       Поев, молодые люди стали переодеваться перед поездкой в больницу. Василиса решила надеть джинсы, что для неё уже вошло в привычку, и красивую голубую кофту со снежинками. Маар же одел чёрные брюки и красную кофту с жилеткой. Они вышли из дома и, сев в такси, направились к пункту назначения, чтобы узнать, кто же сейчас всё-таки находится у Огневой в животике.       Маар и Василиса сидели на стульях в коридоре перед нужным кабинетом. Девушка держала в руках свою медицинскую карту и нервно шкрябала её, глядя на плакаты, висящие на стене. Она очень волновалась перед посещением врача. И неудивительно. Каждый бы переживал на её месте, если бы только какие-то минуты отделяли его от знания пола своего будущего ребёнка. Маар положил свою ладонь поверх её, поддерживая таким образом свою невесту. Огнева с улыбкой посмотрела на него и продолжила безумным взглядом сверлить белую больничную стену.       Разные мысли бушевали в голове Василисы, а сердце так вообще, очевидно, хотело станцевать чечётку. Она пыталась улыбаться, но выходило как-то неубедительно и нервно. Глаза лихорадочно блестели и метались из одного угла в другой. Руки девушки дрожали, как во время землетрясения. Сегодня Огнева впервые поняла, что значат эти последние минуты неведения. Она никогда бы не подумала и не призналась бы, что может быть такой тряпкой, как сейчас, перед кабинетом врача, и это её очень сильно огорчало.       Маар же, казалось, ни капли не переживает. Вы можете сказать: «Ну, это же не его ребёнок!». И зря вы так думаете. На самом же деле он так же, как и его невеста, места себе не находит, но старается не подавать виду, чтобы Василиса тоже не волновалась. Капли холодного пота медленно стекали по лбу Броннера, которые он успешно успевал незаметно вытирать носовым платком. Ладони же непроизвольно сжались в кулаки и были готовы прибить кого угодно, кто потревожит его. Так что на самом деле Маара был не в лучшем положении, чем Василиса.       Наконец-то из кабинета вышла медсестра и разрешила войти. Жених и невеста вошли в это помещение, где люди испытывали и радость, и печаль, и счастье, и горе. Огнева легла на кушетку, где её заставили поднять кофту, чтобы намазать живот какой-то густой жидкостью. Потом врач приложила специальный прибор и стала водить им по коже будущей матери. При этом она очень часто и много хмыкала и фыркала. Иногда женщина произносила что-то вроде: «Ага», «Хорошо», «Мг» и так далее. Медсестра сидела за столом и внимательно всматривались в экран, очевидно, что-то понимая в этом изображении.       Маару же ничего не было понятно, и ему это было больше похоже на какую-то непонятную размазню. Он смотрел то на свою невесту, то на врача, то на медсестру, но по их взглядам ничего не мог понять. Броннер с ужасом понял, что является единственным представителем сильного пола в этом помещении и, смирившись и поняв, что от женщин он просто так ничего не узнает, сел на стул, услужливо предоставленный медсестрой.       Когда у Маара всё же закончилось терпение, он не выдержал и всё-таки спросил: — Да скажите уже наконец, кто будет: мальчик или девочка? — чуть не крича, сказал парень. — Молодой человек, Вы слишком импульсивны и бежите впереди паровоза, — с упрёком сказала врач, продолжая свою работу.       А Маару ничего больше не осталось, кроме того, чтобы просто сидеть и ждать, пока минутная стрелка на часы двигалась со скоростью самой медлительной в мире улитки. Он буквально упал на стул и подпёр кулаком свою набитую тяжёлыми мозгами голову. Вскоре парню это надоело и он стал глядеть куда-то в окно, видимо, пытаясь просверлить в стекле огромную, величиной с два метра, хотя само окно не больше одного, дыру. — Девочка, — быстро глянув на Броннера, сказала женщина, а после вернулась к своей работе. — Что, простите? — слегка нахмурившись, спросил он. — Девочка, говорю, у Вас будет! — уже разозлившись, повторила она, а Маар лишь вжал свою шею и нервно сглотнул, ощущая прямую боязнь к этой женщине, хотя в глубине души обрадовался этой новости. — У Вас всё в норме, так что можете уже идти, — улыбнувшись Василисе, сказала врач и махнула головой медсестре, которая стала что-то заполнять в карте. — Спасибо Вам большое, — ответила Огнева и, забрав карту и Маара, пошла по направлению к выходу.       Когда они вышли, душа у девушки пела и танцевала так, что ей самой захотелось сплясать что-нибудь. Она кружилась вокруг Броннера, как маленький ребёнок, и смотрела в красивое голубое небо. Василисе было радостно от того, что она ждёт дочку, которую точно воспитает, как маленькую принцессу. Она даже напевала какую-то неказистую песенку от чувства радости, что переполняло всё её сердце.       Они с Мааром договорились пойти пешком в магазин с детской мебелью, чтобы купить там коляску и кроватку для маленькой дочурки. Огнева всё также воодушевлённо что-то болтала и кружилась по тротуару так, что простые проходили иногда считали её ума лишённой, но девушка этого даже не замечала. Всё, о чём она думала — это её маленькая дочурка. Василиса мысленно перебирала имена, которые могли бы подойти её малышке. Она никогда не думала, что это может быть настолько сложно, и поэтому только сейчас поняла будущих родителей, которые перекрывают все источники, чтобы найти подходящее имя для ребёнка.       Они наконец дошли к торговому центру и зашли в него. Маара стал подниматься с помощью эскалатора и девушка последовала за ним, весело вертясь в разные стороны, как мартышка. Молодые люди зашли, а кое-кто, тактично не буду его или же её называть, буквально вбежал, в детский магазин. Броннер лишь громко и отчаянно вздохнул, взял за руку свою рыжую бестию, как маленького ребёнка, чтобы она ничего не натворила, и повёл её к детским кроваткам.

***

— Давай купим самую простую кроватку зелёного цвета! Что тебе не нравится, дорогая? — уже начинал выходить из себя парень. — Ты ничего не понимаешь! Она должна чувствовать себя настоящей принцессой, поэтому я хочу купить ей красивую ажурную кроватку в нежно-голубом цвете! — размахивая руками, повторяла девушка. — Почему ты не хочешь воспитать её нормальным ребёнком, а не какой-то куклой Барби? — не мог понять женской логики Маар. — Она будет не куклой, это во-первых, и она должна быть красивой, милой, женственной, с прекрасным вкусом и чувством стиля, а не какой-то пацанкой, это во-вторых! — ещё больше заводилась Огнева. — Скажи, пожалуйста, а как это поможет ей в жизни: одеваться и краситься, как с обложки модного журнала? — видимо, хотел спалить себя заживо Броннер. — Это ещё как ей поможет! Она сможет влюбить в себя любого парня, какой ей только не понравится, если будет красивой, милой, елегантно одетой и с хорошими манерами! — настаивала на своём Василиса, — Лучше скажи, как ей поможет то, что она будет пацанкой? — взяла инициативу в свои руки она. — Она сможет найти общий язык со всеми пацанами на районе, будет с ними хорошо общаться и тоже сможет влюбить в себя любого! — горячо убеждал свою невесту парень, на что та лишь скрестила руки и сверлила в нём не хилую такую дырищу. — Извините, может вам помочь? У нас есть хороший вариант… — начала девушка-консультант, показывая на какую-то кроватку, но её, похоже, никто не даже не хотел слушать. А очень зря. Она работает в этом магазине уже три года и отлично знает, какой компромисс мог бы подойти этим молодым людям. — Валите отсюда! — сказали жених и невеста хором на бедную консультантку, которая испугалась и поспешила уйти подальше от этой парочки. — Так, Маар, эти деньги моего отца, так что мне, как его дочери, и решать, какую кроватку купить, — вдруг спохватилась девушка и хитро усмехнулась, что было больше похоже не хищный оскал, — Мы покупаем вот эту, — указала она на очень красивую и, соответственно, дорогую деревянную кроватку нежно-голубого с ажурной резьбой и какой-то парень взял описанную выше вещь и отнёс на кассу.       Броннер хотел возмутиться, но, увидев «улыбку» своей невесты, вмиг передумал. Он нервно сглотнула и направился за Василисой, которая пошла выбирать коляску, ощутив свою силу и могущество. Она рассматривала всё из них, но больше всего крутилась у колясок в нежно-голубом цвете, желая подобрать её к кроватке. А парню же ничего не оставалось, кроме наблюдения за Огневой, которая и не пыталась скрыть свою власть. Она даже не смотрела на цену, выбрав самую дорогую вещь нужного цвета, и понесла её на кассу, где уже была кроватка. — Слушай, а твой отец не будет злиться из-за того, что ты потратила такую кучу денег? — спросил, уже слегка остыв, Маара. — Что? Конечно же, нет. Мне кажется, он даже не заметит, что с одного из его многочисленных счетов вдруг исчезнет пару тысяч рублей. Тем более, это же совсем не много. И запомни на всю жизнь, что я не транжирка! — стала объяснять или, скорее, поучать девушка, тем временем оформляя и оплачивая покупку. От этих слов у Броннера просто глаза на лоб полезли, чего Огнева поклялась стараться не замечать.       Выйдя из торгового центра, Василиса заказала такси, а парень пытался удержать свою ношу, состоящую из кроватки и коляски, весивших отнюдь не мало. Когда за ними приехала машина, они тихо сели в неё и взяли курс домой. Девушка была очень счастлива от того, что сегодня она так плодотворно провела день. Она так давно мечтала о маленькой дочке, которую хотела вырастить настоящей принцессой, и вот её мечта начала понемногу сбываться. Огнева была так рада этому, что даже не замечала бедного Маара, которому приходилось носить такую тяжесть.       Она посмотрела в окно и постаралась расслабиться. В памяти блеснули недавние события, которые очень тревожили девушку. Василиса увидела слёзы, Фэша, ту девушку, его глаза, его руку и тот самый резкий рывок, который у неё почему-то ассоциировался с разбитым вдребезги об пол хрустальным бокалом. Её глаза быстро стали наполняться слезами, но девушка в мгновение ока проглотила их и постаралась забыть о всём том, что смогла вспомнить. Огнева очень хотела бы, чтобы это всё оказалось просто страшным сном, но, к сожалению, это всё было на самом деле, поэтому ей придётся смириться.       Они подъехали к своему дому и девушка быстро оплатила проезд таксисту. Она побежала по ступенькам, не замечая ничего вокруг себя, открыла дверь в квартиру, забежала в спальню и упала на кровать, судорожно рыдая. Немного успокоившись, Огнева позвонила Захарре. — Алло, Захарра, — дрожащим голосом сказала она. — Да, привет, Василис, — видно, что-то жуя, ответила Драгоций. — Я жду дочку. У тебя будет племянница, Захарра, — медленно, чётко произнося каждую букву, проговорила Василиса. — Ур-р-ра! Я же теперь всю ночь спать не буду! Спасибо тебе огромное за новость, Василиса! — прокричала в трубку шатенка. — Я рада за тебя. Что ж, мне уже пора. Пока, подруга! — слегка улыбнулась девушка. — До встречи, Василис! — попрощалась куцехвостая с рыжеволосой бестией и отключилась.       Огнева всё также валялась на кровати и смотрела в потолок. Она не могла понять, почему люди так любят делать другим больно. Ей хотелось бить стёкла, кричать на кого попало, ломать стены, но она понимала, что этого не стоит делать, хоть и сильно хочется. Девушка просто всё больше начинала ненавидеть того, из-за кого всё это произошло, но она ещё не знает, что всё равно не сможет разлюбить его.

Самая ужасная боль не в тех слезах, что проявляются перед другими людьми, а в тех, что проливаются в одиночестве, потому что ты боишься быть слабым с близкими людьми, и больнее может быть только тогда, когда уже не можешь плакать, потому что слёзы, которые ранят сильнее любого ножа, брошенного в спину, поселились глубоко в сердце, где их уже невозможно вытереть рукой или рукавом. Из записной книжки Василисы