Иной мир

Хаос — это лестница? Вряд ли Петир Бейлиш держался бы своих слов, доживи он до этого самого момента. Трёхглазый ворон видел абсолютно бесславную смерть бывшего лорда-протектора Долины, чьё коварство и хитрость фактически развязали многочисленные войны в Семи Королевствах. Непокорные горцы перебили его небольшой отряд, с которым он спасался от гнева лордов Долины, когда вся правда о смерти Лизы Аррен выплыла наружу. Но ему, пребывающему теперь, скорее всего, в пекле, хотя бы не пришлось убедиться в несостоятельности выдвинутой им аксиомы. Хаос — это зияющая бездна. Это зима, захватившая Вестерос в смертельные ледяные объятия. Хаос — это павший Щит, охранявший царство людей от царства мёртвых. Хаос — это Иные, сражающиеся с армией Джона Сноу и войсками Долины на подступах к Винтерфеллу, это сражение Безупречных и дотракийцев с мертвецами, развернувшееся у Дредфорта. Хаос — это мрак, который порождает борьба необъятного сознания Трёхглазого ворона и пылающего сознания одного из драконов Дейенерис Таргариен. Хаос — это вспышки заклятий магов из другого, незнакомого даже для Ворона, мира, смешанные со столпами полыхающего огня. Хаос — это отсутствие четкого понимания, по какую руку от воина живой, а где мёртвый, но осознание того, что все живые здесь заодно. Бран-Рейгаль с чувством триумфа наблюдал едва ощутимый перевес живых в развернувшейся битве. Но хаос — это смерть. Смерть пришла и за Трёхглазым Вороном. Сердце Брана насквозь пробил ледяной клинок проникшего в Богорощу Иного, и драконье сознание вновь восторжествовало в массивном черепе. Войска Короля Ночи прорывались сквозь огненный заслон драконов, воинов Джона Сноу, вплотную подступив к стенам Винтерфелла. Хаос есть неупорядоченное первоначало. Вражеские войска под ало-золотыми львиными знамёнами, объединённые с красно-синими полотнищами с изображением серебряной форели под предводительством Джейме Ланнистера, совсем неожиданно подоспели на подмогу. Король Ночи был вынужден отступить, но ни Брандон Старк, ни Трёхглазый Ворон уже не могли всего этого знать. Ибо хаос — сама смерть.

***

В замке Ридов не было ни башен, ни крепостной стены, ни рва — вместо этого были высоченные деревья и опасные топи. Его главная твердыня была больше похожа на длинный низкий чертог. Она стояла в центре замка, и от нее отходили мосты, словно кровеносные сосуды от сердца. Над ней возвышалось дерево, такое огромное, что за его стволом легко могли спрятаться десять человек. Присутствие Старых Богов действительно ощущалось в землях Перешейка. Заболоченные лесистые земли местные жители не зря считали божественным домом. Здесь Боги могли хотя бы некоторое время уберегать часть людей короля Эйгона. Джон хотел бы, чтобы Джинни Уизли стала его супругой в родном Винтерфелле, но подобное не представлялось возможным. Ему, как королю Таргариену, следовало жениться по южной традиции, но совершенно никому не пришло в голову переубедить его в подобном. Война — время для быстрых решений. К сердце-древу в Богороще Сероводного Дозора Джинни вёл её брат. Собравшиеся вокруг образовали небольшой коридор. Здесь были абсолютно различные люди, некогда бывшие врагами. Битва с мёртвыми объединила их под предводительством общего короля — вынужденная мера для многих, но Джона подобное сейчас мало волновало. Чувство потери родных людей не могло перерасти в привычку, несмотря на то, что он потерял в своей жизни слишком многих. Смерть становилась верным его товарищем, и мысли об этом, так же как и мысли о погибшем Бране, в данный момент ещё более убеждали его в правильности и необходимости сего шага. Джон Сноу, затаив дыхание, наблюдал за эмоциями на лице Джинни Уизли. Девушка, которая всего пару дней назад выносила раненых с поля боя, видела ужасающие боль и страдания, одарила его столь счастливой улыбкой, что Джону представилось, будто и не было никакой войны… Будто отец стоял по правую руку от него, а рядом с ним задорно ухмылялся Робб. Джон сглотнул подступивший к горлу ком. По правую руку от него был сир Давос, а рядом с ним улыбался Гарри Поттер. Джинни была особенно красива в белом свадебном наряде, поверх которого была перекинута накидка из лисьего меха. Возможно, многие вокруг не понимали и не одобряли поступка Эйгона Таргариена в самый разгар смертоносной войны, но только не сам Джон Сноу. Смерть может прийти в любой момент, и вряд ли он простит себе то, что не успел наречь своей королевой Джинни Уизли. — Кто идёт предстать перед божьим ликом? — произнёс твёрдым голосом Джон. — Джиневра из рода Уизли пришла, чтобы выйти замуж. Взрослая и расцветшая женщина, законнорождённая и благородная, она явилась просить благословения Богов, — негромко пробасил Рональд. Ситуация очевидно напрягала его, но держался он вполне достойно, отчеканивая ранее заученные им диковинные фразы. Джону было известно, что титулы в мире, из которого прибыла Джинни Уизли, были лишь традицией, но в его собственном магов воспринимали исключительно как людей благородных. Возможно, тому способствовало наличие у них удивительных способностей. — Кто пришёл, чтобы взять её в жены? Немного помолчав, Джон произнёс: — Эйгон из дома Таргариенов и Старков. Кто отдаёт мне эту женщину? — Рональд из дома Уизли, её брат и защитник, — ответил маг. — Джиневра, согласна ли ты взять этого мужчину себе в мужья? — глядя на Джона, проговорил Рон. — Да, я согласна! — искренне выдала девушка, подходя ближе к возлюбленному. — Тогда я отдаю тебя, — пробубнил пунцовый Рон, почти облегчённо выдохнув, будто всё страшное оказалось позади. Этот парень был рьяным воином, одинаково ловко, несмотря на свою бытовую неуклюжесть, орудуя палочкой в одной руке и мечом в другой на поле битвы, однако сейчас он казался лишь загнанным в ловушку юнцом. Преклонив колени перед сердце-древом, взиравшим на них кровоточащими глазницами, Джинни и Джон молчаливо произнесли свои обеты, молитвенно сложив руки. «Я, Джиневра Уизли, беру тебя в мужья, чтобы ты стал моим спутником жизни и моей единственной любовью до тех пор, пока восходит и заходит солнце. Я буду беречь наш священный союз и любить тебя больше с каждым прожитым днем. Я буду доверять тебе и уважать тебя. Я буду делить с тобой твою тягостную ношу. Я стану твоей верной и преданной королевой. Я буду беречь и охранять мир, который мы вместе построим. Я верю, мы сможем преодолеть все войны и все препятствия вместе. Я отдаю тебе мою руку, моё сердце и мою любовь, начиная с этого дня и до самой смерти», — мысленно произнесла наречённая королева, искоса поглядывая на своего возлюбленного. «Боги, молю вас, дайте мне сил уберечь её от зла этого мира», — так же молча проговорил Джон. В его голове в который раз вырисовывалась картинка мечущейся от одного раненого к другому Джинни. В день сражения Джон не позволил ей биться рядом с друзьями, но и не смог заставить её отсиживаться в замке. Молитва была кратка, но на Севере люди были не многословны. Юг никогда не пустит такие прочные корни в душе Эйгона Таргариена, кои пустил Север в душе Джона Сноу. Накинув на плечи Джинни свой плащ, Джон аккуратно поднял её, запечатлев на губах скользящий поцелуй. — Да здравствует король и королева!

***

— Моя королева! Плечи женщины непроизвольно вздрогнули. Всякий раз, когда Квиберн врывался к ней без стука, он приносил плохие для неё новости. Серсея, так и не обернувшись, крепко сжала в руке пустой кубок, наблюдая за падавшим за окном снегом. — Говори… — Из достоверных источников стало известно, что Винтерфелл атаковали Иные. Всё это…правда. Ну нет же. В этот раз всё определённо иначе. Серсея ослабила хватку. Сердце забилось в сладком ощущении очередного триумфа. Всё складывалось невероятно благополучно для неё. Королева обернулась. Улыбка расцвела на её лице, тем самым вызвав недоумение в лице советника. — Каковы их потери? — Армии Джона Сноу и Дейенерис Таргариен понесли большие потери. — Кажется, Квиберн начал понимать ход её мысли и более воодушевлённо продолжил: — Среди погибших предводители Одичалых — без должного командования они должны быть совершенно бесполезны, несколько лордов Севера… — Что с драконами? — перебила мейстера Серсея. — Как мне известно, они живы. Но их огонь не столь эффективен против нежити, как то ожидалось… — Хорошо, — Серсея вновь отвернулась к окну. — Понаблюдаем, как наши враги будут истреблять друг друга… Расправиться с разрозненной кучкой повстанцев — всё равно что уложить младенца в колыбель. Есть новости о Джейме? — Ваше величество… — Говори. — Сир Джейме заключил соглашение с Эдмаром Талли. Войска Ланнистеров и Талли выступили на подмогу армии Джона Сноу. Железный кубок ударился о стену. — Я лично задушу эту маленькую шлюху, из-за которой мой брат переметнулся к нашим врагам… — прошипела Серсея. — Он жив? — Это неизвестно, ваша светлость. — Ты можешь идти, Квиберн. Позаботься о том, чтобы всё было готово к церемонии вечером, — голос королевы вновь стал холоден. Квиберн немного поколебался, но всё же обратился снова: — Вы уверены, что ваш брак с Эуроном Грейджоем — такая необходимая мера? — Я лишилась значительной части своих людей, поддержки многих домов Вестероса, лишилась Джейме… Благодаря Грейджою у нас есть Золотые Мечи и Штормовой Передел, — Серсея устремила взгляд к советнику. — Это необходимая мера, Квиберн. Ступай.

***

Зимние сумерки довольно рано сгустились над болотами. В Великом Чертоге Сероводья зажглись огни, но отнюдь не для празднования королевской свадьбы. Собравшиеся здесь полководцы обсуждали дальнейшую тактику ведения Великой войны, окружив стол с развёрнутой на нём картой. — Итак, — громким голосом произнёс Джон, — наше положение абсолютно непрочное, и вариантов дальнейших действий не так много. Многие из присутствующих всего пару дней назад были заклятыми врагами, но общая опасность объединила всех нас здесь. Никто не ожидал, что Стена падёт так быстро, и от этого мы не смогли как должно защитить родных и близких. Многих мы потеряли, — он выждал паузу. — Сейчас нам в первую очередь следует предпринять всё возможное для того, чтобы обезопасить женщин и детей, и после быть готовыми отразить новый удар Белых Ходоков. — Ваше величество! — в чертог влетел мейстер Уолкан. — Леди Мормонт успешно добралась до Медвежьих островов вместе с лордом Риконом. Джон благодарно кивнул. Он не сумел убедить Брана отправиться вместе с отрядом леди Лианны, как и не смог его впоследствии защитить, и информация о том, что младший брат уцелел и добрался в более-менее безопасное сейчас место, принесла толику облегчения. — Есть какие-то вести от Арьи? — с надеждой спросил он. — Сожалею… — Мейстер отрицательно помотал головой. — Драко?.. — молчавшая доселе Дейенерис выступила вперёд. — Это все новости на данный момент. — Что ж, — Джон вновь собрался. — Я повторяю наш план действий. Самая неприступная и ближайшая к нам крепость — Орлиное Гнездо. Именно туда мы отправим всех имеющихся здесь женщин и лорда Робина. Джендри и сир Давос, — Джон обратился к темноволосому и широкоплечему бастарду короля Роберта и Луковому рыцарю, пребывавшему рядом с ним. — Отряд под вашим предводительством доставит их в Долину Аррен. Вы отвечаете за полную их безопасность. — Ваша светлость, — Гермиона Грейнджер сделала шаг вперёд, — я полагаю, когда вы говорили о женщинах, вы не имели в виду тех, что умеют сражаться? — Его величество имел в виду всех женщин, леди Гермиона, — опередил Джона Джейме Ланнистер, заставив многих обратить на него недовольные взгляды. Ну конечно, Цареубийца Ланнистер мало кому здесь внушал доверие. — Сир Джейме… — Сир Джейме правильно меня понял. Вы вместе с остальными леди утром выдвигаетесь в Орлиное Гнездо. — Но только я могу… — Гермиона! — Гарри резко вмешался в дискуссию. — Мы видели, на что способны эти твари. В разгар битвы не разберёшь, кто есть кто. Твой адский огонь может быть опаснее пламени дракона для живых, нежели для мёртвых. Девушка бросила грозный взгляд на Гарри, затем на Джейме, а после обратилась к другу: — Полагаю, королева Дейенерис также отправится вместе с нами? И леди Бриенна Тарт?.. — Леди Бриенна — опытный воин. Она останется в рядах нашей армии, — ответил Джон. — А вот королева Дейенерис… — король наградил каким-то странным взглядом стоящего по левую сторону от неё Гарри, — покинет Север. Она, сир Джорах, Миссандея, лорд Варис и лорд Тирион отправятся на Драконий Камень. Так же, как Сэмвелл и его семья. — Джилли и маленькому Сэму будет безопаснее в Роговом Холме, — глухо отозвался сын Рендилла Тарли, бросив взгляд на младшего брата. Тот склонил голову, соглашаясь. После смерти лорда Тарли в битве стена между двумя такими непохожими братьями окончательно пала. — А я необходим… э-э… рядом с королевой Дейенерис. — Прекрасно, — быстро согласился король. И Гермионе вновь показалось, что часть людей скрывают здесь очередную тайну, не предназначенную для общего слуха. — Тогда леди Бриенна сопроводит их до земель Простора и будет отвечать за их безопасность. Женщина-воин вздрогнула, но не посмела озвучить возражений. Она бросила быстрый взгляд на Джейме Ланнистера, но Гермиона этого даже не заметила. Девушка была совершенно обескуражена. Она видела, как несколько дней назад Мать драконов верхом управляла Дрогоном, и сейчас ожидала, как минимум, возражений со стороны волевой королевы, которую так бесцеремонно притеснили в правах называться таковой. Но Дени, как звал её Гарри, согласилась, кивнув головой. — Мои драконы слушают тебя, — фамильярно обратилась она к новоявленному племяннику. — Они останутся с твоей армией. Джон благодарно кивнул. То, что Гарри Поттера и Дейенерис Таргариен связывало нечто большее, чем затянувшиеся переговоры о союзе с королем Джоном, было очевидно практически для каждого, кто на время забывал о войне. Но Гермионе никак не приходило в голову ни малейшего объяснения, почему Бурерождённая так легко поддерживает предложения и стратегии, выдвигаемые Джоном-Эйгоном. Гермиона посмотрела на Джейме. Её гнев на него спал, стоило тому сложить губы в едва различимую, принадлежащую лишь ей улыбку. Сердце Гермионы учащённо забилось. Ей вновь привиделось поле боя. Хаос, развернувшийся вокруг. Тьма и дикий, первобытный страх. Силы покидали её, и Гермиона переставала понимать, за что она сейчас борется. Всё это, словно по мановению палочки, отошло, стоило ей различить ало-золотые знамёна в самой гуще сражения и сияющие, как солнце, золотые доспехи Джейме. «Он здесь, рядом… Он защитит…» — мелькнуло тогда в голове. И силы вновь вернулись к ней. Дейенерис ведь женщина. Точно так же, как она сама. Как Джинни, шедшая за своим королём. Как Лианна Старк, покинувшая однажды свою семью ради Рейгара. Разве хоть в одном из двух знакомых Гермионе миров кто-то придумал чувство сильнее, чем любовь? Любовь, о которой всегда любил твердить профессор Дамблдор. Могло ли быть такое, что за край света их перекинул не всемогущий Р’глор ведьмы Мелисандры, а то, что выше всяких богов? И если в её родном мире главной силой Гарри против Волан-де-Морта была любовь, то возможно ли, что та же любовь была силой Дейенерис в этом мире? Гермиона прочитала множество книг за время пребывания в Вестеросе. И историю о победе Азор-Ахая над Великим Иным она тоже помнила. И историю о Светозарном… Она вздрогнула. По её телу пробежались мурашки, а сердце бешено заколотилось… Если её мысли шли в верном направлении, то любовь спасёт этот мир, но лишь пройдя через Великую Жертву. — …войска Талли и Ланнистеров будут оборонять Риверран, — донёсся до неё голос Джона, повторяющего план действий, и Гермиона выдернула себя из собственных размышлений. — Тем временем мы заманим Короля Ночи к Кровавым Воротам, — король повёл указательным пальцем по карте, обозначая замок на границе Долины Аррен. — В этом месте войска Джейме Ланнистера подступят к ним с другой стороны, — палец Джона очертил по карте прямую линию к западу. — Грейджои пали. Эурон служит Серсее в Королевских Землях. Нам необходимо отправить людей на защиту Пайка. — Джон поднял голову: — Гарри, ты возглавишь оставшийся флот Железнорождённых и часть северян… Обсуждение стратегии продолжалось до самой полуночи. А перед сном должные свадебные мероприятия были заменены поздним ужином. В чертоге Сероводья застыла режущая тишина: многие поминали своих лордов, товарищей, близких. Бокалы молча осушались за славного предводителя Одичалых Тормунда Великанью Смерть; за отважного оруженосца леди Тарт, вновь спасшего Миру Рид — на этот раз ценой собственной жизни; за лордов Робетта Гловера и Хоуленда Рида, до последнего подававших пример неустрашимого мужества собственным солдатам; за несломленного сына последнего Хранителя Севера Брандона Старка; за братьев Ночного Дозора, павших при нападении Короля Ночи на Стену и многих других сынов Вестероса и Эссоса. Опустившаяся на Сероводный Дозор ночь была столь же странной, как и сама «столица» Перешейка. Укрытые здесь от ужаса Долгой Зимы люди разошлись по отдельным хижинам, расположенным на плавучих островках, кранногах. И многие из них, возможно, в последний раз могли побыть рядом со своими близкими.

***

Дейенерис выделили достаточно просторную хижину, которая, как сообщила ей Мира Рид, отапливалась лучше, чем все остальные. Дейенерис лежала нагая, прижавшись к мужскому телу, и оба они были укрыты мягкими мехами. По стенам плясал свет, исходивший от потрескивающих в камине поленьев. — Большинство здесь, включая моих людей, удивлены моей реакции и уступчивости Эйгону, — негромко произнесла девушка. Гарри поцеловал её в макушку. — Я был бы удивлён не меньше, если бы не знал, что в тебе, — Гарри приложил ладонь к тёплому женскому животу, — зарождается новая жизнь. — Дело не только в моих материнских чувствах, Гарри. — Дейенерис резко подняла голову. — Долгие годы я боролась за правду, но моей главной целью было возвращение трона Семи Королевств законной наследнице, каковой я считала себя. Сейчас же всем, в том числе и мне, очевидно, что законным королем является сын моего старшего брата. Я не могу идти против правды, за которую всегда боролась. Но я также не могу и отказаться от всех притязаний, предав тем самым своих людей. Война с Белыми Ходоками оттеснила вопрос владения Семью Королевствами на последний план. Но если мы победим, наследником Железного Трона станет мой… наш сын. Эйгон обещал мне. И это самое верное решение в сложившейся ситуации. Воевать против своей крови было бы неправильным, тем более против такого человека, как Джон Сноу… — Я рад, что ты поняла это. Но Джону не нужен Железный Трон. А Джинни — и подавно. Они останутся на Севере — тебе ведь известно это. Королевой вновь станут называть тебя. — Никто и не прекращал этого делать, — Дейенерис как-то насмешливо улыбнулась, а затем, будто о чём-то вспомнив, вмиг посерьёзнела. — Гарри… Наш сын будет Таргариеном. Ты же понимаешь?.. — Понимаю… — Мне говорили, что я больше не смогу иметь детей… И это оказалось ложью. Мы назовём его Джеймс. Это красивое имя. У него будут твои глаза, — сказала она. — А народ Семи Королевств будет именовать его Изумрудным Драконом. И он будет магом, — Дени прикрыла глаза. — Первый маг-дракон на Железном Троне. — Через несколько дней нас будет разделять целый материк… Закатное море и Узкое море, — сонно прошептала Дейенерис. — Но пока ты в моих объятьях. Спи, Дени…

***

Уже который день шёл непрекращающийся снегопад, но это не мешало путникам продолжать движение на юг, лишь изредка устраивая перевалы. — Мы либо сдохнем от холода, либо всё равно сдохнем. Но, по крайней мере, не сейчас, — проревел в своей обычной манере Сандор Клиган. — Поэтому придвиньте свои промёрзлые зады ближе к костру, и вновь в седло. Но, мой вам совет, не увлекайтесь, — он небрежно провёл по щеке, как бы демонстрируя обожжённую часть лица. — Тебе бы следовало быть вежливее, Пёс, — манерно растягивая слова, прошипел блондин, удобно устраиваясь на лежанке, в которую был обращён дорожный плащ. Трансфигурация не была сильной стороной Драко Малфоя, поэтому полноценного матраса из тряпки так и не получилось. — Если бы не твой принц, от холода ты подох бы уже несколькими днями раньше. Реакция на его слова была предсказуема вот уже несколько дней. Парня даже начинали забавлять эти перебранки, не переходившие дальше пустых угроз. Но всё же Драко крепко обхватил пальцами волшебную палочку, завидев, как Клиган дёрнулся в его сторону. Однако тот, как обычно, лишь оскалил зубы и отчеканил: — Имел я в одно место лживых принцев, подобных тебе! Вы и гроша ломаного не стоите. А от тебя было бы больше пользы, если бы ты этой штуковиной, — Пёс кинул взгляд на палочку Драко, — перенёс нас всех куда подальше отсюда. Пустить искорки на связку хвороста я и без колдовства могу. — Тебе напомнить твоё мес… — Да заткнитесь вы оба! И дайте поспать! — послышался резкий девичий голос с противоположной стороны костра. Девушка лежала, завернувшись в свой плащ, на груде ветвей и очевидно тряслась от пробиравшего её холода. — Ты всё ещё не хочешь присоединиться ко мне, Старк? Вдвоём было бы легче пережить перевал… — Драко ухмыльнулся. Арья резко перевернулась на бок и бросила испепеляющий взгляд сначала на него, а потом на занимавшего своё место у костра Пса. — Я помню, что Джинни говорила о тебе, гадёныш. Ты мерзкий и отвратительный. И лично мне ты напоминаешь одного такого же уродца, — убийственно спокойным голосом проговорила она. — Смекаешь, о ком я, Пёс? — А то как же… — буркнул тот, отворачиваясь от них обоих. — Я не возражаю, если ты прикончишь его, пока он спит, заместо Джоффри. Мне самому руки в дерьмовой драконьей крови марать не хочется. Кончится зима — неизвестно, чьи солдаты будут топтать Королевский Тракт. Слишком уж много развелось этих королей и королев…  — Вполне ожидаема такая характеристика меня от Уизлетты, — саркастично отозвался Драко, проигнорировав последнее высказывание Пса. Тот, впрочем, захрапел практически сразу, отвернувшись от них. — Ты говоришь о будущей королеве, Малфой… — предупреждающе шикнула Арья. В свете полыхающего костра её внешний облик казался более взрослым и женственным, нежели днём. По заснеженным тропам Королевского Тракта рядом со светловолосым волшебником и гигантским воином до захода тусклого зимнего солнца двигалась худощавая девчонка, которую легко можно было бы спутать с парнем. Так себе компания. Сложилась она самым случайным образом. Драко спас Арью, пытавшуюся отбить у мертвецов брата-калеку в Богороще Винтерфелла, но саму угодившую в ловушку. Непонятно как в общей суматохе оба вышли на Королевский Тракт, а там уж их и застал Клиган. Драко даже привиделось промелькнувшее облегчение в его глазах, когда тот обнаружил их. Арья тогда объявила о своём намерении двинуться в столицу, так же как и Пёс, а возвращаться одному на Север, кишащий ожившими трупами, Драко вовсе не хотелось. — А ты направляешься в Королевскую Гавань, чтобы убить сидящую на троне. В чём разница между ними? — и, не дожидаясь ответа на собственный вопрос, сказал: — Обе не являются настоящими королевами. Истинная правительница Семи Королевств — Дейенерис Таргариен. — Только она сама, очевидно, в этом уже не так уверена. Ведь что-то привело войска, драконов и её саму на Север, заключать союз с моим братом… — Очевидно, что это «что-то» — не вера в родство с бастардом Неда Старка. А вполне себе, как ты успела заметить, угроза от армии оживших трупов. Или «кто-то». Чёртов Поттер. Дейенерис ведь и не верила поначалу в Белых Ходоков. И всё же последовала на Север. Для Драко Малфоя навсегда останется загадкой тот факт, как она — та, за которой из-за моря переплыло огромное войско, та, кто взрастила одних из самых опасных в мире существ, та, кто несколько лет стремилась вернуть себе то, что с рождения по праву принадлежало ей, — повелась на шрамоголовую занозу. Но отрицать, что эта мера была не необходимой сейчас, было бы огромной глупостью. Война с Серсеей Ланнистер за Железный Трон затмила бы реальную угрозу с Севера. Драко продолжал: — Когда Король Ночи будет сражён, единственной королевой станет Дейенерис. А за твоим братцем-бастардом в счёт его заслуг, возможно, закрепится Север. Не более. Эту войну не выиграть без Дейенерис и её армии. И лорды Вестероса прекрасно это осознают, как и сам Джон Сноу. — Когда Король Ночи будет сражён, тогда, возможно, и обсудим всё это. Меня мало интересуют вопросы престолонаследия. Всё, о чем я думаю сейчас, — смерть Серсеи Ланнистер от моих рук, а не от нашествия Белых Ходоков или же драконьего огня. И если кто-то из вас мне попытается помешать, я с радостью убью и его. А ты лишишься своего поганого языка, если вновь будешь оскорблять кого-то из моих близких. — Фу! Как невежливо! — Драко театрально поднял бровь. — И это так вы общаетесь с тем, кто спас вам жизнь, миледи? — Простите, милорд. Я хотела сказать, не будете ли вы так любезны прикрыть свой рот? Арья не стала ждать ответного выпада со стороны Малфоя. Усталость переборола чувство раздражения, и веки плавно прикрылись. Драко лишь улыбнулся. Её поведение позабавило его, и он будто бы вновь очутился в мирном Хогвартсе. Задание с убийством Дамблдора казалось ему сейчас вовсе не проблемой по сравнению с тем, что приходилось ему переживать в Ином мире каждый день. Свет костра достаточно освещал девушку. Если бы не мальчишечья прическа и угловатые черты лица, спящую её вполне можно было бы назвать миловидной. «Только в свете костра, — мысленно подчеркнул Драко. — И только спящей». Днём от этой тощей девчонки веяло опасностью куда больше, чем от громадины Клигана. Арья была убийцей, прекрасно владеющей оружием и своим телом, и Драко был тому свидетелем. Но сейчас этот убийца просто замёрз и рисковал проснуться с почерневшими пальцами на руках и ногах. Не то чтобы он ощущал симпатию к людям, умеющим убивать… Драко снял с одной руки перчатку и направил на неё кончик палочки:  — Спанджифай Максима. Перчатка увеличилась в размере и стала чуть мягче. Не настолько, конечно, как требовалось, но ему и самому не удалось улечься на полноценный матрас. Драко взмахнул палочкой вновь, и трансфигурированная в подобие одеяла перчатка, перелетев мимо костра, опустилась на погрузившуюся в сон девчонку Старк.