Рискнуть всем

«За всю мою долгую жизнь, я пришёл к выводу, что мы навеки связаны с теми, кто с нами одной крови. И пусть мы не выбираем своих родных, связь с ними может стать великой силой. Или глубочайшим разочарованием» «Древние»

Девушка степенно прогуливалась по аллеям прекрасного сада, находившегося на территории замка. С момента того неприятного разговора прошёл уже час, может, чуть больше. Медленно, переступая с ноги на ногу, вампирша двигалась по выложенной серым камнем узкой дороге. Находясь здесь, брюнетка вспоминала Родину, вспоминала свой дом, своё детство. Кажется, совсем недавно она, будучи маленькой девочкой, точно также гуляла по зимнему саду с подружками. Но с того момента прошло уже больше ста лет… — Если ты пришла просить за них прощения, лучше сразу уходи, — произнесла Дарина, аккуратно проведя рукой по белоснежному сугробу, закрывающему голый куст розы. «Снаружи колючая, как стебель, но на самом деле нежная, как бутон», — вспомнила слова Клауса Баратынская. А ведь роза, действительно, была её любимым цветком. — Нет. Я пришла поговорить с тобой, — ответила Ребекка, не подходя ближе к девушке. — Ну говори, раз пришла, — смахнув немного снега на тщательно выметенную дорожку, проговорила брюнетка. — К сожалению, довольно часто случается так, что мои братья питают чувства к одной и той же девушке. И всегда это заканчивается не очень хорошо. Для всех. А после последнего раза они разругались и не общались почти сто лет. Но даже тогда я не видела в их глазах столько любви, сколько вижу сейчас. — И зачем мне это знать? — изображая полное безразличие, но всё-таки внимательно вслушиваясь в слова Майклсон, спросила Дарина. — Не перебивай. Кол, он ведёт себя, как идиот, не бывает серьёзным, спит со всеми подряд. По крайней мере, так было раньше. Сейчас же всё по-другому. Клаус, страшный и грозный, готов меняться ради тебя. Даже благородный Элайджа, не слишком падкий на женскую красоту, хочет положить всю свою вечную жизнь и свободу к твоим ногам. Они все, фактически, готовы стать твоими рабами. Тебе просто нужно выбрать, пока они друг друга не поубивали, — бросив незаметный взгляд в сторону имения, находящегося на небольшом расстоянии отсюда, произнесла блондинка. — Мне не нужны рабы. И я не могу. Если я выберу одного, остальные уйдут. А я не хочу их терять. Понимаешь? Не хочу, — Баратынская и сама не заметила, когда так сильно успела к ним привязаться. Кажется, совсем недавно она воспринимала их исключительно как задание. Но сейчас они стали для неё чем-то большим, чем-то очень и очень важным. Все троя. И ей на самом деле не хотелось становится причиной раздоров между братьями, тем более, что по словам Ребекки их ссоры всегда заканчиваются плохо для всех вокруг. — По крайней мере, так будет честно по отношению к ним. — Есть и другой вариант. Я уйду сама, — сделав неосторожное резкое движение, девушка уколола палец о сухой острый шип, и алая капелька крови окрасила снег в розовый цвет.

***

Собирая вещи, брюнетка носилась по комнате на вампирской скорости. Глаза её застилала пелена слёз, а чувство вины всё росло и росло, постепенно отбирая место у всех других эмоций. Теперь, помимо того, что Майклсоны в скором времени исчезнут с лица Земли, они ещё и буду мучаться и мучать друг друга из-за, по их мнению, предательства. — Дарина, что произошло? — взволнованно спросила Катерина, подлетая к подруге. — Ничего серьёзного. Всё именно так, как должно быть. Я выполнила приказ и теперь могу уехать. А теперь уходи, Кэт, — вытирая слёзы, произнесла Дарина. — Если всё хорошо, тогда почему ты плачешь? Я не оставлю тебя одну, — возразила Петрова, положив руку на плечо Баратынской, выказывая тем самым свою поддержку. — Нет, не нужно. Ты не должна ввязываться в это. Совсем скоро Майклсоны умрут, и ты сможешь создать новую расу вампиров, сможешь стать для них «Клаусом». Тебя будут так же сильно бояться, как и его. Ты сможешь ими управлять. Всё, как ты хотела, помнишь? — Я не могу тебя бросить. Мы вместе приехали сюда, вместе и уедем. Зачем мне новая жизнь, если рядом не будет тебя? Мы с тобой всё делали вместе всегда. Я не оставлю тебя, слышишь? Не оставлю, — сентиментальная (что для многих является открытием) шатенка с трудом сдерживала подступающие к глазам слёзы. — Катерина, я ни секунды в тебе не сомневалась. Ты — самое дорогое, что у меня есть, — закончив с вещами, брюнетка повернулась лицом к подруге и крепко обняла её. — Поэтому, я не могу рисковать твоей жизнью, — отстранившись от девушки, Петрова бросила на неё непонимающий нахмуренный взгляд. Но не успела она сказать и слова, как уже в следующую секунду раздался хруст, и безжизненное тело Кэт упало на пол. — Прости меня. Всё будет хорошо, обещаю, — взяв чемодан с вещами, Дарина переступила через подругу и покинула комнату.

***

Медленно двигаясь по широкому коридору в сторону выхода, Баратынская в последний раз осматривала интерьеры дворца, которые сейчас почему-то казались гораздо более живыми, нежели раньше. Девушка была настоящим воином. Она умела соблазнять, умела внушать, колдовать, сдерживать эмоции и даже драться… Но единственной её слабостью было то, что она слишком сильно чувствовала чужую боль. Каждый раз, появляясь на улице или идя к кому-то в гости, вампирша старалась тщательно скрыть свою ранимость. Теперь не за чем. Но почему-то, как назло, именно сейчас плакать не получалось, будто слёзы в её организме давно закончились или высохли. — Дарина, стой, — крикнул мужчина, брюнетка замерла на месте. — Что-то случилось? — обернувшись, спросила Дарина. — Куда ты теперь? — поинтересовался Элайджа. — Не знаю. Весь мир передо мной, — ответила Баратынская, глядя вдаль на удивительно чистое для этого времени года небо. — Мой брат слишком горд, а я не могу тебе не предложить… — Предложить что? — с ухмылкой спросила девушка. — Предложить тебе остаться, — закончил Майклсон. «Неужели я настолько ему понравилась, что он готов забыть моё предательство? Или же это всё ради того, чтобы насолить брату… Чтобы сказать: «Смотри, она моя»?» — спрашивала себя брюнетка. — Я не могу. Ты ведь знаешь, что не могу. Я не хочу становиться причиной ваших ссор. В семье должно быть единодушие и уют. Я не хочу это разрушать. Ведь семья превыше всего. Я не хочу причинять вам боль, — опустив глаза в пол, ответила вампирша. И она не врала. От части. Ведь действительно последние события частично послужили причиной её скорого отбытия. Тем более недавно Ангелина напомнила о себе и о том, что Дарина не может быть свободна. — Что ж… Это твой выбор. Я не буду тебя уговаривать. Это было бы слишком эгоистично. Поступай как знаешь, — пытаясь скрыть своё разочарование, произнёс Первородный. — Спасибо за всё. И ещё… Это, наверное, не самый удачный момент, но мне хочется, чтобы ты знал. Я не люблю вас. И никогда не смогла бы полюбить, — с трудом пряча подступившие к глазам слёзы за улыбкой, врала Баратынская, зная, что Клаус стоит за стеной и всё слышит. — Прощай. Последний раз взглянув на коридоры старого имения, девушка легко коснулась губами уголка губ вампира и скрылась за массивными дверями. Ей пришлось опять соврать. В последнее время это стало входить у неё в привычку. Но, с другой стороны, если они будут думать, что она их использовала, им будет не так больно.

***

Элайджа ещё долго стоял на одном месте и смотрел на прекрасный закат, наблюдая за отдаляющимся силуэтом девушки, которая спустя многие века заставила его чувствовать. Юная вампирша уходила, не оглядываясь и унося с собой маленький секрет, в действительности которого вот уже несколько дней была точно уверена. Но эту тайну не один из братьев никогда не узнает.