i'll take care of you

Джехван медленно перебирает пальцами струны гитары и самозабвенно улыбается горящим языкам пламени. Огонь согревает небольшую компанию парней, устроившихся на старых деревянных бревнах, вот уже который час подряд, а тихий, едва слышный голос Кима аккомпанирует музыкальному инструменту. Правда, бо́льшую часть времени исполнитель смеется и поддерживает любой начатый разговор, но каждый сидящий в кругу бесспорно согласится с тем, что поющего Джехвана затыкать буквально грешно. Уже темнеет, и единственным источником света становится ярко пылающий костер — парни не берут в счет виднеющиеся вдали верхушки фонарей и горящий свет в небольших домах. Джисон привычно окидывает друзей взглядом, замечая, что, к удивлению, пачка со снэками Джехвана опустошается быстрее, чем у кого-либо. Сидящие рядом с ним Гуаньлинь и Даниэль старательно вслушиваются в речь очередного говорящего, успевая в исключительные моменты незаметно забирать шоколадные печенья из-под носа Кима. — Даниэль... — привычно начинает Юн с донсена, недовольно изгибая бровь, как вдруг его перебивает невозмутимый брюнет. — Даниэль, доешь? — Сону протягивает ему собственные неоткрытые две пачки, тотчас получая удивленно-восхищенный взгляд Кана вдобавок к непонимающему выражению лица Джисона. — Спасибо, но... Минхен негромко прокашливается, глядя на наручные часы: — Без двадцати, — он поднимает голову, замечая многочисленные любопытные взгляды. — Уже скоро приедет поезд и мы не увидим Сону до начала учебного года. — уточняет Хван, отчего все, словно по команде, растерянно расширяют глаза. — То есть как это? — Гуаньлинь поочередно переводит взор то с Уджина, то с Дэхви. — То есть уже? То есть так быстро? — Но мы были не в курсе, — добавляет Джинен. — Почему ты не сказал нам? — сдавленно протягивает Даниэль, откладывая недавно принятые пачки с едой. Сону встречается с ним взглядом и почему-то глубоко вздыхает, прежде чем привычно расплыться в улыбке: — Зачем мне вас расстраивать? Я хотел насладиться нашим вечером по полной программе, — после он обращается уже к Киму. — Джехван, сыграй нам что-нибудь веселое напоследок! — Окей-окей, — брюнету не нужно повторять дважды. Он тут же подбирает незамысловатые аккорды, а первые строчки начинаются с банальных: "Ты решила, что не суждено — потому исчезаешь так рано?" Сону невольно стучит носком ботинка по земле в такт мелодии, на что до сих пор неловкая атмосфера быстро сменяется на привычную — уютную, теплую и веселящую. Парни заливисто смеются, кто-то даже пытается прочесть рэп на лад глубокого голоса Джихуна, а последняя строчка случайно достается Ону. "Мы еще увидимся, решено, и я прошу — будь со мной всегда." Уже у станции ребята становятся чуть тише, так как вдали показывается едва заметный, но быстро приближающий огонек — еще пару минут и расставание приобретет недолгий срок в пару месяцев. Недолгий, но чертовски томительный срок. Сону, кажется, чувствует себя несколько беспокойно, чего не скажешь по его выражению лица, но убедишься, взглянув на тонкие пальцы, нервно перебирающие края рубашки. Даниэль думает, что причина в надвигающемся грохоте колес поезда о рельсы, но мимолетный взгляд Она в сторону Минхена, а затем и Джисона заставляет Кана невольно нахмуриться — и почему он всегда не ведает о насущных проблемах Сону? — Ниэль, — подобное обращение Сону использует крайне редко, отчего сам Даниэль резко напрягается и вслушивается в последующие слова брюнета, боясь не разобрать их за громким стуком колес. Отчего-то кусающий губы Юн вынуждает Кана мысленно взмолиться — может ему лучше перебить Сону? — Ниэль, я правда думал над этим долгое время. До встречи с поездом остается всего несколько сотен метров, пару несчастных минут. — Ты - мой лучший друг, я признаю это без стеснения и смущения перед другими. Джисон и Минхен синхронно кивают в ответ, побуждая у Кана взявшуюся ниоткуда злость — он хочет знать о Сону больше, чем они. Он хочет быть его настоящим другом, таким, каким находит его сам брюнет. — Я действительно считаю тебя самым безупречным человеком, несмотря на то, что сотни людей могут найти в тебе изъяны или недостатки — для меня их не существует. Поезд наконец останавливается перед небольшой компанией, противно оглушая парней лязгом тормозов. Даниэль быстро переводит взгляд от открывающейся двери на, чисто случайно, маленькие родинки Сону на щеке. Как небольшое созвездие — оно привлекало взор каждого, не позволяя мгновенно забыть о себе. — Ниэль, — снова повторяет Он, а осведомленный Уджин уже на пару с Джихуном уносит спортивную сумку брюнета вглубь поезда. Щеки Сону впервые покрываются румянцем, хотя Кан уверен, что парень не собирается шутить. — Даниэль, я люблю тебя, ты — самое лучшее, что могло произойти в моей жизни. "Прости меня." Даниэль не слышит восторженных криков на фоне — чужие губы касаются его виска, мажут, задевая светлую щеку, и тотчас испаряются. Сону уже бежит в сторону поезда под громкие "вау!" остальных. Лишь спустя несколько лет Даниэль клянется в очередной раз, что не оставил бы поступок Сону безнаказанным. Он догнал бы брюнета и сорвал долгожданный первый поцелуй с порозовевших губ, но озадаченность и полная растерянность не дали юному Кану в тот момент даже сдвинуться с места. Он так и не посмотрел на Сону в последний раз, оставаясь стоять спиной к стремительно уезжающему поезду.

***

— Здравствуйте, — девушка поднимает взгляд, отрываясь от экрана кассы, и встречает расслабленный взор Даниэля. Широкие плечи мужчины облегает кремовое пальто, а светлая шея виднеется из воротника шерстяного свитера. Кассир смущенно хлопает глазами, но, взяв себя в руки, энергично протягивает: — Что будете заказывать? — Горячий шоколад, пожалуйста. На двоих. Последняя фраза вызывает у девушки нескрываемое разочарование, но Кан только мягко улыбается в ответ. — Ваше имя? — былого энтузиазма уже не чувствуется в голосе кассира. — Он Сону. Даниэль любит произносить это имя. Любит, когда незнакомые люди сотню раз переспрашивают фамилию Сону. Любит, когда рисует пальцами в воздухе хангылем, доказывая, что, да, такая фамилия существует в Корее. Любит, когда незнакомцы виновато зовут его этим именем, ведь в таком случае отсутствие Сону не кажется таким болезненным. Даниэль покидает душное помещение и встречает первый порыв холодного ветра. Кан бросает взгляд на наручные часы и высчитывает оставшееся время: Джисон обещал быть с минуты на минуту. Он движется в сторону парка — обусловленного места встречи, и садится на первую попавшуюся лавочку, опуская рядом с собой оба напитка. Едва наступившая зима уже холодит кожу светловолосого, но этого недостаточно для того, чтобы заставить парня отпить пару глотков горячей жидкости. Поток мыслей внезапно прерывают чьи-то руки. Они опускаются на глаза Даниэля, отчего сам Кан теряется в первые минуты. — Джисон? — неуверенно выдает он. — Хен, что за неожиданные выходки? Но Джисон молчит. Признаться, Джисон даже не смеется. Исходящий от него запах напоминает какой-то тонкий аромат изысканного одеколона, а сам незнакомец неожиданно убирает руки и, опуская их на плечи Даниэля, протягивает: — Джисон, к сожалению, не сможет сегодня прийти. Несуществующие дела, понимаешь. Кан встает с места и оборачивается, вначале непонимающе, а после шокировано рассматривая незваного гостя. Темное пальто, тонкий темно-синий шарф, не скрывающий озорной улыбки и полюбившегося созвездия. Слегка растрепанные черные пряди волос и сияющий взгляд. Тонкие, длинные пальцы, что притрагиваются к коже светловолосого под правым глазом и непривычно-глубокий голос: — Вау, она теперь виднеется еще четче. Как мило, Ниэль. Ты вырос, возмужал, но остался таким же Даниэлем, которого я помнил... — Четыре года назад, — хрипло договаривает за него Кан. — Четыре с половиной, — подмигивает Сону, а Даниэль мысленно твердит себе, что это слишком неожиданно. Слишком внезапно, чтобы это походило на правду. — Я хотел вернуться с первым снегом, но немного запоздал. — Ты... — Ох, а это мне? То есть, наверное, это предназначалось Джисону, а на деле... — Сону обращает внимание на пару стаканчиков и, хватая один из них, читает вслух. — Он Сону. Подожди, ты знал? — Убирайся. Он наконец отводит взор от горячего шоколада и любопытно переспрашивает: — Что? — Уходи, — Даниэль чувствует, как щемит сердце. Чувствует, какой тупой болью отдается в груди при взгляде на стоящего перед ним настоящего, реального Он Сону. — Но я... — Ты возвращаешься спустя столько времени и просто шутишь как ни в чем не бывало? Ты издеваешься надо мной?! — Кан выбивает у него из рук напиток и невольно злится на самого себя, ощущая, что эмоции захлестывают его с головой. Глаза неприятно щиплет, но светловолосый не дает секундной слабости претвориться в реальность, тотчас прикрывая глаза и медленно выдыхая. — Ниэль... — Это слишком жестоко, Сону, — Кан все же устанавливает визуальный контакт, замечая грустные нотки во взоре брюнета. — Ты снова обманул меня, нас всех, внезапно уехав на чертовых четыре года. Что ты ожидаешь от меня сейчас? Он растерянно прикусывает губу и обходит лавочку, становясь теперь напротив Кана в непосредственной близости. Сону несколько медлит, все так же по привычке теребя пальцами карманы собственного пальто и... Даниэль не выдерживает. Он утягивает Она в крепкие объятия и ощущает желанную стройную фигуру, а в нос тотчас ударяет приятный запах. — Ты ненавидишь меня? — тихо бормочет Сону, на что Даниэль готов буквально взвыть. Он слышит Сону, он обнимает Сону и он может простить Сону, показав ему, насколько сильно возросли его чувства, спустя долгий промежуток времени. — Я безумно люблю тебя, — парень отстраняется, но лишь за тем, чтобы исполнить давнишнюю мечту. Пухлые губы накрывают чужие, а сам Сону невольно выдыхает в ответ, спешно опуская ладони на щеки Кана.