Дар Смерти

      Буквально за считанные секунды перед Гарольдом пронеслась лавина мыслей. Он вспоминал себя, свои эмоции и переживания.       В последние минуты жизни всегда задумываешься о главном.

***

      Что самое главное в жизни? Кто-то ответит, что богатство; кто-то, что власть, сила, красота, ум. И, наверное, по-своему они будут правы. Я уже давно не страдаю заниженной самооценкой, и могу уверенно сказать, что у меня это все есть. При всем при этом, я не считаю это важным. Как бы мне не было тяжело согласиться с Дамблдором, но человек, живущий без любви, никогда не будет счастлив.       Кажется, я уже говорил, что любить не умею, не научили. Поэтому пришлось как-то самому во всем разбираться, выяснять, что же это за ноющее в груди чувство, которое не дает покоя ни днем, ни ночью. Выяснил, легче то не стало.       Вы слышали что-нибудь о стадиях принятия неизбежного? Я, вот, раньше нет. Это уже потом, увлекся разной магловской литературой, и прочел. Словно с меня писали. Маглы вообще очень интересными созданиями оказались. Ничего не зная о мире Магии, волшебстве, душе, они порой так точно попадают в цель в своих рассуждениях о бытие. Но я не об этом, ближе к сути. Американский колдомедик*, точнее врач, вывела пять стадий эмоциональных переживаний смертельно больных пациентов. Вы, наверное, думаете, причем здесь смерть? А при том. Я думал, что умираю.       Разумеется, сначала я отмахивался от своих выводов, все отрицал. Ну, что за чушь! Какая может быть любовь к этому… Перепутал, думаю, с жалостью. У меня же пунктик на справедливости. Не прокатило: сердце так и ныло, а душа еще и подвывать начала.       Затем я злился. На него, на себя, на тетку свою. Вот, какого, собственно, драккла, мне так фартит всегда? Мало мне досталось? Так еще и это? Как-то раз, полдома разнес, размышляя над своей «болезнью». Аритмия не прошла, душевные концерты тоже.       Ну, а дальше, как говорится, клин клином вышибают. Девушку нужно найти, но чтобы ни единой схожей черты с ним не было. В МагМире это дело гиблое, поэтому направился искать «ту самую» к маглам. И, кажется, что нашел. Вроде и дышать стало легче, но ненадолго. О’кей. Значит, нужен парень. И снова нет, не панацея. Пробовал даже совмещать. Увы, не то, только хуже стало.       И вот уже мы втроем завыли: я, сердце и душа. Со стороны бы никто не подкопался. Лицо непроницаемое, каменное. Суровый взгляд, холодный голос, прямая спина и ровная походка. Боец. А внутри все кричит и плачет от осознания того, что ему-то вообще все равно! Вечерами пил. Много. Вытащил меня тогда из этой ямы Лекс. Он единственный, кому я рассказал о нем. Нойманн не церемонился со мной, чай не девка. Мозги прочистил на ура. Сказал: «Либо иди и добивайся, либо сиди и не реви. Толку попусту сотрясать воздух?»       Тогда-то я и понял всю иронию. Люблю. Но завоевывать не пойду, потому что нельзя. Смерть — не только мое второе имя, Она — моя мать. Что может дать человек... хотя, я даже не человек. Что ему может дать монстр, чудовище, зверь, порожденный Смертью? А ничего хорошего! Моя любовь, действительно, болезнь. Словно чума, она убивает все вокруг. Еще до своего рождения все это началось. И отец, и Поттеры погибли, и Сириус. Да, что перечислять, сотни волшебников погибли. Моя любовь опасна. Я сам опасен для окружающих. И если я приближусь к нему, одарю, так сказать, своим чувством, его постигнет та же участь. Разве я мог обречь его на смерть?       Когда я смирился, стало чуточку легче. Я понимал, что нужно делать: быть как можно дальше, ни в коем случае не искать встречи, не говорить, не вспоминать о нем, не думать. С последним было сложнее всего, потому как заткнуть плач своей души, и успокоить сердце, было невозможно. С глаз долой — из сердца вон... ох, это не так работает. Ну, или в моем случае не сработало.       Спасала работа, переустройство Аврората, новые законы для МагМира. Семейные дела еще. Тедди. Ну, и, конечно, развратные маглы. Я, все же, не железный.       Как я ненавижу эту кличку, но Мальчик-Который-Выжил всегда находится в центре внимания. Пронырливые журналисты, заискивающие аферисты, враги. Хотя, враги — это очень громко сказано. Единственного настоящего врага я благополучно отправил за грань. А то, что осталось, это скорее недоброжелатели. На меня много раз готовили покушения, облавы, но мальчик то вырос. Да и о моих скрытых талантах почти никто не знал. Орешек не по зубам оказался.       Я был несказанно рад, что Герми и Тедди находятся далеко от меня, что их почти не задевают волны моей стихии. И он тоже далеко.       После Победы, возрождения или перерождения, те мелочи, которым раньше не придавал значение, вдруг обрели вес. За всей его холодностью, маской надменности и язвительности, скрывалась такая хрупкая, тонкая и светлая душа. Я так и не осознал причин, по которым он спас меня, но когда, в тот момент, я смотрел в его глаза — в них не было брезгливости или льда. Отчаяние и какая-то горькая тоска. Хотел бы я знать, по кому он тогда грустил. Стоило мне вспомнить его взгляд, его слезы, его кровь на моих руках — и я забывал, как дышать.       Однажды, я сделал ему больно, и это уже были не детские игры. Я чуть не отправил его на тот свет. Этого я себе никогда не прощу. Еще до осознания, я готов был отдать что угодно, лишь бы отмотать назад время, и подумать головой, а не тем, чем я думаю обычно. Я не хотел причинять ему вреда, но, черт… я просто идиот! Хвала чудесам магии, все обошлось.       Вот, как я мог после всего этого прийти к нему и оглушить своим признанием? В довесок ко всему наши с ним отношения, мягко говоря, были прохладными.       Контроль — не мой конек. Я эмоционален, вспыльчив, временами неуравновешен. Когда я обрел себя, ощущения были такие, что я могу разрушить весь мир, буквально. Животная, своевольная, смертельная сила бурлила во мне. Но ради него я научился контролю. Я всегда неосознанно к нему стремился, а теперь должен сделать все с точностью наоборот: осознанно не подпустить себя к нему.       Я был уверен, что так, я защищаю его от себя. Построив в своем сознании крепость, я запечатал в ее самой высокой башне свои воспоминания о нем, фундаментом же стали похороненные чувства и эмоции.       Но случай, рок, Судьба, будь она тысячу раз неладна! Почему всегда есть это дурацкое «но»? Я был готов умереть, когда увидел его вновь. Ему снова причинили боль, а я не уберег! И тогда я потерял контроль. Они осквернили мой свет, моего ангела. Сломали ему крылья. Я действительно не думал, что делаю…       Мне было так больно, я так боялся за него, разрывался на части оттого, что изменить ничего нельзя. Но он сильный, сильнее, чем я думал. Его крылья отрастут.       Несколько дней я был счастлив. Он был со мной. Настоящий. Открытый. Как бы я хотел сказать, что Мой.       Я не боюсь умереть. Как и тогда, пять лет назад, я знаю, зачем это нужно.       Пусть, я уже не скажу тебе этого лично, но сейчас я буду честен с собой.       Некстати вспомнилась легенда о драконе. Только в моем случае все иначе.       Если я вырву сердце из своей груди — ты будешь жить.       А вместе с тобой буду жить и я, потому что ты — мое сердце, моя душа, Драко…

***

      Лежащий на полу юноша пришел в себя. Лунно-серебряный взгляд встретился с льдисто-изумрудным. Ничего непонимающий Малфой с тревогой смотрел на Поттера, который ему улыбнулся, а его правая рука трансформировалась в когтистую лапу.