Одна под безмолвным небом

Эпплджек глубоко вдохнула перед тем, как постучать в дверь, но замерла с занесённым копытцем, прядая ушами. Она уловила какие-то звуки изнутри и медленно расширила глаза, узнав в них приглушённый стенами и замками жеребячий смех и выбиваемые играющими копытами спирали. Кобылка сама играла так с другими жеребятами, кажется, невероятно давно — галопом выводя круги, перескакивая через спины, чтобы избежать губительного столкновения, несущего проигрыш, и смешливо повизгивая от хлещущих через край эмоций. ЭйДжей переступила задними копытами, невольно улыбнувшись от желания присоединиться к игре. Дверь распахнулась внутрь, и лавина света и смеха обдала земную пони. Перед ней предстал спутанный жеребячий ком; с торчащего из щели между меховыми шкурками рога срывались последние капли телекинеза, коим дверь была и открыта. Эпплджек возбуждённо погарцевала на месте: веселье ровесников было заразительно и вызывало желание немедленно присоединиться. Сколько бы горя ни обрушивалось на кобылку, она всё ещё была маленьким жеребёнком, которому хотелось играть, но то же горе привило ей чувство ответственности. В данный момент оно настойчиво напоминало, что стоит дождаться приглашения войти и поприветствовать старших… если они дома. — Привет! — весело крикнула земная пони из клубка, не прекращая смеяться и отбиваться копытами от единорожки. Та применила подлый приём, прижавшись губами к щекотливому месту на шее безрогой кобылки и дунув с характерным звуком. Очередной взрыв смеха пронзил весь первый этаж. — Привет, — захихикала над их баловством Эпплджек и опомнилась, неохотно отступив: — Ой, я, наверн, не в тот дом забрела… — Фэй Призм, Оушен, с кем вы разговариваете? Мозли и Шарлотта запретили открывать дверь незнакомцам, вы помните? — раздался красивый и строгий голос со второго этажа. Эпплджек подняла голову, чтобы увидеть одно из самых эффектных и красивых появлений на своей памяти: молодая тёмно-серая пегаска изящным прыжком перелетела балясины, раскрыла белеющие к кончикам перьев крылья в коротком падении и безукоризненно приземлилась перед малышнёй, рассматривая пришедшую кобылку маджентовыми глазами. — Всё нормально, Мистик Альфа, — со сбитым от смеха дыханием сказала единорожка, отпихиваясь от земной пони. — По-моему, это её мы ждём. — Мозли и Шарлотта? Мозли и Шарлотта Оранджи? — подняла уши Эпплджек. — Это ж мои дядя и тётя! Но… Она отступила на пару шагов и вывернула шею, чтобы с этого неудобного ракурса попытаться охватить взглядом фасад дома. — Я д-думала, шо у них нет жеребят… — Так или иначе, это именно дом четы Оранджей, — степенно наклонила голову Мистик Альфа, и её белоснежная с парой бурых полос чёлка на миг закрыла красивые глаза. — Ты попала по адресу. — А-а, ладушки, — попыталась улыбнуться кобылка и бодро отрапортовала: — Я… — но была перебита старшей пегаской. — Эпплджек. Да, мы знаем, нам сказали о тебе. Пожалуйста, говори поменьше. Я не могу выносить этот твой ужасный акцент. — Акцент? — непонимающе скривилась земнопони. — Мозли и Шарлотта скоро вернутся, — проигнорировав замешательство Эпплджек, тем же неприступным тоном оповестила тёмно-серая кобылка. — Можешь пока поиграть с Оушен и Фэй Призм, и давай я отнесу твои вещи… если к ним безопасно прикасаться, — Мистик Альфа демонстративно брезгливо потрясла копытом, сморщив нос — но даже это у неё получилось с грацией, которой наделены разве что аликорны. — Мои вещи чистые, — угрюмо пробормотала Эпплджек, пододвигая к старшей свои скудные пожитки. — Они все пропитались запахами какой-то фермы! — парировала пегаска, так глядя новенькой в глаза, что было понятно: провоняли не только узелки. — Потомушт я и есть с фермы! — яростно топнув копытом, выкрикнула земная пони. — Не слушай её, — единорожка розовато-персикового цвета с насыщенно-красной гривой, видимо, Фэй Призм, положила копыто Эпплджек на плечо. — Она всегда становится невыносимой, когда Мозли и Шарлотта оставляют её за старшую. — Ага-а, потому что ей же целых пятна-адцать! — протянула Оушен, закатывая глаза, один из которых был карим, а другой — бледно-голубым. Эпплджек никогда не видела пони такой интересной и пёстрой расцветки, как эта земная кобылка. — А мне пять, — всё же выговорила она, поддерживая разговор и стараясь завязать знакомство: эти две кобылки определённо не собирались её задирать. — Мне восемь! — весело махнула хвостом пёстрая кобылка. — Меня зовут Берри Оушен, но можно про-осто Оушен или про-осто Берри или про-осто БиО или про-осто… — Мы поняли, — остановила её Фэй Призм, — мы поняли, что ты не обидишься, даже если мы будем звать тебя Беруши. — Главное — не зовите меня, как эта Мистик, — вдруг насупилась земная пони, не показав ни единого полутона в переходе от веселья к обиде. — А… как она тебя зовёт? — осторожно поинтересовалась Эпплджек. — Эм… — единорожка яростно замотала головой, поджав губы. Тема явно была запретной — по крайней мере, в присутствии Оушен. — Мистик любит ехидничать, что… Берри родители в слоёное желе уронили. Губы Фэй снова оказались поджаты. ЭйДжей осмотрела восьмилетнюю земную пони. Пятна её шкурки сочетали сразу три цвета — тёмный индиго, красно-оранжевый и совсем немного жёлтого, на самых копытах. И, поскольку даже её грива была двух оттенков синего, Эпплджек не успела подумать, как тряхнула головой и ответила: — Но ведь и правда похоже. Лицо Оушен передёрнулось новой степенью раздражения. Её щёки пропустили сквозь разноцветную шерсть яростный румянец. Единорожка беспокойно переступила всеми ногами и торопливо залебезила: — А давай-ка покажем Эпплджек дом, чтобы она смогла… быстрее освоиться? Ох… Э… Оушен, закрой ворота в сад, пожалуйста. Мозли всегда злится, когда мы заходим туда ночью… вдруг увлечёмся и забудем немного? — М-м-мгм-м-м… — угрожающе протянула пегая земная пони, не сводя с новенькой разных глаз. Этот сверлящий взгляд не прекращался вплоть до того момента, как Берри Оушен скрылась за дверью, но ему на смену пришёл осуждающий и даже злобный взор Фэй, простреливший Эпплджек насквозь. Слова окончательно прижали кобылку к полу: — Послушай, я знаю, что ты приехала в буквальном смысле из грифоньих болот… — В Понивилле нет грифонов… — Не важно! Грифоны, мантикоры, драконы — в Мэйнхеттене их нет. Есть только пони, пони цивилизованные до кончиков копыт и вышколенные до мозга костей, и если ты хочешь вписаться в это общество, тебе придётся перенять его законы, главный из которых велит всегда быть любезной, деликатной и вежливой. Меня знают как кобылку, в которой эти качества возведены в куб, но никакие манеры не помешают мне поставить тебя на место, если ты будешь задирать Берри Оушен, особенно по поводу того, что она не выбирала — по поводу цвета её шерсти! — Чо-т ты не дала отпор той взрослой, Мистик Арфе, или как её там… — Потому что мне знакома субординация, — уголки рта Фэй Призм так дёрнулись, что стало понятно: только воспитание не дало этой фразе превратиться в непримиримое шипение. — И тебе тоже придётся научиться ей и держать себя в узде. — Единорожка выпрямилась и терпеливо выдохнула, возвращая своему юному облику благородство и спокойствие. — Я не хочу с тобой ссориться и верю, что ты не желала ничего плохого. Но впредь думай, пожалуйста, что и кому ты говоришь. Мы не оскорбляем пони. — А Мистик Арфе… — Её зовут Альфа, — сквозь зубы поправила Фэй. — И ей… — Я закры-ыла ворота, как ты и проси-ила, — раздался всё тот же ангельский голос, что и прежде. Эпплджек заглянула за плечо обернувшейся единорожке и увидела так ярко сияющую улыбкой Берри, будто выполнять просьбы других и угождать им было самым милым делом её жизни. — Большое спасибо, — улыбнулась Фэй Призм. — Итак, мы хотели показать Эпплджек дом… но я слышу, что Мозли и Шарлотта уже на подходе. Земные пони прислушались. — Я… ничего не слышу, — опустила одно ухо ЭйДжей, сконфуженно улыбнувшись — на случай, если снова скажет что-то не то. Но Оушен в ответ замахала копытом не осуждающе, а с пониманием, и благоговейно шепнула: — Нет-нет, это друго-ой слух, — она резво подпрыгнула к Фэй и указала на её круп, украшенный радугой, что, проходя через синее, как глаза единорожки, облако пыльцы, преломлялась под острым углом. — Ви-идишь? Она умеет колдовать! Эпплджек скакнула взглядом к изящному рогу в центре лба персиковой кобылки. — Да, я догадывалась. — Но это — совершенно осо-о-обенное колдовство! — гетерохромные глаза не сияли бы так ярко, даже смотри они на Принцессу Селестию. — Фэй Призм — ясновидящая! Она и твоё будущее может предсказать! Мне она, например, сказала, что я выйду замуж! — Как и каждая из нас, в конечном счёте, — скромно заметила единорожка, растеряв наносную спесь и робко порозовев над милой улыбкой. — Но я — за самого богатого пони в Филлидельфии, — показала язык Берри, даже забыв про свою привычку странно растягивать слова от волнения и гордости. Эпплджек никак не могла вспомнить, из какого города исходит такая медлительная манера речи: ей был знаком только бойкий и скорый выговор, которым пользовалась она сама и большинство пони в Понивилле, с кем она была знакома. Дверь вдруг плавно открылась, впуская молодую пару земных пони. Прибывшая кобылка никогда не видела эту ветвь своей родни, но внешнее сходство и запах апельсинов подсказали, что это — именно те, кто её пригласил. — Дядя! Тётушка! — обрадованно воскликнула Эпплджек, повинуясь так сильно развитому у Эпплов родственному магнетизму. — Здрасьте! — О, «здрасьте»! — добродушно засмеялся Мозли, копытом ероша светлую чёлку малышки. — Как же это мило! — С приездом, дорогая, — намного обстоятельнее, но тоже с тёплой улыбкой поприветствовала Шарлотта. — Прости, что не встретили тебя как подобает, но нам никак нельзя было уйти… с одного важного приёма. Мы понадеялись, что благодаря окраинному расположению нашего дома… и запаху апельсинов… ты не заблудишься, милая. — Ничё страшного! — весело ответила кобылка. — Спасибочки, что разрешили мне у вас пожить! — «Спасибочки», — процитировал глава семейства, улыбнувшись ещё шире и даже слабо зардевшись. — Дорогая, она совершенно очаровательна. Мне нравится это простодушие. Простодушие вряд ли было тем, что ценилось в Мэйнхеттене, но если оно нравилось дяде, как нравилась и сама Эпплджек, почему ей не продолжать улыбаться? — Дядя? Тётушка? — тихо произнесла себе под нос Мистик Альфа, глядя на сцену с затенённой верхней ступени лестницы. — Значит, ты и вправду их родная племянница, крошка?..