Одна под безмолвным небом

Эпплджек сразу поняла, что разговор о её предположительной грядущей свадьбе будет особенным, потому что Берри Оушен, словно она опять была маленькой кобылкой, что выглядела и вела себя даже младше своего возраста, отправили в её комнату и посоветовали заниматься. Беседа в гостиной проходила за чаем с апельсиновой цедрой и под звуки арфы сверху. Шарлотта была расслаблена. Мозли — непривычно мрачен. — Тебе нравится чай? — медовым голосом спросила тётушка. — Он восхитителен, — ответила Эпплджек с благодарностью, изящно проводя носом над кромкой дымящейся чашки. — Яркий вкус цитрусовых всегда покорял меня. Апельсины из вашей оранжереи — то, что нужно для такого букета. — Апельсины только подслащивают нашу жизнь, — демонстративно отмахнулась Шарлотта, улыбаясь. — В современном мире это совершенно нормальная практика — когда то, что, по идее, должно быть смыслом жизни, становится всего лишь очень приятным и расслабляющим хобби. — Верно, — задумчиво отозвалась юная кобылка. — Это никогда не было похоже на бизнес. — Ты мыслишь в правильном направлении. Спрос на апельсины в Мэйнхеттене никогда не смог бы принести нам столько дохода и удовлетворить все наши аппетиты. Самые состоятельные пони, способные приумножить наше состояние, интересуются вовсе не… фруктами. — Чем же? Мозли повёл челюстью, будто был раздражён, но его голос прозвучал спокойно и покровительственно: — Успешные бизнеспони представляют собой синтез постоянной занятости, большого количества средств, практически полного отсутствия контактов с кем-либо, кроме деловых партнёров, и всё той же тяги к общению и любви, что и у обычных пони. Мы с Шарлоттой стали именно теми, кто уловил эту элементарную потребность и дали им то, что нужно. Эпплджек застыла с чашкой в копытах. Дядя внимательно и настороженно наблюдал за её реакцией, едва ли не пожирая черты веснушчатого лица глазами. — То есть, — осторожно выговорила кобылка, — вы занимаетесь тем, что подыскиваете… — Ох, дорогая, стали бы мы так богаты и популярны, если бы занимались деятельностью заурядного брачного агенства? — рассмеялась Шарлотта. — Нет, всё гораздо сложнее, интереснее и надёжнее. Мы растим состоятельным жеребцам и кобылам идеальных жён или — изредка — мужей. Как же это работает? Никакого принуждения. Мы спасаем лишившихся родителей хорошеньких жеребят, усыновляем или удочеряем их и вкладываем всю душу в их моральное и физическое развитие. Ты лично прошла через это: литература, музыкальные инструменты, танцы, пение, этикет и так далее. — На выходе получается идеальный партнёр для вечно занятого и требовательного лица, — подытожил Мозли, но был осажен суровым взглядом супруги. Переведясь на Эпплджек, тот снова сделался мягким: — «На выходе» сказано слишком грубо. Но суть именно такова. — Это больше похоже на то, что у них нет выбора, — неуверенно заметила в ответ кобылка. — Но разве же эта участь хуже той, в которой они ничего не добивались в жизни и опускались на самое дно, пробуя вкус нищеты и лишений? — А Мистик Альфа? — заработали шестерёнки в мозгу Эпплджек. — Она, стало быть, не согласилась с этим раскладом? Шарлотта утомлённо вздохнула: — Мистик Альфа была выдающимся прое… кандидатом на роль жены бизнес-пони, но она сделала неразумный выбор, за что и поплатилась — несколько раз подряд, и притом крупно. — Понятно, — протянула молодая кобылка. — Но… вы же рассказываете это всё только с целью проинформировать, не так ли? Шарлотта и Мозли быстро переглянулись с разными выражениями. Эпплджек же продолжила со срывающейся в голосе надеждой: — Я же ваша племянница. Не какая-то посторонняя пони из жеребячьего дома. Тётушка праведно округлила глаза: — Уж не воспринимаешь ли ты это, как какое-то наказание, а не благо? У нас не было ни единого злого или корыстного умысла по отношению к тебе. Мы желаем тебе самого лучшего, поэтому, как раз принимая во внимание наше родство, устроим аукцион самым лучшим образом. Эпплджек едва не забыла, как дышать. — А… аук… цион? Мозли с тайным торжеством посмотрел на жену, всем видом выдавшую: она сболтнула лишнего. Через секунду эта эмоция скрылась, но вместе с ней ушло и напускное равнодушие, найдя выход с досадливым вздохом: — Воспитание всесторонне развитой кобылки или жеребца — всегда очень затратное мероприятие, даже с точки зрения правильного питания и организации физических нагрузок, не говоря уже обо всех репетиторах и учителях. Как я уже сказала, это больше бизнес, чем благотворительность. Хорошая сторона служит всего лишь приятным бонусом. — Но, так или иначе, — нетерпеливо прервал пространные разглагольствования Мозли, — ты подписывала каждый счёт, который мы тебе демонстрировали, а значит, ты осведомлена о том, сколько денег мы тратили на тебя. Эпплджек пошатнулась на диване, тяжело сглотнув. Знала, но никогда не думала считать. Теперь её посетило осознание, что это был долг. В каждом элементе которого она добровольно расписывалась. — Если ты не хочешь, чтобы затраты на тебя окупил кто-нибудь другой — ты можешь попробовать сделать это сама. Но я сомневаюсь, что это не станет тем, на что тебе придётся потратить всю жизнь. Ты была удивительно… — он долго подбирал нужное слово. — Самобытной. С тобой было сложнее и интереснее, чем с прочими жеребятами. — Однако, — вновь просияла Шарлотта. — С гордостью могу сказать, что ты стала одним из наших лучших проектов в конечном счёте. Мозли, посмотри на эти манеры, на эту осанку, на изящество в каждом движении, на естественную красоту, в конце концов! Истинная мэйнхеттенская земная пони в самом расцвете! — Соглашусь, даже твоя кьютимарка представляет тебя как нельзя выгодно, — через силу улыбнулся дядя. — Значит, вы продадите меня, — произнесла тихо Эпплджек. — Как корову на рынке. С аукциона. Шарлотта возмутилась до глубины души: — Моя милая, откуда у тебя такие варварские ассоциации? Никто не прикоснётся к тебе и копытом. Мы называем это аукционом, поскольку это привлекательно для бизнес-пони. У них никуда не девается страсть к борьбе и ярким эмоциям и любовь к победе над такими же сильными, как они сами, а порой — даже сильнее. Мы действуем исключительно во благо тебе; будет справедливо, если ты сделаешь пару уступок. — Достаточно, дорогая, — почти сквозь зубы попросил Мозли. — Мы и так вывалили на бедняжку слишком много. Думаю, ей нужно время всё обдумать, да, Эпплджек? Под заторможенный кивок светловолосой кобылки Шарлотта торопливо заквохтала: — Конечно, милочка, ты можешь идти в свою комнату… — но была снова перебита мужем: — Причём, учитывая, что она всё же наша племянница — в свою комнату в Понивилле. Уши Эпплджек мимо её воли дёрнулись на знакомое, родное название. Зелёные глаза взметнули поникший взгляд на дядю. Он ласково улыбался. — Ты же не забыла про традиционный слёт семьи Эппл? Его время пришло. Ты увидишься с роднёй и покажешь, какой стала красавицей. А этот дурацкий аукцион никуда не денется. Правда, дорогая? Шарлотта едва удерживала своё подёргивающееся лицо от окончательного перекашивания, но в итоге совладала с ним и заставила себя улыбнуться и кивнуть — почти со скрипом. — Ты можешь идти, — едва ли не прохрипела она Эпплджек, явно сдерживая себя, чтобы не закричать. Земная пони кивнула, медленно встала с дивана и ушла к лестнице походкой сомнамбулы. Там она потопталась на одном месте, с каждым разом уменьшая интенсивность звука, и была вознаграждена истеричным шипением тётушки: — Ты сошёл с ума?! Ещё отсрочку?! Мы и так влезли в долги из-за Мистик Альфы — неслыханное дело, чтобы мы влезали в долги! А всё из-за того, что одна наша кобылка покончила с собой, а всё из-за того, что ты был слишком мягок с ней и давал слишком много свободы! Хочешь, чтобы и эта ускакала в Вечносвободный, радостно развевая хвост на прощание?! Теперь нам бы окупить затраты — я даже не мечтаю о прибыли! — Заткнись ты уже со своей дискордовой прибылью, солнце для тебя погасни, — выругался рычанием Мозли. — Ты ничего не видишь вокруг себя, кроме этой взбалмошной кобылицы, — напирала Шарлотта. — Оставить бы тебя на тех же болотах! Эпплджек зажмурилась и как можно бесшумнее убежала в свою комнату, больше не в силах слушать эту странную, непонятную ссору. Там она упала на кровать, пытаясь вспомнить, как дышать, и отрешённо скользя взглядом по книжному шкафу. Вся коллекция романов Джейн Мэйр, взращивавших в ней понятие о светлой и чистой, иронично поблескивала золочёными корешками. Буквы названий корёжились, искажаясь в цифры и математические символы, и их примеры и уравнения складывались в воспаляющемся мозгу в одно большое слово «ДОЛГ». Начинающийся срыв прервал стук в стекло. — ЭйДжей? — позвала с улицы Дитзи Ду. — С тобой всё хорошо?