Одна под безмолвным небом

По Понивиллю волной прокатилось сперва онемение, а затем — невиданный переполох с криками и обмороками. Дитзи Ду и Рэрити, мечущиеся по улицам в поисках так и не вернувшейся Эпплджек, переглянулись с мыслями о самом худшем и бросились к источнику столь бурной и противоречивой реакции. Пегаска двигалась столь быстро и пронырливо, что скорость осознания, что её спутница беспомощно осталась позади, ни на что не повлияла — гонщица была уже далеко. Дитзи затормозила так резко, что сделала в воздухе мёртвую петлю, но в ту же секунду ринулась дальше. Возвращаться за Рэрити было бессмысленно, ведь вдвоём они не покрыли бы такое расстояние столь быстро. Обрывки возбуждённого бормотания складывались в агонически повторяемое вновь и вновь «принцесса». Несколькими взмахами крыльев Дитзи вознеслась над толпой и зависла в воздухе, глядя на главную городскую площадь. Принцесса и вправду была там, в центре круга из расступившихся как можно дальше пони. Но, не считая двух единорожек рядом с ней, обеспокоенной и озлобленной, она стояла не одна. У её передних копыт лежала ещё одна аликорница. Пегаска затрясла головой и затем для верности протёрла копытами глаза, но они не обманывали — рог и крылья никуда не исчезли. Вторая Принцесса, если это была Принцесса, выглядела ужасно побитой, даже потрёпаннее, чем нависающая над ней Селестия. Богиня Солнца вдруг толкнула щеку бессознательной чёрной кобылы носом, и голова той безвольно качнулась. — Ваше Высочество, что с ней? — нервно переминалась рядом с ноги на ногу беспокойная единорожка. Её кьютимарка из розовых галочек создавала какое-то отдалённое подобие шестиконечной звезды. — Врача? — Эта кобыла хотела разрушить город, — зыркнула на неё другая кобылка. — Ей место только в темнице. — Следи за своими словами, Старлайт Глиммер! — строго одёрнула Селестия, и единорожка виновато пригнула голову. — Ты говоришь о моей сестре. — Сестре? — вполголоса удивилась Дитзи и осторожно подлетела ближе. — Но, Ваше Высочество, — запротестовала Старлайт Глиммер сквозь пристыженность, — это опасно — позволять ей разгуливать на свободе! Я никак не смогла активировать Элементы Гармонии, у нас нет другого выхода! — Откуда ты знаешь про Элементы Гармонии? — резко посмотрела на неё Принцесса. Единорожка не ответила. — Я не помню, чтобы учила тебя тому, что это такое. — Я ценю Ваше наставничество, — поклонилась Старлайт, — и стремлюсь узнавать как можно больше самостоятельно, чтобы удивлять Вас своим усердием. Лиловая единорожка за её спиной вспыхнула, словно оскорблённо, но лишь отвернулась, бессмысленно хлопнув ртом и так ничего и не сказав. Пегаска любопытно наклонила голову. Эта пони просто кипела от сдерживаемой злости, и, на её счастье, всех гораздо больше интересовала бессознательная аликорница. — Мы возвращаемся в Кэнтерлот, — объявила Селестия, оборачивая тело своей сестры телекинезом, но была прервана отчаянным: — Подождите! Золотое поле погасло. Сквозь толпу прорвалась Шарлотта Оранж и, затормозив, практически повалилась Селестии в ноги. Её обычно уложенная грива ни на что не была похожа, растрепавшись, и болталась нескладными проволочными кольцами, кое-как скрепляемыми шпильками. При виде поверженной аликорницы земная пони взвизгнула и на несколько секунд забыла, зачем так неслась, но через пару секунд взяла себя в копыта. — М-моя племянница потерялась в лесу! — воскликнула кобыла, взмахнув передней ногой в общем направлении Вечносвободных дебрей. — Она городская пони, ей нельзя там находиться! Многочисленный клан Эпплов, услышав новость от одной из своих кобыл, торопливо начал переглядываться. Каждый пересчитывал родню, и вскоре по толпе заскакало шёпотом имя: — Эпплджек! — Её зовут Эпплджек? — Точно, точно, Эпплджек не было с нами. — Куда она могла деться, бедная Эпплджек… Глухая перекличка докатилась и до Мозли, оставшегося на самом краю площади. Подавленный и смятенный, он кусал губы, ёжился и не смел подойти ближе, не говоря уже о том, чтобы, как супруга, ледоколом прорезать толпу. Разница между ними была не только в наличии стыда, но и в том, что Шарлотта знала, что теряет, а Мозли знал, что уже всё потерял. «Идиот, глупец, бесполезное животное! — снова зазвучали в черепе истеричные вопли жены, а щека красноречиво стала саднить вновь. — Тебе ли не знать, сколько в неё вложено?! Аргх… ах… а-ах… Хорошо. Очень хорошо. Теперь, судя по тому, что ты сорвался, я знаю, что она на пороге своей первой охоты, и сейчас — самое время продать её подороже, чтобы окупить вложения втройне. И если ты задумаешь мне помешать… полиция за таких, как ты, тоже даёт неплохую цену». — Нам нужна помощь гвардейцев, — всхлипывала Шарлотта, роняя крокодильи слёзы. — Вечносвободный лес — жуткое, опасное место! Гражданские не могут прочёсывать его без защиты! Селестия ненадолго задумалась, но тут Старлайт Глиммер, подавив рык, настойчиво зашептала ей вверх: — Ваше Высочество, судя по всему, у пропавшей очень большая семья, они могут найти её самостоятельно. Нам же пригодится каждый юнит для оцепления. — Старлайт Глиммер, — пророкотала аликорница, заставив единорожку струхнуть и почти прижаться к земле. — Не забывай, что ты — моя ученица, а не советница. Мне бы не хотелось видеть своей преемницей ещё одну пони со столь непомерной гордыней. — Простите, Селестия, — прошептала та. Принцесса выдохнула и громко объявила: — Я выделю отряд специально для поисков. Юная кобылка не должна пострадать из-за конфронтации её принцесс, равно как не должны были пострадать и вы, мои верные подданные. Я приношу извинения за то, что не смогла защитить ваш праздник. — Главное, что мы все сами целы, Принцесса! — пискляво закричал чей-то жеребячий голос, и Селестия благодарно улыбнулась. В ответ на это тот же голосок тихонько заверещал от восторга. Не переставая светиться признательностью, аликорница развернула крылья и, объяв начавшую приходить в себя сестру телекинезом, полетела с ней прочь. — Дорогу! — гаркнули сверху. Пони, обернувшись, увидели четырёх запряжённых в золотую колесницу пегасов; они медленно снижались, метя рядом с оставшимися единорожками от Принцессы. Толпа кое-как расступилась, и после приземления транспортного средства, что должно было унести Старлайт и Твайлайт домой, появились выделенные на поиски гвардейцы. Они знаками показали толпе поторапливаться с поисками, а затем обменялись между собой жестами, понятными только им, и организованно полетели к лесу. Молодой статный жеребец проводил их взглядом насыщенно-зелёных глаз и задумчиво погладил себе горло. — Эпплджек, значит, — перекатил он на языке. — Что за ирония: только я пригляжу себе кобылку под стать — она норовит пропасть. — Разве это не первый случай в твоей жизни? — немедленно польстил ему друг, которому не так повезло с внешностью, уверенностью в себе, да и со всем остальным тоже. Единственная роль, что оставалась бедолаге с такими данными — роль подлипалы и подхалима, луны, что надеется урвать от своего солнца лучи, в свете которых станет заметной. — Всё так, Карамель, всё так, — земной пони, широко улыбаясь, поправил кожаный жилет тем самым залихватским движением, которое клало начало его очередному славному похождению. — И именно этим он интересен. Вперёд! Мы должны найти эту малышку первыми… ну, я должен. Карамель запоздало ринулся в галоп, нагоняя своего вечно решительного и знающего, что делать, друга. Но тень сомнения всё же закралась в его вечно склонённую перед ним голову. — Эм, Брейбёрн… разве вы с ней не родственники? — Можно подумать, кто-то мог устоять перед моими чарами даже по такой причине, — подмигивание, посланное в ответ на робкий протест, подкашивало ноги даже у жеребцов. Вот и Карамель снова чуть не споткнулся, лишь чудом выровнявшись. Они проскакали мимо хорошенькой белоснежной единорожки, что, задыхаясь от слишком большой физической активности, с надеждой смотрела в небо, будто перед молитвой, и вышли на прямую дорогу в чудовищный лес. Брейбёрн, окрылённый надеждой, подгоняемый той самой кипучей энергией, что поселяется в крови каждого жеребца, познавшего удовольствия этой жизни, бежал вперёд так храбро и уверенно, что его копыта практически не касались земли. Карамель же представлял цель своей скачки не так ярко, поэтому он больше притормаживал, больше прислушивался и больше пугался. — Б-Брейбёрн, — позвал он дрожащим голосом в очередной раз, запутавшись в ветвях куста, через который его приятель с обидной лёгкостью перемахнул. — Может, ну её? Та фиолетовогривая единорожка, мимо которой мы пробегали, была весьма ничего… — О, дружище, я не видел никого, кроме Эпплджек, кажется, с самого момента, как она приехала на ферму, — мечтательно отозвался Брейбёрн. Его романтическое настроение не могли испортить даже ползающие прямо по земле звёздные пауки, не то, что вся мрачная и неприветливая атмосфера дикого леса, сохранявшаяся даже днём. Она словно отрицала существование солнца в принципе. — Если бы там была хоть сама Принцесса — я бы и то промчался мимо. — Зд-дорово, конеч-чно, — пролепетал Карамель, — но сейчас-то ты куда мчишься? Брейбёрн озадаченно затормозил, и тёмно-бежевый жеребец, не успев сделать то же самое, врезался в его круп. Ведущий земной пони нахлобучил шляпу на голову поплотнее, с протяжным хмыканьем оглядывая совершенно одинаковые скрюченные стволы. — Что ж, мы заблудились, — задумчиво проронил Брейбёрн, и Карамель резко вдохнул от испуга. — Но это и хорошо — ведь Эпплджек заблудилась тоже! Как думаешь, как у неё это получилось — она в задумчивости бродила по тропинкам и заплутала или неслась, не разбирая дороги, так быстро, что по её крутым бёдрам шла рябь? Представив, его друг тяжело сглотнул образовавшуюся слюну. — Надеюсь, второе. — Вот и мы сейчас сделали то же самое. Выше нос! Не удивлюсь, если мы уже совсем… Он завопил совсем по-кобыльи, когда перед ним вдруг взметнулось гигантское существо. — Мантикора! — заорал благим матом Карамель, и уже этот его крик быстро затих вдали, а все дальнейшие визги и вовсе превратились в неразборчивый далёкий шум. Не то, чтобы Брейбёрн имел желание в них вслушиваться. Его ошеломлённый внезапностью разум ухватился за первое услышанное слово, как за рабочую теорию, поэтому, ещё раз закричав — уже более, надо признать, мужественно — и вслепую лягнув, он бросился вслед за превзошедшим самого себя бегуном. Прозвучавший за спиной через звук лихорадочного галопа всхлип никак не мог принадлежать грозному гибриду льва и скорпиона. Земной пони остановился, хотя очень не хотел этого делать, но слишком уж это хныканье было похоже на рваный голос кобылки. Дрожа от страха и чуть слышно причитая, Брейбёрн обернулся. Тело, так далеко отлетевшее от его удара, действительно было слишком мелким и хрупким для мантикоры. Жеребец ясно видел очертания небольшого силуэта, чей бок тяжело и болезненно вздымался, чтобы затем резко опасть снова. — Эпплджек? — сконфуженно прижал уши земной пони. — Извини, я не хотел тебя… бить. Подойдя ближе, он рассмотрел поверженную кобылку и узнал в ней пегаску. Эпплджек ни в какой вселенной не могла быть крылатой. — Ох, конские ж перья… — прошептал Брейбёрн, лихорадочно осматриваясь. — Что я натворил… Он со странной эмоцией из облегчения и страха уловил во мраке лихорадочный блеск вращающегося глаза. — Эй, ты в порядке? Прости меня, я не хотел! Ты тоже искала Эпплджек? Скажи что-нибудь! В ответ прозвучало лишь неясное хрипение. — О нет, — прижал уши жеребец. — Неужели я сломал тебе рёбра? Он наклонился, чтобы взять пегаску на спину. Сейчас её транспортировка в больницу была важнее продолжения поисков. Но вдруг она дёрнулась, отшатнулась, перекатилась и поскакала прочь так быстро, как могла. — Стой, ты куда?! — поразился Брейбёрн и ринулся следом. Он бы догнал её в два прыжка, не нырни странная пони в самые непроходимые дебри. Он бы позволил сумасшедшей убежать, не оглядывайся она постоянно, чтобы убедиться, что он идёт за ней. Пыхтя от натуги, ломая широкой грудью сросшиеся и спутавшиеся сучки, жеребец продирался за двигающейся совершенно бесшумно пегаской, ориентируясь лишь на блеск её глаз, изредка ловящих его взгляд. «Неужели такая маленькая и юркая, что совсем не задевает ветки?» — почти раздражённо думал Брейбёрн. Он прилично исцарапал себе плечи, и лишь любопытство вкупе с упорством не давали повернуть назад. Открытое пространство предстало так внезапно, что привыкший с боем пробиваться через заросли жеребец по привычке рванулся изо всех сил и врезался так лицом прямо в землю. Он вырвал физиономию из влажной почвы, отплевался от грязи и стёр её с глаз, чтобы в последний момент увидеть, как пегаска ныряет… в руины какого-то замка? Брейбёрн невольно попятился, ощутив жуть и монументальность нового места, что было, вообще-то, древнее Понивилля, если не всей Эквестрии, вместе взятой. Но его круп упёрся в будто сомкнувшиеся обратно армады деревьев и кустов, и, сравнив перспективу мучительно прогрызать себе точно такой же путь ещё раз и возможность идти дальше по сравнительно ровной и открытой поверхности, жеребец принял решение в пользу второго. Ещё и глаза его удивительной проводницы вновь заблестели в проломе стены, пусть и тусклее, чем раньше… это усталость или густота мрака? И зачем она вообще привела его сюда? Земной пони почти бесстрашно двинулся за пегаской. Та моментально исчезла в непролазной темноте, но глаза Брейбёрна уже почти привыкли к такому освещению, поэтому он редко отставал совсем уж критично. Тем не менее, увидев, что незнакомка практически рухнула на пол, а звука падения он так и не услышал, жеребец не поверил своим глазам. Пока уши не уловили аханье совсем другой тональности, нежели услышанный ранее всхлип от удара. — О Селестия! Ты сошла с ума? А если бы я не успела тебя… ты… ты ранена? — Эпплджек! — радостно воскликнул земной пони и боком подошёл ближе. Кусок пола был выломан, и внизу ничего было не разобрать, как он ни щурился. — Эпплджек, это ты? — Й… я… — осторожно донеслось в ответ, а затем измученная земная пони почти разрыдалась от облегчения: — Да, это я! Я Эпплджек! — Брейбёрн, — ласково усмехнулся жеребец. — Мы так и не успели познакомиться по-хорошему, жаль, что это происходит вот так. — Нет, нет, не жаль, — похоже, кобылка и впрямь всхлипывала там, внизу. — Только вытащи меня отсюда! «О, как многообещающе», — мысленно хмыкнул земной пони. — Сейчас, подожди, — заверил он её. — Дай только найти что-нибудь вроде верёвки… или сделать её, если на то пошло. С верёвкой Брейбёрн долго не заморачивался. Он содрал с десяток гобеленов, соединил их, привязал к одной из колонн и долго дёргал всевозможным образом, чтобы проверить надёжность. В момент, когда колонна угрожающе скрипнула, а гобелены — нет, земной пони удостоверился в качественности импровизации, аккуратно развязал узел и дал дёру от готового рухнуть строения. — Вот, держи, — весело крикнул он в яму, кидая конец гобелена. — Подёргай, когда будешь готова. Брейбёрн, прислушиваясь в ожидании к звукам снизу, услышал гораздо больше протяжного шарканья, чем хотел бы. — Ты не ранена? — верёвка дёрнулась пару раз, и, взяв в зубы, жеребец принялся вытаскивать находку. — Боюсь, что ранена, — вздохнула Эпплджек. Наверх, тем не менее, выехала не она, а приведшая его сюда пегаска. Теперь, бессознательную и неподвижную, рассмотреть её было проще, и вид спутавшейся гривы и грязной шерсти не оставлял равнодушным. — Эм… да, это честно, — кивком признал Брейбёрн, закончив короткий осмотр еле дышащего тела, и сбросил гобелены обратно. Эпплджек выглядела немногим лучше. У неё была очевидная травма ноги. Земной пони с сомнением осмотрел двоих кобылок, прикидывая, хватит ли у него сил довезти на спине обеих сразу. — Ты можешь идти? — осторожно уточнил жеребец. Эпплджек задумалась, но, бросив взгляд на пегаску, решительно кивнула. — Да. Неси её. Брейбёрн послушно поднял дикую пони на себя. — Ты её знаешь? — Нет, — покачала головой кобылка, охотно опираясь на подставленное плечо и шествуя вместе со своим спасителем. — Я не могла даже поговорить с ней, она только пару раз принесла мне еды. И ещё спасла из болота. — Из болота? — изумился Брейбёрн. Эпплджек рассказывала свою историю, в которую земной пони почти не вслушивался. Заняв разум кобылки чем-нибудь, кроме истерики, он погрузился в задачу найти дорогу обратно. Тем не менее, долго думать не пришлось. — Погоди, — коснулся плеча земной пони копытом жеребец. — Извини, что прерываю, но я осознал, что мы не одни. На твои поиски был выслан ни много ни мало целый отряд. Надо просто поднять достаточно шума. — Хорошо, — немного ошарашенно кивнула Эпплджек, словно не ожидая такого внимания к своей скромной веснушчатой персоне. — И как же мы это… Ушедробительный каменный скрип заставил обоих скривиться, а затем через мгновение тишины раздался грохот — и целая секция дворца обрушилась со всеми присущими эффектами в виде шума и древней белой пыли. — Ну… — не слишком удивился осведомлённый о причине резкого разрушения Брейбёрн. — Это было быстро. Будем надеяться, что этого достаточно. Ого, — осмотрелся он. — Уже ночь? А я и не заметил. Даже усталости нет, хотя пошли вторые сутки без сна. — Адреналин, — пробормотала Эпплджек. Жеребец аккуратно опустился на землю, позволяя ей сделать то же самое и положить голову ему на плечо. Очень скоро раздалось тихое посапывание. Брейбёрн украдкой рассматривал спящую. «Она даже лучше, чем казалось, — подумал он с трепетом в сердце. — Лак с гривы ушёл, косметика с лица ушла, а красота осталась. И ты определённо должна мне поцелуй за спасение как-нибудь». Земной пони ласково погладил Эпплджек по голове, вспомнив, что в первую очередь она в своём состоянии подумала о совершенно не знакомой пони, и росток теплоты в его душе приоткрылся. Он ждал с полчаса, но никаких признаков других ищущих не появлялось. Аккуратно опустив спасённую головой на всё ещё не пришедшую в себя пегаску, жеребец взобрался по руинам стен так высоко, как мог, и осмотрелся, но это ничего не дало. Тогда он начал кричать и размахивать передними ногами — и над деревьями наконец взмыло несколько белоснежных точек-пегасов. Гвардейцы Принцессы были узнаваемы даже в темноте.