Одна под безмолвным небом

В жеребячестве Брейбёрн увлекался доисторическими сюжетами. Воображение маленького земного пони воспламенялось от описываемых в книгах сцен борьбы жеребцов за власть над табуном, побега от хищников или боя с ними, освоения новых территорий и развития понийской мысли. Сейчас он подспудно чувствовал себя одним из героев своего воображения, молодым и дерзким, угнавшим прекрасную кобылку у вожаков-тиранов и уводящим её прочь, чтобы начать новую жизнь вдали от всех авторитетов, кроме собственного. Сердце стучало в груди лихорадочно и сильно, разум затмевался восторженным пением, а копыта отбивали по земле чечётку чаще, чем того требовал галоп. Эпплджек, несущаяся рядом с ним, была возбуждена не меньше, хоть и по другой причине. Она видела гипнотический узор городских огней впереди, и у неё перехватывало дух от нетерпения попробовать все те удовольствия, что прежде были под запретом. Больше никаких скучных, но полезных приёмов у великовозрастных зазнавшихся зануд, в эту ночь — никаких! Она наконец протанцует до утра в ночном клубе, не вальс, а самые развязные телесные судороги, лишь бы попадать в вибрирующие биты современной музыки — большего не нужно. Напьётся до похмельного шума в голове, и не дорогого шампанского, а коктейлей кислотных оттенков и психоделических форм. Может быть, подерётся с кем-нибудь, если хорошенько хватит лишку! Свобода! От переизбытка чувств она взбрыкнула на ходу и тут же прыгнула вперёд, радостно смеясь. Эти недостойные леди мечты взбудоражили какие-то истинно земные струны её натуры, они наполнили её кровь жаром, спалившим без остатка все благородные вкрапления венозно-лазурного цвета. Эпплджек ощущала себя существом из плоти, восхитительно живым, чувствующим и свободным, не скованным бессмысленными рамками поведения, унижающими её вольный нрав и бунтарский дух… и ей это нравилось. Кобылка резко затормозила. — Брейбёрн? Жеребец загарцевал на месте, замедляясь и разворачиваясь. На лице его сияла хмельная улыбка, зелёные глаза вызывающе сверкали из-под широкого поля шляпы, лихо съехавшей на бегу, и Эпплджек едва не задохнулась — весь облик её брата веял неукротимостью, необузданностью. О, как ей хотелось это разделить! — Можно, мы не вернёмся? Только когда эти слова были произнесены, она почти испугалась — почти, но не совсем. Адреналин дурил голову, Эпплджек не думала о последствиях, она была вся во власти момента, в уверенности, что вся её жизнь после этого решения будет проходить в таком изумительном наркотическом ощущении свободного полёта. Чистое, безграничное, вольное счастье. Оно же, отразившееся после её слов на лице Брейбёрна, оказалось тем самым необходимым подтверждением, гарантией, что она права, и всё всегда будет хорошо, как только она обретёт свободу. — Конечно! — земной пони запнулся, подавившись воздухом от волнения, и стук крови нетрезво ударил в голову. Он засмеялся от радости, подлетая к Эпплджек, хватая её передними ногами за рёбра и крутя; весёлое хихиканье снова оказалось для двух молодых пони самым надёжным гарантом верности совершаемого. — Всё, что ты захочешь, ЭйДжей! Он чувствовал себя великолепно. Его рискованная, наглейшая авантюра удалась — он похитил настоящую драгоценность, изумруд в оправе огневого и белого золота, не будучи пойманным и обнаруженным. Она была только его — отныне и навеки. Он чувствовал себя так, будто с Эпплджек заполучил весь мир в придачу. Земные пони отправились на самую шумную и яркую улицу Мэйнхеттена. Неоновые вывески манили к алкоголю, танцам и музыке, крики гуляющей золотой молодёжи обостряли слух, заставляли впитывать каждое слово и смех и жаждать разделить это со всеми. Брейбёрн никогда не видел Эпплджек такой предвкушающей: по брусчатке тротуара она не отмеряла степенные грациозные шаги, а мило семенила, часто-часто перебирая ногами, словно сдерживаясь от желания побежать вприпрыжку. Их провожали презрительно-удивлённые взгляды, прикованные в основном к поношенному кожаному жилету Брейбёрна и его шляпе, нелепо выбивающимся из городского лоска, но ЭйДжей приняла их на свой счёт: — Ха-ха-ха, меня едва ли не впервые видят без единой вещи! Знаешь что? — она сорвала свои вечные жемчужные бусы с шеи и бросила их через плечо. — Долой все побрякушки! Это украшение уже начало напоминать мне ошейник. О! Пойдём туда! Я всегда мечтала! Ухоженное лощёное копытце указало на ночной клуб, вход которого был оформлен лаконичным и строгим, но роскошным и необычным чёрным стеклом. В его полированной глади без единого стыка и шва ничего не отражалось, лишь редкие блики вездесущего неона удостаивались чести задержаться на лаковой поверхности. Толстая бархатная лента красного цвета преграждала вход внутрь, и суровый единорог-секьюрити, накаченный и наверняка вооружённый качественными боевыми заклинаниями для самых разбушевавшихся тусовщиков, приподнимал её только перед избранными. Уверенность Брейбёрна в собственной неотразимости и состоятельности слегка пошатнулась от одного этого вида. Но он не мог провалиться перед Эпплджек, когда её глаза так восторженно сияют. Земной пони с ужасом понял, что это ликование относилось лишь к новизне ситуации — кобылка ждала его действий совершенно спокойно, уверенная, что его с ней пропустят так же, как пропускали всюду её дядю и тётю. Она была убеждена в этом и, кажется, не подозревала, что может произойти по-другому. Брейбёрн ещё твёрже убедился, что на этот раз и произойдёт, когда краем уха услышал плату всего лишь за вход. Она почти вдвое превышала имевшуюся у него наличность, и так поистратившуюся по дороге в Мэйнхеттен. Жеребец случайно встретился с секьюрити взглядами, и единорог приспустил очки на кончик носа, чтобы земной пони смог прочитать бегущее строкой в его глазах: «Проваливай подобру-поздорову, деревенщина». На секунду тот малодушно струхнул, что Эпплджек зря выбросила свои наверняка недешёвые бусы. Может быть, ими можно было бы расплатиться за вход… Жеребец мгновенно одёрнул себя. Он не был бы Брейбёрном, если бы не нашёл, как выкрутиться из этой ситуации. — Легко, — хитро улыбнулся он. — Но — сделаем это по-моему. К его спрятанному облегчению, зелёные глаза земной пони заискрились любопытством. Они, как воры, отыскали чёрный ход. Брейбёрн сдерживал нервную дрожь, неотрывно следя за Эпплджек боковым зрением: кажется, уже запретный и полукриминальный характер проказы заставлял её быть счастливой. Если усилить это чувство — она сможет простить ему любую оплошность, чтобы отблагодарить за подаренное приключение. Несколько пони курили в полумраке, овеваемые доносившимися из приоткрытой двери рваными волнами светомузыки, и переговаривались между затяжками, дело стремительно шло к ссоре. Какая-то парочка кобыл исступлённо целовалась в стороне; одна прижала другую к стене и уже вовсю, не стесняясь никого, орудовала копытом между её задних ног. Обе, очевидно, были под веществами. Их стоны завершали атмосферу ночной жизни, вольготно развернувшуюся в неприметном закутке, и Эпплджек смотрела на происходящее распахнутыми до невозможности глазами. Исподтишка втягивая ноздрями запах возбуждения двух кобылок, Брейбёрн с прикушенной губой всматривался в лицо сестры. Несомненно, она видела такое впервые — краснела, сбивалась с дыхания, но не могла оторвать взгляда. Жеребец на пробу плавно соприкоснулся с ней боками и метками, обнял передней ногой за плечи и медленно повёл к крупу. ЭйДжей вздрогнула, туман развеялся с её зрачков, и раньше, чем она успела бы обратить к брату удивлённый взгляд, тот рванул копыто к своей голове, снял шляпу и нахлобучил кобылке на голову. — Вот, возьми, иначе нам никто не поверит. Ты выбиваешься, сразу понятно, что ты высокородная пони, — он сделал паузу, рассматривая чуть удивлённую кобылку. — Вау, тебе идёт. Это была чистая правда. Шляпа, пусть и не закрывала голову кобылки из-за её традиционной высокой причёски, смотрелась на ней удивительно органично. Эпплджек приняла комплимент с мягким кратким хихиканьем, ненадолго взяла реквизит в зубы, распустила волосы и надела обратно. — Точно идёт, — выдохнул Брейбёрн, наивно думая, что ещё полнее получившийся образ сделать не получится. Кобылка, наконец обретшая сходство с сельской пони из какой-нибудь гламурной рекламы натуральной косметики, благодарно порозовела, чуть наклонив голову, и румянец светился даже в тени от шляпы. Желание поцеловать её сейчас было нестерпимым, но земной пони понимал, что только он находился во власти момента, не она. — П-пойдём. Помни, что я тебе говорил. Жеребец, тряхнув головой, чтобы прояснить далёкие от проникновения в клуб мысли, первым скользнул в чёрный ход. Он притормозил у поворота на танцпол, сканируя местность на наличие секьюрити, и призывно махнул ждущей позади Эпплджек копытом. Земная пони, подрагивая от предвкушения и азарта, шмыгнула к нему. — Вряд ли тут запоминают каждое лицо, — быстро прошептал Брейбёрн, — но, если нас заподозрят в чём-то — скажи, что ты помощник барпони, не нашла грейпфруты на складе — потому и идёшь с пустыми копытами. Сымпровизируй в случае чего. — Ладно, — кивнула Эпплджек. — Я пойду первым, если всё чисто — ты тоже иди. Он уверенно пошагал к видневшимся в конце коридора радужным лазерным вспышкам, к свету в конце тоннеля, начиная пританцовывать под музыку, словно уже давно находился на волне веселья и пьяного угара. Жеребец исчез в движущейся, волнующейся толпе, и Эпплджек стремительно рванула за ним. Кобылка едва не закричала от испуга, когда путь ей преградил администратор. Темногривая единорожка смерила её близоруким взглядом и подозрительно прищурилась: — Я не видела, чтобы Вы выходили покурить с кем-нибудь. — А я и не выходила, — стараясь не задыхаться, но не в силах скрыть заикание, выпалила Эпплджек. — Я новенькая. Помогаю барпони, не нашла на складе яблоки. — Яблоки? — скептически моргнула администратор. — Т-то есть, грейпфруты! — окончательно запаниковала ЭйДжей. — А ну-ка пойдём. Телекинез объял её копыто и потянул. Земная пони заверещала на грани слышимости: танцпол, издевательски вильнув, остался в недосягаемости, а её потащили левее, в узкий проход за барную стойку. Эпплджек словно оказалась на борту корабля: мимо неё сновали и суетились работники клуба, а по другую сторону морским прибоем бились о вытянутую раздачу пони в ожидании своих заказов. — Мо Хита, — администратор перестала буксировать земную пони за собой около земной пони лаймовых тонов с мятной веточкой на кьютимарке, — ты не теряла своего барбэка? — Да, Селестия милостивая, теряла! — дикие глаза барпони уставились на Эпплджек, взгляд сменился с раздражённо-усталого на озадаченный. — …Только, кажется, не эту, та была зелёной. Ай, да не важно, иди сюда быстро! — Эпплджек в лицо врезалась пачка аккуратных квадратных бумажек. — У нас куча заказов! — И гриву прибери, — язвительно повелела администратор, покидая барное рабочее пространство. Эпплджек оторвала макулатуру от лица и округлила глаза на какое-то грифонье название коктейля. Она краем глаза проследила, как завитый хвост администратора скрывается где-то в толпе; барпони была с головой погружена в приготовление и отдачу заказов. Поэтому кобылка бросила заказы на блестящую от сока лимона доску и медленно попятилась к выходу из этого дурдома, в который умудрилась случайно влезть. ЭйДжей с ужасом почувствовала, как снесла кого-то крупом. Она ахнула и обернулась, увидев яблочно-зелёную пегаску с такой же светлой гривой, как у неё. Та, сбитая земной пони, сидела среди рассыпающихся из ящика с её спины лаймов, и по её лицу растекалось отчаяние. — Ох, прости, я не хотела! — выпалила Эпплджек и нагнулась, бросаясь собирать цитрусы. Она сделала это так быстро, что Брейбёрн, обернувшийся поискать сестру взглядом, не успел заметить даже верхушку её шляпы. Ему от этого клуба было ни холодно, ни жарко — он не понимал гремящей там музыки, дрыгающаяся толпа во всех направлениях вызывала только недоумение и смех. Но Эпплджек захотела сюда — и он её провёл. Куда же она теперь провалилась? Жеребец быстро обошёл досягаемую территорию клуба — кобылки нигде не было. При самом оптимистичном раскладе: их план прикрытия зашёл слишком далеко, и Эпплджек действительно утянули в ряды персонала. Как только он подумал об этом — увидел свою сестру за барной стойкой. Не сдержав усмешки, Брейбёрн двинулся сквозь извивающихся танцующих на блеск натёртого стекла. Эпплджек стояла с краю, не замечаемая суетящимися барпони, наполовину перегнувшись через стойку, и общалась с каким-то белым пегасом. Около неё стоял пустой стакан причудливой формы, чем-то напоминающий перекрученную колбу в лаборатории; вместо электродов из него торчала пара соломинок. — И всё-таки я тебя раньше здесь не видел, — подмигнул тот, перекрикивая взвившиеся вопли из вездесущих колонок. — Хотя, как сын хозяина клуба, я знаю весь персонал. Неизвестно, какие чары земная пони разглядела в этом хлыще без грамма фантазии, но она застенчиво хихикнула в копыто. Брейбёрн ощутил закипание ревности. Пегас протянул Эпплджек переднюю ногу, та, не подумав, взялась за неё своей — и жеребец с весёлым хохотом перетянул земную пони на свою сторону, игриво придерживая её за талию. Брейбёрн не сдержал рык и неуловимым движением прислонился к стойке в опасной близости от пегаса. Он посмотрел на сестру: — Вот ты, оказывается, где, звезда моя. Я тебя обыскался. — Вы знакомы? — протянул пренебрежительно его соперник, ощупывая фигуру Брейбёрна презрительным взглядом и особенно усиливая его на потёртом жилете, пока его копыто крепче оборачивало талию земной пони. — Ты, должно быть, новый уборщик? Эпплджек взволнованно подняла брови, увидев, как заходили на щеках её брата желваки, но её реакция была заторможенной, словно вместо лёгкого коктейля, подобающего бокалу такой формы, употребила что-то более тяжёлое. — Да, — легко согласился земной пони и разлучил странную парочку самым действенным и приятным способом: со всего размаху врезал пегасу копытом в скулу. Эпплджек удержалась на ногах, поскольку жеребец моментально перестал её обнимать: сначала в попытке блокировать удар, а потом — чтобы схватиться за край стойки. — Убираю всякий мусор, — рыком закончил Брейбёрн и не дал пегасу ответить, сразу обрушивая на него следующий удар и отправляя более хрупкого по телосложению пони в нокаут на пол. Толпа, всколыхнувшись, чуть расступилась, редкие взволнованные вздохи всех, кто был достаточно адекватен, чтобы замечать творившееся, донеслись с нескольких сторон. — Брейбёрн! — неясно вскрикнула Эпплджек, до притуплённого сознания которой наконец дошло происходящее насилие. Земной пони быстро притянул её за копыто к себе и осмотрелся. К ним, продавливаясь через толпу, спешил один из охранников. — Мы неплохо провели время, — скороговоркой подытожил земной пони, таща сестру за собой, — я потанцевал, ты пропустила коктейльчик, пора и честь знать. Кобылка одурманенно захихикала неизвестно над чем, но, хвала небу, не стала сопротивляться и побежала за Брейбёрном туда, откуда они пришли. С каменным лицом жеребец проскользнул мимо ещё одного секьюрити, до которого пока не донесли сведения о произошедшем у бара инциденте, и бросился на улицу. Кобылки возле стены уже спали прямо на земле, отдыхая друг на друге; земнопони не удостоил их взглядом. Зрение пульсировало по бокам, кровь ещё бурлила от соперничества и драки, пусть даже короткой и скучной. Вкупе впечатлений было достаточно, чтобы теперь поддаться моменту и инстинктам. У Брейбёрна не было идей, куда идти дальше — он довольствовался лишь бегом и ощущением кобыльего копыта в своём, но его мозг резко пробудился, как только глаза поймали в толпе пару форменных полицейских рубашек, а между ними — бледно-бежевую земную пони с рыжей гривой. Миссис Орандж. «Катись всё в Тартар, — мысленно выругался Брейбёрн, резко замедляясь и пятясь в переулок, из которого выскочил, — они ищут её!». — Аха-ха, — всё посмеивалась Эпплджек, и жеребец осознал, что всю дорогу она что-то лопотала у него за спиной. — Мы всё-таки возвращаемся? Земной пони утянул её в самую густую тень тупика. Угол был довольно тесным, пришлось встать на дыбы и поднять сестру рядом, чтобы уместиться и полностью скрыться в темноте. Передние ноги, придерживающие ту за плечи и талию, всего через несколько секунд пришли в движение. Эпплджек почти бессознательно легла Брейбёрну на грудь, всё ещё что-то бормоча и не замечая, как он скользит копытами по её бокам и крупу, лишь изредка хихикая от щекотки. Жеребец, тяжело дыша, поднял носом её безвольно покачивающееся в его шерсти лицо и соприкоснулся с земнопони губами. Её полубессознательное состояние работало ровно как нужно: она не сделала попытку откусить кусок от его морды, а даже приоткрыла рот навстречу. Брейбёрн смело углубил поцелуй, закрывая от удовольствия глаза и переплетая с земнопони языки. Она инстинктивно коротко всосала, и земной пони вздрогнул от холки до хвоста, порывисто вжимая Эпплджек в стену, как это было у кобыл на заднем дворе клуба. Он упёр колено в стену между её задних ног, мешая свести их, и принялся откровенно лапать одурманенную сестру, наслаждаясь её телом. — Она совсем домашняя, — услышал жеребец плачущий голос Шарлотты, проходившей мимо их укромного уголка в компании полицейских. Брейбёрн агрессивно вжался ртом в рот Эпплджек, мешая той издать какой-либо звук, и без колебаний отыскал кончиком копыта сухой твёрдый бугорок, венчающий место соединения её бёдер. Кобылка замерла и задрожала в его объятьях, и он жадно проглотил её стон, скользя копытом ниже и глубже. — Всегда была такой послушной и смирной, не ходила в такие места! — Её видели уходящей именно сюда, — мягко настаивал незнакомый жеребцовый голос, принадлежавший, очевидно, штатному сыщику. — Скорее всего, её кто-то увёл. — Ах, пожалуйста, капитан, найдите их! — прибегла к излюбленному приёму Шарлотта. — Всенепременно, мэм, — судя по голосу, очередной полицейский оказался доволен повышением в звании. «Лицемерка и простофиля», — краем сознания подумал о них Брейбёрн, страстно целуя Эпплджек и наслаждаясь хлюпаньем её смазки под копытом. Земная пони задыхалась от его ласк, едва держась на дрожащих задних ногах. Она прижималась к брату всем телом, отвечая на поцелуи и ритмично покачиваясь навстречу умелому копыту у себя между ног. Царапающий спину кирпич не мог отвлечь её от ощущения сворачивающегося жаркого клубка внизу живота. Брейбёрн тёрся полноценной эрекцией о шёлковую шерсть на бедре Эпплджек и лениво кружил по её горячему отвердевшему клитору, размышляя. Трахать её здесь, сейчас и в таком состоянии — плохое решение, потому что действие наркотика, столь любезно подсыпанного в коктейль, рано или поздно закончится — и их разговор будет очень неловким, а такие расставания земнопони были не по вкусу. Значит, если он не получит секс — сестричка обломится с оргазмом. Копыто проползло через живот, грудь и шею к испускающему жаркие рваные выдоху ротику земной пони. Брейбёрн требовательно ткнул им в губы Эпплджек, разорвав поцелуй; та без колебаний слизала собственные соки, надеясь на продолжение, но жеребец лишь нежно шепнул: — Тебя ищут. Нам больше нельзя здесь оставаться, надо спрятаться. Кажется, кобылка не восприняла ни единого слова. Она поёрзала, перебирая задними ногами. — Ты получишь это, обещаю, — Брейбёрн чуть отодвинулся, сильнее прижимая Эпплджек к стене и плотоядно рассматривая её распростёртое перед ним тело. Он не удержался от искушения ещё раз сжать полное вымя одним из копыт, лаская сосок. Негромкие стоны сестры обласкали слух. — Но позже, — она лишилась этого прикосновения. Земной пони свернул её длинную пшеничную гриву и затолкал под шляпу, чтобы Эпплджек, наверняка уже разыскиваемая по всему Мэйнхеттену, не так сильно привлекала внимание. Его жилета, накинутого на рыжую спину, хватило, чтобы прикрыть и смазать яблоко в золотых вензелях на кьютимарке. В таком виде, не задерживающие ничьего взгляда дольше положенного, в рассветных солнечных лучах они добрались до вокзала и уехали самым первым поездом.