Одна под безмолвным небом

Рассветало. Над Понивиллем гомонили и чирикали птицы, пробуждаясь. Пернатые смутьяны умудрились сразу после восхода солнца найти повод для ссоры, и скорее их вопли, чем лучи Селестии, будили жителей объятого нежным розовым светом городка. Неизвестно, что заставило местные безобидные комки пуха так всполошиться, но благодаря им три кобылки, шагающие по всхолмленным дорожкам, могли не приглушать голоса при разговоре. Рэрити рассматривала Пинки Пай, вприпрыжку шагающую рядом с ней и Эпплджек, с любопытством и опаской одновременно. Земная пони была взволнована, слишком много двигалась, слишком много и слишком быстро говорила и была странной не только по сравнению с самой собой, но и с любым другим пони. Единорожка доброжелательно поинтересовалась, не сумев спрятать сочувствие: — Ты выглядишь очень счастливой, но ты точно уверена, что ты в порядке? Ты не покидала каменную ферму… сколько я себя помню! Я никогда не видела тебя в Понивилле или вообще где-нибудь, если на то пошло. — Я очень счастлива, и именно поэтому я в порядке! — кудряшки Пинки Пай, смотревшиеся на ней ещё непривычнее улыбки до ушей, весело прыгали с каждым шагом. — Столько лет мечтала пройтись по улице без той ужасной серой робы! В смысле, конечно, она очень хорошая с технической точки зрения, совсем не маркая, её трудно порвать, она, поговаривают, даже от огня защищает, хотя, скорее всего, это враки-забияки, ну, потому что кто, как не забияка, будет говорить, что ткань огнеупорная? Это ведь вызовет у пони желание проверить, а ткань не может быть огнеупорной, она сгорит вместе с пони внутри, и тогда врака-забияка будет злорадоваться такому хитрому плану, это самые опасные забияки, которые говорят, что можно безопасно делать какую-нибудь опасную штуку… — Пинки Пай прервалась, чтобы широко распахнуть рот и всей глоткой втянуть столько кислорода взамен потраченного единым махом, что её глаза на секунду забавно разъехались в стороны. — …Но эта роба не давала почувствовать ветерок на боках, а ещё он так клёво проветривает мой круп, сейчас ведь всё ещё говорят «клёво», я не слишком много пропустила, а, а, а? — Да, говорят, — с трудом уследила за заводным потоком слов Пинки Эпплджек. — А про… кхм… — она быстро покосилась на Рэрити и чуть покраснела, — проветривание крупа стараются умалчивать. — О-о-о, это так интересно! — Пинки была в ударе. Она засеменила вокруг степенно шагающих кобылок, как реактивная. — Мне столько предстоит наверстать, столько попробовать, столько посмотреть, столько сказать! У меня накопилось так много слов за эти годы! Как думаете, мне уже можно влюбиться в кого-нибудь? Нет, лучше сначала завести друзей! Много, много, много, очень много друзей! Не слишком ли будет сложно выбрать, кого из них любить? А можно любить всех сразу? Эпплджек и Рэрити, переглянувшись, по-доброму рассмеялись. — Я бы не торопилась так на твоём месте, — помахала на чересчур подвижную земную пони копытом единорожка, словно старалась остудить её. — Признаться, не думала, что для кобылки, столько лет живущей в изоляции, реально так быстро приспособиться… — Ой, да чего там приспосабливаться, у меня ещё как Эпплджек пришла на ферму, уши завертолётили! — Уши — что? — ошарашенно моргнула Эпплджек. — Ладно, не важно… Ты уже думала, что будешь делать дальше? — Не-а! — Тебе следовало бы пойти учиться и искать работу, чтобы было чем оплачивать жильё. Возможно, родители будут помогать тебе первое время, но… — Эпплджек, дорогая, прости, что прерываю тебя, — похлопала ресницами Рэрити, — но, может быть, не будем так сразу пугать Пинки Пай? У неё ещё не прошёл первоначальный шок, дай бедняжке всё осознать. — Но это важно! — настояла Эпплджек. — Она должна сразу определиться, сможет ли жить самостоятельно, или ей лучше вернуться обратно на каменную ферму! Необъяснимым образом Пинки Пай затормозила прямо в прыжке, в воздухе. Она стукнулась копытами о землю и обернулась на двух кобылок с таким выражением, словно те воткнули ей нож в спину. — Н-но… — запнулась земная пони. — Ты согласилась, чтобы я пошла с тобой. И ты же сама сбежала из дома! Эпплджек отшатнулась от шокированного взгляда Рэрити. — Я же не окажусь втянута в некую шокирующую, запутанную историю, правда? — протянула единорожка. — Это интересно только до тех пор, пока остаётся в романах! Я, правда, проверяла эту истину на примере любовных… — нервно хихикнула она, накрутив на копыто фиолетовый локон, и торопливо себя одёрнула. — Кхм, и, в общем, не хотела бы переходить на приключенческие или даже криминальные. — Нет-нет, ничего такого! — подозрительно пылко заверила Эпплджек, и Рэрити приподняла бровь, заставив её стушеваться. — Почти… в общем… это слишком сложно. Но, если меня попытается взять полиция, состава преступления не будет, вот! — твёрдо кивнув, земнопони выдохнула от перенапряжения. — М-мы говорили о Пинки Пай. Раз уж она ушла из дома и не планирует, судя по её глазам, возвращаться, ей нужно озаботиться новым. И средствами, на которые она будет содержать его и себя. Эпплджек снова вздохнула и сконфуженно посмотрела на Пинки Пай. Та чуть приободрилась, когда поняла, что её не собираются прогонять. — Я чувствую странное покровительственное чувство к тебе, — Эпплджек поморщилась от случайной тавтологии, но исправлять неблагозвучие было уже поздно, и она лишь продолжила, надеясь сгладить его. — Будто ты моя младшая сестра. И, раз уж я стала причиной того, что ты покинула родную каменную ферму, мне хотелось бы убедиться, что ты не пропадёшь вне её стен. — Ох, Эпплджек, — растроганно всхлипнула Пинки Пай и бросилась обнимать земную пони. — У меня целых две старших сестры, но они никогда обо мне так не заботились — кроме, может быть, Мод, но изредка! Я так тебе благодарна! Единорожка, оставшаяся в стороне, скромно и будто бы уязвлённо провела по земле копытом со сдержанной улыбкой. Эпплджек занервничала, ощущая неправильность этого зрелища, и выпалила, протянув к ней свободную переднюю ногу для объятий: — Рэрити, у меня к тебе точно такие же тёплые чувства. Кобылка удивлённо вскинула большие синие глаза, и ЭйДжей вновь слегка покраснела. — Сразу после того, как мы впервые встретились на той ярмарке. Но не как к сестре, а скорее как к… Уже не слегка. Рэрити милостиво усмехнулась и приняла объятье, заодно обвивая одной из передних ног талию виснущей на Эпплджек Пинки, и пропела: — Думаю, я понимаю, что ты чувствуешь, дорогая. Её голос играл и переливался сотнями оттенков намёка и приглашения, а Эпплджек была так растеряна и смущена, что растеряла все светские навыки флирта и лишь беспомощно хлопала ресницами. Невозмутимый пронзительно-синий взгляд напротив составлял её растерянности такой контраст, что во рту пересыхало, а сердце пускалось во взволнованную скачку. Земнопони чувствовала, как жарко, пульсируя, пылают её щёки и кончики ушей, и таяла от этого… нет, не от этого — от того, как ровные зубы Рэрити почти незаметно, будто бессознательно прихватили край нижней губы — как воск. При всём своём красноречии, словарном запасе и социальной подкованности Эпплджек, будущая светская львица, впервые в жизни не могла ничего сказать. «Она хочет убить меня, — мысленно проскулила земная пони. — Именем Селестии клянусь, она хочет убить меня, превратив в безвольное косноязычное желе. Солнце уйди с небес, какая же она красивая, и намекает на то, что я ей нравлюсь, ох-ох-ох…». Всю интимную химию сплетающихся взглядов разрушило громкое бурчание желудка. И Рэрити, и Эпплджек разом посмотрели в разные стороны и покраснели, но тут Пинки Пай отпрянула от них и удручённо захихикала: — Извини-ите. Кит в моём желудке решил спеть для двух прекрасных дам, которые его накормят. Накормят же? — она смутилась окончательно, покрутив копытами друг вокруг друга: — У меня пока нет денег. Наверное, Эпплджек права, мне действительно нужна работа. — Учёба, — машинально поправила земнопони, попутно пытаясь незаметно отдышаться. — Я хочу сократить путь, если ты не против! — засмеялась Пинки Пай и прыгнула вперёд, но опомнилась. — Куда пойдём? — В «Сахарный уголок», — улыбнулась Рэрити. — Это местная кондитерская. — О, да, — обрадовалась Эпплджек. — Пинки Пай наверняка не пробовала ни единого кекса, торта или печенья! Думаю, её фигура простит ей такое попустительство в первые дни вольной жизни. Радостно завизжав, несмотря на практически полное непонимание того, о чём шла речь, но лишь одобряя то, как это звучит, Пинки снова начала щебетать обо всех своих мыслях и прыгать вокруг подруг. Те шли, вежливо слушая её краем уха, но всем существом обернувшись друг к другу. Когда их бока случайно и плавно соприкоснулись на ходу, ни одна не отпрянула, а Рэрити улыбнулась Эпплджек одним уголком рта, снова заставив ту вспыхнуть, и беззвучно хихикнула. «Почему я так сильно на неё реагирую?» — изо всех сил стараясь не споткнуться, думала земнопони, и это ни капли не помогало дело. «Сахарный уголок», стилизованный под вкусный пряничный домик, обнаружился очень скоро. Это было очевидное проходное место — иначе у его владельцев не хватило бы битов отделать его в такой основательной и яркой манере. Эпплджек, инстинктивно поправив гриву, вошла за Рэрити и Пинки. Не то, чтобы она ожидала чего-то из ряда вон выходящего от деревенской кондитерской, но всё равно почувствовала укол разочарования и скуки при виде старомодной планировки и скудной витрины. Так десерты больше нигде не украшали, да и ничего низкокалорийного не было. Земная пони предвидела, что совесть не позволит ей есть ещё как минимум полтора дня после любого куска здешних тортов, но, немного подумав, она решила сделать для себя поблажку после подножного корма, который пытались запихнуть в неё Паи. А вот Пинки едва не умерла на месте, увидев всё эти яркие глазурованные пятна. Она застыла за метр от витрины, широко распахнутыми глазами впитывая её всю и, кажется, капая слюной. Рэрити любезно левитировала бумажный платочек из ближайшей салфетницы и промокнула уголок раззявившегося розового рта, а затем ошарашенно вздрогнула, когда, несмотря на это старание, следом вывалился на всю длину язык. Эпплджек пришла на помощь и закрыла земной пони рот. И прикосновение магически оживило её — она метнулась к витрине, прилипая к стеклу и начиная ёрзать по нему всем телом: — Я хочу вот это! Нет, лучше вот это! А то выглядит сочнее, это пропитка? А можно попробовать по кусочку каждого, ну пожалуйста?! — У тебя заболит живот с непривычки, — оттащила земную пони телекинезом Рэрити и поправила её буйные кудри, чтобы они не так лезли в глаза. — Рекомендую тебе вон тот, с фруктами. Он сочетает почти все виды начинок и пропиток… Эпплджек была бы рада дослушать дальше, но была отвлечена тем, что на неё яростно набросились. Только природная крепость помогла ей лишь мотнуться, но быстро переставить ноги и остаться на них, а не рухнуть на пол под невеликой, но внезапной тяжестью обвившегося вокруг неё тела. Эпплджек инстинктивно придержала его копытом и только после этого посмотрела. Зелёно-бирюзовые глаза, испуганные и радостные одновременно, посмотрели на неё из-под длиннейших чёрных ресниц с розоватым отливом. — Флаттершай! — окрикнул хриплый голос, и пегаска послушно отпрыгнула, а затем юркнула за спину позвавшей её пони. Эпплджек ахнула, увидев радужную гриву. Разве эта кобыла покидала свой жутковатый угрюмый дом? — Извините, она ещё… учится быть среди пони. Рэйнбоу Дэш, облачённая в скрывающий шрамы на лопатках чёрный кожаный жилет, присмотрелась к земной пони, а затем вскинула уши, и её вишнёвые глаза впервые на памяти ЭйДжей радостно заблестели: — Эй, это же ты принесла её из леса! Земнопони растерялась на мгновение, прежде чем нерешительно кивнуть: — Да, я… Но Рэйнбоу уже стремительно подскочила к ней и с силой, так, что Эпплджек вскрикнула, сжала копыто, а затем начала энергично трясти от переизбытка эмоций: — Я так и не поблагодарила тебя по-понийски в тот раз, так что давай сейчас! Спасибо, я уже не надеялась увидеть свою подругу жеребячества. Хочешь, я угощу тебя чем-нибудь? Это меньшее, что я могу для тебя теперь сделать. — Ох, — получив копыто обратно, уже в изрядно помятом виде, Эпплджек болезненно прижала его к груди, но всё же нашла в себе силы доброжелательно, пусть и чуть ломано, улыбнуться. — Лучше угости мою подругу, — и кивнула на Пинки Пай. Она не переставала рассматривать десерты, а вот Рэрити внимательно и удивлённо наблюдала за беседой двух нежданно встретившихся кобылок. — Хоть обеих! — совсем счастливо засмеялась Рэйнбоу. — Займи столик нам пятерым, лады? — Хорошо, — с намёком на исправление согласилась Эпплджек и полубоком отправилась за самый отдалённый столик — свободными были все, но этот, у окна, приглянулся ей больше остальных. И вокруг него сразу было расставлено аж шесть стульев. Рэйнбоу же подгарцевала к Пинки Пай, которая уже что-то втолковывала застенчиво улыбающейся длинногривой пегаске. Ровно как и насчёт Дэш — Эпплджек никогда ранее не видела, чтобы Флаттершай улыбалась. Она в принципе здорово изменилась с их последней встречи: её волосы были острижены до приемлемой длины и смотрелись намного аккуратнее, чуть завиваясь кверху у концов, перья оказались избавлены от сора, а шерсть — вымыта, и теперь кьютимарку, чем-то похожую издали на розовую бабочку, не скрывало совсем ничего. Пегаска по-прежнему сутулилась, словно готовясь сорваться в галоп и бежать от опасности, а уши безостановочно прядали, ловя любой отзвук, приближающий беду, но в остальном почти ничем не отличалась от прочих цивилизованных пони. Голос Рэрити, раздавшийся внезапно совсем рядом, заставил задумавшуюся земнопони подпрыгнуть и неприлично заскрипеть ножками стула по полу: — Подумать только! Мне стыдно в этом признаться, но я считала Рэйнбоу Дэш городской сумасшедшей, которая никогда не показывается на пони и только и делает, что пишет эти свои странные, пугающие романы. Она сама всегда выглядела очень жуткой, не хотелось бы сплетничать, конечно. Но сейчас… ох, Селестия, я даже не предполагала, что она умеет разговаривать с пони — вот настолько она была затворницей, — и посмотри на неё теперь! Рэрити взволнованно указала передней ногой в сторону витрины. За ней стояла пухлая голубая земнопони средних лет и профессионально держала улыбку, слушая заказ Рэйнбоу и следя за её тыкающим в пирожные копытом. Но её суженные от шока зрачки лихорадочно перескакивали то на бескрылую пегаску, которую она не привыкла видеть такой общительной, то на крылатую, которую она увидеть больше не надеялась, то на земную пони, которую она прежде не видела вообще. Все трое по её меркам вели себя максимально странно: и Рэйнбоу, просто разговаривающая с улыбкой, и Флаттершай, время от времени чуть заметно скалящаяся на случайных прохожих в окне, и Пинки Пай, больше похожая на заводную игрушку, чем на живое существо. Эпплджек психопатично захихикала. — Да уж, — согласилась она, — весело же началось утро у этой кобылы. — Миссис Кейк, — тихо представила Рэрити. — Не переживай, она не из слабонервных. — Я вижу. Я — и то не смогла бы так долго делать вид, что всё нормально. К их удивлению, Рэйнбоу Дэш набрала целых два подноса сладостей, и Пинки Пай рвалась помочь понести один из них. Бескрылая пони не стала ей мешать и взяла себе тот, что полегче, а Пинки вприпрыжку поскакала к столику Рэрити и Эпплджек с горой сладостей на голове, будто это было ничем — ни один кексик даже не подскакивал в такт её гоцанью. Флаттершай под заботливым оком своей радужногривой покровительницы плелась чуть позади, подозрительно оглядываясь. Пинки сноровисто устроилась рядом с Эпплджек, не пряча ни сияющей улыбки, ни возбуждённо подрагивающего хвоста. Рэйнбоу указала Флаттершай на стул и уселась сама, пока бывшая дикарка выполняла команду и осторожно забиралась на сиденье, подражая остальным пони за столом. На них она косилась с опаской, но, каждый раз возвращаясь взглядом к спокойной и весёлой Дэш, переставала щетиниться и дышала ровнее. — Доброе утро, — вежливо поздоровалась Рэрити и телекинезом вычленила из горы сахарных изделий чайник с чаем, радушно преподнесённым миссис Кейк в подарок к такому большому заказу. — Меня зовут Рэрити, нам ранее не выпадало возможности познакомиться и поговорить. — Рэйнбоу Дэш! — бойко отрапортовала бескрылая кобылка. — А это Флаттершай, моя потерянная, но нашедшаяся благодаря, э… — Эпплджек. — …Эпплджек подруга! — закончила Дэш. — Ещё раз спасибо, кстати. — Пустяки, — отмахнулась ЭйДжей. — Эй, не скромничай, — проворчала кобылка в ответ, но земная пони взмахнула копытом, останавливая её: — Серьёзно, я ничего не сделала. Я не сражалась за твою подругу с какими-нибудь страшными монстрами, не искала её целенаправленно и не ловила. По большому счёту, моя заслуга — в том, что я… — Эпплджек тяжело вздохнула. — Вовремя провалилась в яму. Мне неловко, что ты так чествуешь меня. Она помолчала немного и добавила: — Хоть и безумно приятно, можешь похвалить меня ещё немного. Рэрити искренне засмеялась, поощрительно погладив её лежащее на столе копыто своим: — Это верно, все мы любим, когда наше эго умасливают и лелеют. Но, простите, я положительно не понимаю, о чём речь. Звучит так, будто ты, Эпплджек, героиня, а я ничего об этом не слышала. — Я не героиня, — простонала земная пони, пряча покрасневшее лицо в скатерти. — Да ладно, — фыркнула Рэйнбоу. — О возвращении Флаттершай гудел весь город, а ты — ни слухом, ни духом? — Я была слишком занята в школе, — вскинула подбородок Рэрити. — Сегодня — мой второй за долгое время выходной. Мне простительно не успеть за парой городских сплетен. — Ну, тогда слушай, — по стороне лица, не прикрытой трёхцветной чёлкой, расплылась широкая улыбка. Дэш лишь на секунду отвлеклась, чтобы поставить перед Флаттершай тарелку со случайным пирожным, и та мгновенно благодарно набросилась на сладость, откусывая от неё, словно собака. Пинки Пай оценила такой способ трапезничать и присоединилась к пегаске, купая лицо во взбитых сливках самого большого куска торта и хихикая. Вскоре похожие звуки начали доноситься и от Флаттершай, нестройно и дисгармонично примешиваясь к рассказу её покровительницы. Обманчиво-оптимистичным тоном, не сходящим даже от плохих воспоминаний, Рэйнбоу вещала: — Флаттершай была обычной маленькой кобылкой, как и я. Кстати, я была пегаской, прямо как она. Вернее, полной её противоположностью — обожала летать, а в особенности — соревноваться. И однажды мне пришлось не просто гонять с парой придурков, но и отстаивать честь Шай! Естественно, я не могла проиграть в этом полёте. Я с места рванула на самой максимальной скорости, которая мне была доступна. Так быстро я ещё не летала, но с каждым дюймом разгонялась ещё! Наш маршрут был обозначен облачными кольцами, через которые нужно было пролететь, не врезавшись и не застряв ни в одном из них. И эти олухи, пара жеребят, с которыми я соревновалась, уже безнадёжно отстали от меня, но я хотела не просто победить, а опозорить их и стереть в пыль любые их шансы стать профессиональными гонщиками. Я хотела установить рекорд! Поэтому я полетела к последнему облачному кольцу, упавшему к самой земле, совершенно забыв про ускорение свободного падения. И не смогла вырулить. Моя гонка закончилась в грунте. Меня тогда здорово переломало, но даже то, что мои крылья отрезали, не так сильно ударило по мне, как известие о том, что Флаттершай после той гонки исчезла. Пинки перестала жевать. Рэйнбоу больше не могла поддерживать жизнерадостный лад. Она тяжело вздохнула, прежде чем продолжить, бессмысленно крутя стоящую перед собой тарелку с печеньем: — Сначала я думала, что она бросилась следом за мной, увидев, что я врезалась в землю, но это было на неё не похоже. К тому же, рядом не нашли тела — а я была уверена, что Флаттершай, которая всегда была очень хрупкой, не выдержала бы такого падения. Не нашли вообще ни единого следа, ни в летнем лагере, где это началось, ни под ним, где, хех, всё кончилось. Поисково-спасательные бригады тоже не натолкнулись ни на одно жёлтое пёрышко, прочёсывая окрестности. Разве что свидетели, такие же жеребята, как мы, сказали, что Флаттершай… буквально сдуло с облака, когда я стартовала — настолько мощным был воздушный поток от моих крыльев. Я не знаю, почему никто не стал её ловить. Я так и не смогла предъявить это ни одному из тех остолопов, потому что по понятным причинам больше не могла вернуться в Клаудсдейл. Мои родители переехали на землю, чтобы я случайно — или специально, — малиновые глаза недобро и горько сверкнули, и Эпплджек невольно бросила взгляд на её копыта: их внутренние стороны, к шоку земной пони, оказались изуродованы запутанной сетью грубых шрамов, — не свалилась с облака и не разбилась. Я продолжала вылазки и поиски до тех пор, пока совсем не потеряла надежду и не впала в депрессию. Рэйнбоу вновь улыбнулась на этом месте, тепло обнимая Флаттершай. — Я не поверила, когда Дитзи Ду — это наша общая с Эпплджек подруга, сейчас она в Филлидельфии, если я правильно помню — сказала мне, что в Вечносвободном лесу нашли кого-то похожего на Флаттершай. Я подумала, — она прочистила горло с таким видом, будто не проглатывала слёзы. — Я подумала, что совсем с ума сошла, и всё это мне лишь видится. Но проходили дни, Флаттершай выздоравливала, и поднимался вопрос, что с ней делать дальше. Конечно же, я забрала её себе. И, как видите, она неплохо реабилитировалась за эти месяцы, — Дэш нежно потрепала розовую гриву и тут же заботливо убрала волоски, забившиеся в пережёвывающий десерт рот. — Представляете, она даже помнила меня. Когда она открыла глаза, а я была рядом, она начала ласкаться ко мне. Она… до сих пор во многом ведёт себя скорее как домашний питомец, чем как пони, но она по-прежнему моя подруга. Рэрити поморгала, осмысливая рассказ. — Это потрясающая история, — выдохнула единорожка. — Очень грустная… — И трогательная, — зачарованно добавила Пинки Пай. — Я возьму её за основу своей следующей книги, — довольно сообщила Рэйнбоу. — Эту я точно прочту, — пообещала Эпплджек, улыбаясь. — Пришлю тебе эксклюзивный экземпляр, на неделю раньше остальных, — подмигнула бескрылая пони. Она светилась от радости — впервые за многие годы, выходящие за рамки их знакомства с Эпплджек. — А вы чем тут занимаетесь так рано? — О, моя очередь рассказывать! — обрадовалась Пинки Пай, набивая за щеку разноцветных леденцов. — Правда, у меня не такая душещипательная история получится, но… Кондитерская наполнялась посетителями. Кобылки рассказывали о себе и общались, изредка дозаказывая чай. Пинки Пай и Рэйнбоу Дэш увлечённо соревновались в поглощении сладкого — Флаттершай наелась согласно приобретённой в лесу умеренности, а Рэрити и Эпплджек единогласно следили за фигурами и ограничились маленькими порциями безе и зефира, которые поглощали медленно, по крохотному кусочку. — Вот это да, — присвистнула Рэйнбоу, когда Эпплджек, решившаяся раскрыться новым подругам, закончила свой рассказ. — А я-то думала, что ты ни на что экстремальнее тайного жора после шести не способна, когда тебя в первый раз увидела! Беру свои мысли назад. — Спасибо, — после паузы недовольно обронила земная пони в ответ, но всё же не удержалась от смешка. — Только я не помню, чтобы ты тоже делала что-то рискованнее, чем раздвигание штор в полдень. — А мне совсем нечего рассказать, чтобы впечатлить вас, после всего этого, — вздохнула Рэрити, опустив взгляд в густые крема своего слишком горячего ещё, чтобы его пить, кофе. — Моя жизнь довольно… однообразная. Теперь я даже жалею о том, что так малодушно ограничивала себя, — она с уважением и нежностью посмотрела на Эпплджек, отчего у той забилось сердце. — Я так стремилась быть леди, похожей на кэнтерлотских, что не видела дальше собственного носа. Оказывается, можно попадать в приключения, можно даже решиться на авантюру — и сохранить при этом всё своё достоинство. Это хороший урок, чтобы его выучить. Даже учитель порой может учиться, знаете такую поговорку? — Да и я тоже засиделась в четырёх стенах, — ласково почесала Флаттершай между лопаток Рэйнбоу, как собаку; пегаска издала довольный урчащий звук и слегка распустила крылья. Дэш внезапно встрепенулась и завертела головой. — Конские перья! Я же как раз собиралась начать знакомить Флаттершай с миром — да и себя заодно! Она как раз перестала бояться громких звуков и толпы. Да где часы-то?! Сколько времени? — Ого, половина двенадцатого, — нашла циферблат гораздо быстрее Рэрити, прищурившись, чтобы рассмотреть время. — Я и не заметила, как пролетело время. — Ужас какой, — прорычала Рэйнбоу и запустила копыто в карман своего жилета, выуживая мешочек с монетами. — А ведь я специально вышла из дома пораньше, чтобы не пришлось смотреть с задних рядов! — На что смотреть? — заинтересовалась Пинки Пай, и её глаза заблестели. — На шоу фокусов, конечно же! И это меня называли оторванной от мира, — довольно добавила Рэйнбоу Дэш, отсчитывая нужное количество монет за всё заказанное. Она делала это на удивление легко — видимо, писательство было нежданно доходным делом в этих краях. — В Понивилль приезжает какая-то очень знаменитая волшебница. Неплохое начало для Флаттершай, чтобы научиться быть среди пони. Может, она от восторга ещё и скажет что-нибудь на эквестрийском, ха-ха. — Можно с вами? Можно с вами? — возбуждённо запрыгала на месте Пинки Пай, привлекая удивлённые и осуждающие взгляды других гостей. Она повернулась к Рэрити и Эпплджек с необыкновенно-жеребячьими глазами, словно те были её родителями. — Можно ведь? Рэрити растерялась и не смогла сразу дать ответ, замявшись и будто перебирая что-то у себя в голове, но Эпплджек хихикнула и кивнула: — Если Рэйнбоу и Флаттершай не против… — Учитывая, что она не шарахается от вас — думаю, нет, — весело пожала плечами Рэйнбоу Дэш. — Но тогда — бегом! Шоу начинается через полчаса! И так придётся из самого хвоста толпы смотреть… Эпплджек шла в компании своих новых подруг и косилась на бескрылую кобылку, не в силах сдержать улыбку. Эта Рэйнбоу не имела ничего общего с той пони, которую ЭйДжей встретила почти полгода назад в тёмном, непроглядном, беспросветном доме, который Дэш обустроила под стать своей безрадостной и одинокой жизни. Теперь она улыбалась, смеялась и подшучивала над Пинки, которая на ходу играла с довольной жизнью Флаттершай, безо всяких комплексов смешно пародируя собачье поведение той. Эпплджек ощутила тёплое желание прийти в гости к Рэйнбоу ещё раз, чтобы посмотреть, как всё изменилось в этой обители тлена и безысходности после возвращения одичавшей, но всё же помнящей радужногривую пони где-то в глубине души подруги. Толпа действительно набралась внушительная. Шоу должно было начаться, и перед пустой пока сценой под открытым небом все уже заняли свои места и переговаривались в предвкушении. Из разрозненных бесед Эпплджек услышала, что фокусницу зовут Трикси, она — странствующая волшебница, и её слава простирается по всей Эквестрии. ЭйДжей действительно слышала что-то когда-то о ней краем уха, но никогда не интересовалась магией, поэтому не углублялась в личность единорожки. «Вот и пришла пора это исправить», — подумала с лёгкой улыбкой земная пони, слоняясь вместе с четырьмя подругами вдоль границы импровизированного зрительного зала. Пинки Пай не теряла надежду найти козырное место, выказывая редчайший, граничащий с глупостью оптимизм. — Сядем здесь! — шлёпнулась она крупом прямо на землю и озарила выбранное место широкой улыбкой, заискивающе похлопав ресницами перед Эпплджек и Рэрити. Последняя подняла взгляд на сцену и удивлённо моргнула: — Как ни странно, это хорошее место. Думаю, нам всем будет всё видно, но, Селестия благая, как ты сумела оказаться у самой сцены в такой толпе? Нам бы пришлось пробиваться с боем, а ты просто… подошла и села? Пинки Пай задумчиво почесала копытом в кудрях, но, моргнув, беззаботно пожала плечами и устремила нетерпеливый взгляд на бордовый занавес. Над ним торчали ярко раскрашенные картонные изображения планет, пузатых ракет и гипнотических спиралей. Время от времени плотная тяжёлая ткань шевелилась и шла рябью — по ту сторону явно шли последние приготовления. Зазвучала торжественная, помпезная музыка, и публика тотчас оставила разговоры, всё внимание обратив следом за заработавшими и повернувшимися к сцене прожекторами. Необъяснимо, как, но ясным днём вокруг толпы стало темнее, словно кусочек ночи был призван чьим-то волшебством. Глаза Найтмер Мун померещились Эпплджек на занавесе, и она вздрогнула, но в следующее мгновение всё исчезло, как морок, когда сцену осыпало телепортационными искрами: Трикси, голубая единорожка в эффектном фиолетовом плаще, перенеслась, минуя преграду. Толпа закричала и затопала, аплодируя в приветствии. — Жители Понивилля! — пафосно воскликнула фокусница магически усиленным голосом. — Великая и могущественная Тр-рикси рада приветствовать вас на уникальнейшем шоу, которое у вас никогда не получится забыть, или великая и могущественная Трикси вернёт вам ваши биты! Эпплджек поняла, что она всё-таки кое-что смыслит в магии. Единорожка в буквальном смысле использовала зеркала и дым, только призывая отблески света и маскируя всполохами так называемые перевоплощения или появление предметов. В Мэйнхеттене, как и в Кэнтерлоте, не принято было выставлять напоказ магические или лётные таланты, но не запрещено было разговаривать о них. И у Эпплджек были некоторые знакомые даже из самой школы одарённых единорогов. После заявлений о величии и могущественности ожидаешь чего-то под стать рекламе. — В Понивилле никто никогда такого не видел, — шёпотом ответила Рэрити на высказанные земной пони подозрения. — Это — город земных пони, нас легко впечатлить. — «Нас»? — удивилась Эпплджек, скользнув взглядом по изящному длинному рогу подруги. — Я, — замялась та, покраснев и отведя взгляд; её уши смущённо прижались к голове, — никогда не была искусна в магии. Я не владею ни одним заклинанием, чтобы судить мисс Луламун. — Я тоже, но подобные навыки при заявлениях о том, что она является самой могущественной пони в Эквестрии, просто смешны! — возмутилась Эпплджек, и Рэрити усмехнулась. — Пока нам нечего предложить ей, чтобы опровергнуть это, придётся смириться. В чём, например, я могу обойти её? Сделать ей причёску? — единорожка демонстративно зажгла рог, и после вспышки постыдное гнездо на голове земной пони превратилось в роскошную пышную косу, через холку и грудь спускающуюся к передним копытам. ЭйДжей восхищённо ахнула, сразу чувствуя себя намного лучше. — И ты говоришь, что не владеешь ни одним заклинанием? Это изумительнее всего, что Трикси пытается преподнести нам под соусом из пафосных заверений и лжи! Это восторженное заявление совпало с моментом тишины. Когда откуда-то из первого ряда полыхнуло магической голубой зарницей, Трикси резко прервала очередную свою самовосхваляющую речь и обратила свой взор туда, а толпа, как сборище загипнотизированных кроликов, последовала взглядами в то же место. И теперь весь город, до того лишь изредка косившийся в их сторону из-за двух незнакомок и одной затворницы, смотрел на Рэрити и Эпплджек в упор. — У нас появились сомневающиеся? — разочарованно и угрожающе одновременно протянула со сцены единорожка. Её глаза внезапно распахнулись во всю ширину в то мгновение, когда скользили взглядом по ЭйДжей, лихорадочно задержались на ней, впитывая каждую черту, но в следующую же секунду привычная надменность и самодовольство вытеснили всё постороннее и нежданное. — Ты, белая, думаешь, что можешь побороть Великую и Могущественную Тр-рикси этим жалким трюком? Сразу видно, насколько ты несведуща в нём, если можешь применять его, только прицелившись к кому-то другому! Поскорее научись проделывать такое со своим собственным крысиным гнездом, которое ты по ошибке зовёшь гривой! Рэрити поперхнулась воздухом, нахмурившись от потока неспровоцированных оскорблений. Эпплджек почувствовала, как взвивается у неё в груди ретивое — чуждое, забытое, оставленное ещё у предков желание выпускать ноздрями пар и взрывать землю копытами, а затем броситься в атаку и биться, как будто она всю жизнь держала в копытах кистень и молот, а не утончённую поэзию золотого серебряного века. Она едва сдержала его, но тут же жгуче пожалела об этом. — Магия — это не только мощь, которую ты даже не в силах обуздать и продемонстрировать, — оскорблённая, Рэрити говорила тихо, но слышно было каждое её слово — очерченное, внятное, меткое. — Это ещё элегантность и тонкость, которой тебе следует поучиться — что в колдовстве, что в обращении к зрителю. — Ты, деревенская простушка, смеешь заявлять, что Великая и Могущественная Тр-рикси недостаточно впечатляющая для тебя? Недостаточно талантливая? Услышь ты и услышь каждый из вас: всё, что вы можете сделать, Трикси сделает лучше! Единорожка взвилась на дыбы, невидимый ветер взметнул её плащ и сорвал шляпу, обнажая рог — и с него в Рэрити полетел заряд бледно-розовой энергии, подобный молнии в быстроте и форме. Эпплджек вскрикнула, на мгновение ослеплённая всполохом, но потом её зрение вернулось к ней, и… Это было ужасно. Её грива окрасилась отвратительным, гниловатым оттенком зелёного; из неё, и впрямь ставшей похожей на лохматое замшелое гнездо, торчала сучковатая палка с клочьями тины, будто Трикси, не мелочась, телепортировала в волосы единорожки весь болотный пигмент. С первым же задохнувшимся вздохом и подкатившей к горлу тошнотой Эпплджек поняла, что ещё и вонь. Рэрити, запаниковав, начала судорожно ощупывать свою ещё секунду назад безупречную причёску; на её глазах вскипели слёзы, нависая на ресницах — отныне ломких, коротких и бесцветных. — Она что-то сделала с моей гривой? — паникуя, всхлипывала единорожка. — Что-то ужасное? Эпплджек смотрела на неё во все глаза и не могла понять, почему пони начинают смеяться. Это было ужасно. То, что они смеялись, было ужасно. Неужели они не видят, что у Рэрити по-прежнему эти яркие бездонные синие глаза, что черты её лица по-прежнему идеальны — не правильны, но идеальны, что её голос по-прежнему глубокий и приятный, и что она сама — та же удивительная, прекрасная кобылка, которой всегда была и которой они всегда её знали?! — Рэрити, тебе не больно? — испугалась Эпплджек, хватая её копыта своими, но единорожка в истерике вырвала их: — Нет! Намного хуже! Лучше бы мне было больно, а теперь я уродина! Я знаю это! Лучше бы мне было бо-о-ольно-о! — рыдая и роняя на землю слёзы, она бросилась прочь от сцены и толпы. Губы Эпплджек поджались. — Успокойте её. Я скоро приду, — решительно приказала она. Рэйнбоу Дэш нахмурилась, резко и грозно опустив брови. — Мы позаботимся о ней, — тихо и решительно пообещала она, посмотрев на земную пони с воинственным пламенем в вишнёвых глазах. С уважением. — Разберись с этой ведьмой! Пинки, Флаттершай, за мной! — Рэрити! — с криком пустилась вперёд Рэйнбоу Пинки Пай. — Твоя грива вовсе не отвратительна! Зелёный — это новый розовый! …Что бы это ни значило. Внутренняя дикость Эпплджек взвилась на дыбы и прыжком бросила ту на сцену — даже раньше, чем подруги скрылись из виду. — Расколдуй её немедленно! — громогласно потребовала земная пони, чеканя шаг к Трикси, ни на секунду не терявшей решительности. В её голосе прорезался неизвестный, звонкий акцент. — То, что ты делаешь — за гранью дозволенного! — Это — привилегия высших магов! — осклабилась единорожка. — Трикси не подчиняется тем, кто не может побороть её. А ты можешь, Эпплджек? — Откуда ты знаешь моё имя? — прорычала кобылка, и по толпе пронёсся удивлённый вздох. — Великая и Могущественная Тр-рикси видит будущее, — коллективное восхищённое аханье от пони обласкало её слух. — И прямо сейчас она видит твоё поражение, ибо ты сдашься без боя! Эпплджек затряслась всем телом от негодования. Слёзы Рэрити, публично униженной и опозоренной, словно отпечатались на матерчатой изнанке век серией наплывающих друг на друга кадров, каждый из которых вбивал в сердце земной пони зазубренный гвоздь. Зелёные глаза заметались в ярости, словно ища у небес поддержки. — Предвидишь будущее, значит? — проклокотала земная пони, шатаясь. Воспитанная в сдержанности и чопорности, она оказалась не подготовлена к бушующему внутри неё шторму из бритвенных осколков-эмоций, оказалась не в силах была выдержать его напор и концентрированность даже на физическом уровне. Её голос сорвался на рычащий мстительный вопль. — Будущее?! Эпплджек сделала единственное, что требовала в то мгновение её душа, переполненная пружинистой, неуёмной злостью. Она лягнула. Задние ноги с силой врезались в подпорку, и дерево жалобно заскрипело, расходясь широкими влажными трещинами. Трикси изумлённо вскинула брови, а затем, услышав нехороший скрип сверху — и глаза. Но было поздно. Резонанс от удара свалил на неё картонную болванку в виде какой-то несуществующей планеты, и та потянула за собой все остальные. Одна за другой они пробивались рогом застывшей в шоке единорожки, нанизываясь на него, словно драже на знаменитые сладкие украшения для жеребят, пока самая толстая не накрыла Трикси сверху, не давая ни единой её части тела высовываться наружу. Сама от себя такого не ожидавшая Эпплджек распахнула рот. Тётушка Шарлотта убила бы её. Это было импульсивно, грубо, совсем не элегантно… и дискордовски действенно. Время немой паузы истекло. Импровизированный зрительский зал взорвался хохотом, и земная пони не удержалась оттого, чтобы сделать реверанс — своей образцовой элегантностью и верностью исполнения после топорного, деревенского пинка с обеих задних ног он только рассмешил толпу ещё больше. Тем ударом Эпплджек разом избавилась от мантикорьей доли своей злобы, но всё равно испытала угрюмое разочарование, когда на звуки дикого смеха нагромождение картонок зашевелилось. Земнопони не возражала бы, останься Трикси под ними навсегда. Фокусница вкопытную расшвыряла дешёвые декорации и поднялась, задыхаясь от унижения. Её доселе идеальная шёлковая грива была в полном бедствии. Эпплджек с удовольствием заметила даже несколько деревянных щепок в двухцветных серебристых прядях. — Теперь, — прохрипела она, одержимо сверкая тёмно-пурпурными глазами, — мой ход! Бледное магическое свечение объяло обломки картонок и подняло их в воздух, а затем раскрутило высоко над сценой и бросило в Эпплджек. Она подняла копыто, чтобы закрыть лицо и защититься, но этого не требовалось: бывшие декорации закрутились уже вокруг неё, на лету срастаясь в некое подобие короба, заключавшего земную пони внутри себя. Затем всё её существо сотрясла искристая вспышка — и все голоса начали доноситься как сквозь толстый слой ваты и сверху: — Всё, расходитесь! По техническим причинам представление окончено! Великой и Могущественной Трикси необходимо привести в порядок реквизит. Эпплджек благодарила за то, что у неё нет клаустрофобии, потому что нежданно крепкую ловушку не удавалось разломать. Внутри не было достаточно пространства для удара задними ногами, уже становящегося фирменным, а передние копыта оказались слишком слабыми, чтобы даже по-хорошему размахнуться. — Эй! Выпусти меня отсюда! — закричала земная пони. Но, к своему ужасу, так и не дождалась ответа. «Это же не гроб, правда?.. Она ведь не похоронила меня заживо?!». Её отчаянный награнный вопль не привлёк ничьего внимания.

***

Трикси едва не вползла в подсобное помещение под сценой и неприязненно покосилась на слепленный за пару секунд сундук. Он легонько подпрыгивал и дрожал, больше ничем не выдавая усилий закованной в него пони выбраться: пробиться каким бы то ни было крикам мешал добротный слой звукоизолирующего заклинания. Единорожка в один приём осушила бутылку воды и провела расчёской по длинной чёлке, отсеивая случайный мусор. Платок в телекинетическом захвате промокнул пот со лба. После ещё одного злобного взгляда в сторону ёрзающего по полу и покачивающегося аляповатого сундука Трикси состроила на лице благодушно-самодовольное выражение и левитировала к себе крупный стеклянный шар. Искра магии оживила его. Усатое лицо бежевого единорога возникло на внутренней округлой стенке. — Трикси, кого я вижу! — обрадовался жеребец и ухмыльнулся. — Что, ни один зритель не выдержал твоего фарса слишком долго на этот раз, и выдалась свободная минутка для старого друга? — И тебе привет, Флэм, — превосходство засверкало в глазах единорожки едва ли не похотливо. — Тебе придётся дорого заплатить за нелестные отзывы о полезности моих выступлений. — И ты говоришь мне это… — Нет, я серьёзно, — Трикси повернула шар к сундуку и просветила магией одну его стенку, давая Флэму увидеть запертую внутри паникующую земную пони. Из шара больше не доносилось ни звука, что очень польстило самодовольству единорожки. — Тебе придётся заплатить.