Одна под безмолвным небом

Телепортационная руна — пережиток прошлого, интересный только в качестве антиквариата. Ненадёжный, небезопасный, ломкий. Но, если переносимый объект защищён неплохим сундуком, выдерживающим изнутри его внушительные удары — рискнуть можно. Флэм именно так и подумал, и это был захватывающий опыт: сосредоточить магию руны не на цели, находящейся прямо перед ним, а на образе, который Трикси показывала через волшебный шар. — Магия — это не ваши авантюрные надувательства, — ворчала она, послушно устанавливая его между книг, как на своеобразный штатив, чтобы тот не катался и не сбивал прицел заложенного в руну заклинания. — Ты можешь сжечь её заживо, если твоя задумка не сработает. — Руну? Да и Дискорд с ней. — Идиот! Эту свою Эпплджек! — Но, с другой стороны, если моя задумка сработает — я сделаю то, чего не делал ещё никто, — улыбнулся Флэм. — Возьмёшься писать об этом мемуары в будущем — не забудь про Великую и Могущественную Трикси, — ревниво потребовала единорожка. — Охотно, особенно если я её случайно убью. Будет очень скучно сидеть в камере в одиночку, а так хоть в картишки перекинемся. Ты долго будешь возиться? В собственном волшебном шаре Флэма появилось сморщенное лицо фокусницы, придирчиво и сосредоточенно осматривающей свою работу. Наконец она отошла в сторону. — Готово, — фыркнула Трикси тоном, подразумевающим «раз плюнуть». — Уверен в том, что делаешь? — Как обычно. — То есть, нет. Флэм посмотрел на руну. Заклинание уже было готово, оно дремало десятки сотен лет, с тех времён, когда магия была недоступна для изучения простыми смертными, и просвещённые единороги сколачивали состояние на формулах, заключённых в эти восьмигранные камушки с картинными руническими символами. Это была лишь фикция, рекламная уловка, навевание страха и трепета перед колдуном, его личной подписью. Руна работала бы и голой, безо всяких эмблем и обозначений. Требовалось всего лишь вдохнуть в неё магию. Не сложнее, чем с машинами, которые они собирали и подпитывали аурой с братом. «Глаз» руны сосредоточился на отображаемом в стеклянном оке сундуке, и Флэм решительно направил в её тыльную сторону волнистый ярко-зелёный поток с кончика рога. Под его немигающим взглядом тем же цветом, пока неверным и дребезжащим, засветилась непроницаемая клетка Эпплджек. — Работает? Оно работает? — воскликнула Трикси, благоразумно не влезая «в кадр». — Не отвлекай, — проскрежетал зубами по слогам Флэм, усиливая поток, и с отчётливым звуком выстреливших от неисправных проводов искр свечение вокруг сундука устоялось и сгустилось. — Работает! Оно работает! — несдержанно затопала копытами по полу единорожка в полном восторге, и с оглушительным хлопком сундук исчез из её подсобки. От этого звука волшебный шар Флэма разорвало на куски, и связь с Трикси исчезла. Крупные массивные осколки брызнули во всех направлениях. Единорог закричал, когда тонкий сферический обломок с бешеным вращением бумеранга пролетел мимо него и рассёк плечо и холку; несколько мелких стеклянных щепок впились в грудь и шею дымящейся дробью. Потерявшись в боли, Флэм жмурился и бессмысленно мотал головой, просто надеясь, что лицо не пострадало, хотя он уже уверился в том, что вдохнул пыльное крошево, и оно вот-вот перемелет его лёгкие в кашу. Или, по крайней мере, эта дроблёная крошка осела в его усах. Кожу жгло в тех местах, где в неё, как в масло, влетели осколки волшебного шара, края ранок, сочащихся кровью, немилосердно чесались, но в остальном Флэм не чувствовал себя мёртвым или расчленённым. Он осмелился открыть глаза и отшатнулся от неожиданности: там, где должно было висеть почившее средство связи, продавливал пол цветастый сундук фокусницы. — Неужели всё так и закончится? — доносились изнутри слёзные причитания, и стало ясно, что все ограничивающие заклинания, наложенные единорожкой, рванули при межпространственном перелёте, как волшебный шар Флэма. «Интересно, уцелел ли тот, что был со стороны Трикси, — обходя сундук кругом, мимолётом подумал жеребец. — Ну да не важно». — Это так глупо, — слышался приглушённый горький монолог. — Повидать больше, чем за всю жизнь до этого, и умереть. Даже не умереть, а остаться умирать! Без друзей, без поддержки, без к-кислорода… Хотя я ещё могу дышать, но надолго ли это? А-а-а, помогите-е! Ох, и кричать бесполезно… Флэм уже взял телекинезом замок, собираясь содрать его, но тотчас погасил рог. Во-первых, он нуждался в плане. Во-вторых, Эпплджек явно не грозит кислородное голодание в ближайшее время, а его мозг настойчиво атаковало ощущение, будто все осколки погружаются всё глубже в тело и попадают в кровоток, чтобы дойти до сердца. Даже если это была паранойя — избавиться от инородных предметов лишним не будет. Флэм осмотрелся, телекинезом подобрал осколки руны, тоже расколовшейся на неровные фрагменты, и, стараясь ничем не стучать, покинул кабинет, чтобы найти брата. Тот был на кухне и меланхолично поглощал поздний ленивый завтрак в виде ассортимента мелко порубленных фруктов, залитых клубничным йогуртом. Подняв взгляд на ввалившегося по сверкающей плитке Флэма, Флим перестал жевать, оставшись с розовым подобием братских усов над верхней губой. — Что с тобой? — прошамкал набитым ртом единорог, осматривая густую, но неравномерную рябь кровоточащих ранок на теле близнеца. — Сначала прожуй и проглоти, — устало посоветовал тот, забираясь на стул по другую сторону занятой Флимом стойки и морщась. Судя по ощущениям, теория о проникающих глубже под кожу осколках — не такой уж и бред. Заинтригованный, Флим шумно прожевал мешанину фруктов и демонстративно громко проглотил, даже картинно запрокинув голову, как если бы пил таблетки от голода, после чего уставился на Флэма. Тот протянул к нему копыта, крепко удерживая за плечи, и выдохнул: — Эпплджек в сундуке у меня в кабинете. — Иэх! — взвизгнул от удивления Флим, отшатнувшись, но предусмотрительно схватившие его передние ноги брата не дали упасть со стула. Некоторое время единорог таращился на Флэма, переводя взгляд с одной черты его лица на другую. Тот вспылил: — Я не развязался, хватит искать признаки того, что я в навоз! — Да тут не развязался, тут подсел на зебринские наркотики! — запротестовал Флим, сбрасывая с себя его копыта. — Не веришь? Идём, покажу! — буркнул Флэм, импульсивно выбросив одну из передних ног в сторону арки из кухни, и ойкнул. — Только сначала вытащи, пожалуйста, из меня все эти осколки. Да хватит таращиться, чешется всё и болит, потом всё расскажу, неси уже пинцет! Через десять минут Флэм, иногда коротко шипя от боли в заново царапаемых ранах, пересказывал недавние события: — Я работал над формальной экспертизой, ты помнишь, насчёт патента. Тут со мной соединяется Трикси и говорит, что во время выступления в буквальном смысле слова поймала в западню нашу Эпплджек! Не медля особо, я взял телепортационную руну… — Я надеюсь, не из моей коллекции? — замер с пинцетом в телекинетическом поле Флим. — А у нас по дому разбросаны какие-то другие древние артефакты? — Вот именно! — уронив пинцет, схватился за голову Флим. — Древние! Артефакты! Эта руна, возможно, была последней в своём роде! Флэм! Я так и знал, что нужно было переоборудовать своё хранилище в сейф, а ты мне что на это сказал?! — Да забудь ты про эту рухлядь, — дал ему подзатыльник Флэм. — Представь, сколько денег мы сэкономили и получили при этом самую желанную и престижную кобылку света, да ещё и наследницу крупной яблочной фермы! По-твоему, это сравнимо с магическим куском камня? Флим, не дуйся, — мгновенно сменил тон единорог, жалобно посмотрев на брата. — Посмотри, что эта побрякушка сделала со мной. Я достаточно поплатился за то, что взял твою вещь без спросу. Но её мог взять ты, и все эти раны были бы твоими! Да я фактически грудью тебя закрыл, брат! Взгляд Флима всё ещё оставался обиженным, но всё же немного смягчился. Флэм намекающе подёргал плечом: — Кстати, ты пропустил пару кусков вот тут, я чувствую… — Ладно, — пропыхтел Флим, осторожно запуская длинные кончики щипчиков в узкий разрез на коже брата. — И что нам теперь делать, Флэм? — За этим я и пришёл к тебе, Флим. Если мы не встретим нашу гостью правильно, мы будем выглядеть в её глазах в лучшем случае похитителями. А, чтобы не платить за неё ту сумму, которую мы пообещали, нужно сделать так, чтобы она сама захотела остаться с нами. — Влюбить её в себя, говоришь? — К примеру. Но это — потом. Как нам объяснить ей, каким образом она оказалась в нашем кабинете, так, чтобы нам не пришлось лишний раз записываться к дантисту? Сундук крепкий, но я видел, что лягает она по нему — будь здоров. Бой-кобыла. Флим хмыкнул, хмуря брови в раздумье. — Романтика. Нужна романтика, кобылы любят романтику. — Романтика в похищении?! — Весь фольклор на этом строится! — развёл копытами Флим. — Если вообще не на чём похуже. Допустим, ты проводил ритуал… поиска своей истинной любви. И вот… Он схлопотал второй подзатыльник. — Она молодая, а не слабоумная! И мы не выглядим, как ритуальные эксперты! — ткнул в яблоко без дольки на своём крупе Флэм. — Уй. Ладно, ты прав, — потёр голову Флим. — Тогда придётся импровизировать. — Уж в этом мы мастера. Закончив вытаскивать из Флэма осколки и убедившись, что ни одного не пропустил, Флим прокапал каждую дыру в его шкуре регенерационным зельем, и братья отправились в кабинет. Изрядно притихший, видимо, от усталости, сундук находился на прежнем месте. Единороги переглянулись, и Флим магией сорвал замок. Эпплджек явно приваливалась к «двери», поэтому незамедлительно вывалилась на пол кувырком. Ошарашенно охнув, она с похвальной быстротой вскочила на все четыре ноги и принялась по-оленьи беспокойно перебирать ими, осматриваясь вокруг широко распахнутыми зелёными глазами. — Привет, — мягко помахал копытом Флим. — Не бойся, мы твои друзья. — Здравствуйте, — опасливо протянула Эпплджек. — Сказала бы, что рада вас видеть, но я не совсем понимаю, как я… попала сюда. Флим и Флэм тревожно переглянулись, но на безусом лице младшего из них моментально появилась утешающая покровительственная улыбка: — Мы из центра по противодействию похищению и торговле пони. Изучая инциденты прошлых лет, мы изобретали и совершенствовали различные пути предохранения от повторения этих случаев. Жеребячьи страшилки тоже брались в счёт, но больше ради шутки. Однако в какой-то момент мы нашли достаточно свободного времени, чтобы проработать и эти наивные, неправдоподобные сюжеты тоже. Хм… — Флим подошёл к раскрытому сундуку и погладил так, будто бы знал каждый его угол. — Даже не думал, что когда-нибудь снова увижу эту разработку. Флэм поражённо посмотрел на брата другими глазами. Тот всегда был изобретательным и подходил к делу творчески, но выдать за пару секунд развёрнутую убедительную историю и мастерски её сыграть… Флим превзошёл себя, и Флэм был готов поаплодировать. — Но как это сработало? — удивилась Эпплджек. — Каким-то образом этот сундук был запущен в тираж вместе с обыкновенными, — пожал плечами единорог. — Обыкновенные ничего не делали, даже если бы пони находился внутри сутки. Этот же бьёт тревогу после первых десяти минут, потому что ни один безопасный и идущий по плану фокус с добровольцем из зала столько не займёт. — Не то, чтобы я была добровольцем, — прижала уши земная пони. — Вот видите! — натурально порадовался Флим. — Это пригодилось, это сработало! А ты мне не верил, братец! На этом месте единорог обернулся на Флэма и незаметно подмигнул ему, подпустив в ликующий тон нотку печали и грустно опустив уголки век. Подыгрывая, старший брат сдвинул брови и надменно фыркнул, отворачиваясь, а затем нарочито презрительно вышел, ибо не был уверен, сможет ли дальше выдерживать заданную разошедшимся Флимом линию импровизации. Никаких сигналов о том, что он делает неправильно, от младшего единорога не поступало, и Флэм с чистой совестью притаился за дверью, подслушивая. — Почему ушёл, э-эм… — намекающе протянула Эпплджек. — Флэм! — спохватившись, представил жеребец в ответ. — Моего брата зовут Флэм, а я — Флим, легко запомнить, нелегко различить, хе-хе… Мы немного не в ладах из-за этого проекта. Видите ли, «центр противодействия похищению и торговле пони» — это… довольно любительская организация, состоящая, по сути, из меня одного. Мы с братом начинали вместе, двигаясь на одном энтузиазме, но, к сожалению, наши подходы к работе и к жизни разошлись… Прошу меня простить, — Флим давно должен был получить высшую актёрскую награду за этот комок в горле, за улыбку сквозь слёзы. — Это всё не важно. Вы испытали настоящий стресс, а я вываливаю на Вас свои переживания — такое уж у Вас располагающее, открытое, милое лицо… Что это со мной сегодня? — он издал короткий нервозный смешок, будто от смущения. — Вы сможете описать фокусника, который сделал это с Вами? Пока Эпплджек добросовестно описывала Трикси Луламун так, будто Флим никогда её не видел, Флэм жадно вслушивался в её голос. Столько жара, столько старания вспомнить малейшую деталь, столько желания помочь… якобы проскользнувшая через фильтры профессионализма история Флима тронула её. — Никогда не встречал такой фокусницы, — задумчиво проронил Флим, — но Ваше лицо кажется мне знакомым… Кажется, я видел его на ориентировках, посвящённых пропавшим без вести… Ах, так это Вы и есть? Эпплджек, верно? Ваши дядя и тётя так обрадуются… — Нет! — почти возопила кобылка, и Флэм широко улыбнулся, мелко трясясь от восторга. Он наконец понял всю гениальность легенды брата. — Мои дядя и тётя — это те, с кем Вам нужно бороться, а не помогать им! Они хотели продать меня какому-то богачу, чтобы… чтобы… — Чтобы — что? — голос Флима был сама забота, доброта и шок от существования в мире жестокости, покусившейся на ангельское существо в его объятьях — а Флэм был готов рог свой поставить, что падкий и щедрый на ласку брат сочувствующе приобнял испугавшуюся кобылку. — В общем, ничего хорошего из этого бы не вышло, — пробормотала Эпплджек, окончательно смутившись, но её тон снова воспрял через секунду: — Вы ведь поможете мне? Флим выдержал театральную паузу. Флэм даже через дверь ощутил, как плещется в воздухе кабинета его задумчивость и нерешительность. — Ваши дядя и тётя — Оранджи? — помедлив, слишком членораздельно произнёс наконец брат. — Да. — Я не знаю, смогу ли выступить против них, — аккуратно ответил Флим. — У них слишком много связей, а я работаю в одиночку… нам с Вами просто никто не поверит. Но, — улыбнулся он, — я могу поговорить с братом, и мы спрячем Вас у нас, пока страсти не… — Послушайте, вы не можете медлить! — горячечно перебила Эпплджек. — У них находится моя сестра, Берри Оушен! Её может ждать подобная участь. — Нам в любом случае придётся выждать момент, — с изощрённой неловкостью убеждал Флим. — Если мы возьмём их с поличным — у нас будет больше шансов действительно привлечь их к ответственности… и не нажить лишних неприятностей. — Ох… ладно, может быть… — судя по голосу, земнопони просто устала. — Где мы? Флим, подумав, назвал адрес. — Не могу припомнить, где это. — Кэнтерлот. — Ч-что? — воскликнула Эпплджек. — Но я была в Понивилле всего полчаса назад! — Невероятно, — выдохнул Флим. — М-мне нужно срочно обсудить это с братом, это потрясающая зона покрытия! Позвольте быстро показать Вам ванную, спальню, кухню и всё необходимое, этот дом довольно большой. Мне правда нужно сказать это брату. Флэм бесшумно улизнул на кухню, заклинанием подогрел давно оставленный кем-то из них кофе и заблаговременно принял угрюмый вид, с которым и стал хлебать из кружки. Отвратительно. Но тем легче удерживать недовольную мину. При взгляде на неё Эпплджек, таскающаяся за Флимом в экскурсии по дому, тревожно прижала уши и мотнула хвостом, будто могла отогнать испонский стыд, как надоедливого овода. Когда земная пони ушла с единорогом на поиски свободной спальни, Флэм с облегчением плюнул взятый в рот глоток обратно и опрокинул кружку над раковиной. Поставив вариться новый кофе, он дождался брата. — Итак, — с полуулыбкой заинтригованно произнёс Флэм, когда звук знакомых шагов перекрыл тихое шипение напитка. — В чём наш план? — Бессмертная и безотказная классика, — уселся на стул по внешнюю сторону стойки Флим, сцепив перед собой копыта на столешнице, как заправский детектив, и телекинезом опустил перед собой сложенный вдвое листок бумаги. — Добрый и злой полицейский. В нашем случае — альтруистичный жеребец и его эгоистичный брат. Мои чары уже тронули её, контраст сделает остальное дело. В замкнутом пространстве, где она будет в безопасности, ей будет особо нечем заняться, кроме как мирить двух братьев, трагично разошедшихся в своих мировоззрениях. — Интересно, — ухмыльнулся Флэм, разливая кофе, и кивнул на листок. — А это что? — Это её записка понивилльским друзьям, — небрежно встряхнув, развернул бумагу Флим и с выражением зачитал:

«Пинки Пай, Рэрити, Рэйнбоу Дэш… и, наверное, Флаттершай. Вы, должно быть, обеспокоены моим внезапным исчезновением, но, поверьте, я поражена не меньше. Это долгая история, но в данный момент я нахожусь в самом Кэнтерлоте. Я в безопасности, и мне помогут. Приезжайте повидаться по адресу, который я написала на обратной стороне листа. Я несколько раз была в столице и смогу показать вам немало…»

— Бла-бла-бла, — устало прервал чтение Флим и хотел было скомкать бумагу, чтобы демонстративно выкинуть её, но передумал и аккуратно сложил вчетверо. — Пинки Пай, Рэрити, Флаттершай… Рэйнбоу Дэш. Хоть одно знакомое имя есть? — Обычные деревенские кобылы, — пожал плечами Флэм. — Ничего примечательного. Но да, сохрани листок и запомни эти имена. Неизвестно, в какой момент они нам понадобятся. Флим кивнул и отложил записку в сторону, чтобы не залить её кофе. В молчании братья сделали по несколько глотков. — Ну и утро, Флэм. — Лучше не скажешь, Флим. У меня, кажется, после оттока адреналина мозг размяк в кашу. Не могу понять, что теперь делать. Копыта чешутся показать Эпплджек всему миру, но тогда нас заставят платить. — Думаешь, когда-нибудь нас не заставят? Недобрая ухмылка под кончиками усов показалась из-за округлых границ чашки, из которой в очередной раз отпивал Флэм. — Если с патентом всё сложится удачно, единственное, на что смогут претендовать эти бесполезные земные пони — миска сухпайка. Это будет долгий путь, Флим, долгий, но стоящий.

***

Закат окрашивал помпезный и величественный тронный зал в такие густые красно-оранжевые тона, что они сохраняли свою первозданную кровавую и апельсиновую сочность, даже проходя через разноцветные витражи. Сквозь прощальные касания опускающегося солнца не было видно настоящих цветов королевского интерьера. Флэм присмотрелся с порога, изо всех сил напрягая зрение в попытках понять, есть ли в этом залитом вечером под потолок зале хоть одна живая пони. Он уже собирался переступить порог и зашагать к пустующему трону, когда вдруг услышал недовольный голос из коридора за своей спиной: — Принцесса Селестия опускает солнце, как Вы видите, но даже если бы не опускала — время приёма граждан закончилось уже давным-давно. Попробуйте прийти завтра. Единорог обернулся. Льющиеся из высоченного дверного проёма карминово-золотые лучи бросали на пряди ровно остриженной чёлки личной помощницы принцессы Селестии алые блики и создавали иллюзию тонкого светящегося красного контура на одной из её щёк. — Я к Вам, а не к ней, — возразил Флэм и назвал своё имя. — Твайлайт Спаркл, я правильно помню? Кобылка аккуратно кивнула. Она телекинезом, который, как ни странно, даже в гуще закатного буйства сохранял устойчивый тёмно-розовый оттенок, левитировала со своей спины планшет с закреплённым карандашом и пролистала его. — Странно, не могу най… — Это внеплановый визит, мисс Спаркл, — торопливо пояснил Флэм. — Почти личного характера. Вы могли видеть меня активничающим на форуме, посвящённом огнестрельному оружию. Твайлайт ахнула, перелистывая страницы планшета к самому началу, и сдвинула брови, не выглядя впечатлённой: — К чему же скромничать, мистер Ским. Могли бы сразу сказать — инициатор, основатель и ответственный за этот форум. — Моя роль в нём не доставляет Вам удовольствия? — Мне Ваша роль в Эквестрии не доставляет удовольствия, — тёмно-сиреневые глаза единорожки презрительно поблескивали. — Я всегда ответственно относилась к ассистированию принцессе, эта обязанность была мне в радость, но в день Вашего форума я впервые за всю жизнь попросила отгул, лишь бы не пересекаться с Вами и Вашим братом и не слушать те сумасшедшие речи. Флэм посмотрел на Твайлайт сочувствующе: — Что же вызвало столь яростный протест перед лицом прогресса? Я могу развеять Ваши заблуждения? — Заблуждения! — фыркнула она. — Заблуждение — утверждать, что штука, одним залпом способная убить живое существо, это хорошая идея! — Однако, позвольте, — елейным голосом отозвался Флэм, — разве термин «залп» не взят из области магии, против которой Вы ничего не имеете? Твайлайт бросила взгляд на свою кьютимарку, словно на горячо любимую любовницу, в преданности которой не сомневалась, но которую вдруг поймала на групповой измене. Сборище галочек прямиком из её чек-листа продолжало отстранённо вращаться подобием розовой шестиконечной звезды по тонкой белой спирали. — Может быть, — неохотно признала Твайлайт. — Почему же нанесение увечий и прекращение жизни пони посредством магии, о которой Вы знаете столь многое и умеете не меньше, не вызывает у Вас таких бурных эмоций? Почему Вы не объявляете голодовку и не даёте обет молчания во имя прекращения разработки разрушительных и болезненных заклинаний? Чем огнестрельное оружие хуже? — Магия подобна живому существу, — вскинула подбородок единорожка. — Она живёт всюду в мире и в нас самих, она дышит каждой клеткой мироздания, и, обуздывая её, мы скорее заключаем с ней дружеский союз, чтобы она откликнулась на наш зов. Магия — это естественная, основополагающая, неоспоримая вещь. Но оружие создано умами и копытами пони. Оно лишь пародирует её, пародирует зло и завистливо, мечтая постичь то же могущество, однако при этом лишь разрушает и не создаёт ничего взамен. Волшебника никогда не застрелят из его рога, а владелец пистолета может встретить последний миг своей жизни, глядя в дуло собственного оружия. — Всё, что может быть использовано, как оружие, будет использовано, как оружие, — пожал плечами Флэм. — Это походит на демагогию, однако довольно занимательную, так давайте же проведём наши мысли дальше: подобно тому, как волшебник извлекает из пространства частицы энергии, которые потом преобразует вокруг своего рога в заряд заклинания, оружейник берёт металл и выплавляет из него ствол. И совершенно внезапно земной пони может противостоять единорогу. Вы правы, оружие однообразно. Оно прямолинейно, оно несгибаемо, оно… честно. А честность — это то, чего добивается «Flim&Flam Brothers». Мы хотим честности, мы хотим равенства — для всех. Не все единороги могут магически дорасти до боевой магии: такое случается чаще всего у тех, кому эти знания и умения никогда не пригодятся. Они проводят дни и ночи своей жизни в безопасности учебных башен, библиотек, лабораторий и волшебных пресс-конференций. Тем временем единороги-труженики, чей набор заклинаний ограничивается парой уникальных ремесленных навыков, очень часто по зову метки и таланта вынуждены оказываться в тех местах, где они — ничто против обычных хищников и фантастических существ. И вместо того, чтобы ломать свою природу, тратить драгоценное время экспедиции и получать болезненные, мешающие работе мигрени после — тщетных! — попыток вызубрить формулу простенького лазерного луча, они просто берут ружьё и идут делать своё дело. Меньше смертей. Больше открытий. Больше уверенности не только в себе, но и в будущем всей Эквестрии. Неужели звучит плохо? Как по мне — прямой завет принцессы Селестии. — Принцесса Селестия никогда не хотела, чтобы пони убивали, — ощетинилась Твайлайт. — Вы перевираете её напутствия, занимаетесь самым настоящим богохульством… — А я только недавно удивлялся, как так вышло, что именно Старлайт Глиммер стала личной протеже Её Высочества, а Вам осталось только доедать крошки от её гранита науки на пути личного ассистента, — с притворным недоумением покачал головой Флэм. Он попал прямо в цель. Глаз Твайлайт задёргался. Судя по тому, что она не сопровождала свою любимую правительницу в башню, где та опускает солнце, вечер у неё не задался изначально, затем явился пони, которого она по неизвестным пока причинам неприкрыто недолюбливала, а теперь её заклятую конкурентку поставили выше, чем её. Единорожка прижала уши так, что хрящи в них едва не затрещали, злобно задрожав: — Старлайт Глиммер крайне лицемерно пользуется расположением принцессы! Она только делает вид, что осознаёт важность магии дружбы, все её друзья подкуплены или запуганы, а со своим личным ассистентом она обращается хуже, чем с собакой, хуже, чем с рабом! Бедняжка умеет читать только для того, чтобы сортировать книги в её личной библиотеке! Старлайт Глиммер — последняя пони, которая стала бы выполнять указы принцессы Селестии, не пытаясь обратить их в свою пользу! — Рискую вызвать Вашу ярость снова, но истина мне дороже. Этот… эта дискуссия стала действительно занимательной, — растянул губы в любезной улыбке Флэм. — Итак, что я хотел сказать на свой страх и риск: не всё в этой жизни измеряется добротой и моралью. — Что Вы такое говорите? Вы пришли ко мне по личному вопросу, чтобы вывести меня из себя? Довольно тратить моё время! — Прошу, дайте мне шанс. Я понимаю, Вы всю жизнь провели в безопасности крыла принцессы Селестии, защищённая от любых козней, кроме капризов и высокомерия Старлайт Глиммер, и, как любой заботливый и любящий правитель, Её Высочество благоразумно хранила от Вас некоторые тёмные секреты, которые верному, но чувствительному ассистенту знать не стоит… Второй выверенный выпад. Флэм будто бы не замечал рычания Твайлайт Спаркл, но краем глаза всё-таки следил за её рогом. Он, поговаривали, может быть опасным оружием, несмотря на неказистый вид его хозяйки. — …и вот, что я хочу донести до Вас, — голос единорога уже ласкал, как кошачья шерсть. — Найтмер Мун, желавшая свергнуть нашу принцессу, вовсе не разделяла её убеждений. Она не собиралась мирно и цивилизованно беседовать за чаем, искать компромиссы или даже играть на чувствах своей, если не ошибаюсь, сестры. Нет, нет. Она вернулась и с места в карьер ринулась в битву. Вы не могли не быть при том событии; что Вы делали в тот момент? Ярость выцвела и испарилась, как только лица единорожки коснулся стыд. — Я… успокаивала граждан, — нетвёрдо сказала Твайлайт, и Флэм хищнически почувствовал полуправду. — А каковы были действия Старлайт Глиммер, которую Вы не одобряете? — Я не знаю, — буркнула единорожка сквозь зубы. — Меня там не было. Но рядом с Найтмер Мун, когда та упала, была именно она. — Знаете, почему это произошло? Потому что принцесса Селестия готовила пони, которая будет способна подменить её, если что-то случится. Вы — её верная опора в делах бюрократии и расписания, Старлайт Глиммер же — её искра и меч. Меч много более эффективный, чем любое огнестрельное оружие или талмуд заклинаний. Но Старлайт Глиммер на всех не хватит. Принцесса не эгоистична, она даёт свободу получения знаний и сил из лучших побуждений, потому что понимает: если появится угроза, с которой она не сможет справиться… Солнце за окнами в последний раз резануло кровавым лучом по глазам и исчезло за горизонтом, погрузив мир во мрак, но Флэм зажёг свет на кончике своего рога. — …должны будут существовать пони, способные занять её место и продолжить борьбу. Она создала сильную, лояльную нацию, одно звено за другим способную подхватить знамя войны, если какой-то слой системы падёт — от могущественной принцессы-аликорна до крохи-жеребёнка, чьё воображение воспламенено легендами, историями и предсказаниями. И не лучше ли будет, если следующий ярус ополчения окажется готов биться, и биться качественно и эффективно? Твайлайт выглядела смятённой, обдумывая его слова. Флэм уже мысленно праздновал победу и собирался перейти к тому, зачем пришёл, но тихий голос единорожки нарушил его планы: — Оружие значит меньше, чем копыто, которое его держит — так же, как магия значит меньше, чем разум, который её направляет. Вы прикрываетесь лучшими побуждениями, описываете идеальную картину безопасного мира с мудрой и заботливой фигурой правительницы-матери, но это всё означает также и то, что огромное количество возможностей реализовать себя как защитнику Эквестрии порождает ещё и огромное количество возможностей ошибиться, повернуть не туда, понять или подумать не то, что было на самом деле или следовало бы. Вы восхваляете Старлайт Глиммер, но Вы не знаете, как она разговаривает со Спайком и как сурово относится к нему, несмотря на то, что он, по сути, ещё жеребёнок — даже в драконьем теле. Она слишком привыкла полагаться на свою силу, чтобы вспомнить о том, что другие такой властью и мощью не наделены. Однажды её знания и навыки, лишённые гуманности и сочувствия, подтолкнут её к неправильному решению, которое приведёт к катастрофе — как для неё самой, так и для всех, кто рискнёт к ней приблизиться. Нельзя давать оружие индивиду, который не осознал масштаб своей личности и её место в этом мире, не понял, как он может повлиять на тех, кого любит или не любит, а Вы хотите поставить производство смерти на поток и позволить пользоваться ей каждому, кто сможет достаточно заплатить. Как Вы можете быть настолько уверены в нашей нации? Где гарантии, что неправильное решение, принятое сгоряча и приправленное весом безотказного, холодного и безразличного ружья в копытах, не принесёт больше бед, чем можно было бы избежать, если бы Вы позволили вещам идти своим чередом? К счастью, Флэм обдумывал ответ на эти претензии ещё в первой версии своего мысленного разговора с единорожкой, и она даже удивилась его быстроте: — Вы совершенно правильно сказали — нация. Целая нация, нуждающаяся в защите, и рискующая исчезнуть, если что-то пойдёт не так и кто-то заколеблется из своих внутренних нравственных убеждений. Ведь есть не только Эквестрия, Твайлайт, я хотел сказать, мисс Спаркл. Мировая арена населена довольно густо, и не все существа дружественны к нам, но многие из них от природы вооружены и приспособлены лучше, чем мы. Пока что Селестии удаётся сохранять мир, но обстановка в последнее время всё больше шатается и кренится. Возвращение Найтмер Мун посеяло недоверие к Её Высочеству не только внутри страны, но и за её пределами. Сила принцессы внушала уважение и страх соседним государствам, но до сих пор перевешивало скорее уважение, а как изменится ситуация, когда станет доподлинно и широко известно о возвращении «злой» сестры? Будут ли другие правители доверять аликорну, способному двигать солнце, если у него на цепи будет сидеть другой аликорн, тёмный и грозный, который может делать что-то столь же масштабное, но очевидно более разрушительное? Когда паранойя обострится до предела, они подумают о том, что должны взять ситуацию под контроль и уничтожить угрозу раньше, чем та возьмётся за них. Однако, если они будут знать о том, что каждый житель этой страны держит в копытах вещь, способную одним метким выстрелом отнять у них жизни — этого аргумента хватит для того, чтобы они сочли нужным передать эту угрозу нам. Позволить самим разбираться с ней. Самим держать её под контролем. Как, впрочем, и всю остальную свою жизнь. Твайлайт, растерянно опустив глаза и перекидывая хвост с одного бока на другой, молчала достаточно долго, чтобы Флэм якобы смягчился ещё больше: — У каждой новинки в жизни есть две стороны, мисс Спаркл. От нашего отношения зависит, какая будет явлена миру. Вы согласны со мной? Она проглотила свою предубеждённость, разгромленная обилием разумных доводов, тайно внушавших ей страх достаточно давно. — Да, мистер Ским. В Ваших словах что-то есть. — Это чудесно! — хлопнул в копыта Флэм. — Я так счастлив, что мы пришли к соглашению, потому что я надеюсь на Вашу роль в одном ответственном деле, которое может помочь всем. Оно может помочь и показать наш с братом проект нужной стороной… и возвысить честь Вашей семьи. Твайлайт посмотрела на единорога с удивлением: — О чём Вы говорите? — Насколько я знаю, Ваш брат служит в королевской армии на должности… лейтенанта, я прав? Пусть некоторые личные неудачи и не позволили ему пойти ещё выше, я не ожидал увидеть меньшее усердие от наследника древнего и знатного рода. Вы оба, Вы и Ваш брат, очень хорошо потрудились, чтобы Ваши родители и весь свет в целом могли Вами гордиться. Поэтому я прошу Вас повлиять на Шайнинг Армора в моей просьбе к нему стать главным испытателем любых оружейных проектов «Flim&Flam Brothers». Это создаст необходимый имидж и наделит престижем всех нас: оружие взлетит в востребованности, потому что за его качество и надёжность поручится сам брат личного ассистента принцессы, а Ваш брат взлетит по карьерной лестнице, как пони, стоящий у истоков новой эпохи в развитии Эквестрии. Вы поможете мне? Единорожка явно растерялась, снова оказавшись на перепутье между своими пацифистскими убеждениями и обещаниями новых возможностей, подкреплёнными железной логикой и разумными доводами. — Я поговорю с ним, — неуверенно пожала плечами Твайлайт. — Нам нужно время, чтобы всё обдумать. — О, уверен, конкретно у него это не займёт много времени, — Флэм чуть было дружески не огрел кобылку по плечу по старой привычке — именно этот жест сопровождал старый добрый испытанный тон, которым единорог потчевал всех новых деловых партнёров. Здесь был более тонкий случай. — Мне даже не нужно быть знакомым с ним лично, чтобы знать, насколько он предан короне, армии и идее службы и защиты Эквестрии. Я прав? Скажите, что я прав. — Вы правы, — не противилась Твайлайт. Шайнинг Армор и впрямь, скорее всего, подпрыгнет от радости. Он специализировался на защитных заклинаниях, и огнестрельное оружие заинтересует его хотя бы с точки зрения испытания прочности собственных экранов. — Чудесно! — зажмурился от удовольствия Флэм и протянул единорожке копыто. — Мне жаль, что я произвёл на Вас неверное первое впечатление, я, право, даже не догадывался о Ваших мыслях, но я буду рад, если мы зароем топор войны и спустим курок нашей дружбы. Единорожка придирчиво осмотрела его переднюю ногу, будто бы на ней могли оказаться зловонные нечистоты, и членораздельно повторила, глядя в зелёные глаза с остаточным раздражением, усиливающимся прищуром на свет рога Флэма: — Я же сказала, что поговорю об этом с братом. Мы ещё не заключали союз, потому что я ещё должна рассмотреть его целесообразность. — Я не тороплю, — покладисто поставил переднюю ногу обратно на красный ковёр Флэм. — Это должно быть полностью Ваше и полностью добровольное решение. Однако… на случай, если Вы всё-таки согласитесь. Я хотел бы озвучить Вам ещё одну свою просьбу — небольшую, но в некоем роде дерзкую. — Я слушаю, — сдержанно позволила Твайлайт. Флэму стоило больших трудов не улыбаться нервически и подавить взволнованное посасывание под ложечкой, прежде чем вкрадчиво, вдумчиво произнося слова, сказать: — Я был бы очень благодарен, если бы Вы устроили мне частную деловую встречу с принцессой Ми Аморе Кадензой. Вы удивитесь, но её особый талант тоже напрямую связан с нашей с братом компанией. По крайней мере, должен быть связан. Из лучших побуждений…