Одни сутки из жизни обыкновенной попаданки, или Мечты сбываются

ГЛАВА 4. - Значит – пентхаус? – Дерек обводит мою небольшую «студию» одобрительным взглядом. На самом деле, комната раз в двадцать меньше, чем его лофт, зато в центре. Он восседает на высоком табурете, вальяжно облокотившись спиной и локтем на мраморную стойку позади себя, за которой я по утрам готовлю себе омлет или пудинг. На нём тонкая хлопковая белая футболка с рукавами и тугие джинсы, поза расслаблена, в правой руке кружка, но даже с ней Хейл не выглядит по-домашнему. Он нарочно пытается создать безмятежную атмосферу, но это бесполезно, когда он находится в паре футов от меня. Я почти дрожу, когда его лениво блуждающий по помещению взгляд останавливается на мне. И я точно, блин, неспокойна. - Кое-кто готов платить за то, чтобы не рыскать по всему миру в поисках противоядия от всех редких видов аконита, - говорю я, нервно сжимая в руках чашку. Мы сидим в кухонной зоне, и я заняла широкий подоконник, потому, что на стуле просто не удержусь. – Оборотня сложно убить в честной схватке, вот и прибегают к ядам, идут по пути наименьшего сопротивления, так сказать. Моя работа – обезвреживать яд, для меня он неопасен. Практически. Боже, что за чушь я несу?! Какое ему до этого дело, вообще? Что за словесный фонтан в моём исполнении. - ТЫ вытащила меня оттуда? - Не совсем, - туманно отвечаю, мечтая, чтобы сердце перестало гонять по грудной клетке как ненормальное. «- Мне некогда с вами нянчиться, и больше мне не звони, я серьёзно, Иванова, я для вас не служба спасения, в следующий раз набери 911. - Тогда их тоже убьют. Брейден, это всего второй раз, когда мне понадобилась твоя помощь. Помоги нам. Помоги ему, ты же знаешь Дерека лучше меня. Я тебе отплачу! Хочешь, скажу, где Пустынная волчица?..» - Зачем ты это делаешь? – тем же непринуждённым тоном интересуется он, но в голосе прореживается едва уловимая угроза. - Вообразила себя «чудо-девушкой»? Или есть другие причины? Ого, да наш альфа знаком с комиксами. Сколько же я ещё про тебя не знаю, солнце... Дерек закидывает правую ступню с ботинком на своё левое колено, откидывается назад, занимая ещё более удобное положение, и делает большой глоток из кружки, демонстрируя полную готовность ждать ответы на все свои вопросы хоть до скончания века.  - Ну, я не одному тебе помогала… - встречаюсь с его прямым взглядом и неминуемо сдаюсь. - Не хочу, чтобы тебе было плохо. Вся твоя жизнь - один сплошной кровавый торнадо. Если я могу забрать чуть-чуть боли, почему нет? – стараюсь произнести сдержанно, но сердце несётся бешеным галопом, что равносильно признанию. - Сколько раз? – как бы «между прочим» спрашивает он, но по внимательным глазам я понимаю, что от моего ответа многое зависит. Например, его мнение обо мне. - Точно не скажу, - пытаюсь выкрутиться, - несколько раз. - Несколько дюжин раз, - уточняет он тем же тоном. - Ты… - качаю головой. Нельзя же так, блин, нельзя так пользоваться своим преимуществом надо мной, своей силой, моей эмоциональной беспомощностью перед твоей притягательностью... Можно, если ты - Дерек Хейл. - Знаю, когда ты лжёшь, - заканчивает он за меня, отставляет чашку на гладкую стойку и подаётся ближе. - Я помню каждый раз, когда слышал твой голос. Большего стыда и унижения, наверное, я не испытывала. Вот теперь можно смело засовывать те памятные сосновые ветки в задницу, и бежать в лес кукарекать. Сколько ещё раз мне будет перед ним стыдно? Как тогда, я залечивала его после стычки со сворой Девкалиона в заброшенном метро, и знала, что он когда проснётся - пойдёт к ней… этой сучке Джейн… знала, и потому, не залечила полностью. И она доделала за меня. Это можно назвать предательством? Что есть предательство? Вмешательство или невмешательство? Я достигла высшей степени идиотизма, видимо, или сошла с ума. И если я сейчас не перестану обо всём этом думать – голова лопнет. Входная дверь громким выстрелом распахивается, и в помещение вваливаются трое: самый высокий из них - альфа в дублёной медвежьей куртке тащит за шкварник обротня, что коренастее, дальше, выпустив когти, входит долговязый бета. Вслед за ними заходит Алан не переставая говорить: - Я тебя прошу подождать… Но первый альфа затыкает Дитона одним небрежным жестом. Сибирский альфа, земляк, Владимир. Мы встречались полгода назад, при более располагающих обстоятельствах. Тогда я немного подлечила его самого, и он вёл себя куда вежливей. Тот, кого Владимир приволок ко мне сегодня – его родной брат, Иван. - ВладимИр? – удивляется Хейл, подскакивая со стула, словно не из него ночью отбивную с начинкой из аконита сделали. Владимир ухмыляется, под виноватое бормотание Дитона останавливает свой взгляд на мне. А я удивляюсь, откуда они друг друга знают. - Де-е-рек, какая встреча, - с широкой белозубой улыбкой тянет Владимир. - Извини, не до объятий, как видишь, - Владимир бросает своего брата на диван, где полчаса назад лежала я. - Ты обещал не заходить на наши земли, - холодно произносит Хейл, он уже на ногах, напускная расслабленность слетела, он собран, в любой момент ожидая нападения. Но на Хейла никто не обращает внимания. Барским жестом Владимир бросает на стол платиновую кредитку. Ого-го! - Лечи, - говорит он мне по-русски. Вот даже не знаю, что на такое ответить. Владимир не из тех, кому безнаказанно отказывают, Девкалион против него шавкой будет. А его брат чисто по-человечески мне даже нравился, нормальный парень. - Влад, сегодня она не может тебе помочь, подождём до утра, - примирительно вставляет Алан, и я в который раз поразилась его силе воли, будто перед ним стена из пуленепробиваемого стекла. - Я облетел бы пол шара за полсуток, зная, что он подождёт хотя бы до вечера? – прорычал сибирский альфа. - Омела не помогла, лекарь не нашёл противоядия, мы испробовали всё, что было под рукой, - это он уже мне говорит, снова подчёркнуто на русском. – Лечи быстрей. Иван на моём диване издаёт жалобный стон, дыхание у него хриплое и частое. Плохо дело, даже я - невежда необразованная - понимаю. - Давно он?.. – спрашиваю, а у самой в горле пересохло, Иван ничего плохого мне не сделал, даже в гости приглашал, так сказать, на родину. - Третий день. Вот мозгожопы! Что же вы ещё денёк не подождали? Чтоб наверняка помер уже. - Зачем же так запустил? - Лечи! – рявкнул Влад. - Ты же видишь, я не могу, выложилась подчистую, - пытаюсь выговорить фразу спокойно, но коленки мелко трясутся, и желудок находится на уровне пяток. На английском эти слова прозвучали бы уверенней, но на родном языке поневоле весь спектр эмоций вылезает наружу. - Или ты хочешь, чтобы он пострадал? – без угрозы в голосе говорит сибирский альфа, само его присутствие – угроза, и как по щелчку долговязый бета сдавливает горло Дитона. Алан слепо пытается ухватиться за руку душащего, в попытке вдохнуть, но не получается. - Я не хочу, чтобы вообще кто-нибудь пострадал, - пролепетала я, глядя в глаза друиду, искренне надеясь, что он простит меня за это. - Только сейчас у меня может ничего и не получится, - пытаюсь воззвать к здравомыслию альфы, или надавить на крохи жалости - что сработает. - Стоять, - коротко приказывает Владимир Дереку, рванувшемуся на помощь.  И, конечно же, тут я дала маху. Дерек своим выпадом оборвал моё истончившееся самообладание, разбил, как оконное стекло. Невозможно не услышать, как взорвалось моё сердце, когда внимание сибирского альфы остановилось на Хейле. Его, наверное, и в Париже услышали. Владимир прищурился, и через секунду, правильно расценив ситуацию, перехватил подлетевшего к нему Хейла поперёк горла. Вторая пятерня впивается в спину моему дорогому волку, прямо в повязку, и я слышу, как Дерек делает прерывистый вдох, не давая вырваться ни звуку. - Так лучше? – ехидно любопытствует у меня Владимир, вонзая когти глубже. Влад что-то делает с ним сзади, но не разжимает когтей у горла. Дерек обмякает в его руках, словно парализованный и медленно опускается на колени у его ног. Но смотрит таким свирепым взглядом, что будь я Владимиром - давно валялась бы под столом. Только Влад – не я, и честно говоря, не знаю, что вообще может его напугать. - А если не справлюсь?.. – шепчу я, пытаясь заглотить обратно сердце, которое сейчас просто вылетит изо рта. Господи-боже… - А ты попытайся, - искренне посоветовал Владимир. Я медленно поднимаюсь, а сибирский альфа, теряя терпение, подал знак бете, и тот схватил меня за шкирку, подтащив к дивану в два шага. - Лечи, -  вновь приказывает он и крепче сжимает пальцы на горле Дерека, который продолжает героически молчать, только из-под когтей Владимира на грудь его выползают длинные струйки крови. Я беспрекословно кладу руку на голову Ивана. Наверное, я отключилась, потому, что следующее, что помню - это серьезный взгляд Дерека, на лбу у меня лежит холодная влажная ткань – полотенце. Вглядываюсь в его лицо шею – ни царапинки – облегчённо выдыхаю. Дерек цел. Прощай, инфаркт, ты был так близко… - Все знают, где ты живёшь, да? – зло спрашивает Хейл. - Только этот адрес. В Бейкон-Хиллс я арендую, - Господи, дура, ничего другого не нашла сказать? Видимо, Дерек того же мнения, он хмурится, и у меня рефлекторно поднимается рука – разгладить грубую складку между бровей. Поднимается – и обмякает, вовремя одумавшись. - Тише, большой волк, никто не умер… Алан? – спрашиваю я, окончательно просыпаясь. - В порядке, внизу, с ними, - отрывисто отвечает Дерек, ещё больше хмурясь. - Ты совсем ненормальная? Кто бы спорил. Нормальная бы в этом мире не оказалась. Я ошибка природы. Или пьяного акушера. Или какого-то пьяного создателя. - Извини? - зачем-то извиняюсь я. Наверное, он не злился бы, если бы не была виновата. - Я бы добавил, - легко соглашается Хейл, наклоняется ниже, и снимает с моей головы поднадоевшую тряпку. Его тяжёлая тёплая рука ложится на мой лоб, его взгляд пытается прожечь во мне кратер величиной с планету, и я почти почувствовала вину. Почти. Если б меня сейчас не одолевало нагромождение термоядерного коктейля других… чувств. Просто, его кисловатый, терпкий запах с привкусом кофе пробирается в ноздри, и это настолько сильно, что я просто не могу…  Как если бы вы много лет мечтали увидеть Везувий и тут вас забрасывает точно в жерло. Мне приходится прикрыть глаза, чтобы скрыть выступающие слёзы. - Слишком близко, - всхлипываю я. Он послушно отодвигается, но твёрдая ладонь всё ещё лежит на моём воспалённом лбу. Открывает рот, чтобы ещё что-то спросить, а я открываю рот, чтобы найти объяснение моему поступку, которое не будет выглядеть как ложь. Мне так много хочется сказать ему в эту минуту, потому, что я всё ещё под воздействием его близости. И в этот охуетительный момент, самый прекрасный мой момент, который может никогда и не повторится - зазвонил телефон. О, пожалуйста, неужели этот день никогда не закончится! Борясь с желанием впечатать в стену эту маленькую звенящую пластиковую тварь, я отвечаю на звонок. Единственный человек, кроме Алана, у которого остался мой номер, кто мог позвонить – Мелисса МакКолл. Её звонки точно нельзя игнорировать. - Куда собралась? – спрашивает Хейл, забирая у меня телефон, когда я делаю попытку подняться с дивана. - В Бейкон-Хиллс. Отец Стайлза умирает, - тихо отвечаю я. Дерек надавливает своей тяжёлой рукой на мою голову, придавливая к подушке. Его жёсткая ладонь такая тёплая, я готова вечно лежать, если он её не уберёт, но не могу: у стаи Скотта разборки с врачевателями страха. Раз уж Мелисса, та, что не хотела брать мой номер, и пообещала никогда не звонить – позвала меня, значит всё херово. Если даже после того, как они вытащили осколок кости химеры из шефа полиции – он не пошёл на поправку, то всё очень херово. Это значит, что сценарий где-то нарушен, что нить повествования разорвана, и события больше не идут своим чередом. И как быть дальше… да хрен его знает как. - С ума сошла? – Хейл в словах никогда не церемонится. Я сделала ещё одну попытку сесть, и меня снова безжалостно толкнули назад. - Ляг. - Это отец Стайлза. Если он умрёт – парень останется совсем один. У него нет матери, если ты помнишь, - взываю к сердцу, которое он закрыл ото всех давным-давно. Мой хмурый, несчастный, большой волк. - Конечно, помню, и уверен, что он протянет до завтра. Всё равно, что бить кулаками по бетонной стене. Как ты не понимаешь: больше всего мне бы хотелось сейчас остаться здесь, на этом самом диване, с твоей шероховатой ладонью на моём лице, от которой по телу разносятся волны горячих мурашек. И говорить, говорить… Но я не могу! - Он может не протянуть до вечера, - не сдаюсь я, и снова поднимаю голову, заставляя себя игнорировать его руку, и она вдруг медленно сползает, когда я сажусь, оставляя после себя глухой отголосок печали от потерянного тепла. Да уж, не так я представляла себе наш первый разговор. Худи валяется на паркете у изголовья. Алан, очевидно, позаботился - раздел меня до майки, сменил повязку, снова накачал наркотой, если я так спокойно встаю. Значит, я лежала больше шести часов. Спину больше не печёт, боль терпима. Странно, раньше на это уходило не меньше недели. По крайней мере, могу одеться без посторонней помощи, - думаю я, ныряя головой в горловину, осторожно просовываю руки в рукава, ожидая новых вспышек пламени на спине, но их нет. Хейл наблюдает, как я озираюсь в поисках телефона, куда-то им же заброшенного, чтобы заказать билет и вызвать такси. Я прекрасно понимаю, что не найду альфу здесь когда вернусь. Если вернусь. От этой мысли всё вокруг внезапно становится темнее. Хуже всего, что я не буду даже знать, где искать его. Мне нужно собрать всю мои остатки смелости, какие есть, чтобы сказать ему следующее: - Дерек, я… - Оспидя, размазня, давай, выдохни и скажи это! - Ты можешь позвонить Алану, если что-то случится? Неважно что, хоть что-нибудь. Чтобы мы могли помочь. Чтобы я ТЕБЕ могла помочь. - Я подгоню машину, - говорит он, протягивая руку мне за голову и стаскивая со спинки дивана свою чёрную куртку. Мой телефон из кармана его штанов летит прямиком мне на колени. - Будь готова через минуту. На миг я даже онемела. - Ты… что сделаешь? – просто взрыв мозговой ткани. Настолько невероятно, что разум отказывается принимать. - Дерек, ты ничем мне не обязан, - я практически шепчу, весь воздух в лёгких давным-давно кончился. - Ты ничего никому не должен, кроме самого себя. То, что я тебя подлечила - это мой выбор. И ты точно не должен помогать, только потому, что я таскаюсь за тобой. Это не твои проблемы, мои, понятно? Он молчит с полминуты, изучая моё лицо, что-то ища там для себя. За это время я успеваю мысленно отшлёпать себя по щекам, за весь этот бред, отдающий манией величия. И с чего, я, дура, решила, что это он из-за меня? - Понятно, - сухо отвечает он. - Ты едешь, или пешком пойдёшь?