Выкуси, дрянь!

      Ариса так и не смогла заснуть. Шевеление за стенкой было чересчур уж явным и правдоподобным. Грузные шаги подтвердили её опасения. Всё это ей ужасно не нравилось.       Неохотно поднявшись с нагретой постели, она подоткнула одеяло под крепко спящую Русалочку. Накинув придающий возраста женственный халат, перевязала изрядно потрёпанный жизнью и теперь кишивший задорными петухами то тут, то там высокий хвост, попутно пытаясь подавить зевоту.       "Совсем я кукушкой двинулась, надо думать… А вдруг мне выпал шанс стать свидетельницей паранормального явления?" — запахивающей халат брюнетке на мгновение стало даже как-то жутковато. "Да ну, бред какой-то. Мне не двенадцать, чтобы верить во всякую необъяснимую херню. Ведь единственная необъяснимая херня — это то, во что я превратила свою жизнь".       Она решительным шагом направилась к двери. Первое, что удивило ещё сонную Арису: голодный как смерть котофей, обычно летевший к ней навстречу со сверхзвуковой скоростью, стоило только двери распахнуться, показываться почему-то не спешил. Взгляд девушки упал на лишнюю верхнюю одежду, распятую на вешалках в прихожей. В ней, к своему ужасу, она признала отцовский песочный плащ и мамино ярко-брусничное лёгкое пальто. Витавший в помещении свеже-сладковатый запах маминых духов разбудил Нишигаю окончательно.       "Что они тут делают?! Пошто пожаловали по мою душу?" — внутренне она уже заранее настраивалась на не самый лучший исход. "Проведать приехали? Как бы то ни было, главное — задать непринуждённый тон беседы. В конце концов, не так уж всё и страшно", — успокаивала себя Ариса.       Спустя нервных пять минут в ванной под гул голосов, в который она особо и не вникала, брюнетка уже стояла на пороге кухни. Статный и высоченный Константин Романович с придающими ему суровости низкими густыми бровями, волосы которого, едва окроплённые сединой, и в столь преклонном возрасте сохраняли свой насыщенно чёрный цвет, даже удосужился побриться по такому случаю — видимо, повод действительно серьёзный. Мужчина был угрюм и озадачен, как всегда. По нему никогда нельзя было сказать наверняка, в каком он расположении духа. Низенькая японка Кёко Нишигая отчего-то недоверчиво поглядывала на дочь, словно собираясь спросить одним только взглядом: "Ариса, что здесь у тебя происходит?" Мать редко можно быть увидеть такой осуждающе-вопрошающей. Ариса почуяла, что дело пахнет палёным. — Э-э… Мам, пап, привет. Давно не виделись. Как долетели? Какими судьбами в России? С гостиницей проблемы? — дочь попыталась улыбнуться, но улыбка вышла неестественно натянутой, как в плохом русском анекдоте. — Ариса, у нас к тебе серьёзный разговор. Садись, — так как стула на кухне было два, отец уступил ей свой. — Давайте я сбегаю за третьим в комнату! — вызвалась девушка; она хотела во что бы то ни стало оттянуть разговор, который, судя по выражению лица мрачного Константина Романовича, не предвещал ничего хорошего.       "Надо предупредить Русалочку, чтобы не высовывалась, а лучше спряталась на случай, если их понесёт в комнату", — думала она в тот момент. — Не говори глупостей. Сядь, — легонько надавливая, руки отца легли на плечи брюнетки, прервав поток мыслей о том, где лучше поместится её девушка — в шкафу или под кроватью. А может, закрыть Киру на балконе? Или это уже как-то совсем некрасиво?..       Делать было нечего и пришлось повиноваться. Да уж. Против сурового отца метр восемьдесят пять не попрёшь. — Может, чаю? — не сдавалась Ариса, сама не замечая, как расшатывает его и без того хрупкое терпение. — Ариса! — не выдержав, рявкнул мужчина, и та аж подскочила. — О чём вы хотите… поговорить? — она поняла, что бежать некуда и неприятного разговора не миновать. — Ариса, что с тобой происходит? — вкрадчиво начала мать, — До нас дошли слухи, что ты уволилась с работы. Наверняка на то была веская причина, — в голосе начали проскальзывать нотки строгости, — иначе бы ты этого не сделала. — Да, я уволилась. Уж простите, но это моё личное дело, — брюнетка не хотела быть резкой, но слова как-то сами соскочили с языка. — Личное дело! Ишь чего удумала, — громоподобный голос Константина Романовича гнал по спине мурашки. — Ариса, не пойми нас неправильно, — попыталась сгладить острые углы Кёко, — но мы тебе не чужие люди. Мы переживаем за тебя, — у неё почти получилось, если бы не отец, который был на взводе с самого утра. — Сначала этот жених, чёрт его дери, потом увольнение! Трубку не берёшь, на сообщения до сих пор не ответила! Телефон тебе для чего?! Чтобы с этим малолетним хмырём переписываться? И так нервы ни к чёрту, а ты ещё… — копившееся негодование выплеснулось наружу самым настоящим цунами, но тут не стерпела уже Ариса, не дав ему закончить. — Что за бред? Какой к чёрту жених?! Кто наплёл вам такой чуши? — повысила тон дочь.       Повисла неловкая пауза, во время которой Кёко бросила порицающий взгляд на взболтнувшего лишнего мужа, который по неосторожности спалил их семейную контору по контролю над Арисой.       "Аннушка по всей Москве успела свои слухи разлить, что ли? Вот для кого в аду уж точно заготовлен отдельный котёл с кипящим маслом", — думала в ту минуту Нишигая-младшая.       Мать попыталась объясниться: — Среди твоих бывших коллег ходили сплетни, дошедшие до начальства… — Ага, и эти сплетни сами перелетели через океан и достигли вас, — буркнула девушка, складывая руки на груди. — Слухи быстро разлетаются, к сожалению… Ты мне лучше скажи, это всё неправда? — всего одного подтверждения не хватало для того, чтобы Кёко наконец вздохнула с облегчением. — Конечно, нет. Нет никакого неформала. Мне до смерти надоели коллеги со своими бестактными расспросами, и я ляпнула невесть что, просто чтобы меня оставили в покое, — раздражённо выдохнула дочь. — А мы уж перепугались. Приехали сразу, как появилась возможность, — мать заметно смягчилась; отец, которому за сказанное в сердцах до сих пор было неловко, в диалог не встревал. — Как бы то ни было, я уже взрослый человек и могу самостоятельно принимать решения, — серьёзным, даже поучающим тоном напомнила брюнетка. — Хорошо, давайте забудем об этом недоразумении. Мы с отцом привезли твои любимые японские сладости: моти, шоколад маття, поки и кит-кат с разными вкусами, — "взрослая деловая женщина" Ариса чуть было не взвизгнула от радости, но вовремя сдержалась: ей уже не одиннадцать и даже не пятнадцать, — Сейчас принесу, — поднявшись со стула, Кёко направилась в прихожую, оставляя их с отцом наедине. — Арис, не подумай, что мы пытаемся тебя контролировать или заставляем поступать в угоду нам. Но ты наша единственная дочь, — теперь Константин Романович мог позволить себе перейти на родной язык, — Разумеется, мы волнуемся, как и все родители, — сколько он ни старался, не мог смягчить по жизни суровое выражение лица.       Слушая его, Нишигая думала о том, как ей связаться с Русалочкой, не заходя в комнату: существует вероятность, что особо эмоциональную Бессольскую услышат за тонкой стенкой. Врубить музыку? Колонки в спальне. Позвонить — не вариант. К тому же, телефон остался там же. Сообщение казалось идеальным решением: проснувшись, Кира всегда проверяет почту и количество лайков в Инстаграме. Слава богу, ноутбук на кухне. Нужно лишь включить его и написать одно-единственное сообщение. Тогда она в безопасности. Они обе. — Я понимаю тебя, — кивнула мастерица скрытности девяностого уровня. — Вот теперь можно выпить чаю, — на лице вернувшейся с пакетом вкусностей Кёко сияла мягкая улыбка, а сама она излучала спокойную радость, — Я заварю. Где у тебя заварочник? — В правом шкафчике на нижней полке. Если не возражаете, я быстренько отвечу на письмо от работодателя. Это срочно, — без малейшего зазрения совести соврала девушка; в её несмелых руках тут же оказался макбук. — Конечно, отвечай. Раз срочно, — сказала хозяйствующая на кухне мать, пока отец выгружал сладкое на стол.       Ариса зашла в интернет, в который раз порадовавшись мгновенному автоматическому подключению к сети и высокой скорости передачи данных. Потеющие от волнения пальцы лихорадочно забегали по клавиатуре. Нажав "отправить", она со спокойным сердцем выключила ноутбук, приготовившись его закрыть. — Ариса, куда ты… Ой, здравствуйте…       Реплика на русском заставила брюнетку замереть в напряжении. Подняв глаза, она увидела зашедшую к ним обнажённую нимфу, которая обернула вокруг груди одеяло, волочившееся за ней по полу, подобно шлейфу, и, судя по набитому рту, уже что-то хомячила с утра пораньше.       "Всё, пизда милому семейному чаепитию", — Нишигая хотела в этот момент провалиться сквозь все этажи к возможно уже сейчас кипятящейся в кровожадно булькающем масле Анне или даже сгореть дотла на месте от чудовищного стыда и неловкости.       Хоть Бессольская и отличалась громким голосом, превосходным немузыкальным слухом похвастаться не могла: сказалось частое прослушивание тяжёлой музыки на высокой громкости. Если судить по тому, как часто ей слышалась мыслимая и немыслимая дичь вместо нормальных, человеческих слов, которой она не забывала тут же делиться, вероятно, Русалочка просто не слышала голосов на кухне до выхода из комнаты. Ещё и спросонья — она потирала сонные глаза. Наверное, ей показалось, что те её обманывают: уши могут же.       Родители в недоумении уставились на вошедшую. Похоже, глубокий шок не давал им выдать хоть что-то.       Не ожидавшая увидеть грозного хмурого великана в роли отца своей пассии Кира поначалу растерялась. Даже перестала жевать. Однако минуты оказалось достаточно, чтобы она, оценив ситуацию, нашла слова. — Прошу прощения. Извините за вторжение. Позвольте представиться. Я Кира. Я подруга Арисы. Ариса — замечательный человек, — неожиданно для всех голубоволосая заговорила по-японски.       Тут упали бы все присутствующие, но стояла одна только Кёко, которая ввиду менталитета отлично умела себя контролировать, чтобы не терять лицо. — Рада знакомству. Мы родители Арисы — Нишигая Кёко и Шестаков Константин, — как от неё и ожидалось, мать ответила за всех настолько вежливо-непринуждённо, насколько это вообще возможно в данной ситуации. — Константин Романович, — поправил отец, пробуя скопировать дежурную улыбку жены; получилось, прямо скажем, не совсем то. — Откуда ты знаешь японский? — только и смогла вымолвить брюнетка. — Недавно начала ходить на курсы. Хотела сделать тебе сюрприз, — смущённо призналась Русалочка, неловко прижимая к груди одеяло; она понимала, что выглядит, мягко говоря, не совсем подобающе для столь близкого знакомства с родителями своей девушки.       Умилившаяся Нишигая боялась, что родные заметят покраснение её щёк, а потому прикрыла лицо ладонями. Получилось весьма неоднозначно, но, главное, не палевно. — Чаепитие немного откладывается, — хмыкнул смекнувший отец, окончательно прийдя в себя.       Понявшая его жена сразу же обратилась к Кире на русском с ужасным японским акцентом, вновь накинув всё ту же формальную улыбку: — Мы хотим поговорить с нашей дочкой наедине. Не могла бы ты пока подождать в комнате? Ариса позовёт тебя, когда мы закончим. Это ненадолго. — Конечно, — с готовностью согласилась Бессольская и, перехватив одеяло понадёжнее, вышла из кухни, успев бросить в сторону Арисы виновато-сочувственный взгляд.       Нишигая-младшая осознала, что грядёт то самое начало пиздеца, которого она так боялась. Ей пиздец. Тяжело вздохнув, она приготовилась отдать себя на растерзание. Деваться некуда. Брюнетка буквально чувствовала, как бескомпромиссно накаляется атмосфера в кухне-столовой — царстве культа чревоугодия, несмотря на открытую форточку. Или это её бросило в жар от страха перед неизбежным? — Ариса, — на своём имени девушка вздрогнула; уже одно оно звучало как жёсткий приговор судьи, — может, всё же объяснишь нам, что тут у тебя творится? — вымученная мягкость в голосе Кёко маскировала непечатные выражения. — Я тоже с удовольствием послушаю, — сдвинувший косматые брови к переносице Константин Романович, облокачиваясь на круглый стол, поудобнее уселся на стуле, пустовавшем после жены.       Дочь не знала, с чего начать. Как объясниться. Эта заминка показалась ей вечной. — Может, всё-таки ещё один стул принести? — прозвучало с надеждой.       На лбу матери проступила морщинка: она ожидала услышать отнюдь не это. Но в отличие от Русалочки, родители Арисы знали, что делать с её любимым манёвром — уходом от нежелательной темы. Они продолжали дожидаться ответа, прекрасно понимая, что под их давящими на психику выжидающими взглядами она не выдержит долго.       Нишигая уже не выдерживала. Её нервы так точно. Заминка сама по себе вызывала некоторые подозрения. Но как только она собралась ответить, что Кира её подруга, которая, оставшись на ночь, просто собиралась с утра в душ, голос разума одёрнул девушку. Какой смысл сейчас врать и всячески изворачиваться, оттягивая момент, что рано или поздно должен наступить?       Нет, она может наплести с три короба убедительности ради. Даже назвать своего якобы "молодого человека". Виктор чем не кандидат? С ним их даже можно будет познакомить: он в помощи не откажет, учитывая его особое к ней отношение.       Но, во-первых, не хотелось бы использовать человека, который и так попал во френдзону. Тогда, в ночь нападения, пока она помогала Троицеву подняться к ней в квартиру, тот рассказал о своей симпатии, хоть и отлично понимал, что это ничего не изменит. Он до сих пор периодически пишет, справляется, как дела и какие новости. Во-вторых, не может же она вечно скрываться и утаивать правду. На секундочку, ей уже двадцать шесть. К тому же, один незапланированный каминг-аут уже случился, и после него ей, что самое важное, действительно полегчало. Да и вдруг Анна разболтала слишком много, и в её "подруге" мать с отцом по описанию узнали "неформала", но тактично смолчали, не выдавая себя. А сами уже обо всём догадываются. Арисе не хотелось выглядеть перед ними глупо.       Сейчас или никогда. Просто будь что будет. Ей уже всё равно. Она и так уже похерила лучшие годы своей жизни. Херить дальше? Ну уж нет. С выдохом Нишигая окончательно освободилась от мешающих ей сомнений и страхов. Факт того, что в этом помещении находится та, ради кого она всё это делает, придавал уверенности.       Но прежде чем брюнетка открыла рот, её опередил бодрый голос вышедшей из ванной в прихожую Русалочки: — Я пойду пока погуляю, чтобы вам не мешать. Всего доброго!       Хлопнула входная дверь, и Ариса лишилась единственного человека в этой квартире, кто был на её стороне. Снова стало не по себе, но она вовремя взяла себя в руки. — По правде говоря… — на самом начале фразы в горле встал ком, но девушка пересилила себя, — Мы не друзья, мы встречаемся.       "Сейчас начнётся… Понеслась". Зная своих родителей, полукровка и не надеялась на адекватную реакцию, поэтому та не стала для неё неожиданностью. — Ты вообще соображаешь, что говоришь?! — отец резко вскочил из-за стола, и стул едва удержался на ножках, — Совсем с ума сошла! — дочери оставалось лишь переждать эту эмоциональную бурю, — Однополые извращения, что дальше?! Ты мне скажи, что дальше, чтоб тебя?! Вещества? Тусовки с наркоманами, извращенцами и прочими больными людьми?       Девушка смотрела в пространство перед собой, опасаясь пересечения взглядов с родными. Где-то в области висков поселилась отдающая в темя пульсирующая боль. Как по движению маятника, по телу прокатывалась волна дрожи, но каждый раз в одном направлении. Она не знала, куда деть руки и как спрятать лицо, и стояла, чуть склонив голову и теребя нервными пальцами потемневшее от времени серебряное кольцо на указательном. Брюнетка чувствовала себя школьницей, которой нужно оправдать свой проступок — это было неприятно и крайне унизительно, учитывая возраст и накопленный жизненный опыт, не оставлявший сомнений, что она уже давно повзрослела.       Так почему? Почему она должна краснеть и отчитываться, приводить аргументы? Если человеку, к примеру, нравится мексиканская кухня, никто не спросит, в чём причина, никто не потребует ничего доказывать. А ведь, как и в случае с едой, вопрос сексуальных предпочтений затрагивает лишь саму Нишигаю и больше ни на кого в её семье никоим образом не влияет.       Ариса знала, что лить слёзы в попытке надавить на жалость при них бесполезно. Да и как-то совершенно не хотелось. Разве она сейчас уже не выглядит жалко? В её-то положении? В тот раз, во время её спонтанного обращения к бывшим одноклассникам, просто сдали нервы. Это началось неконтролируемо.       Что может произойти? Родственники могут изъять эту квартиру, предварительно выписав её? Порвать все связи, перестав считать своей? Да пожалуйста. Флаг им в руки.       Однако пока не время для паники и нервных срывов. Ещё не всё потеряно. Может, их ситуация не самая безнадёжная. Консервативность, как правило, не определяет уровень умственного развития, как и то, насколько люди человечны. Они не круглые дураки и должны понимать, как всё работает. Если же ещё не в курсе, она, Ариса, готова просветить. — Я знаю, что развелось много стереотипов. Но на самом деле большинство утверждений, которыми оперируют несведующие люди, доказывающие неестественность этого явления — чистейшей воды заблуждения… — негромко, но достаточно уверенно начала брюнетка. — Очевидно, что это психическое отклонение, — тон матери стал безапелляционно твёрдым и резким. — И о нашем психическом здоровье совершенно не беспокоится. Вырастили дочку! — даже не глядя на отца, Нишигая практически ощутила на себе его колкий взгляд. — Это не отклонение. Учёные давно опровергли… — перебитая отцом девушка подумала, что попытки убедить в своей правоте стену и те вышли бы продуктивнее. — Кто же тебе здесь так мозги вправил и наизнанку вывернул? — с видимой злостью процедил сквозь зубы Контантин Романович. — Ариса, мы найдём тебе квалифицированного психолога и решим эту проблему, — мать опёрлась руками на стол, подойдя ближе к дочери. — Да не больная я! Вы меня вообще слышите или только себя? — потеряла терпение Нишигая, пытавшаяся вести диалог конструктивно. — Алкоголики тоже не считают себя алкоголиками, а наркоманы — наркоманами, — вставка отца была ожидаема, — Ты отправишься на лечение к специалисту, — припечатал он. — Я лишь призываю вас мыслить логически. Что в этом не так? Да господи! Интернет завален аргументами, подтверждающими мои слова! — взбешённая Ариса больше не боялась смотреть родителям в глаза, но не видела там ничего, кроме слепого неверия и упорного отрицания. — Ариса, — Кёко погасила резкость в своём голосе, осторожно дотрагиваясь до плеча дочери — вероятно, мать осознала свою ошибку, — Мы хотим помочь и желаем тебе только хорошего, ты же прекрасно понимаешь… — А сами даже выслушать не можете и сказать не даёте. Спасибо, но такая забота мне не нужна, — сняв руку матери и вставая с места, полукровка собралась выйти из комнаты, но её догнала и остановила Кёко. — Нет, это не так. Мы готовы выслушать тебя до конца.       Потерев пальцами переносицу, Нишигая с усилием выдохнула, не поворачиваясь к матери. — Да пусть что хочет делает! — отрубил отец, махнув рукой. — Помолчи ты уже! — прикрикнула на него жена.       Ариса встала у стены, прислоняясь к ней спиной. После всего брюнетке не хотелось даже близко подходить к отцу. — Гомосексуальность — врождённая особенность. К ней нельзя насильно склонить, её невозможно привить. Сколько себя помню, мне всегда нравились девушки. Я не сразу узнала, что гомосексуальность — нормальное явление и так бывает. И нет, это не люди экспериментируют от нечего делать. В природе она тоже встречается. Можете почитать в интернет-ресурсах, — на какое-то время ей показалось, что мать с отцом способны поверить и принять её позицию. — В интернете чего только не пишут. И ты будешь бездумно принимать всё на веру? — как и ожидала девушка, Константин Романович придрался к последнему слову, вырвав его из контекста. — В голове не укладывается… — проговорила мать, — Для меня это по-прежнему остаётся какой-то болезнью современности. Эпидемией современного общества. Вряд ли я когда-нибудь изменю своё мнение. Даже звучит дико, — она легко пожала плечами в знак того, что ничего не может с этим поделать. — Верно, не всё, находящееся в сети — правда. Но на то нам и дано критическое мышление, чтобы разграничивать правдивую и ошибочную информацию, — ответила Нишигая, — Конкретно этот вопрос я изучала на протяжение многих лет, так что… — хмыкнула она. — Мы с отцом надеялись, что ты найдёшь достойного мужчину, выйдешь замуж. Мечтали увидеть внуков. Но ни в коем случае не собирались давить на тебя или торопить с этим, — Кёко не хотела, чтобы её слова прозвучали осуждающе, но сквозь сказанное так или иначе проступал упрёк, — А ты вдруг говоришь, что находишься в отношениях… Мне даже произносить это тяжело. С девушкой, — мать коротко и обречённо вздохнула.       Проголодавшийся котёнок вылез из-под ванны и сунул нос на кухню, боясь заходить дальше порога из-за присутствия незнакомых ему людей. — А вместо детей завела кота, — горько усмехнулась дочь и начала подзывать Русала, но зверёк, боязливо тряхнув лапкой, скрылся в коридоре, — Только не надо давить на меня чувством вины, ради бога, — добавила она, заметив, насколько печальным стало лицо матери, будто та вот-вот заплачет. — Мы с отцом тогда поедем, — сидящая Кёко чуть наклонила лицо, и полотно чёрных, ровно постриженных волос скрыло карие глаза.       Брюнетка молча кивнула, опять уставившись в какую-то условную точку. Физически она присутствовала здесь и сейчас, однако мысли её занимали уже совсем другие вещи. Почувствовав, что в данный момент лучше оставить Арису одну, мать засобиралась, пряча телефон в сумочку и застёгивая её. Даже отец не стал лишний раз компостировать дочери мозг и промолчал, подталкиваемый супругой к выходу. Покидая кухню, та ещё раз обернулась, остановив взгляд на опустошённой Нишигае, подпирающей ладонью голову.       Девушка терпеливо ждала, когда они уйдут. Жутко хотелось курить. И кофе. Не какую-то там воду с травами, а настоящий крепкий чёрный кофе. — Ариса! — окликнула её мать из прихожей. — Спасибо, что приехали, — слабо улыбнулась вышедшая к ним напоследок полукровка, и её улыбка тут же растворилась в безымоциональном выражении.       Кёко снова обернулась к дочери. Теперь она смотрела на брюнетку с каким-то сожалением, участием и… Сочувствием? Глаза женщины были наполнены горечью и грустью. Вся она была какая-то непривычно тихая и растерянная, словно лишилась чего-то и переживала утрату. — Прощай, Ариса, — ещё и это прощание, как будто от неё отрекаются.       Когда они с матерью обнялись, Нишигая буквально спиной чувствовала, как Кёко хмурится, и на лбу у неё вновь проступает морщинка. — Всего тебе хорошего, — бросил в пустоту отец вместо того, чтобы попрощаться с дочерью.       Единственный раз, когда он обратил на неё взгляд, девушка так и не сумела прочесть, что таится за пеленой каре-зелёных глаз. Так они и расстались. Словно чужие друг для друга люди.       Закрыв за ними дверь, Ариса впервые в полной мере ощутила, как создавшаяся в помещении атмосфера гнетёт и давит на мозг. Но даже когда полукровка, покормив выползшего на свет божий кота, настежь распахнула окна, эта атмосфера, напоминающая оседающий конденсатом на стенах липкий густой туман, и не думала выветриваться. — Как после тусовки вейперов. Фу, — брезгливо фыркнула брюнетка.       Не помогли ни свеже сваренный ароматный кофе, ни её любимая музыка в колонках. Сколько ни вороши в коробке неприятный осадок в надежде вымести его по картонной стенке, толку от этого: только пыли надышишься. Внутри саднила зияющая пустота — спонсор её поганого настроения.       Может, стоит избавиться сначала от самой коробки?..       Переодевшись во что поприличнее и впопыхах причесав волосы, Ариса вышла на улицу. На одной из скамеек двора она сразу заметила Русалочку. Ту было сложно не узнать: бирюзовая шевелюра не оставляла на это и шанса.       Зайдя со спины, брюнетка без лишних слов подсела к нимфе. — И как? — Бессольская в чёрной бейсболке и тёмно-серой джинсовке оверсайз с крупной нашивкой в виде головы рычащего тигра на спине повернула к ней лицо, будто только её и ждала. — Уехали, — невнятно отозвалась Нишигая, — Пойдём домой? — Пошли, — голубоволосая поняла, что Ариса слишком морально выжата для подробных расспросов. — Попьём чаю с японскими сладостями. Посмотрим что-нибудь, — вставшая брюнетка почувствовала, как в груди проснулась мягкая теплота, как только в её руке оказалась рука излучающей уют Русалочки. — Я тут как раз хотела один фильм посмотреть. Известного режиссёра, — Кира легонько потянула девушку к подъезду.       Если Ариса не справится с этой разъедающей грудную клетку, иссушающей пустотой, всегда есть человек, который готов ей помочь. Эту пустоту нельзя залатать чем-то материальным. Нимфа как никто другой знает, что с этим делать. Ведь она проходила всё то же самое.       Сегодня Нишигая поняла весь смысл фразы "Человеку нужен человек". Зачем ей всё остальное, если есть Кира.