Выкуси, дрянь!

      "Кто это?" — наугад набрали пальцы затаившей дыхание Арисы.       Нишигая не сводила глаз с букв на горящем экране: сообщение Светлой приоткрывало путь к разгадке. Но так ли просто будет заполучить хоть какую-то полезную информацию?       "Да есть тут один шизоид. Старшеклассник, на пару с дружком-имбецилом хернёй страдает", — писала та.       Удивлённая таким ответом брюнетка решила расспросить поподробнее. "Вот что странно… После проникновения в квартиру на стене тоже остался "автограф": та же краска и тот же почерк. Думаешь, школьники стали бы таким заниматься? Им-то это к чему? Да и одни вряд ли справились бы. Кто-то подговорил? Может, за всем этим стоит некто постарше? Как считаешь?" — спешно настрочила она и отправила, замерев в ожидании ответного сообщения.       "Да никак я не считаю. Меня это не особо ебёт, если честно. С мелкотнёй сами разбирайтесь, уж больно она борзая в последнее время", — пришло от Светлой, по всей видимости, теряющей терпение. "Те двое раньше с нами тусовались, но только мешали, вот и были посланы нахуй. Оба не из богатых семей, так что, даже если поймаете, денег с них не стрясёте. А если в суд — условку как несовершеннолетним влепят и всё, ещё и пожалеют несчастных деток", — немного погодя и, вероятно, хорошенько рассудив, дополнила она своё сообщение.       "Как их найти? Хотя бы первого", — настрочила полукровка.       "Да хрен знает, где их теперь носит. Мне пора, позже".       "Подожди", — как можно быстрее напечатала Ариса. "Как в сети зовут? Я сама поищу".       Но с этого момента ей перестали отвечать. — Да чтоб тебя!.. — выругалась она вслух.       Вот так взять и исчезнуть на самом важном моменте. Вполне в духе Светлой. С другой стороны, Оксана и не обязана ей помогать — Нишигая это прекрасно понимала. Тем более, после того, что произошло между ними и Русалочкой.       "Ладно. Хоть что-то прояснилось, уже неплохо", — успокаивая саму себя, подумала всё ещё нервничающая Ариса. На кровать, где сидела девушка, по своему обыкновению игнорирующая диван, забрался котёнок и принялся тереться о её лежащую на покрывале ладонь. — Прости, сейчас не до тебя… — убрала она руку, — Русалка! Есть новости! — неожиданно громкий крик до ужаса напугал котофея, и тот поторопился скрыться под диваном.       В ответ ничего.       "Опять, что ли, в наушниках красится с тяжёлой музыкой на полной громкости?" Нишигае ничего не оставалось как сползти с кровати и выйти в коридор в надежде застать собирающуюся на прогулку Киру. Однако той и след простыл.       "Уже ушла?.. Даже не попрощалась".

***

      День выдался сухим и солнечным. Не знающая покоя Москва гудела и пылила. Во дворах под ногами собирались редкие опавшие листья. Там, куда Русалочку потащила её подруга, в железобетонном вакууме законсервировалось лето. Огромный торговый центр был наводнён посетителями снизу и доверху. Сбитые с толку светящимися вывесками, те шныряли по нему туда-сюда, пока взгляд не цеплялся за очередную любопытную витрину.       Знакомая Киры — неугомонная жизнерадостная Лика, из-за инфантильного стиля одежды больше смахивающая на школьницу, чем на студентку, таскала за собой не выспавшуюся и пребывающую в прострации, но постепенно возвращающуюся к жизни ундину. Они ели мороженое в шариках, снимали вдвоём истории в Инстаграм, болтали и дурачились. По пути заглянули в Старбакс, где интернет-подруга отпаивала вялую нимфу кофе до тех пор, пока та не проснулась совсем. Тогда Анжелика повела её по магазинам. Перебирая вешалки с вещами, Лика, как обычно, много говорила. Рассказывала о своей жизни: посещённых за лето фестивалях, новых многообещающих аниме, любимых фэндомах, невзрачных буднях иллюстратора, чудных одногруппниках и бесячих преподавателях, по которым всё равно успела соскучиться за эти долгих три месяца; посвящала в последние новости. Русалочка с трудом за ней поспевала.       Была ещё одна причина, из-за которой голубоволосая сегодня тормозила, выскальзывая из объятий реальности. Отчего-то в этот день Бессольская ощущала не пойми откуда взявшееся беспокойство. Ей казалось, что что-то не так, но она продолжала списывать все подозрения на свой систематический недосып. Радостное кружение счастливо улыбающейся Лики вокруг — несмотря на отросшие русые корни, пастельно-сиреневые пушащиеся волосы всё так же походили на сахарную вату — воспринималось как фальшивое и неестественно-наигранное. А сама окружающая обстановка создавала ощущение враждебного и чужеродного, наводнённого отрицательной энергетикой места, где за кадром, должно быть, и вовсе происходил некий неведомый сюр.       "И чего это я себя накручиваю? Так-с, надо выдохнуть и расслабиться наконец. На меня уже странно смотрят", — не вслух рассуждала Кира, позволяя Анжелике взять её под руку на пути ко вращающимся дверям.       Как только они вышли наружу, морская царевна вздохнула про себя с облегчением.       "Да что со мной сегодня такое?.." — Всё, уже выдохлась? — заулыбалась Лика с вычерченными бровями и в круглых очках, подсаживаясь к отдыхающей на бортике фонтана спутнице, из-за чего на щеках с отчётливыми ямочками солнечными отблесками заиграли блёстки, — Кстати, ты не видела? Твои фото в образе русалки в нескольких крупных пабликах засветились. — Да я как-то за этим не слежу, — устало-безразлично отозвалась скроллящая мемы в ленте Русалочка. — Не подскажешь, кто фотограф? — полюбопытствовала интернет-подруга, — Я очень хочу тематический фотосет, а те фотки вышли просто бомбическими. — Знакомая снимала, могу кинуть ссылку, — предложила нимфа, оторвавшись от переписки с Арисой — та со слов Светлой рассказывала о местном хулиганье, которое требовалось приструнить.       "Да уж, опасная нынче школота пошла. Чем это мы им не угодили, интересно?" Сам инцидент со взломом казался далёким и больше не вызывал возмущения, скорее, полнейшее недоумение. Куда более невероятный факт — её бывшая и по совместительству далеко не самый хороший человек, а тут вдруг дала подсказку. Что же сподвигло Оксану? Не дай бог, они с Нишигаей — часть какого-то нового плана их старой недображелательницы. Пока Анжелика терпеливо ждала, Кира снова витала где-то в своих собственных размышлениях, отвлекаясь от живого общения. В последнее время голубоволосая зачастила уходить в мыслях куда-то совсем далеко, на что собеседники нередко обижались. Но не Лика — её выдержке можно было только позавидовать.       "Оль, а за тобой должок — за рекламу", — про себя усмехнулась Русалочка, делясь Вконтакте ссылкой на профиль Кисаровой.

***

      Полная ярких впечатлений встреча, местами ставшая мощной энергетической встряской для нимфы, осталась позади: посадив Лику на автобус, развернувшаяся Кира прошла мимо указателя метро. Идея проветрить голову и мало-мальски развеяться по пути домой показалась ей не такой уж и плохой. Лучи ярко слепящего солнца мягко обдавали кожу. В целом на улице было довольно-таки приятно-свежо. Ветер непреднамеренно нёс с собой прохладу, покрывая ею лениво прогуливающихся по тротуарам москвичей.       Русалочка миновала пару остановок наземного транспорта, ряд придорожных магазинчиков, зелёный сквер с ухоженными клумбами по центру и вошла в строящийся жилой квартал, немноголюдный и будто бы отрезанный от остальной части города. Его парящая в воздухе тишина оглушала. Тревожность всё никак не хотела отпускать Киру, крепче сжимая её ладони. Девушка вставила в уши наушники, включив любимый трек, чтобы заглушить эти малоприятные ощущения. В ушах ритмично били басы, перекатывая по себе ноты мелодии.       На пути нимфы лежала длинная ограждённая парковка, тянущаяся вдоль мрачноватого офисного здания, серого, скучного и всё ещё не достроенного. Надеясь немного срезать, Русалочка рассчитывала протиснуться через выделяющийся на местности яркостью двуцветный шлагбаум. Она сделала погромче. Так ей было спокойнее. Под воздействием музыки гнетущее чувство опасности понемногу таяло.       "И всё-таки? Что это вообще было?" — оглянулась она. На парковке тихо. Ни единой живой души. Молчащие машины, ослепнув, спали, дожидаясь своих хозяев. Пожав плечами и попутно поправив сползающую лямку голографического рюкзака, нимфа отправилась дальше.       Но тут, ни с того, ни с сего подкравшись со спины, голубоволосую снова настигло то самое, вроде бы покинувшее её чувство. Сделавшись гораздо резче и чётче, оно мелко и беспорядочно полосовало по затылку, стягивая к ушам щекочущее током тепло. Она явственно ощущала чьё-то присутствие. Совсем рядом.       Русалочка ускорила шаг. Но, несмотря на это, пугающее ощущение не оставалось позади: словно намертво пристало к её ногам. Она не была параноиком, но теперь ей действительно стало не по себе. Сильнее стиснув в руке розовый силиконовый чехол телефона, Кира продолжила идти. Уже не оборачиваясь и молясь про себя, чтобы ничего не случилось.       До противоположного въезда оставалось пройти всего каких-то пару рядов. Пробираясь между машин, нимфа сокращала себе путь. Взять чуть правее, ещё несколько шагов и…       Еле слышно шурша шинами по асфальту, у шлагбаума притормозила новенькая, но уже порядком запачканная — вся в дорожной пыли — чёрная иномарка. Она встала боком, словно нарочно перегораживая дорогу. Стук открывающейся дверцы был слишком внезапным, заставив свидетельницу невольно вздрогнуть. Чтобы не испытывать судьбу, нимфа не стала дожидаться, когда из автомобиля выйдут водитель с пассажирами. Она старалась вообще не смотреть в ту сторону, потихоньку отходя подальше за забор. Заслышав мужские голоса, сделавшая пару шагов назад Русалочка твёрдо решила повернуть обратно, дабы вернутся привычным ей длинным маршрутом. Их обладатели явно были навеселе. Или под чем-то. Всего, как минимум, трое.       Но стоило только ей развернуться, как всё внутри замерло от испуга: от невзрачного на вид высотного здания к ней шёл одетый в чёрно-серую куртку с молнией до высокого ворота, крепко сложенный невысокий мужчина с руками в карманах. Грубоватые черты его тронутого оспой щербинистого лица: крупный нос, выраженная носогубная складка и тонкие бесцветные губы, не делали его похожим на красавца, хоть ровная короткая стрижка и смотрелась аккуратно и опрятно. Пшеничные волосы падали на лоб короткой чёлкой, прибавляющей лет. Сосредоточенный взгляд тусклых зеленовато-серых глаз не сводился с девушки.       Попятившись, голубоволосая упёрлась спиной в заграждение. Сердцебиение ходило тяжёлым маятником. Из-за оцепенения от страха движения давались с трудом.       В голове щелкнуло: "Надо бежать!"       Бросив короткий боязливый взгляд на подходящую всё ближе и ближе фигуру, Русалочка что есть ног кинулась бежать вдоль забора. — Сука! — тормозя, на эмоциях выругалась она вслух: на дороге за вторым шлагбаумом уже стояли трое — те самые, вышедшие из машины.       Они вели себя достаточно раскованно, усмехаясь, что-то обсуждали, как бы случайно очутившись на том месте.       Новая волна паники подстегнула Киру, которая ещё до конца не осознала, что оказалась окружённой со всех сторон, рвануть оттуда куда глаза глядят.       Но не тут-то было: дезориентированная и перепуганная Бессольская упёрлась прямо в подоспевшего навстречу к подъехавшим чересчур уж спокойного светловолосого мужчину. Ему не составило труда поймать нимфу. Оставшись на время вне поля её зрения, он имел безоговорочное преимущество перед товарищами, служащими, скорее, для подстраховки.       Прежде чем Русалочка сообразила, что ей делать, все четверо обступивших девушку негодяев схватили её, пытаясь максимально обездвижить, и поволокли в сторону иномарки. Отделившийся от остальных смугловатый парень с маленьким шрамом на верхней губе и то ли уложенными гелем, то ли просто грязными курчавыми орехово-русыми волосами поднял упавший на асфальт телефон Русалочки и сунул его в карман своей куртки с капюшоном. Из-за неизвестности грядущего, потери контроля над ситуацией и самой собой девушка пришла в ещё больший, застилающий глаза и уши, панический ужас. Он душил её и неукротимой, дикой водяной струёй бился в грудной клетке с решётками-рёбрами, высвобождая подобную агонии агрессию. Русалочка брыкалась и кусала их руки. Кричала что было сил. Но безлюдный, безжизненный район новостроек отвечал безмолвием. Она ни на секунду не переставала сопротивляться, надеясь вывернуться, но не хватало сил. Их пальцы лишь сдавили её крепче — почти до боли. Надрывая горло, она уже не чувствовала эту боль. — Какого хуя вы творите?! Уёбки! Вы кто, блять, такие?!       Открывающие заднюю дверцу пошире незнакомцы, переглянувшись между собой, едва не подавились смешками, но не сказали в ответ ни слова, продолжая игнорировать Русалочку. Подобравший смартфон Киры кудрявый парень выглядел лет на двадцать с небольшим. Неотрывно и в упор смотрящие карие глаза, как и бесцеремонная манера обращения с пойманной жертвой, делали его самым грубым и безжалостным из четверки. Пока двое других, на вид моложе самой Киры, лезли за чем-то в багажник, он помогал товарищу запихнуть из последних сил вырывающуюся Бессольскую в салон автомобиля, для вида замахиваясь с целью запугать ещё больше.       Её затолкали на заднее сидение, где и скрутили, лишая последнего шанса сбежать. Пока светловолосый мужчина удерживал Бессольскую у себя на коленях, кучерявый сообщник пальцами зажал ей нос. Стоило только начавшей задыхаться Кире рефлекторно приоткрыть рот для вдоха, как в него влили какую-то отвратительную на вкус мерзость, которую подали с переднего сидения их уже усевшиеся товарищи.       Физически уставшая оказывать сопротивление нимфа достаточно быстро почувствовала слабость. У неё ужасно кружилась голова. Кира начала проваливаться в забытье и никак не могла этому противиться. Пристегнув связанную для верности девушку ремнём безопасности, устроившиеся на задних креслах молодые люди прижали её с двух сторон, сказав впереди сидящим заводить мотор.

***

      Русалочка очнулась в полной темноте. Кромешный мрак без конца и края колол глаза. Затёкшие кисти поднятых и уже начавших онемевать рук ныли. Кира попыталась пошевелиться, но ей не удалось сдвинуться с места: она оказалась прикованной к чему-то холодному и металлическому. Положение тела было крайне неудобным, и ей приходилось искать хоть сколько-нибудь комфортную позу, что не особо-то удавалось из-за стеснённости в движениях. На звон соединяющей руки цепочки послышались шаги.       Щелчок выключателя — голая лампа на чёрном проводе вспыхнула. Свет обжёг сетчатку, и Русалочка невольно зажмурилась.       Когда же она наконец открыла глаза, заметила, что лежит в ванне прямо в одежде: рваных джинсах и топе. Руки пристёгнуты наручниками к смесителю. В пересохшем горле сильно першило. Она попробовала продрать его кашлем, что на поверку оказалось неважным решением.       Глаза стали понемногу привыкать к резкому и въедающемуся в зрачки электрическому освещению. Мало-помалу она смогла разглядеть лицо того, кто зажёг свет — силуэта в тёмно-серых мятых джинсах и тонком чёрном свитере с высокой горловиной. Перед нимфой стоял невысокий брюнет с отчётливыми тёмными кругами под глазами, торопливо и как-то нервозно сложивший руки на груди. Его черты показались Русалочке знакомыми. Мужчине можно было дать лет двадцать восемь, не больше. Он мог бы даже показаться симпатичным, если бы не настораживающее поведение: дёрганность, странноватая меняющаяся мимика и закрытые позы, что незнакомец пытался выдать за уверенные. Всё это смотрелось нелепо и неуместно, особенно при таком положении дел. Скользя по голубоволосой заинтересованно-внимательным взглядом, он ласково, даже как-то покровительственно ей улыбался.       В голове девушки обрывочно пронеслась череда недавних событий: грязный чёрный автомобиль, преследование у новостройки, внезапная погоня и гадкий на вкус неизвестный препарат. Бессольская застыла, не зная, чего ожидать. В ней всё заходило ходуном. Скрежет и холодный лязг лезвий страха. Сердцебиение зашлось снова, к голове прилила волна панического жара. — Кто ты?!.. Что происходит? — выдавила она и закашлялась опять: горло резало и жгло. — Наконец-то встретились. Я рад. Знаешь, ты именно такая, как я себе и представлял.       "Он что, ненормальный?.." — уставившаяся на него с ужасом и изумлением в глазах голубоволосая не понимала, что тот несёт. — Прости, немного растерялся… Не каждый день видишь свою музу. Ещё и так близко.       "Музу?.." — Ну а кто, как ты думаешь, вдохновлял меня всё это время? Не существуй тебя — был бы сейчас я? Вопрос оставлю открытым. — Ты похитил меня, чтобы признаться в любви?! — яростно выпалила голубоволосая; её всю била мелкая дрожь. — Ты не оставила мне выбора, пришлось идти на крайние меры, — мужчина невпопад потёр гладко выбритый подбородок, — Надеюсь, простишь мне это. Если сможешь, конечно, — после короткой паузы он добавил, — Зато теперь всё на своих местах. У всего свой порядок, ты знала? — Твою мать, да что же…! Кх!.. — изо всех сил дёрнулась голубоволосая, но её удержала стальная хватка наручников, — Сука! — Ты что, совсем не помнишь меня? Неужели забыла старого знакомого? — линию губ тронула слабая усмешка — пристёгнутая девушка быстро замотала головой, — А мы ведь неплохо общались. Некоторое время назад…       Пока он рассказывал, в памяти голубоволосой сами собой начали проступать детали прошлого и короткие эпизоды из закоулков памяти. Нимфе было тяжело держать в голове имена всех тех, с кем довелось столкнуться в сети. Знакомые приходили и уходили, людской поток не иссякал. Были среди них и особенно навязчивые экземпляры. Как, например, один музыкант — бас-гитарист в малоизвестной, но подающей надежды рок-группе — Сергей Сухарчук. Он писал ей целыми днями, просил рассказывать о жизни и делиться фотографиями. Подписался на неё во всех соцсетях и следил за активностью профилей, оставлял лестные комментарии. Первое время Бессольская не была против, но вскоре ей надоело столь повышенное внимание к её личности. Она в своё время пыталась свести общение на нет, однако тот не унимался: не оставляя попыток достучаться до объекта своего интереса, время от времени всплывал в личных сообщениях под новыми именами. Кира устала вычислять и банить его многочисленные аккаунты, хотя делала это безошибочно. Выдавала специфическая манера общения — несколько беспристрастная, отрешённая, "ни о чём". — Мне было необходимо увидеться с тобой, понимаешь? — молодой мужчина подошёл ближе, смотря сверху-вниз; неотрывный и прямой взгляд заставлял чувствовать себя неуютно. — А как насчёт спросить меня? А если я не захочу? С чего ты взял, что можешь решать за всех?! — взорвалась Кира, причиняя себе ещё большую боль рывками: металл впивался в кожу, оставляя отметины, но голубоволосой было уже всё равно. — Существуют связи, которые нельзя рушить. Здесь не нам решать, — отстранённо заметил собеседник, продолжая гнуть свою линию. — Отстегни меня!.. — в голосе Бессольской слышались подступающие к горлу слёзы, — Мне больно! Правда больно… Пожалуйста!.. — Кажется, ты ничего не поняла. Тебя удерживают вовсе не наручники. Тут кое-что серьёзнее. Нечто, на что мы оба не в силах повлиять, — проговорил Сухарчук, опускаясь на корточки возле ванны, — Ну, ты чего? — с намертво приставшей к его лицу улыбкой хозяин квартиры нежно коснулся щеки отворачивающей от него лицо Русалочки пальцами, провоцируя поднявшееся в той отвращение, перемежавшееся с испугом и подступающими к горлу слезами отчаяния, — Ты замёрзла? Дрожишь. Мне принести плед? — Послушай, у меня болят руки! Я долго так не протяну: сильно режет. Отпусти меня!.. — не оставляла попыток достучаться до него уже чуть не плачущая на нервной почве Кира.       Казалось, он с удовольствием расшатывал её терпение, пропуская все слова девушки мимо ушей. Она хотела ударить его коленом, но быстро передумала: мало ли, чем это может для неё закончиться. — Всё в порядке, успокойся, — отразившаяся на лице улыбка должна была выйти по-отечески тёплой, а получилась картонно-неискренней, — Теперь всё в порядке, — его гипнотический тон пробирал до мурашек, совершенно выбивая из колеи. — Что ты со мной делать собрался, мать твою?!.. — слёзы размыли очертания лица и чёрного свитера. — Ну, ну, тише… Я тебя и пальцем не трону, можешь не бояться. Я не больной извращенец, — девушка чувствовала, как её гладят по бирюзовым волосам, и от этого было особенно мерзко, но больше всего — от осознания собственной беспомощности в этой ситуации; она не могла даже отвести его руку.       Из-за частых рыданий нимфа больше не могла нормально говорить. Она, как получалось, уворачивалась от уверенных прикосновений. Тёплые и сухие пальцы пытались стереть чёрные от туши слёзы. — Всё хорошо, не переживай. Скоро ты привыкнешь.

***

      Чернота и полная, глухая тишина, не разбавляемая даже мерным стуком секундных стрелок. Замкнутость тесного, сдавившего со всех сторон пространства. От высохших слёз на щеках появилось неприятное ощущение стянутости. Оставленная наедине с собой Русалочка начала потихоньку успокаиваться. У неё уже не было сил всхлипывать и стискивать зубы до скрежета от поглощающей существо злости.       "Всё это не может происходить на самом деле…" В висках стучал один-единственный вопрос: "Почему она здесь, с этим психопатом? Где ошиблась и что сделала не так?"       Кира не слышала ни открывающейся двери, ни мягких шагов, но почувствовала его присутствие. Затылок закололо от судорожного прилива страха. — Тоже не спится?.. — едва слышно заговорил он, — Ночь — это время суток, когда чувства обнажены до предела. Скажи мне, о чём ты думаешь?       Кира молчала в ответ. "Откровенные разговоры?.. Да он издевается". — Знаешь, я всё чаще задумываюсь о том, что всё уже устроено до нас. Время умнее человека, оно расставляет всё по своим местам. Свобода иллюзорна. А ты как считаешь, Маленькая Русалочка? — голубоволосая ощущала, что собеседник склонился над ней. — Я не знаю… — в густой темени было ничего не разобрать, но она инстинктивно отвернула голову. — …однако определённая свобода действий, разумеется, есть. Мы вольны поступать как хотим ровно до тех пор, пока это не нарушает установленных законов и не переходит грань допустимого, — небрежные слова резали слух, как остриём по стеклу, — Видишь ли, я довольно долго наблюдал за тобой со стороны, всё не решался действовать. "Если хочешь чего-то — осуществляй".       Слова из её статуса — призыв к действию. Ледяная волна мурашек заставила съёжиться. — …так ты написала. Эти слова развеяли мои сомнения. И я начал готовиться к сегодняшнему дню. — Думаешь… — Русалочка сбилась; сухость в раздражённом горле не давала повышать тон, — Думаешь, это тебя оправдывает? Ты в своём уме?— девушка шептала, но ей казалось, что она вот-вот сорвёт голос. — Ш-ш-ш… Давай не будем ругаться? Я просто хотел удостовериться… — оборвал Сухарчук свою реплику. — В чём?.. — нетерпеливо и раздражённо выдохнула нимфа. — Что в жизни ты такая же, как в интернете. Светлая, живая и заразительно-жизнерадостная. Мне сейчас очень не хватает всего этого…       Если бы он мог видеть её лицо сейчас: она с усилием душила в себе готовые вновь проступить слёзы. В неверии трясла головой из стороны в сторону. Однако человек, находящийся с ней в одной комнате, не оставлял и шанса усомниться в правдивости происходящего. — Мы с тобой похожи. Я тоже оторван от реальности, — прежде, чем Русалочка переспросила, Сергей продолжил, — Ты всегда была для меня недосягаема, лишь делала вид, что идёшь на контакт, но при этом оставалась на расстоянии. Это и выводило из себя, и даже притягивало. Ты играла со мной по своим правилам, теперь будь готова сыграть по моим. — То, что ты делаешь — преступление, — всё-таки взяв свои эмоции под контроль, сказала она, — Я уверена, друзья уже отправились на поиски. — Чёрное, белое — это всё условно. Мораль была выдумана людьми, — вернулся к своим пространным рассуждениям хозяин квартиры, — А они знают, откуда искать? Ты сказала им, куда пошла? С кем гуляла?       Чертыхнувшись вслух, Кира сжала пальцы, с силой впиваясь ногтями в кожу ладоней. Она винила себя за то, что пренебрегла самыми простыми правилами безопасности, хоть и подозревала, что за ней всё это время ведётся слежка. Как беспечно. — Москва большая, знаешь ли… — выдержав паузу, он добавил, — Ложись-ка лучше спать. С этим ты всё равно уже ничего не сделаешь. — Воды… можно?.. — сейчас больше всего на свете ей хотелось промочить горло; нимфа морально выдохлась, для сочинения гениального плана побега мозг тем более не варил. — Да, я принесу, — зашуршала одежда — выпрямившись, собеседник покинул комнату.       Приподнявшись повыше, чтобы ослабить дискомфорт от своих кандалов, Бессольская прислонилась спиной к холодному кафелю. "Главное, не терять рассудка".

***

      Утолившая жажду Русалочка сама не заметила как уснула. Напряжённые размышления вымотали её, забрав все силы и опуская в тёмную прорубь без единого луча света — мир сновидений. Ей ничего не снилось. Сквозь тревожную и чуткую полудрёму нимфа чувствовала, как ноют запястья. Она несколько раз была на грани пробуждения, но не пересекала её. Из сна голубоволосую вырвали достаточно громкие голоса: один из них принадлежал самому Сергею, второй, более низкий и твёрдый, — кому-то ещё.       Зайдя в ванную, Сухарчук бросил ей мятый пакет с фастфудом из ближайшей забегаловки, после чего отстегнул одну руку, а вторую опять защёлкнул.       — Доброе утро, моя красавица. Думаешь, я не знаю, как ты подходила ко входной двери, когда просилась ночью в туалет? Снова что-то выкинешь — больше отстёгивать не стану. Под себя будешь ходить, — с этими словами, заставившими спалившуюся нимфу похолодеть, он ушёл на кухню к своему приятелю.       Русалочка и не ожидала, что будет настолько голодна. Скромный набор калорийной еды был уничтожен за считанные минуты. Разговоры за стенкой не затихали, но девушка особо не вслушивалась. До тех пор пока в них не прозвучало её имя. — Маленькая Русалочка? Опять какая-то малолетка с Твича? — Да, бывает, стримит. Только вот с возрастом не угадал. Ей двадцать. — Ты, блять, серьёзно? Лет на пятнадцать выглядит. Хотя сейчас, конечно, хрен разберёшь: снял шкуру — на восемь лет сел. Дырки хитрые пошли. Знаешь, а на лицо она ничего так, если тут без обработки. А то бабы любят наёбывать, за лохов держат. Были бы только сиськи побольше, тогда вообще отлично. Я бы, может, и вдул. А то реально как пятнадцатилетка… — Киру не стеснялись обсуждать во всех подробностях. — Ой, да ну тебя нахер. Опять ты со своей еблей. Я вообще ни о чём таком думать не могу, когда на неё смотрю. Очень хорошая талантливая девчонка. Много знает и на месте не стоит. — Ты чё, в куколды подался? Хуйню несёшь. А для чего они ещё нужны? Мы на них деньги тратим — пусть ртом отрабатывают и не выёбываются. — Хорошо хоть, тебя жена не слышит. Не, Богдан, Русалочка не из таких, это другой случай… Эх, ладно, забей, всё равно не поймёшь. Кстати, как там Самира? — Дома сидит с сыном. Я обещал сегодня вернуться пораньше, так что к тебе ненадолго. — Да без проблем. — Что ж, чем раньше начнём, тем быстрее закончим. — И то верно.       Разговор затих. Тяжёлые шаги заставили ундину вжаться в жёсткую керамическую поверхность ванны. Распахнувшаяся настежь дверь пропустила мужчин внутрь. Вслед за переступившим порог Сергеем в ванную комнату вошёл высокий и подкачанный бритоголовый мужчина нерусской национальности с устало-скучающими карими глазами, густыми бровями и бородой, до шеи забитый татуировками. — А вот, значит, и наша Русалочка, — он даже не заговорил с ундиной, продолжая обращаться к хозяину квартиры; его пропитанный безразличием оценивающий взгляд прошёлся по её фигуре, — Макияж подправить, и хоть на панель, хоть на конкурс красоты.       Парализованная страхом Бессольская боялась даже подать голос. Темноволосый музыкант протиснулся вперёд. Он схватил отстёгнутую руку Киры и, не дав ей вырваться из хватки, приковал обратно. Пока Сухарчук удерживал ноги пленницы, его знакомый начал стягивать с неё одежду. — Вы что делаете?! Не трожьте меня! — визжала извивающаяся в их руках Кира. — Да заткнись ты! Нужна ты нам, — прикрикнул на неё татуированный тип, ранее названный Богданом, — Смотрю, здесь почти не осталось свободного места. Придётся сбоку на животе уместить. Принесёшь? — Сейчас.       Нимфа вздрогнула, ощутив, как её кожи под грудью коснулся ватный диск, смоченный в растворе с едким запахом. Вернувшийся хозяин квартиры удерживал девушку, с силой придавливая к ванне и заслоняя ей обзор. Ундина испуганно сжалась, услышав до боли знакомый звук: жужжание тату-машинки. — Нет! Стойте! Прошу, не надо! — судорожно взмолилась голубоволосая, безрезультатно стараясь отодвинуться дальше. — Держи её крепче, — приказал бородатый мужчина, оказавшийся тату-мастером, — Что бьём? — "Apocalypse machine". Название нашей группы, — обернулся к нему друг, — Какого-то конкретного оформления нет, поэтому фрихэнд. Ты художник, я доверяю твоему вкусу. — Сделаем в лучшем виде, — отозвался сосредоточенный мастер, — Эксклюзив от лучшего тату-мастера в Москве Rusty Slot. — Вы больные?! Пустите! Не смейте меня уродовать! Твари! — Блять, да лежи ты смирно! Я ей пытаюсь сделать ровно и качественно, а она ещё рыпается, — вышел Богдан из себя, — Угомони её, а, — вздохнул он, поправляя резиновую перчатку, — Иначе ничего не выйдет. — Тш-ш-ш, не дёргайся. Ты же не хочешь партак? — обратился к нимфе Сергей, — Раз уж ты оставила в моей жизни след, позволь и мне оставить некий символический след… на тебе. Чтобы ты никогда больше меня не забывала. — Романтик херов, — со смешком оскалился бритый налысо мастер.       Охваченная ужасом Бессольская пыталась высвободиться что есть сил, но явно проигрывала: кажущийся физически слабым щуплый хозяин квартиры всем своим весом насел на неё, пресекая любое самоволие. — Нет! Не-ет! Не надо, пожалуйста!       У Бессольской началась истерика. Кира тряслась всем телом, глотая слёзы. Руки мужчин надёжно держали её, не давая шевельнуться. Окунувшаяся в чёрную краску игла коснулась кожи. Тут голубоволосая поняла, что пути назад нет.       Кира тихо плакала, пока двое шутили и переговаривались в процессе работы между собой так, будто её там и не было вовсе.

***

      Русалочку оставили одну. Она уже начала смиряться с тянущей руки болью. Раздражённую кожу на месте свежей татуировки ещё саднило. Хоть обработали и заклеили, и на том спасибо. Но голубоволосую не покидало ощущение "клейма". Придётся терпеть его на себе до полного заживления, а потом уже сводить или перекрывать новой работой.       Ждать неизвестно чего было невыносимо. Только от одного этого ожидания уже ехала крыша. Чего от неё хотят? И… Что с ней сделают завтра? Когда отпустят? И отпустят ли вообще? Ей не хотелось об этом думать, но она всё равно возвращалась к бередящим сознание мыслям. Иногда, переставая терзаться вопросами, со скуки изучала помещение. В тесной ванной, отделанной потемневшей на стыках желтоватой плиткой, было не так-то много вещей. Пара закруглённых полок у стены с какими-то баночками на них, растопырившая пустые лопасти вешалка для полотенец и заткнутый за батарею пыльный искусственный папоротник. Кира считала кафельные плитки или негромко напевала, что взбредёт в голову. Изловчившись, поворачивала вентили и открывала кран: шум воды немного разгружал голову. Распластанная в воздухе дрожащая тишина пугала её, внушала смятение. Ей нужно было слышать хоть что-то. Время тянулось невероятно медленно. Она ощущала его течение, хоть и не знала наверняка, который час.       Когда страшные мысли, закручиваясь в спираль, захлёстывали её, Русалочка погружалась в воспоминания. В те воспоминания, где рядом с ней была Ариса. Ариса, которая глупо и не к месту шутила, если её по-дружески подкалывали — никогда не оставалась в долгу, обижалась невесть на что и сердилась из-за опозданий. Отбирая одеяло, будила свою девушку к завтраку, плавно перетекавшему в обед с летним режимом дня нимфы, и постоянно пережаривала мясо до такого состояния, что его было невозможно есть. Пальцы встающей на носочки Русалочки вцеплялись в блузку Нишигаи, а брюнетка наклоняла голову, чтобы достать до губ ундины. Теперь эти воспоминания — всё, что у неё осталось.       Где сейчас Ариса? Чем занята? Может, куря уже не первую сигарету, не находит себе места? Так же подавлена?..

***

— Ариса Константиновна Нишигая? — менеджер по персоналу оторвался от бумаг, останавливая взгляд на сидящей напротив брюнетке в отглаженной белой рубашке. — Да, — немного запоздало опомнилась та. — Почему вы выбрали именно нашу компанию? — Ну, я…       Слова как назло не желали связываться в предложения. Хоть полукровка и присутствовала на собеседовании, совсем не ощущала действительности: слишком много думала о постороннем. Ну никак не выходит сосредоточиться.       "Да где же она? Чёрт бы её побрал…"

***

      Недавно пришедшая домой Нишигая нервно мяла в пальцах зелёный клейкий листочек, на котором ровным округлым почерком было написано: "Ушла на встречу. Буду поздно. Ужин на меня не готовь — поем в кафе. Люблю тебя, моя строгая леди<3". Она забыла, зачем зашла в комнату. На кровати поверх вынутых из шкафа вещей, сладко зевая, маленькой пушистой тушкой развалился Русал.       "Точно, я же собиралась на улицу… Но сначала позвоню Карине".       Трубку сняли с некоторым опозданием, что не было похожим на Рей: подруга нимфы всегда отвечала с первых же гудков. — Привет, Карин. Русалочка случайно не у тебя? Вчера пошла гулять и до сих пор не вернулась. Номер недоступен. Её маме звонила — на той квартире не появлялась. Я уже переживать начинаю… — Так, стоп, подожди, — не вполне бойко отвечала Орешко на другом конце провода, — Нет, она не у меня. Я сейчас вообще не дома. А во сколько ушла? — Вчера часа в четыре. Думала, мало ли, к тебе поехала и забыла предупредить, как обычно. Уже шестой час, а её всё нет и нет. Не нравится мне всё это. Слушай… Сможешь сейчас приехать? Вместе мы бы точно быстрее нашли. — Я голая и бухая в хлам. Дай хоть в себя прийти для начала… — отозвалась Рей.       Нишигае показалось, что ей послышалось. — Оу… Не ожидала такого от "хорошей девочки", — усмехнулась она в микрофон телефона. — "Хорошей девочки"? А я считала, что произвожу впечатление самодовольной стервы. — Да нет, что ты, — немного смазано засмеялась брюнетка. — Жди, скоро буду, — с этими словами Орешко оборвала вызов. — Что там? — спросила у растрёпанной Карины вставшая с постели за очередной бутылкой вина обнажённая Марго; вымотавшаяся, но счастливая, как сытая кошка, и немного сонная после их ночных шалостей. — Похоже, случилось то, чего я боялась больше всего. Придётся ехать. Одолжишь что-нибудь из своей одежды?