Черный Ветер

Брума. Мерзлый кусок камня, засевший средь нетающих сугробов. Непонятная смесь Сиродила и Скайрима, где вечно снуют подозрительные норды и еще более подозрительные не-норды. Тут холодно, ветрено и постоянно преследует чувство, что вот-вот случится какая-нибудь история. А Кэсс просто благословлена Предками попадать в истории. И почти сразу же, как та вошла в главные ворота северной столицы, мимо нее тут же пронеслась какая-то переполошившаяся дама, визжавшая что-то про вампиров, потом к эльфке «присосался» бродяга с лицом как у кабана, просящий подать на пропитание, а затем глашатай заорал на весь город, что с гор на город катится снежный буран, и все жители должны оставаться в городе и по возможности не покидать домов до утра. Ах да, еще ее драконьим взглядом одаривал каждый второй норд, встреченный за углом. В общем, Брума приняла Кэсс во всем своем суровом северном радушии. Долго не мешкая, девушка сняла комнату в таверне с многообещающим названием «Кружка и ложка» и отправилась на разведку, ибо сидеть без дела в вонючей таверне, полной суровых пьяных лиц, ей не очень прельщало. Дом злосчастного босмерского аристократишки знала каждая собака Брумы, и посему найти его не представлялось сложным. Немного погуляв вокруг да около шикарного, по меркам Брумы, особняка из толстых кедровых бревен и с замысловатой резьбой на рамах окон, убийца сделала вывод, что дверь погреба, буквально кричавшая «войди через меня!» ее лучший вариант. И поскольку девушку по времени никак не ограничивали, она могла позволить себе побродить по городу, распланировать убийство и просто отдохнуть с пути. Все-таки, дорога выдалась длинной и весьма утомительной. К тому же, это будет выглядеть подозрительно, если издалека прибывшая путешественница почти сразу же уедет, а после этого найдут мертвого старика… Даже если все и будет выглядеть как несчастный случай. Окинув взглядом фасад Бенлинового особняка в последний раз, эльфка отправилась прогуляться по малознакомым улочкам снежного города. Как-никак, бывала она здесь лишь единожды, пару весен тому назад, когда решила разведать сий район на предмет годности в плане поиска приключений и сокровищ. Едва прибыв, она почти сразу же сделала вывод, что работать здесь себе же в убыток: жесткий климат, почти полное отсутствие доступных для исследования руин древних цивилизаций, разрозненность населенных пунктов и скупая дичь, что водится только на опасных утесах, и это не считая сколь дорого проживание в Бруме, когда все монеты расходятся на теплую одежду и горячую пищу. Именно поэтому графство Брума было ей почти не знакомо, включая сам город, который, как показалось девушке, со времени ее последнего визита, недурно изменился. Хотя, быть может, все дело в сугробах? Подгоняемые раздумьями о грядущем человекоубийстве ноги сами привели эльфку в бедняцкий район, который, неизбежно, есть в каждом городе на свете. Небольшие, простенькие домики, ютившиеся под стенами огромной Часовни и террас, на которых возвышались особняки знатных особ, они будто прятались в тенях, отбрасываемых сверху, укрывались покрывалом снега и едва заметно поблескивали слабенькими огоньками замызганных окошек. Люд здесь был под стать декорациям: серый, сжавшийся, но дружелюбный, в отличие от богатых соседей с районов выше. Почти каждая старушка мило улыбалась эльфийке, кивая в знак приветствия, даже дети в обносках радостно галдели, пробегая мимо. Конечно же, пара этих веселых ребят попыталась вытряхнуть ее карманы, на что Кассандра лишь посмеялась, вручив малолетним воришкам по септиму за старания. В конце концов, и она была там, в шкуре вора-беспризорника… Вскоре перед глазами Кэсс раскинулся шумный базар. Не такой порядочный как тот, что шумел на главной площади перед воротами Часовни, зато куда более оживленный. Тут и там прикрикивали торговцы, повсюду сновали дети и бездомные животные, шуршала на ветру ткань навесов, ноздри щекотал аромат свежеиспеченного хлеба и сушеных трав. Где-то из самого сердца рынка доносились резвые голоса и хлипенькие завывания неумело терзаемой лютни, хохотал народ. Подогретая любопытством, Кассандра попыталась протиснуться сквозь толпу, дабы поглядеть на уличных артистов — нищих, придумавших весьма неординарный способ заработать себе на хлеб — но не успела. Чья-то огромная и чертовски сильная рука болезненно сжалась на плече девушки, силой утаскивая ее куда-то в сторону. — Ворюга паршивая! — зарычал, видимо, хозяин огромной лапищи прямо над кончиком острого уха. Ойкнувшая Кассандра с изумлением вгляделась в скривившееся лицо некоего очень недовольного тучного мужчины в годах, в коем пекаря выдавала забавная белая шапочка и следы муки на засаленной рубахе. Пухлое, морщинистое лицо до того исказилось в праведном гневе, что было бы смешным, если бы не эта страшная ненависть в маленьких пуговках темных глаз. — Хлеб таскать мне тут будешь, шваль? Я тебе покажу, как лапы распускать! — возопил разъяренный мужик, замахиваясь волосатым кулаком на сбитую с толку эльфку. Переполошившаяся девица сумела вывернуться и избежать болезненного удара по голове, но стряхнуть руку-клешню со своего многострадального плеча так и не сумела, лишь еще сильнее раззадорила и без того обозлившегося человечишку. — Оставьте меня, я ничего не брала! — возмутилась Кассандра, на ходу пытаясь отцепить от себя приставучего булочника и заодно не попасть под горячую руку. — Я тебя запомнил, остроухая бестия! — рычал он, не желая слушать никаких оправданий, и вмиг поднял девку над землей, замахиваясь кулаком так, чтоб уж наверняка не промахнуться. — Щас я тебя научу уму-разуму! Кэсс зажмурилась, смирившись с тем, что ей вот-вот сломают нос и выбьют половину зубов, как старый пекарь вдруг изогнулся, бросил несчастную эльфку и, во все горло взвыв, скукожился на земле, хватаясь за ногу. Рядом находившийся народ мигом заохал и стал отступать от места потасовки, лишь несколько малолетних зевак норовили подобраться поближе да потыкать палкой в ревущего, будто подстреленный лось, пекаря. Ошарашенная Кассандра, потирая противный синяк на плече, с удивлением раскрыла рот, глядя на незнакомца в темном плаще, возвышающегося над рыдающим стариком с необычайно спокойным взглядом. — Что же ты, мил человек, гостей города-то обижаешь? Они, видишь, только приехали, а ты их ворами обзывать да колотить прямо на улице? — низким, фальшиво дружелюбным тоном проговорил высокий, голубоглазый мужчина-норд с хвостом русых волос и густой бородой, присев на одно колено и склонившись над побежденным пекарем. В ответ ему донеслось лишь жалобное «Ой-ой-ой», на что незнакомец вздохнул, помотал головой и обратил свое внимание на девушку, что до сих пор удивленно глядела на своевременного спасителя. На его немолодом, покрытом старыми рубцами лице застыло ледяное спокойствие и легкая ухмылка вполгуб. — Ты в порядке, девочка? — вновь прозвучал его низкий голос с легкой хрипотцой, свойственной мужчинам его расы. Кэсс и не сразу сообразила, что вопрос был адресован ей. Придя, более-менее, в чувство, она энергично закивала и, даже не успев опомниться, оказалась на своих двоих: сильный нордлинг вмиг поставил ее на ноги, крепко взяв за плечи. — Не обращай внимания на подобных ему. В Бруме народ, на самом деле, не так плох, как кажется, — улыбаясь краем обветренных губ проговорил мужчина. Не смотря на суровый, типичный нордский вид, этот рослый, широкоплечий человек прямо-таки излучал сдержанность и даже галантность, не сравни второй Сарен. А еще от него не тянуло спиртом, что делало этого норда еще более необычным. Кассандре, однако, на миг показалось, что где-то под этой добродушной ухмылкой на бородатом лице притаилась страшная темная личность… Но Кэсс не успела подать голос и отблагодарить таинственного незнакомца за своевременное спасение из лап чудовищного пекаря, как сквозь толпу, возбужденную от случившейся в мгновение ока потасовки, донесся пронзительный голос стражника. — Лучше нам убраться отсюда, — выдерживая шутливый тон, предупредил мужчина. — Где ты, говоришь, остановилась? — У Олава, — только и успела выдавить девица, прежде чем мужчина подхватил ее под руку и быстрым шагом увел прочь, виляя между плотно наставленными лавочками и прилавками. В спины им доносилось возмущенные вскрики стражи, но к тому моменту, как виновников драки начнут искать, их уже и след простынет в бедняцком районе. — С-спасибо, — наконец, вымолвила эльфка, ловя дыхание, когда двое остановились у заметенного свежим снегом порога «Кружки и ложки». Скрипучая, дырявая дверь резко распахнулась, из корчмы вместе с облаком теплого, дымного воздуха вывалился пьяный вдрызг мужичок с засаленной бородой, поглядел на молодых людей, криво улыбаясь беззубым ртом, и, мыча под нос какую-то пьяную песенку, поволокся домой зигзагами. Проводив давешнего завсегдатая Олава безучастным взглядом, норд обратился к девушке: — Надеюсь, давешний инцидент не испортил твоих впечатлений о городе, — и протянул руку Кассандре. Девушка несмело пожала его широкую ладонь, чье тепло ощущалось даже через черную кожаную перчатку, все еще боясь, что и он сожмет до синяков. Однако рукопожатие вышло довольно приятным. На миг девице стало интересно, чем же сий норд зарабатывает на жизнь. У него точно рука не кузнеца, не мага и точно не купца… Глаза норда опустились к руке девушки, и его лицо тут же озарилось приятным удивлением. — Ну надо же, Черная Лента, — хмыкнул он, разглядывая эбонитовое кольцо на пальце девушки. Эльфийка вмиг отдернула руку, пряча ту в карман, и с хмурым недоверием покосилась на мужчину, так неожиданно признавшего в ее невзрачном украшении реликвию Темного Братства. Тот лишь кротко усмехнулся и стянул перчатку, демонстрируя девушке такое же колечко на собственном среднем пальце. — Кажется, мы с тобой еще не знакомы. Хавилстен Морозная Кровь, Палач и заместитель Хозяйки Убежища Брумы, в распоряжении Первого Уведомителя, — деловитым, но дружелюбным тоном представился он и кротко преклонил голову. Лишь сейчас, немного приглядевшись, девушка заметила вышивку в виде отпечатка ладони на внутренней стороне плаща, что ясно выдавала в этом человеке представителя тайной организации. Да и нежность рук теперь нашла свое объяснение — этот человек убийца. А у убийц, как заметила девушка, всегда элегантные руки, вне зависимости от их размера, формы и принадлежности какой-либо расе. Девушка про себя слегка ухмыльнулась, находя некую иронию в том, что лишь состоя в Братстве начинаешь замечать сколь много в мире единомышленников. А эти глупые крестьяне и понятия не имеют, что живут бок о бок, делят города и дома с убийцами и сектантами. — Так значит ты из Братства? — ляпнула девица, с интересом разглядывая темные одежды мужчины и его необычайно дружелюбное лицо, выдававшее в нем тридцатый год жизни и бурное боевое прошлое. В ответ назвавшийся «Хавилстеном» норд прыснул и закатил очи к небу. — А ты разве нет? — Я? Из Чейдинхола… — скромно проговорила девушка, от чего-то засмущавшись. — А-а, слыхали. Новенькая из соседнего Убежища. Повезло вам, счастливым ублюдкам, — хмыкнул мужчина и сцепил руки на груди, упирая простодушный и дружелюбный взгляд светлых, словно ручьи голубых глаз в лицо девушки. — О нас Люсьен как будто и вовсе позабыл — последний новичок был эдак полгода назад, если не больше. — Люсьен заправляет брумским Убежищем? — непонимающе заморгала Кэсс, старательно вспоминая, когда это ей говорили, что Люсьен начальствует не только в Чейдинхоле. — Ага, он самый. Такой высокий, немногословный, любящий книги и яблоки имперо-бретонец. Мы ведь об одном человеке говорим, так? — весело подразнился Хавилстен, чем заставил новую знакомую улыбнуться в ответ. — Ты здесь по заданию или так, мимо проходишь? Эльфийка пожала плечами. — И то и другое, полагаю. — Я бы пригласил тебя погостить в нашем Убежище, дабы не терпеть вонь перегара и плесени у Олава, но, боюсь, сегодня у нас отмечают день рождения Душителя Хозяйки. Сама понимаешь, пьяные вдрызг ассасины… производят не лучшее впечатление, — признался норд, и Кэсс понимающе кивнула. Да, она прекрасно понимает, какое впечатление производят пьяные ассасины. — А почему ты не на празднике? — подивилась Кэсс, что такой широкоплечий норд, как Хавилстен, не участвовал в попойке. Может он и выглядел как настоящий джентльмен, но ей слабо верилось, что кровная тяга нордов к выпивке обошла этого мужчину стороной. — Кто-то же должен остаться на ногах, чтобы потом растаскать этих выпивох по кроватям, — лениво протянул он и пожал плечами. — К тому же, у меня еще есть кое-какие дела в городе. — В таком случае, не буду тебя задерживать, — хмыкнула девушка и слегка преклонила голову в прощальном жесте. — Спасибо еще раз за помощь. — Не стоит, — отмахнулся мужчина и, накинув капюшон плаща на голову, быстро поклонился в ответ. — Спокойной и теплой ночи, мисс… Мужчина с любопытством заглянул в раскрасневшееся на морозе лицо эльфийки, на что та неуверенно и немного смущенно буркнула быстрое «просто Кэсс». — Кассандра… — вдумчиво про себя повторил норд, таинственно ухмыляясь. — «Защитница». Сильное имя. Надеюсь, мы еще увидимся и не единожды, сестра. Развернувшись на пятках, Хавилстен Морозная Кровь так быстро скрылся из виду, что девушка и не успела ответить на прощание. Подувший с верхних террас морозный ветер погнал эльфийку в тепло хлипенькой таверны, где она забилась в свою коморку за пять золотых за ночь и отправилась ловить грезы под вой беснующейся пурги, про себя думая, стоит ли внемлить совету Мари и остеречься собратьев извне, даже если и они тоже под крылом Люсьена Лашанса… А менее чем через полчаса на город обрушился жестокий буран. Одичавший ветер надувал огромнейшее количество снега, а снежинки при таком ветре кололи и царапали лицо словно кинжалы. От разбушевавшейся стихии все живые твари в городе попрятались кто-куда, даже стражи не осталось. А зачем? Любой «враг» вошедший в город не только не найдет искомого объекта, но и отправиться в дальний полет за горы. От такого бесноватого ветра со звоном дрожали стекла, и не было ничегошеньки видно. Столь суровая погода здесь была обычным явлением, ведь Брума стоит на границе Скайрима, к тому же наступает зима. И если в Анвиле самое суровое проявление зимы это ветра и холодный ливень, то в Бруме очень остро чувствовалось дыхание севера. Но это не важно. Потому что завтра, когда Кассандра проснется, то за окном увидит пушистую, белую шапку на крышах и тонущие в белой мгле башни замка… А еще скоро запахнет пирогами с ежевикой и хвоей — праздник Средизимья уже на подходе!

***

Утро было прекрасным. Окна разрисовал ночной мороз, а улицы были завалены снегом по самые окна домов! Перед часовней, шумя и махая руками, кто на стремянке, а кто на стуле, люди ставили елку. Огромную, высоченную, пышную, а запах хвои разлетался по всему городу. Какие-то бабушки привели двух мулов, груженных мешками всяких пряников, стекляшек, вязаных гирлянд и волшебных побрякушек — будут наряжать дерево. Вовсю звенел церковный колокол, двери часовни были нараспашку, а из них туда-сюда кучками шныряли прихожане, резво размахивая вербами. Среди всего этого гама можно было услышать, как несколько голосов напевают знакомые мотивы традиционных Средизимских песен. Фестиваль Новой Жизни, он же праздник ново наступившего года, которому предшествует торжество Прошлой Жизни, часто в народе именуемый просто «Средизимьем» — особая пора в году. Это время чудес, тепла и доброты, когда пахнет хвоя и имбирное печенье и клюквенный пирог, когда звучат колокола и песни в каждой подворотне, когда случайный прохожий на улице может вручить тебе веточку елки, перевязанную красной ленточкой — знак пожелания счастья в будущем году. Тогда и только тогда маги во всех городах отправляют в небо тысячи волшебных искр, огненных шаров, сверкающих сфер и завитков — считается, что это отгонит злых духов, печали и невзгоды в эту прекрасную ночь. Ну и, конечно же, сахарные зайчики на рынке, катание на замершем озере Румаре, возможность посостязаться в конкурсе «выпей больше эля, чем остальные и получи призового гуся», седлание белого оленя, поиск ледяной красавицы в ночном лесу, тысячи свеч у обочин дорог за ушедших и прочие веселые занятия, которым счету нет. Словом, праздновали все, всегда, везде. Только в этот праздник всем было наплевать кто ты: убийца, вор, нищий, король, барон или простолюдин. Все становились равными, едиными, все могли праздновать со всеми. Наблюдая за украшением ели, Кэсс немного замечталась и едва ли заметила, как по лицу у нее расплывается донельзя глупая улыбка. Позабыв про Бэнлина и тряся кошельком, она отправилась в ближайший магазин разных товаров. В скромной лавке за углом она щедро отсыпала золота беззубому норду с завязанной в узел бородой за пару-тройку прелестных вещиц. Аргонианский нож с чешуйчатой рукояткой для Очивы, книга легенд Чернотопья для Тейнавы, перья серебряной совы (что водится только в Валенвуде!) для Телиндрил и ее стрел, шарф с заячьим мехом для Гогрона, большущий фальшивый бриллиант для Мари, изящный хрустальный фиал для Винсента и… пара рыжих, меховых сапог для кота-зануды. Остался только Лашанс… Кэсс еще раз окинула взглядом лавку счастливого торговца, затем свой кошелек, заметно убавивший в весе, и глубоко вздохнула. Но она не слишком расстроилась, ибо во-первых, подарок начальству в лавке на углу не покупают, его добывают потом и кровью (в Темном Братстве-то точно), а во-вторых, денег-то маловато на более-менее солидный подарок по ценности не меньше эбонитового кинжала или золотой вилки! Остатки своего капитала она потратила у Скьорты. Та, дыша перегаром на бедную эльфийку и радостно что-то трепеща, одела-обула девчонку по-зимнему не хуже родной бабушки. Наитеплейший мех брумских оленей, который еще и до скампиков мягкий и пушистый, грел как медвежья шкура. В длинной кирасе чуть ниже бедер, плотных штанах, больших сапогах и толстых варежках, с меховой накидкой-шарфом, к которой прилагался капюшон, Кассандра, наконец, почувствовала, что теперь-то она не окоченеет, даже если ночь в горах застанет. А это хорошо. Она почти забыла, что такое тепло. Девушке еще прокралась мысль: а не поинтересоваться ли у управителя, есть ли в городе какой-нибудь небольшой домик на продажу? Чтоб из толстых бревен, с большим камином и утепленным подвалом… Кэсс тяжко вздохнула. Нет, не сейчас. Финансы поют романсы, да и работа не позволит. Может когда-нибудь… В далекой-предалекой старости. Выйдя из магазина, Кэсс бросила кроткий взгляд на высокое, кристально-чистое небо. Яркое, но холодное солнце уже было высоко над головой, собираясь катиться к горизонту, дабы уступить место ночи. Девушка решила не откладывать дело в долгий ящик и осчастливить родственников Бэнлина его своевременной кончиной уже сегодня. Едва сделав пару шагов со ступеней, Кассандра чуть не грохнулась лицом в сугроб, ибо прямо перед носом молнией промчалось нечто большое и черное. Следом за «ним» бежал, вернее, злопыхал толстяк-мясник и бранил существо, на чем свет стоит. — Стой тебе говорят! — пыхтел он, размахивая во все стороны своими неуклюжими ручонками. — А ну вернись, Обливион тебя подери! Клянусь Девятью, я тебя на колбасу пущу! Стоять, ты, вшивая шавка! Кэсс в недоумении наблюдала, как мясник пропыхтел мимо нее, окатив волной смеси запаха пота и несвежего мяса с кровью, громко пыхтя. Черное пятно, в это время, ловко заскочило в узкий проулок между домами. Толстопуз попытался протиснуться, но безуспешно. — Я тобой гуся набью! Половик из тебя сделаю! Тварь бесовская! — плюясь во все стороны, ворчал мясник и, ворочая пузом, пошел обратно. Эльфийка еще какое-то время смотрела ему в след, затем глянула в сторону того проулка. Гонимая любопытством, она решила пойти посмотреть, что так яро ненавидит мясник (они обычно люди сердечные). В отличие от мужика, она с легкостью проскользнула между домами. Сделав пару шагов, эльфка наткнулась на крепостную стену-тупик, однако у ее фундамента вся кладка была разбурена, а снег испачкан свежевырытой землей. Присев на колени, она наклонилась до самой земли и осторожно заглянула в темную нору. Там, в довольно неглубокой ямке-нише, свернувшись калачиком, огромную кость жадно грызла большая, черная дворняга. Увидев Кэсс, пес вмиг навострился, прижал уши к голове и оскалил свои кровавые клыки, утробно зарычав. — Спокойно, приятель, — Кассандра постаралась не делать резких движений, чтобы не раздразнить этого огроменного волкодава. Как вдруг она вспомнила, что в сумке у нее было немного вяленого мяса, что она прихватила с собой из Убежища на случай, если в дебрях застрянет на неопределенное время. Немного покопавшись в торбе, девица достала пару кусочков засушенного пряного мяса и протянула их собаке. Животное недоверчиво посмотрело на руку Кэсс, но все же протянуло вперед длинную морду, шумно вдыхая влажным носом запах еды. Видно, голод был сильнее страха. Кассандра положила мясо у самого края норы и чуть отодвинулась, попутно напомнив себе не глядеть в глаза животному. Поводив носом по воздуху еще немного, пес до половины вылез из норы, хватил мясо только зубы сверкнули и мигом проглотил его, точно ел в последний раз в жизни. Получив еще добавки от щедрой двуногой, зверь полностью выбрался из своего убежища и уселся напротив благодетельницы, облизывая усы. — Так-то лучше, не правда ли? — эльфийка осторожно протянула руку и, не дождавшись опасливого рыка, погладила пса по голове. Тот даже завилял хвостом и прихлопнул уши к голове. — Все, дружок, больше нету, — добавила Кэсс, когда пес стал обнюхивать сумку в поисках вкуснятинки. Кассандра встала, отряхнула снег с ног и направилась в сторону главной улицы, конечно же, через все тот же проулок. — Беги по своим делам, малыш, — бросила она через плечо. Пес сделал пару шагов вперед и уставился на девушку своими большими, небесно-голубыми глазами, будто не решался, пойти ему следом или нет. — Смотри, не попадись злому толстяку, ладно? Эльфка вышла из проулка, оставив зверя неподвижно стоять возле своей норы и смотреть ей вслед. В который раз она отдает свои припасы на черный день бродячему животному? Ох уж эта ее любовь к четвероногим… Видит Ситис, однажды ей это выйдет боком!

***

Тихая, морозная ночь без снега оповестила начало «трудового дня» Кассандры. Она уже несколько минут с ювелирной точностью вскрывала замок подвала особняка старого эльфа. Четвертая по счету отмычка треснула и переломилась как фазанья косточка, от чего Кэсс раздосадовано выругалась в сердцах. Девушка потянулась в карман за очередной отмычкой, как вдруг послышался лязг стали и между домами засверкал огонек. Вжавшись в самую землю и затаив дыхание, эльфка проводила взглядом прошагавшего мимо сонного стражника на ночном патруле, затем, убедившись, что никто не идем за ним, вновь увлеченно начала ковыряться в замке. Надо сказать, этот босмер не жадничает на лишней защите от воров… Едва не сломав и эту отмычку, она таки разобралась с этим чертовым замком и шмыгнула через погребную дверцу, бесшумно повернувшуюся на отлично смазанных петлях. О следах взлома ей голова не болела, так как под утро начнется снегопад. Тихонько затворив за собой дверь, она скинула с головы капюшон и потерла щеки ладонями. Неприятное чувство покалывания уже било в пальцы, понемногу оттаивающие в необычайном тепле этого подвала. Осмотревшись, она приметила невиданное изобилие припасов в стиле «бабушка к зиме готовилась». Бесчисленные полки-полочки, коробки, бочонки, мешки, банки, склянки и свертки всякой-всячины. Подвальных воздух был наполнен ароматом воска, специй, промасленных кож и винных бочек, а не сырости и земли как обычно пахнет в погребах. Тихо насвистывая что-то поднос, Кэсс приспокойненько упаковала себе в сумку баночку карамели, мешочек толченых трав на чай и пучок сушеных лисичек на черный день в дебрях, заготовить с дичью. В конце концов, не возьмет же все это с собой старикашка на тот свет? Да и ей позволили взять из особняка «недорогие мелочи». С легкостью взломав дверь наверх, эльфийка погрузилась в густой, уютный полумрак, разгоняемый лишь тусклым светом догорающих свечей с верхнего этажа. Внутри было тихо, доносился треск камина и естественное оханье старого дома под гнетом собственного веса. Осторожно, стараясь не скрипеть половицами, убийца ужом проскользнула на второй этаж, краем глаза ища хваленого телохранителя, дабы не попасться на горячем. Внизу был виден стул под минотавровой головой и седой эльф, придремавший в нем с какой-то книгой на коленях. Старенький, с обвисшими ушами, завернувшийся в мягкую домашнюю робу из синего шелка, что опять-таки говорило о его богатом кармане. Снова пред глазами мелькнула лысеющая седина Руфио, и Кэсс не могла не поежится от этого воспоминания. Дадут Боги, этот вот никуда с кресла вскакивать в ближайшем будущем не соберется… Девушка тихонечко юркнула в рабочий кабинет где, если верить не очень профессионально нарисованному плану дома на оборотной стороне контракта, и должна быть фальш-панель с коморкой за ней. По пути Кэсс утяжелила свою сумку еще и бутылочкой сиродильского бренди, которая слишком уж вызывающе стояла на письменном столе, затем прихлопнулась к стене и стала осторожно постукивать. Наткнувшись на пустоту по ту сторону, девушка потратила еще минут десять на поиски рычага, коим оказался невзрачный настенный подсвечник. Пробравшись в секретную комнату, эльфийка чуть было не сматерилась во все горло как подпитый моряк, так как ее руки, ноги и все лицо наткнулись на стену из плотной и довольно крепкой паутины. И без того ненавидящая всяких членистоногих Кассандра теперь еще и ненавидит уборщицу, которую не наняли за тем, чтобы та следила за чистотой всего дома, включая все тайные лазы и дыры. Сквозь пыхтение злобы и отчаяния она, в праведном гневе, что есть духу дернула штырь, торчавший из стены, и голова рогатого чудища с жутким грохотом прихлопнула маленького человечка под ним. Хруст костей вперемешку с воплем и хрустом древесины разбудил Громма, который, весьма предсказуемо, вылетел из спальни в одних подштанниках с молотом наперевес и опухшей ото сна рожей, выражающей полное недоумение. Завидев своего хозяина пребывающим в состоянии груды мяса, озлобленно завопил нечто невразумительное и, махая молотом во все стороны, стал звать на помощь и носиться по дому, как угорелый, будто знал, что само по себе это пыльное пугало свалиться не могло. Кэсс злорадно хихикнула, позабавленная таким зрелищем сквозь щелку, где недавно торчали крепления, и неспеша покинула комнатушку, заперев за собой фальшивую стенку-дверь. Правда, добраться до подвала незамеченной ей так и не удалось. Каким-то одному Ситису известным образом норд-верзила обнаружил, что дверь в подвал была не заперта. И едва Кассандра засветилась на лестнице подозрительным темным силуэтом в капюшоне с двумя точками предательски-ярко сверкающих глазок, он тут же зарычал, ни сравни пробужденный посреди зимы пещерный медведь, и замахнулся своей кувалдой над головой, метя негодяйке аккурат промеж глаз. Благо, девушка успела увернуться и огромная груда стали в щепки разнесла несколько ступеней, проделав в лестнице зияющую дыру. Пользуясь моментом, она нырнула под норда и заскочила в подвал, заперев за собой дверь на засов, что, очень удобно, но неизвестно почему и зачем, имелся с этой стороны. Дверь он, конечно же, мигом снес, разломав как дощечку, и рыча бросился преследовать преступницу с молотом, яростно размахиваемым во все стороны. Девушка едва успела распахнуть дверь наружу, как толстенная рука взбешенного норда схватила ее ногу и потащила к себе. Замахнувшись орудием, он еще раз что-то зарычал, метая из глаз искры первобытной ярости и собираясь прихлопнуть девушку словно муху, как вдруг мужчина повалился наземь с громким испуганным воплем, забрызгивая все вокруг густой горячей кровью. Тот самый черный пес, появившийся, словно из ниоткуда, грыз Громму глотку и царапал грудь когтями, рыча и плюясь слюнями, точно был одержим. Ошарашенная девушка вспомнила, что телохранитель старика должен остаться в живых, в панике хватила свой кожаный пояс и закинула петлей на шею псу. Оттащить зверя было делом нелегким, так как бешеная псина, рыча и лая, пыталась отхватить кусок пожирнее от несчастного норда, да и был этот волкодав немаленьким, пусть и худым. — Фу, плохой пес! Прекрати сейчас же! — кричала Кассандра на пса, совсем не ожидая, что он послушается. Но внезапно он перестал рваться к уже неподвижному телу и с любопытством взглянул на Кэсс, высунув язык и виляя хвостом. Оба они были заляпаны кровью и громко дышали. — Что за никчемная псина! — выругалась девушка, ловя дыхание, и шлепнулась на пол, дабы перевести дыхание. Минуту погодя она осознала, что же все-таки произошло. Этот пес спас ей жизнь. Он, наверное, был неподалеку, услышал ее крик и примчался на выручку. Через открытую дверь он кинулся на Громма, налету впиваясь ему в горло. — Дэйдра тебя подери, — Кэсс почесала пса за ухом, и тот сильнее завилял хвостом в ответ. — Да ты у нас герой. На улице послышались шаги и голоса приближающейся стражи, взбудораженной криками и лаем. Быстро выбежав из подвала, эльфийка захлопнула дверь злосчастного дома и вдоль стены направилась в конюшню. Пес все это время семенил следом, не отставая ни на шаг. Но вдруг раздался его разъяренный лай, а Кассандру в голову будто молнией ударило. Все вмиг почернело, завертелось, загудело, ноги подкосились и мир навернулся гулко звенящей чернотой.

***

Блеклое янтарное свечение где-то над головой разбудило Кассандру, а заодно и ее головную боль, которая тут же дала о себе знать отвратным писком в ушах и покалыванием в виски. Разодрав кое-как мутные глаза, девушка оглядела полумрак, невесомо спускавшийся с грязно-серого каменного потолка. Верно подземелье, о чем свидетельствовало отсутствие каких-либо окон, а также затхлый тленный воздух, забивавшийся старой пылью в ноздри. Было на удивление тепло, пахло пыльными шкурами, воском и лекарственными травами. Если точнее, лавандой и редвортом. Кассандра на миг опустила веки, мыслями улетая куда-то далеко-далеко, к гористым равнинам Скинграда, купающимся в тепле летнего солнца, и густым порослям диких цветов, колыхавшихся как радужное море в тени высоких вязов. Отдаваясь приятному и мимолетному наваждению, девушка вдруг вспомнила, что вместе эти две чудодейственные травки прекрасно снимают отеки, согревают и успокаивают. Полезнейшая вещь, если довелось разбить ногу о камень зимой в горах... Сильно поморгав пару раз, девушка зашевелилась и попыталась приподняться на локтях. Какая-то небольшая комнатушка, чем-то напомнившая старинные имперские форты. Потолок и стены из темных каменных плит разрисовали узоры тонких трещинок, пол накрыли слои огромных зверьих шкур, вдоль стен стояло несколько низеньких кроватей, сколоченных из сосновых бревен и с накинутыми наверх выдубленными шубами взаместо привычной постели. Было мрачновато, так как единственным источником света были толстые свечи, аккуратно выставленные кучками в нишах из-под вынутых каменных плит в стенах, да небольшой камин на том конце помещения. Но девушка не успела до конца разглядеть место своего пребывания, как где-то в сторонке скрипнула дверь и зашуршала ткань. - Уже очнулась? Хвала Девяти, – послышался мелодичный мужской голос, и в комнату вошла высокая фигура улыбчивого человека в серой рясе, с миской чего-то очень ароматного в руках и ангельской улыбкой на тонких губах. Его светлые глаза цвета весенней зари сверкали просто неописуемой чистотой души и искренней озабоченностью, а густая копна русых волос в свете факелов сверкала, чем-то напоминая огненную ореолу, укутывающую чело эйдра, сошедшего с небес. Кассандра вдумчиво прищурилась, оглядывая необычайного посетителя, и потянулась ощупать неприятную шишку на затылке в попытках вспомнить, что же случилось после того, как ее огрели чем-то тяжелым по голове. Увы, не получилось. В ум пришел лишь один вопрос: - Я… Я в темнице? Имперец отрицательно помотал головой, всколыхивая свою гриву блестящих золотом локонов, и присел на край кровати, ощутимо прогибая ту под своим, как оказалось, немаленьким весом. А с виду он казался щупловатым… - В лазарете, дитя, где я выхаживаю твои раны. Хотя, соглашусь с тобой, здесь довольно темно. Кэсс, все еще пребывая в некоем смятении, лишь непонимающее похлопала ресницами и нахмурила тонкие линии бровей, внимательно оглядывая визитера снизу—вверх. - Так я попала в… часовню? – неуверенно поинтересовалась девушка, отмечая, что сидевший пред нею господинчик очевидно был священником, уж их-то она повидала вдоволь. По крайней мере, повидала достаточно, чтобы узнать оного при первом же взгляде. Еще в бытность свою бродяги и охотницы, Кассандра нередко, пусть и кривя душой, посещала святыни божьи, где-то в сердцах еще слепо надеясь, что тетка Верениус была права и все эти добрые боги видят да знают, и любят они всех, будь то вор али король. Много, безмерно много вьюжих и дождливых ночей провела она в пустых и холодных часовнях, разглядывая мрачные и безразличные, как ей казалось, лики божеств в витражах, вдыхая запах ладана и воска, слушая рев непогоды по ту сторону каменных сводов да плеск святой воды у алтаря, и все глупо надеясь, что вот сегодня ее молитву решат услышать и тогда… тогда должно было случиться что-то чудесное, как, например, внезапное обретение богатого наследства ввиду скончавшегося за тридевять земель дядюшки, обретения любви всей ее жизни или еще что-то в этом духе. Святые отцы же для нее были лишь чуть ближе прочих людей. Они единственные ей с почти искренними улыбками обещали, что нынешними невзгодами милостивые боги ее так испытывают и настанет день, когда воздадут они ей благодатей, обязательно настанет. И она им охотно верила, ровно до той минуты, как ступала за дверь…Часовня для Кассандры – дом иллюзий, а вовсе не гавань спокойствия. Ввиду ее профессии девица нередко в церковь захаживала не дабы поговорить с немыми богами стекла и воска, а из нужды поправить свое, честно говоря, страдальческое здоровье. В часовнях, благо, лечили бесплатно, хоть и не всегда охотно, и всякий раз процедура возложения рук священнослужителя, одаренного особым талантом к школе Восстановления, проходила в подобных этому лазарету кельях: темных, с низкими потолками, наполненных запахом трав и ладана, а также оханий и аханий тех несчастных, коим требовалось гораздо больше, нежели простое заклинание сращивания костей. Подобные лечебницы девушка никогда не любила, ввиду часто клубящейся в их стенах атмосферы боли и страдания, однако даже столь хмурое место она завсегда предпочтет затхлой городской темнице. Одно непонятно… как и почему она оказалась именно здесь, а не там? Человек, сидевший на ее постели, светло и даже как-то польщенно улыбнулся. - Ты в Убежище… сестра. Она приподнялась на локтях, хмуро вглядываясь в невинный лик мужчины и хрипло пробурчала: «Что вы имеете…», но вопрос оборвался на полуслове, когда взгляд упал к рукам юноши, аккуратно сложенным на коленях, где средний палец украшало кольцо. Черная Лента. Девушка резко села, нахмурено и озадачено переводя взгляд с кольца на своем пальце к украшению на руке юноши. Нет, ей не может мерещиться. Одинаковые! — О, прости, я не желал сбить тебя с толку, — поспешил успокоить ее вдруг вскочивший в волнении и искреннем сожалении человек. — Где же мои манеры? Августиан, святой отец при Великой Часовни Талоса, целитель-адепт и… — улыбка вдруг спала с его губ, а голос надломился, будто тот вдруг осознал, что собирается сказать что-то нехорошее, даже богомерзкое, но вдруг одернул себя, тряхнул головой, прочистил горло и, натянув вялую, слегка болезненную улыбку, договорил: — Ассасин Темного Братства из Убежища Брумы, в распоряжении Первого Уведомителя. На данный момент, формально, в отпуске. — Кассандра… — растягивая слога представилась девушка в ответ скорей по наитию нежели из осознания ситуации, после чего некрепко пожала протянутую в знак дружелюбия руку имперца (оказавшуюся на удивление теплой и мягкой) и одарила того озадаченным взглядом. Ей не послышалось? Священник-ассасин? — Вы… простите, конечно, мою бестактность, но что священник делает в гильдии убийц? — несмело озвучила свою мысль эльфка. У себя в голове она старательно переваривала сказанные им слова и вспоминая Догматы. Кажется, в одном из них говорилось о непочтении к Ситису и Матери Ночи… Если ей правду той ночью у Пресноводья сказал Люсьен, неверность божествам Братства и есть чистейшее нарушение данного закона. Но как же тогда та самая Ярость Ситиса, о которой в Братстве все так старательно отмалчиваются? Ничего не понять… — Хех, я понимаю твое смятение, дитя, — грустно улыбнулся священник и принялся методично помешивать имевшееся в руках травяное варево. — Боюсь, короткого ответа я тебе дать не могу, на то вся ночь уйдет. Скажу лишь, что я здесь волею Люсьена Лашанса, которого, в отличие от большинства его коллег, вопросы веры его подданных волнуют в последнюю очередь. Он поднял на нее светлый взгляд и хмыкнул, подмечая на ее лице откровенное смятение и сотни вопросов. — Наш господин, как бы тут мягче выразиться… Человек с непредвзятым взглядом на мир и его устои. Ты ведь тоже не из «верующих»? Кассандра не нашла что ответить, лишь медленно кивнула. — По глазам вижу. Твои боги —верный кинжал, пыльная дорога да госпожа Удача, я прав? А в Братстве ты исключительно из практических соображений, верно? Наверное, нищета и голод заставили тебя принять предложение мистера Лашанса? А может ты, как некоторые, последовала за харизматичным незнакомцем, ведомая желанием повидаться вновь? Быть может, ты устала от одиночества, а слово «семья» прозвучало слишком соблазнительно? — тонко улыбаясь, озвучивал свои варианты Августиан, не отвлекаясь от помешивания отвара. Девушка лишь слушала, оттопырив уши, и вдумчиво молчала. Она бы удивилась такой его осведомленности, кабы не знание, что работа у него такая — знать о людях все и даже больше, чем они сами, иначе плохой был бы из него исповедник. — Что же, какую бы причину ты не выбрала, я думаю… Непонятный шум, грохот и эхо возмущенных голосов донеслись из глубин Убежища, сквозь приоткрытую старинную и узорную дверь лазарета, прерывая мужчину и вырывая из его груди слегка раздраженный вздох. — Боги никогда не дают сидеть без дела слишком долго, да? — без удовольствия пошутил он и вручил девушке деревянную посуду с лекарством. — Выпей это небольшими глотками и отдохни. Как почувствуешь себя крепче, можешь поесть у нас на кухне. Выйдя из лазарета, кухню найдешь на противоположной стороне главного зала. Эльфка послушно кивнула, буркнув скромное «спасибо» и проводила взглядом поклонившегося на прощанье и развернувшегося идти прочь необычайного священнослужителя Девяти с печаткой Ситиса на пальце. Массивная дверь повернулась, скрипнув протяжно и печально, и только когда шаги мужчины стихли, девушка пригубила отвар, поудобнее усаживаясь и упираясь спиной о холодную, каменную стену. Чудовищная горечь, свойственная полыни, усиленная мерзким привкусом кислой манжетки и приторностью лугового сердечника, заставила девушку хорошенько поморщиться и помотать головой с высунутым языком, подавляя моментный рвотный рефлекс. Знамо дело, отвар из этих травок ускоряет заживление ран, возвращает силы и здорово бодрит — незаменимая вещь на случай, если кончились бинты, а впереди еще половина неисследованных руин. Закончив невероятно долгое и нечеловечески мучительное питье этой чудодейственной гадости, едкий запах которой и мертвеца в чувство приведет, девица выбралась из-под покрывала из шкур, нащупала под кроватью свои сапоги и, кое-как встав на оказавшиеся жутко ватными ноги, пошатываясь побрела к выходу. Узкий, старинный коридор, продуваемым воющим сквозняком и с пробивающейся сквозь трещины в стенах мелкой подземной растительностью, довольно быстро окончился парой разбитых ступенек и дверью в главный зал. Возбужденные голоса, слегка притихшие с тех пор, как ушел Августиан, все еще доносились из глубин зала. Кассандра слегка толкнула дверь, благо, обладавшую более заботливо смазанными петлями, и просунула нос, оглядываясь. Помещение, обставленное в лучших нордских традициях длинного зала, старое, пыльное, с сыплющейся с потолка пылью, колыхающимися на сквозняке потрепанными стягами Темного Братства и ярко пылающими факелами на стенах, был пуст, не считая группы людей на том конце. Незнакомая женская фигура в черном доспехе страстно спорила с кем-то, показавшемся смутно знакомым, а уже виденный ранее священник в приметной серой рясе сидел за столом неподалеку и с усталым видом пытался, вроде бы, утихомирить тех двоих, но тщетно. Кэсс немного осмелела и тихо прошла внутрь, аккуратно прикрывая за собой дверь и собираясь пройти к Августиану и спросить, что здесь происходит, но вдруг поднявшийся крик приковал ее к месту. — Довольно! — разразился густой, озлобленный рокот явно немолодой женщины, выразительно хлестнувшей руками. — Это был последний раз, слышишь?! Еще одна такая выходка и Ситис мне свидетель — сошлю на такой контракт, с которого вернешься только по частям и в ящике, понял? — Твою мать, Эдла! О своих же речь идет! Думаешь, Люсьен вот так просто возьмет и милостиво простит тебе гибель своего человека? Сама знаешь, в Чейдинхоле сидят исключительно любимчики, — отозвался раздраженный и, как показалось, немного обиженный мужчина, стоявший к Кэсс спиной. Хавилстен Морозная Кровь, гроза злобных пекарей, брат по теням и недавний знакомый Кассандры, крайне активно спорил с кем-то, кто, скорее всего, является его начальником. — Богов ради молю вас — успокойтесь уже! — взвыл Августиан, отчаянно хватаясь за голову и явно всем видом выражая, как он устал от этой продолжительной и, судя по всему, уже не первой по счету бессмысленной бытовой ссорой. Не понятно лишь из-за чего… — Пасть свою богомерзкую закрой, еретик, — рыкнула на священника женщина, злобно тыкнув ему пальцем в лицо, затем вернулась к выяснению отношений с нордом. — Я, конечно, понимаю цель твоего выпендрежа перед Лашансом и вообще широту твоей доброй, мать ее, души, но я сказала — хватит! Не надо мне тут еще одного лазутчика или, Ситис упаси, предателя! Отдел шпионажа, называется, а всех без разбору бродяг в свое Убежище тащим? Нет уж, Хавилстен! Довольно с меня, и с тебя, и с нашего настрадавшегося Убежища. Я не желаю больше иметь дел с чужаками, Люсьеновы они люди или нет! — Но Эдла… — попытался возразить Августиан, на что взбешенная начальница даже не обратила внимания. — Это был последний раз, ясно выразилась? Найду еще хоть одну чужую душонку в моем Убежище, порешу и чужака и того, кто его приволок, так и знайте. Оба мужчины не решились продолжить спор, явно понимая, что толку от этого не будет. На долю минуты повисла переполненная озлобленным сопением сквозь ноздри тишина, и Кэсс, наблюдавшая за сценой из-за толстой колонны, уже было решила, что все окончилось, как вдруг женщина глянула через плечо Хавилстена прямо на девушку, являя свое сморщенное, искаженное злобой лицо. — Что б к утру ее и духу в моем Убежище не было! — строго приказала она, грубым пальцем указав на нечаянную свидетельницу конфликта, после чего мигом развернулась на пятках, драматично взмахнула плащом и, громко топоча, удалилась прочь, после чего не помедлил послышаться удар тяжеленной каменной двери. Мужчины обернулись, вглядываясь в тень подле колонны, и эльфка уже было начала пятиться, чувствуя себя категорически лишней, как вдруг раздался голос Августиана. Наполненный тревогой и разочарованием, но не утративший своей нежности и уюта. — Прошу, не пугайся! Ты не являешься причиной этой ссоры… — Неа, она всего-лишь последняя капля, — озлобленно возразил Хавилстен и устало рухнул на лавку за широким столом, рукой похлопывая по стертому дереву и подзывая девушку присесть рядом. Кассандра не сразу, но все-таки вышла в свет, преодолела пол зала в несколько шагов и устроилась рядом с нордом, непрестанно переводя сбитый с толку взгляд с одного собрата на другого. — Если я сделала что-то, нарушающее правила вашего Убежища, то я бы хотела… — Ничего ты не сделала, — прервал уже было начавшую извиняться девицу Хавилстен и насильно выдавил из себя вялую улыбку. — Это я заварил всю эту кашу. Я принес тебя в Убежище зная, что Эдла терпеть не может чужаков. — Так это ты меня спас? Опять? — округлила глаза девушка, не скрывая свое удивление. Норд весело хмыкнул. — Кажется, у тебя талант нарываться на неприятности. Да я просто мимо шел, а тут раз — знакомая девица без чувств валяется, а пара негодующих стражников коллективно отбиваются от косматой зверюги. — Как раз с этими его словами, из-под стола вылез уже знакомый черный волкодав, лениво повиливая хвостом и норовя полизать руки своим двуногим товарищам. — Не мог я просто взять и пройти мимо. А нести тебя в часовню было как-то… неприлично. — Кажется, я теперь дважды твоя должница, — благодарно улыбнулась девушка. — Спасибо. — Не стоит, — подал голос Августиан. — Это наша обязанность — помогать своим братьям и сестрам в любых обстоятельствах. Жаль только, время выдалось не подходящее. — А в чем, собственно, дело? — изогнула бровь Кассандра. — Чем я так обозлила эту… Как ее там? — Эдла Черное Сердце, — уточнил Хавилстен и еле заметно нахмурился, явно вспоминая о женщине не с теплом. — Тутошняя Хозяйка, суровая бой-баба, но именно поэтому она тут заправляет дольше, чем Люсьен носит робу Уведомителя. Она не всегда такой гарпией была, просто за последние пару лет на наше Убежище выдалось целых два предателя и еще целая свора шпионов Мораг-Тонг и не только. — И она думает, что я тоже?.. — Знаешь, почему у нас новичков уже больше полугода не было? — продолжил нордлинг, пропуская вопрос мимо ушей. — Потому что у Эдлы разыгралась настоящая паранойя. Она не доверяет никому, кого сама лично не знает. Даже если их за ручку сам Уведомитель приведет. Эльфка нахмурилась, обдумывая его слова и вдруг вспоминая всю недавно начавшуюся шумиху вокруг некоего предателя, затесавшегося в рядах Братства. Взволнованный Винсент, тайные встречи в их Убежище, Мари, предостерегающая от доверия собратьям извне. Такое ощущение, что эта самая паранойя мало-помалу заражала всю Семью, ни сравни эпидемия… Быть может она и вправду выбрала не самое лучшее время для вступления? — Ерунда, — мотнул головой священник, помалкивавший на том конце стола. — Эдла стара, ее душе требуется покой, желательно подальше от нынешних проблем нашей Семьи. Не стоит принимать близко к сердцу ее мимолетный порыв злобы. — Что-то зачастили у нее эти порывы, — фыркнул Хавилстен. — Сидела бы себе где-нибудь на усадьбе в предгорьях Коловии, взращивала маленький огородик да не трепала нам нервы. — Что же, не будем выносить сор из избы. Кассандра тут ни причем и проблемы наши ей не сдались. Как твоя голова? — обратился к девушке имперец, душевно и заботливо улыбаясь. — Тяжеловата, но уже почти не болит. Спасибо, — кивнула девушка, растягивая губы в ответной улыбке. — Много-ль времени я тут? — Да так, часика два-три, — махнул рукой Хавилстен и встал из-за стола, прохаживая в сторону двери на том конце зала, где и была, судя по всему, кухня. Из помещения начал доноситься перезвон глиняной посуды и приглушенный голос норда. — До рассвета еще полно времени, так что можешь не волноваться. — Это очень даже здорово, но… — Кэсс нахмурила брови, нервно ерзая на лавочке. — Мне бы убраться отсюда пока трупы не обнаружились и пока ваша госпожа не дала мне пинка под зад. На что Августиан лишь поспешил успокоить: — О, насчет этого можешь не беспокоиться. Эдла не вернется с охоты еще до полудня, а что касается Громма… Телохранитель Бенлина жив, хоть и не очень здоров. — Заметив, как сузились глаза эльфийки в неверии, быстро добавил, со слегка скорбной ухмылкой на губах: — Твой пес порвал несчастному голосовые связки, но волею Богов он выжил. Говорить он уже не сможет, а письму парень не обучен, так что знание личности убийцы он унесет с собою в могилу. — Ох… — Кассандра немного поморщилась, чувствуя некое подобие угрызения совести за то, как сложились события. Все должно было произойти совсем не так! Останься этот тупоголовый норд в своей теплой постели, был бы жив, здоров и непричастен! А теперь вот, и жизнь покалечена и от внимательного взора ассасинов никуда ему не деться до конца дней своих. Хотя, уж лучше так, чем помереть под ударом его страшного молота, размером со скалу… — Не волнуйся, контракт не провален. Уверен, тебе даже премию выплатят, — попытался утешить сестру по теням улыбчивый священник и у него даже немного получилось. — Надеюсь, Винсент не очень зазлится… — буркнула себе девушка, опустив взгляд к потертому дереву старинного длинного стола. Как раз в этот миг из кухни вышел Хавилстен, держа в одной руке глиняной кувшин с выпивкой, в другой — блюдо с хлебом и колбасой, а за пазухой у него была пара кружек. Поставив все это дело на стол перед своими друзьями, с грохотом сел, продавливая лавку своим немалым весом, подвинул кушанье в сторону гостьи и налил ей чарку дешевого вина. — Вот, поешь пока, можешь даже умыться, привестись в порядок. А потом я пошлю за твоими вещами к Олаву, — беззаботно протянул нордлинг, подавляя смачный зевок и отламывая себе кусочек черного как уголь хлеба и наливая себе полную чарку. — Право, не стоит! У меня их не много, сама заберу, — завозражала юная особа, на что Августиан упрямо вскинул руку. — Не будем лишний раз рисковать твоей безопасностью. Ешь, подкрепляйся, ты достаточно долго пролежала без сознания на снегу. Девушка не стала спорить, решая, что оно тщетно, и вместо этого с большим аппетитом запустила зубы в твердую, жирную колбасу, уже чувствуя, как тихо пищит от восторга ее желудок. — Тиан, сгоняй наверх, проследи за выздоровлением нашего бравого телохранителя, будь добр, — утирая бороду, обратился к собрату Хавилстен. Священник быстро кивнул и встал из-за стола, громко шурша своей многослойной рясой. — И не забудь про интересные слухи! — Хавилстен, ты же знаешь, исповедь — это тайна между исповедником, исповедующимся и Богами! — сокрушенно помотал головой имперец, с ярко-выраженной ноткой возмущения в голосе. — …Что-нибудь пикантное, с верхних террас или из личной жизни графской прислуги. Ладно? — продолжил как ни в чем не бывало норд, пригубив вина. — Ладно… — глубоко выдохнув, не сразу ответил Августиан и неторопливо удалился в сторону земляного хода, в конце которого горел уже знакомый алый свет и находилась резная Черная дверь. — Значит, священник, убийца и шпион? — вопросила девушка, проводив взглядом невысокого блондина, прошедшего крайне грациозно, с выгнутой спиной и в свойственной священнослужителям манере сложенными руками. — Угу, — бесстрастно согласился Хавилстен, с каким-то отчуждением в своих страшно голубых глазах рассматривая днище своей бурой кружки, где еще переливалась пара капелек кислого напитка вишневого цвета. — Такой вот у нас, мать его, цирк. Кэсс с интересом глянула на мужчину, жуя конец слегка зачерствевшего хлеба, но ответом ей стал лишь громкий вздох. — Так, ладно. Пьяный сброд нашей славной братии еще долго будет сопеть там, на низу, так что можешь спокойно оккупировать ванную и привести себя в порядок, — вдруг слегка оживился Морозная Кровь и со стуком поставил кружку на стол, после чего мигом вскочил на ноги. — Пойду займусь твоим имуществом, да заскочу в пару мест по делам. — Надолго? — слегка взволнованно вопросила девица, от чего-то немного пугаясь оставаться одной в чужом, пускай и Люсьеновом Убежище. — На добрый час, не более, — успокоил ее норд, притормаживая недалеко от выхода и бросая в ее сторону располагающую бородатую ухмылку. — Вниз не ходи, там ничего кроме кучи пьяных вдрызг ассасинов, дрыхнущих в собственной блевотине и слюнях, не найдешь. Аппетит только попортишь. Ну я пошел? Она кивнула, успокоенная его словами и снова принялась уплетать за обе щеки свой поздний ужин. Хавилстен удалился за громыхающей каменной дверью, и девушка осталась одна в продуваемом сквозняками Убежище, и лишь волкодав, что сидел рядом и огромными жалостливыми глазами клянчил еду, был ей компанией. Закончив с едой, девушка обошла длинный зал, отнесла посуду на кухоньку, оказавшуюся куда меньше той, что была в Чейдинхоле, обвешенную ощипанными фазанами и свежим чесноком, обставленную старинными бочками да ящиками всяких съестных припасов, что хранились прямо тут, а не в отдельной кладовке. Дабы найти уборную, пришлось немного побродить, с неотстающим псом, все время давившим на пятки. Нашлась небольшая ванная комната у лестницы на нижний этаж, откуда доносилось эхо похрапываний, постанываний и прочих звуков, издаваемых людьми, спящими пьяным беспробудным сном. Горячей воды не нашлось, но и оно что-то. Оценив в кривом, затянутом паутиной зеркале тяжесть своих синяков да ушибов, полученных при выполнении контракта, девушка еще раз в мыслях поблагодарила новоиспеченного друга-целителя за качественно проделанную работу, да еще в такие сроки. На все дела ушло куда меньше часа и оставшееся время Кэсс решила провести разгуливая по Убежищу, но очень скоро ей это дело наскучило и она, уморенная бездельем, придремала за столом поближе к главной двери, вытянув разутые ноги на мягком боку собаки, растянувшейся прямо под лавочкой.

***

Выйдя из подземелья Убежища вслед за резво шагавшим Хавилстеном и с семенившим рядышком псом, Кэсс очутилась в знакомо выглядящем землянистом коридоре с алым свечением, торчащими тут и там корешками да раскинутыми под ногами камнями да кирпичами. Брумский туннель, надо сказать, был куда глубже и запутаннее чейдинхольского и имел несколько развилок, но мужчина сказал, что там тупики с ловушками для любопытствующих непрошенных гостей. В итоге, они вышли в огромный и теплый подвал жилого дома, заставленный пивными бочками, оружейными стойками и звериными чучелами. — Дом Эдлы и Регнера, — пояснил норд, отпирая подвальную дверь на верхний этаж и пропуская девушку вперед. — Госпожи сейчас нет, она на охоте. А вот с ее ненаглядным ты сейчас познакомишься. И, как и сказал Морозная Кровь, на крыльце дома, в старом обшарпанном стуле, одетый в какие-то неприглядные лохмотья, сидел сгорбившийся светловолосый мужчина в годах с самым недовольным лицом, какое даже МʼРадж-Дар не всегда носит. Подле его ног лежал, пыхтя, огромнейший серый волк, какого девушке только доводилось видеть — она бы на нем и верхом прокатиться смогла! Черный пес, однако, волка не постеснялся и радостно принялся вилять хвостом четвероногому собрату. — Хави, тролль тебя подери, что это твориться? Мы же договорились, через дом не ходить! Нахера мы копали этот чертов ход под стеной, если ты им не пользуешься? — захрипел мужчинка, оборачиваясь на скрип входной двери. — И кто, во имя кишок Матери, это такая? — Успокойся, Регнер, — раздраженно отозвался Хавилстен и заслонил Кассандру плечом от глаз явно недовольного супруга Хозяйки Брумского Убежища. — А еще лучше заткнись и делай то, что у тебя получается лучше всего — смотри на дорогу. А это, — парень кивнул на девушку. — Новый рекрут Уведомителя, так что будь поприветливее. — Пхе, — фыркнул старик и, харкнув, сплюнул на землю под своими грязными башмаками, от чего волчара дернул головой, поднимая ту с лап, и недовольно фырнул. — Сраная молодежь все лезет и лезет… Ладно, Хави. Не мое это дело, но Эдле я все равно скажу, что ты на парадном входе светишься со всякими девицами. — Ситиса ради, — махнул рукой Хавилстен и обратился к Кассандре, что все это время скромно помалкивала за его спиной и старательно притворялась, что ее здесь нет: — Пойдем. Твои вещи на конюшне, с моим человеком. Скромно кивнув, девушка подтянулась за поспешившим вниз по улице нордом, на ходу вполголоса спрашивая: — Эту вашу Эдлу стоит опасаться? — Еще как, — не оборачиваясь ответил Хавилстен, широко шагая и громко скрипя свежим снегом под сапогами. — Люсьен ее не за красивые глазки тут держит. Кэсс нахмурилась, но промолчала. Не нравилась, ой как не нравилась ей вся эта атмосфера недоверия и враждебности между своими. Неужто и у них в Чейдинхоле воцарится такая тревожная смута? Девушка уж очень не хотела об этом думать и просто надеялась, что такое уж на нее впечатление произвело чужое Убежище, где другой народ и другие правила. Как-никак, своя нора была ближе к сердцу, ровно как и те, кто в ней обитал. Тем более для такой личности, как Кассандра, имеющей некоторые трудности в общении с чужаками. Ну, по крайней мере двое обитателей этого чужого Убежища оказались вполне сносными людьми и чем-то ей даже пришлись по душе. Быть может, она еще с ними повидается и не раз. Из-за угла очень быстро показались главные ворота северной столицы Сиродила. Миновав их, двое вышли к конюшням, где норд звонкой монеткой поторопил сонного конюшего оседлать Шелкопряда. Тот мигом достал припрятанные под навесом сумки с вещами девушки, погрузил их на круп коня и вручил поводья скакуна его законной владелице. — Спасибо за гостеприимство, — улыбнулась краем губ девушка, встречаясь взглядом с приветливым, бородатым лицом нордлинга. — Я… точно не ожидала такого поворота событий, когда ехала сюда. Голос подал рядышком сидевший пес, будто соглашаясь с ее словами. — Смотрю, бойкую девку Люсьен к нам привел, — хохотнул Морозная Кровь и сцепил руки на груди. — Если не угробишься в ближайшее время, думаю, мы о тебе еще такого услышим! И, быть может, в следующий раз ты прекрасно справишься сама. В ответ, девушка душевно посмеялась и протянула парню руку для прощального рукопожатия. — Увидимся, Хавилстен. — Непременно. Передавай привет Господину, авось и к нам заглянет с важным визитом, — ответил норд, крепко пожав Кассандрову руку. — Береги голову! И да укроет тебя тень. Эльфка какое-то время еще постояла на воротах конюшни, провожая взглядом удаляющегося под покровом мелкого снегопада мужчину. На самых воротах он обернулся и девушка дружелюбно помахала ему рукой. Когда его улыбчивое лицо скрылось за воротами, Кассандра быстро оседлала коня и пришпорила его скакать домой.

***

Шелкопряд шел рысью, разбрасывая рыхлый, свежевыпавший за ночь снег копытами во все стороны. Лес все время становился то густым, то снова редким и все время вилял между холмами. Кэсс время от времени оглядывалась назад и видела черное пятно среди серо-белых веток, идущее следом. Девушка решила, что пора сделать небольшой привал и дать отдохнуть коню, а заодно и разобраться с собакой. Девица остановила Шелка подле большого валуна в небольшой лесной прогалине и отпустила в сторонку немного попастись. Вглядевшись в горизонт с холма, путница прикинула, что находится сейчас на полпути до Чейдинхола — Башня Белого Золота, являвшаяся уникальным ориентиром в Сиродиле, указывала аккурат на юг. Эльфийка развела в тени огромного обломка скалы небольшой костерчик и стала думать, где бы добыть немного пищи. Есть уже хотелось не на шутку, а все ее худые припасы, что имелись у нее еще с Брумы, кончились уже сутки тому назад, ибо путешествия по дебрям длилось уже без малого вторые сутки. Она вдруг вспомнила про пса, но его силуэт исчез из поля зрения и Кэсс решила, что он вернулся в город. Быть может, он совсем не бездомный… Какое-то время погодя, эльфских ушей достиг треск ветвей и громкое пыхтение. Шелк тоже это услышал и стал нервно ворочать ушами и выдыхать густые клубы пара, глядя куда-то в чащу и вынюхивая угрозу. Мгновение спустя из-за хвойных деревьев показался уже знакомый волкодав, сжимающий в клыках половинку маленькой косули. Вторую он, наверное, сам съел. Однако торчащая из бока дичи стрела убедила Кэсс в том, что этот зверь просто рожден, чтобы воровать еду. Виляя хвостом он подошел к девушке и положил у ее ног тушу, затем уселся напротив и уставился на нее выжидающим взглядом, все это время хлопая хвостом по снегу. — И где же ты добыл все это, негодяй? — сквозь улыбку проговорила Кэсс, ища нож для свежевания добычи в своих многочисленных кармашках. Пес громко гавкнул и еще сильнее завилял хвостом, явно довольный тем, что его старания оценили. Менее чем через полчаса Кэсс поджаривала последний кусок свежей дичи на худом огне. Шкуру, вернее ее жалкие ошметки, она оставила себе — пригодятся на ремни и завязки. А кости и мясо похуже скормила собаке, чему последняя очень даже обрадовалась. Лишь сейчас она заметила, что до сих пор у него на шее болтается ее потрепанный пояс. Кажется, он совсем не мешал животному. — Надо бы тебе имя подобрать, — эльфка затянула пояс покрепче, чтобы не болтался. Пес продолжал смотреть на нее своими небесно-голубыми глазами и облизывать черные усы ярко-розовым языком. — Ты у нас будешь… Хм-м… Как насчет Рагнара? Волкодав громко гавкнул пару раз, словно выражая довольство новым именем и аж подпрыгнул на месте. — Да, ты теперь Рагнар. Подходящее имя нордскому псу. Внезапно подул сильный, морозный ветер, и Кассандра поняла, что приближается нешуточная метель. Пес нервно озирался вокруг и явно желал продолжать путь, пока не настала непогода. Быстро собрав свои пожитки и потушив огонь, Кэсс вскочила на Шелкопряда и галопом помчалась вниз с холма, в сторону дороги на Чейдинхол. Рагнар резво бежал следом, не отставая ни на шаг.