Жестокое пари

— Какого…? Малфой, что ты себе позволяешь? — Гарри поднялся из-за стола. — Поттер, это тебя не касается, — отрезал Драко, накидывая мантию на плечи Гермионе. — Радость моя, давай повторим сегодня ночью, только больше не царапайся так больно. Малфой подмигнул Гермионе, которая от возмущения не могла произнести ни слова. — Что за бред ты несешь? — нахмурился Гарри. — Поттер, если не веришь, могу показать спину — на ней живого места нет. Опешившая девушка пришла в себя и кинула Драко его мантию: — Забирай свою тряпку! — Малфой, что ты здесь забыл? — за спиной Гермионы появилась рыжеволосая голова. — Не кипятись, Уизли, я уже ухожу, — Драко удалился к слизеринскому столу. Рон уселся рядом с Гермионой: — Что было нужно этому хорьку? — Ничего, — чересчур безразличным тоном произнесла девушка, наливая себе сок. — Мантии случайно перепутали, а он устроил из этого шоу. — Как перепутали? — поинтересовался Рон, но его внимание отвлек кусок тыквенного пирога, в который он вцепился с излишним энтузиазмом. Гриффиндорка с облегчением вздохнула, радуясь, что неприятные ей вопросы прекратились, но в течение всего завтрака она так и не смогла поднять глаза, боясь увидеть соседний стол. Но это было бы лишним — девушка кожей чувствовала на себе взгляд Малфоя. Его поведение бесило Рона, который, закончив с пирогом, долго гневно смотрел на Драко, а потом, не выдержав, погрозил ему кулаком. — Ты что-то хотел сказать мне, Уизли? — осведомился Малфой с лучезарной улыбкой. — Прекрати пялиться на мою девушку, — буркнул Рон. — О чем ты, красавчик? — усмехнулся Драко. — Я же смотрю только на тебя и восхищаюсь, как тебе идут новые рога, — он поиграл бровями и отправил Гермионе воздушный поцелуй. Стены зала содрогнулись от хохота слизеринцев, а Рон побагровел и кинулся на Малфоя с кулаками. Гермиона пыталась его удержать: — Рон, не надо! — Ну что ж, рискни, — Малфой поднялся из-за стола. За его спиной как два изваяния выросли фигуры Крэбба и Гойла. — Рон, не связывайся, — Гермиона держала юношу за плечи. — Пожалуйста! — Ну что же ты замер? — продолжать язвить слизеринец. — Что здесь происходит? — за преподавательским столом появился профессор Зельеварения и, окинув зал изучающим взглядом, добавил. — Минус двадцать баллов Гриффиндору за подстрекательство к драке. Разойтись! Слизеринцы продолжали хихикать, наблюдая за тем, как разъяренные гриффиндорцы вновь усаживаются за свой стол. Громче всех смеялся Томас, сидевший напротив Драко. Бросив на девушку пренебрежительный взгляд, мальчишка с благоговением посмотрел на Малфоя и снова расхохотался. «Ненавижу это семейство», — подумала Гермиона. Когда инцидент с мантией был исчерпан, а местные сплетницы успели обсудить несколько вариантов развития событий, жизнь в Хогвартсе вернулась в привычное русло. Гермионе, правда, пришлось придумать для Рона целую историю, чтобы не вдаваться в подробности сцены в ванной и не провоцировать новые ссоры со слизеринцами. Юноша поверил, учитывая непреодолимое чувство вины, мучавшее его после поведения Пэнси, о случае с которой он не рассказал ни одной живой душе. Кроме этого, мысли Рона все чаще возвращались к квиддичу — до матча с Когтевраном оставалось меньше двух дней. — Сколько можно говорить о квиддиче? — возмутилась Гермиона, отрываясь от книги, не в силах слушать, как Рон с Гарри громко обсуждают новую тактику. Трио расположилось в гостиной факультета и готовилось к контрольной по Зельеварению. Точнее, готовилась только Гермиона, а парни исписывали свитки только им понятными стрелочками, обозначающими перемещение игроков по площадке. — Гермиона, это важно, — серьезным голосом возразил ей Гарри, снова опуская голову к пергаменту. Девушка закатила глаза, и, покачав головой, вернулась к чтению, а парни продолжили обсуждение. — Нет же, — спорил Рон. — Так нельзя. Эй, Джин! — воскликнул он, увидев сестру. — Подойди к нам на минутку. Что ты думаешь по этому поводу? Рон развернул свиток и вкратце объяснил механизм. — Не согласна, — рыжеволосая гриффиндорка склонилась над пергаментом, и Гарри почувствовал, как мягкая прядь касается его руки. — Когтевранцы не играют жестко, поэтому нет смысла держать загонщиков рядом, а они у вас на всех схемах близко друг к другу. — Ну, это же приблизительно, — возразил Рон. — На месте все может измениться. — Тогда зачем это рисовать? — возмущенно фыркнула Гермиона, захлопывая книгу, когда поняла, что почитать ей не дадут. — Пойду в библиотеку, — бросила она, удаляясь. — Не обижайся! — крикнул Рон ей вслед. Девушка улыбнулась, оборачиваясь, чтобы сказать, что она понимает важность игры, но рыжая макушка Уизли уже снова склонилась над свитком. Покачав головой, Гермиона вышла из гостиной. В коридорах Хогвартса практически никого не было — до отбоя оставалось чуть менее часа. Когда Гермиона спускалась по лестнице, услышала тихие голоса, спорившие о чем-то. — Я превращу тебя в жабу! — возмущался мальчишечий голос. — Рискни! — вторила ему девочка. — Ты даже заклинания такого не знаешь! А вот я могу наслать на тебя порчу. Догадываясь, кого она сейчас увидит, Гермиона повернула за угол, и смогла различить в полумраке коридора две белокурые головы. Сара Вудли стояла ближе к ней, вытянув перед собой волшебную палочку. Томас был в отдалении и с усмешкой играл волшебной палочкой, поворачивая ее через пальцы. — Ну что, приступим? — поинтересовался он. — Волшебная дуэль? — возмутилась Гермиона, поняв, что происходит. — Марш по своим комнатам. — Не приказывай мне, грязнокровка, — буркнул мальчишка, скрестив руки на груди. Сара вздохнула, убрала палочку в карман мантии и направилась к лестнице. Гермиона подошла к слизеринцу: — Я настоятельно рекомендую вам, мистер Мелифлуа, следить за лексиконом, в противном случае, ваш факультет лишится баллов. — У меня есть свой староста, которого я слушаю, — фыркнул Томас. — Мнение остальных меня не волнует. — Тогда я вынуждена буду… — Том, подойди ко мне, — раздался за спиной знакомый голос. Гермиона обернулась — Малфой стоял у поворота к лестнице и наблюдал за ними. — Драко, я не виноват, — начал мальчишка. — Том, подойди ко мне, — тоном, не терпящим возражений, повторил Малфой. Мальчишка опустил голову и покорно двинулся к старосте. Проходя мимо Гермионы, он вскинул голову и зло посмотрел на девушку. — Что ты здесь делал? — поинтересовался Драко. — У них была волшебная дуэль, — перебила Гермиона. — И не известно, чем бы она закончилась… — Грейнджер, тебя никто не спрашивал. Со своими студентами я в состоянии разобраться сам. — Может, еще и баллы с него снимешь? — усмехнулась девушка, упираясь кулаками в бока. — Томас, я жду ответ, — Драко перевел взгляд на мальчика. — Мы встретились с этой гр… с Вудли, — сбивчиво принялся рассказывать Том. — Поспорили… Она сказала, что знает больше заклинаний… — Дуэль была? — спросил Малфой. — Мы хотели… Но… Не было, — покачал головой мальчишка. — Возвращайся к себе, — отрезал Драко, и Томас прошмыгнул к лестнице. — Я все равно сниму с него баллы, — напомнила Гермиона, проследив за мальчиком. — Занимайся своими студентами, — отмахнулся Драко. — Не указывай мне, что делать. — Не устраивай здесь шоу одного актера, — Малфой театрально поморщился. — Конечно, здесь же нет зрителей, — воскликнула девушка. — А ты ведь только на публику работаешь. — А тебя это задевает, да, Грейнджер? — ехидно прищурил глаз Драко. — Тебе ведь нравится, когда я уделяю тебе внимание, признайся? — С какой радости? — Хотя бы с той, что твой рыжий дружок никогда этого не делает. — Вот именно! Он ведет себя по-другому… Он чуткий, честный… и… и… — Исчерпала все эпитеты? — усмехнулся Малфой. — А что еще в нем есть помимо хваленой честности? Он целует тебя утром, говоря, что ты вся светишься изнутри, и он безумно любит твою утреннюю улыбку? Он прикасается к твоей щеке и, нежно проводя по ней пальцем, говорит, что скучает по тебе каждую минуту? Он смотрит в твои глаза и говорит, что они самые ясные и притягивающие? — Замолчи. — Он накручивает твои локоны на свой палец, говоря, что они пахнут мятой, и он безумно любит это запах? Твой запах… Он целует тебя так, что мурашки бегут по коже и колени подгибаются, а, Грейнджер? Ты чувствуешь себя, как воск в его руках, когда он снимает с тебя одежду? — ЗАТКНИСЬ, МАЛФОЙ! — Так я и думал. — Прекрати, — девушка закрыла уши ладонями. — Слышать тебя не желаю. — Правда глаза колет? — Умоляю, просто заткнись! — Я бы говорил это тебе, Грейнджер, — прошептал он, делая шаг к гриффиндорке. — Говорил каждый день… Она отшатнулась и подняла на него глаза, в которых блестели слезы. — Ненавижу тебя, — процедила она сквозь зубы и сделала попытку его обойти. Драко преградил ей путь: — Что, даже не поцелуемся на сон грядущий? — Катись к черту! — девушка прижала к груди книгу и бросилась к лестнице. Гермиона скрылась за углом, а Драко прислонился к стене и вспоминал реакцию девушки, содрогаясь от беззвучного смеха. Ей понравились его слова. Он это видел. Он это ЗНАЛ. «Ты будешь моя, — подумал он. — И очень скоро».