Жестокое пари

Гермиона отложила потрепанную газету на столик у кровати и вышла из своей комнаты. Неделю назад ее, наконец, выписали из лазарета. За время пребывания в нем Гермиона успела обдумать разговор с Дамблдором и подробнейшим образом изучить подшивку из старых газет. Теперь она понимала, почему заострила внимание на статье со сплетней о ведьме из рода Мелифлуа. Речь шла о приемной матери Томаса, и именно тот фактор, что она не может иметь детей, стал решающим при выборе семьи для мальчика. Ведьма-целительница (не без помощи Дамблдора) предложила Фраане Мелифуа сделку — та соглашалась на усыновление, а взамен ее мужу Солариусу внушали мысль, что она излечилась от бесплодия. Он так и не узнал, что Томас — не его сын. О семье Сары в магических газетах ничего не было. Дамблдор специально поместил девочку в семью маглов, чтобы никто не догадывался о том, что она имеет отношение к миру магии. Даже Сара не подозревала о своих способностях. Гермиона несколько раз спрашивала директора Хогвартса — почему именно Вудли? Дамблдор всегда уходил от ответа. Сара часто навещала ее в лазарете, и эти визиты скрашивали одиночество Гермионы. Когда-то она гадала, сколько времени сможет продержаться без Драко. Длительность разлуки превзошла все ожидания — с того самого момента в лазарете прошло больше четырех месяцев. Слякоть на улице сменилась пушистыми сугробами, а осенние дожди холодными ветрами. Гермиона окрепла, тошнота прекратилась, но Дамблдор настаивал на том, чтобы она не покидала больничное крыло. Гермиона не разделяла его тревоги, но директор был непреклонен. С одной стороны, она понимала его беспокойство, а с другой — не хотела подчиняться. За четыре с лишним месяца, что она находилась на вынужденном «лечении», как сообщили ее сокурсникам, расследование Министерства не продвинулось ни на дюйм. Гермиона подозревала, что директор специально его затягивает, чтобы Сара и Томас официально не могли покинуть территорию Хогвартса. Традиционный рождественский бал отменили, так же как и каникулы, но настроение учеников и без этого было мрачным. «Мы все здесь находимся в ловушке, — думала Гермиона, поднимаясь к кабинету Дамблдора. — Все мы принесены в жертву «великой цели»…» Мимо нее пронеслась шумная стайка первокурсников, но Гермиона не стала делать замечание, а лишь плотнее запахнула на себе мантию, чтобы не привлекать излишнее внимание к своей немного изменившейся фигуре. — Сахарная вата. Горгулья отъехала в сторону. — Рад, что вы пришли, мисс Грейнждер, — Дамблдор поднялся из-за стола. — Я хотел переговорить с вами относительно вашего дальнейшего пребывания в школе. — Профессор, — перебила его Гермиона. — Помните, вы рассказывали, что сначала не могли понять — о ком первое пророчество Сивиллы Трелони? И долго подозревали, что речь в нем идет о Невилле? Директор Хогвартса кивнул. — Тогда где же гарантия того, что Близнецы — это Томас и Сара? Вдруг, вы ошибаетесь? — Мисс Грейнджер… — Подождите! Понимаете… Да, согласна, на первый взгляд многое сходится. У Сары и Томаса день рождения в один день… Но ведь он у них в сентябре! Мы праздновали в начале учебного года. Но я же не могу их вынашивать дольше девяти месяцев! — Мисс Грейнджер, — улыбнулся Дамблдор, и улыбка вышла снисходительной. — Сара и Томас ОТМЕЧАЮТ день рождения в сентябре… — Мерлин, как все сложно! — Гермиона сжала виски ладонями. — Они не только о существовании другу друга не знают… Но и день своего дня рождения отмечают неправильно. Почему нельзя просто перенестись в прошлое и не дать Волан-де-Морту стать тем, кто он есть сейчас? Дамблдор вопросительно приподнял брови, не ожидая подобного вопроса. — Мы могли бы избежать стольких потерь, — добавила Гермиона. — Единичное действие в прошлом может повлечь за собой цепочку событий, в корне меняющую будущее в целом. Пока же будущее не определено. — Вы хотите сказать, что пытаетесь изменить будущее из настоящего времени? — Именно, — улыбнулся он из-под стекол очков. — А вы мне помогаете. Гермиона обхватила голову ладонями. Жизнь с каждым днем преподносила все больше «сюрпризов» и открытий. Получается, что Дамблдор был в будущем не один раз. И первый вариант поверг его в такое состояние, что он решил изменить ход истории. Пусть и ценой нескольких судеб… — И я предпочту оставаться в ваших глазах жестоким тираном, — словно прочитав ее мысли, продолжал тем временем Дамблдор. — Но не дать «тому» будущему ни одного шанса. — Какое оно? — прошептала Гермиона, поднимая глаза. — Мне бы не хотелось… — Профессор! — отчаянно воскликнула она. — Пожалуйста! — Волан-де-Морт придет к власти и подчинит себе Министерство магии. — О, Мерлин… А что будет с нами? Что будет… со мной и близнецами? — Министерство магии подпишет указ о пожизненном заключении для всех маглорожденных. — Значит, Азкабан, — вздохнула Гермиона. — А Драко? — Второй указ Министерства будет о смертной казни для магов, вступивших в брачные отношения с нечистокровными. — Так он убьет его за связь с маглорожденной? Но ведь Волан-де-Морт сам полукровка! Я читала в «Истории магии»! Его отец — маггл! — Самый жестокий хозяин — бывший раб, — философски заметил Дамблдор. — Но как вы поняли, что нужно сделать, чтобы это предотвратить? — Когда я увидел ваших детей. Я понял, что именно о них говорила Сивилла. И тогда я попробовал изменить будущее от определенной временной точки. — Рождение близнецов, — прошептала Гермиона Дамблдор кивнул. — И тогда часть событий претерпела некоторые изменения. В частности казнь мистера Малфоя и ваш с ним брачный союз были отменены. Тогда я вернулся в Хогвартс, чтобы продолжить начатое и не дать Волан-де-Морту убить Гарри. — Он тоже должен был погибнуть? Так вот почему вы оставили его в доме Сириуса! Я права? — Три самых безопасных места, находящихся под охраной Ордена — это Хогвартс, дом на площади Гриммо и «Нора». Кстати, в свете последних событий, учитывая, что ваше положение становится все более заметным, я думаю, что вам лучше какое-то время пожить с семьей Уизли. Гермиона смущенно запахнула мантию. — А как же учеба? — Вы сможете заниматься заочно. А в том, что вы сдадите экзамены, у меня нет сомнений. Я отправил письмо в «Нору», вас ждут там в ближайшее время. — Хорошо. — Теперь я полагаю, что теперь могу вернуть вам это, — Дамблдор протянул ей медальон со сквозным зеркалом. — И помните: будущее все еще может измениться. Гермиона спрятала украшение в складках мантии и вышла из кабинета. Уже по дороге в комнату она вспомнила фразу: «В частности казнь мистера Малфоя и ваш с ним брачный союз были отменены». По иронии судьбы в «том», другом будущем, которое они должны были изменить, она и Драко должны были пожениться. А что готовило ей новое будущее, она не знала. — Зато Драко будет жив, — Гермиона сжала медальон. * * * — Фред! Джордж! — миссис Уизли металась по комнате. — Поднимайтесь! Отца выписывают сегодня! Услышав громкий голос будущей свекрови, доносившийся с первого этажа, Пэнси поморщилась и открыла глаза. Рон, спящий рядом, тоже пошевелился. Она покосилась на часы и ахнула: — О, Мерлин, мы проспали! Вставай. Пэнси принялась теребить Рона за плечо. Тот пробормотал что-то невнятное, но так и не проснулся. — Десять утра, — не унималась Пэнси. — Твой отец возвращается сегодня. Взъерошенный Рон медленно сел в кровати и нехотя открыл глаза. Пэнси суетилась рядом, в спешке надевая платье. — Ты обещал матери помочь украсить гостиную, — напомнила она. — Угу, — буркнул Рон, снова падая на подушки. — Уизли! — Пэнси кинулась к нему и хорошенько встряхнула. — Подъем! Я не буду ничего делать одна. — Пэнс, ну почему я никогда не высыпаюсь по выходным? — простонал Рон, снова усаживаясь прямо. Одной рукой он потянулся к брюкам, как обычно в спешке сброшенным на спинку стула, а второй пытался пригладить торчащие в разные стороны волосы. — Потому что ночью тебе не спится, — в глазах Пэнси загорелся шаловливый огонек. — Это все из-за тебя. — Одевайся, герой-любовник, — хохотнула она, кидая в него рубашку. Рон поймал ее в воздухе, а потом сделал рывок вперед и ухватил Пэнси за запястье. — Иди сюда. — Уизли, — зашипела она, падая к нему на колени. — Отпусти! Мы же опоздаем! Ай, щекотно! — Мы же все равно проспали, — прошептал Рон, отбрасывая рубашку на стул. — Я же только что оделась, — простонала Пэнси. — Это я сейчас исправлю. * * * Джинни ворвалась в спальню и бегом бросилась к комоду за Удлинителями ушей. Гарри вскочил: — Дамблдор здесь? Джинни кивнула и принялась разматывать длинный шнур. Вот уже больше четырех месяцев они с Гарри занимались тем, что шпионили за посетителями дома на площади Гриммо, прослушивая большинство разговоров во время встреч Ордена. Начало разговора они пропустили, но основная часть беседы была еще впереди. — И когда они попробуют сбежать? — спросил Сириус. — Дата побега точно не определена, — задумчивым голосом ответил Дамблдор. — Наш человек утверждает, что это произойдет не позднее, чем через день. — А возможно, что побег произойдет раньше? — Вряд ли. Я попытаюсь еще раз переговорить с министром, чтобы он усилил охрану тюрьмы дементорами. Джинни и Гарри переглянулись. Мракоборцы то и дело обсуждали побег Пожирателей смерти из Азкабана, но его возможные сроки оговаривались впервые. — Думаешь, это правда? — шепотом спросила Джинни. Гарри неопределенно передернул плечами и снова весь обратился в слух. Дамблдор и Сириус еще немного побеседовали о времени сбора отряда мракоборцев, а потом их голоса стали тише. Гарри и Джинни вернулись в спальню. — Интересно, — Джинни убрала Удлинители ушей в комод. — Кто этот шпион в лагере Сам-Знаешь-Кого? — Не знаю. Она продолжала размышлять вслух: — Значит, побег действительно будет. Только странно… — Что? — Сначала у тебя было видение побега, а потом — нападения на моего отца. — И? — Гарри все еще не понимал, к чему она клонит. — А происходит наоборот! — пояснила Джинни. — Сначала ранили отца, и только теперь идет подготовка к побегу. Так почему ты видишь все в обратной последовательности? Она продолжала рассуждать, но Гарри не слушал — он вспомнил, что первым у него было видение про туман и смертельные воронки, затягивающие Сириуса и Джинни. «Значит, это случится в самом конце, — подумал он. — Но неужели я видел исход битвы с Волан-де-Мортом? Неужели мы… проиграем?» * * * Пэнси выглянула из комнаты, машинально закрылась от бомбы-вонючки щитовыми чарами, послала в сторону Фреда с Джорджем заклинание щекотки и только после этого начала спуск по лестнице. — Старо, парни, — фыркнула она, наблюдая за недовольными лицами близнецов. — Хоть бы раз что-нибудь новое придумали. — Ах, так, — усмехнулся Фред, поджигая петарду, взрывающуюся ядовито-яркой краской. — Ты сама напросилась! — Protego! — Пэнси спряталась за спинку кресла. — Ну ладно, вы у меня дождетесь! Я вам в кофе такого огненного перца намешаю, что вы неделю говорить не сможете! — Да ладно тебе, Пэнс, — примирительно начал Джордж. — Мы же пошутили. — Ну-ну, — усмехнулась она, и тут же заметила, что близнецы заклинанием расстегивают пряжки ее туфель. — Эй, прекратите! Она села в кресло, чтобы поправить застежки, а когда попыталась подняться, поняла, что намертво приклеилась. Близнецы довольно захихикали. — Фред, я тебя убью! — разъяренный голос Пэнси потряс своды «Норы». — Отцепите меня отсюда! — продолжала возмущаться она, направив на давящихся от смеха парней волшебную палочку. — Немедленно! — Парни, ну хватит уже, — из спальни появился Рон. — Ронни спешит на помощь! — не унимался Фред, покатываясь со смеху. — Да, — в тон ему продолжал Джордж, — Давай, освободи свою слизеринскую принцессу из плена трона-липучки! — Отцепите меня! — злилась Пэнси. — Фред! Джордж! Что вы тут устроили? — миссис Уизли появилась в гостиной и гневно уставилась на близнецов. Парни перестали хихикать, и в этот момент Молли увидела приклеившуюся к креслу Пэнси. — Опять ваши шуточки? — возмутилась она, всплеснув руками. — Вместо того чтобы помочь мне украсить гостиную к возвращению отца, вы устроили балаган? Немедленно прекратите! Молли щедро наградила сыновей двумя подзатыльниками, пока Рон помогал Пэнси выбраться из клейкой ловушки. — Последнее платье загубили, — вздохнула она, рассматривая испорченную нижнюю юбку. — Теперь придется снова в гардероб Флер залезать. — Мы этого и добивались, — довольным голосом сообщил Джордж. — Ага. Надень то, что вот тут обтягивает, — Фред руками изобразил у себя пышный бюст. — Уймитесь, а? — Пэнси закатила глаза и отправилась переодеваться. Близнецы снова захихикали и попытались кинуть ей вслед очередную петарду. Пэнси, не оборачиваясь, выставила волшебную палочку за своей спиной: — Protego! Парни, я не шутила относительно кофе. — Ладно, ладно, больше не будем, — усмехнулся Джордж. — Сегодня не будем, — добавил Фред, подмигнув брату. — Немедленно принимайтесь за работу! — прикрикнула на них Молли. * * * Люциус Малфой долго изучал пергамент, который принес ему почтовый филин. В письме содержался простой приказ — прибыть вечером по указанному адресу вместе с сыном. Он и раньше получал похожие послания, но сейчас беспокойство его не оставляло. Подобные встречи проводились довольно часто, но никогда перед ними у Люциуса не было щемящего чувства тревоги. Когда Драко появился в комнате, он отдал ему простой приказ: — Будь готов вечером нанести визит вежливости. — Кому? — мрачно поинтересовался сын. — Просто подготовься, — отрезал Люциус, покидая гостиную. * * * Джинни выглянула из комнаты, и, убедившись, что в коридоре никого нет, прошмыгнула к лестнице. Подслушанный разговор не давал ей покоя, и она решила поговорить с Сириусом. Путь до гостиной удалось проделать без свидетелей. Хозяин дома стоял в центре комнаты и о чем-то беседовал с домовиком. Кикимер, который в последнее время где-то пропадал, протягивал Сириусу две серебряных чаши: — Хозяин просил передать их. — Я — твой хозяин! — рявкнул Сириус. — Я, а не… — он осекся, увидев Джинни. Отпустив домовика, Сириус кивнул ей в знак приветствия. — Фамильное серебро? — с улыбкой поинтересовалась Джинни. — Кикимер снова тащит все к себе в нору. Приходится отбирать, — притворно вздохнул Сириус, но от Джинни не укрылась та спешка, с которой он убрал чаши в шкаф, и тут же запер двери на заклинание. * * * К вечеру в «Норе» все было готово к возвращению мистера Уизли. Под бдительным надзором матери близнецы и Рон украсили гостиную. Пэнси вспомнила светские приемы в своем фамильном особняке и украсила стены старинными росписями на манер семейных гобеленов и наколдовала музыкальные свечи. Молли хлопотала на кухне, готовя праздничный ужин. Наконец, со стороны камина послышался долгожданный шум, и миссис Уизли, прямо с огромной ложкой, которой перемешивала соус, рванулась в гостиную. — Артур! — запричитала она, кидаясь на шею мужу. — Молли, ну что ты, — он усмехнулся, обнимая ее. — Со мной все хорошо… Не плачь. Пара у камина выглядела так комично и… трогательно, что Пэнси, наблюдавшая за ними, в какой-то момент заметила, что ее глаза защипало, и слезы предательски катятся по щекам. Она поспешно отвернулась, чтобы их вытереть и наткнулась на Рона, который вышел из кухни вслед за матерью. — Что с тобой? — Соринка в глаз попала. — Сразу в оба? — ехидно осведомился подоспевший Фред. — Отвали, — прошипела Пэнси, прошмыгнув на кухню. Едва она замаскировала покрасневшие глаза при помощи заклинания, как в дверях появилась торжественная процессия. Миссис Уизли под руку с мужем вошли в кухню, и Молли усадила его во главе стола. Близнецы тут же водрузили отцу на голову импровизированную корону, и мистер Уизли невольно расхохотался. — Что вы вытворяете? — притворно пожурил он, но украшение снимать не стал. — Меня сегодня с самого утра все поздравляют, а совы из Министерства летали такими толпами, что палата в клинике превратилась в совятню! И каждый норовит прислать что-то наподобие этого, — мистер Уизли указал на корону. — Хватит разговоров, — засуетилась Молли, призывая блюда с угощениями. — Все рассаживайтесь! Близнецов и Рона не нужно было приглашать дважды — они тут же устроились за столом. Пэнси осторожно присела на свое обычное место в другом конце стола. Миссис Уизли тут же запротестовала: — Милая, зачем ты села так далеко? Рон взялся за ее стул под сиденьем и со скрипом притянул ближе к себе. Пэнси шлепнула его по плечу: — Думаешь, у меня ног нет, и я сама не пересяду? — Ну-ну, не ссорьтесь, — Молли протиснулась между ними с огромным блюдом и принялась наполнять их тарелки. Мистер Уизли молча наблюдал за происходящим, а потом медленно поднялся. — Сегодня у нас есть повод веселиться, — начал он. — Раз уж я не мог встретить Рождество с семьей, то будем считать, что сегодня у нас продолжение этого старинного праздника! — Подарки будут? — хохотнул Фред, и тут же получил от матери подзатыльник. — Джордж, не перебивай! — возмутилась она. — И сегодня я хочу поблагодарить одного из тех людей, без которых мое присутствие здесь в добром здравии было под вопросом. Я говорю о тебе, Пэнси. — Мистер Уизли! — запротестовала она, вскакивая. — В этом нет необходимости… — Подожди, милая, — Молли положила руку ей на плечо. — Дай ему договорить. — Если бы не твое участие… — Мистер Уизли! — снова воскликнула Пэнси. — Мне было не так уж сложно, правда! Не нужно сейчас об этом! — Нет, нужно, — возразил ей Артур. — Я хочу поднять этот бокал, — он манящими чарами призвал кубок с дальнего столика и отсалютовал им. — За будущую жену моего сына. Девушку, которая показала всем, что может отзывчивое и чуткое сердце! За тебя, Пэнси. — За тебя, Пэнси, — хором отозвались с разных сторон стола неожиданно посерьезневшие близнецы. — За тебя, милая, — Молли поцеловала ее в щеку. — За тебя, — прошептал на ухо Рон. Пэнси хотелось расплакаться. Ну почему эти люди считают ее доброй? Она чувствовала, как глаза наполняются слезами, но ничего не могла с этим поделать. — Перестаньте уже, — всхлипнула она. — Я не такая уж и хорошая… И вообще… Сбивчивый монолог прервало появления Сыча, который принялся с уханьем кружить над столом. — Что это у него? — удивилась миссис Уизли. — Письмо, я полагаю, — мистер Уизли отстегнул помятый пергамент от лапы птицы и, покачав головой, добавил: — Только он никак не научится не падать по дороге, чтобы приносить письма в узнаваемом состоянии. Рон зарделся и погладил усевшегося на его плечо Сыча: — Он хороший. Птица довольно ухнула. — Это от Дамблдора, — пояснил Артур, пробежавшись по строчкам. — Он просит приютить на время некоего гостя. — Но кого? — поинтересовалась миссис Уизли. — Он не сказал. Близнецы и Рон удивленно переглянулись, а Молли пожала плечами: — Ну, раз он просит… * * * Драко шагал вслед за отцом по темной улице, кутаясь в меховой плащ, и то и дело задавался вопросом — зачем их вытащили из замка, на ночь глядя? В воздухе кружились пушистые снежинки, мерцающие в свете фонарей. Дорогу заметало снегом, но отец и сын упорно шли вперед, не обращая на это внимания. Наконец, оба поравнялись с покосившимся одноэтажным домом. Единственное окно освещал тусклый свет лампы на подоконнике. — Нам точно нужно сюда? — поморщился Драко. Люциус кивнул. Едва они переступили порог, под потолком дома вспыхнули свечи, а дверь запечаталась на огромный засов. — Что здесь происходит? — возмутился Драко. — А разве вам двоим нужны объяснения? — из-за угла появилась высокая фигура Солариуса Мелифлуа. — Почему мы здесь? — поинтересовался Люциус. — Потому что так приказал Темный Лорд! — отрезал Мелифлуа. — Идите за мной. Он двинулся вглубь здания, но Люциус не шелохнулся. — Сначала объясни, что здесь происходит? — Идемте, — вздохнул Солариус. — Именно это я и собираюсь сделать. Они прошли до северной стены дома, пока не оказались в небольшой комнате. Она была завалена всевозможной сломанной мебелью, и лишь в центре комнаты стояла пара хороших кресел. Солариус сделал приглашающий жест, и отец с сыном сели. — Будь добр объяснить… — начал Люциус, но Мелифлуа его перебил. — Темный Лорд просил привести вас сюда, чтобы сообщить новость: дата побега перенесена. — Так почему мы не помогаем остальным? — удивился Малфой-старший, вскакивая. — Потому что им не нужна помощь предателя! — Повтори, что ты сказал. — Я говорю только то, что знаю! Наш человек в Министерстве сообщил, что охрана Азкабана дементорами будет усилена с завтрашнего дня. А только тебе сообщали, что побег будет завтра. — О чем ты? — равнодушно отмахнулся от него Люциус. — Можно подумать, что остальные этого не знают! — Остальные знают, что побег сегодня. Да, он уже состоялся, — добавил Солариус, увидев ошарашенный взгляд Малфоя-старшего. — Что? — возмутился Люциус. — Темный Лорд всегда подозревал, что ты — предатель, — расхохотался Мелифлуа. — Именно поэтому тебе сообщили неверную дату. И сейчас Пожиратели уже на свободе. А ты умрешь, как и твой сын! Отсюда нельзя трансгрессировать, камина тоже нет. — Что за…? — начал Драко, вскакивая. — Тихо, — прошипел Люциус, оборачиваясь. — Ты же тоже погибнешь, Солариус, — добавил он, доставая волшебную палочку. — Я выполняю свой долг перед Темным Лордом, — гордо отчеканил Мелифлуа, выхватывая свою. — Avada… — Incendio Maximus! — перебил его Люциус. Огненная струя вырвалась наружу, сметая все на своем пути. Драко даже не понял, когда отец успел метнуться к нему и отстранить к стене. Люциус обернулся, чувствуя, как плащ за его спиной загорается от мощнейшего заклинания. Языки пламени взметнулись вверх, и Драко услышал крик Солариуса Мелифлуа — огонь поразил его. Пламя стремительно приближалось. Драко чувствовал, как подступающий жар обжигает его щеки. — Не стой! — заорал он в лицо отцу. — Мы же сейчас сгорим!!! Рука Люциуса рванулась к карману за долю секунды до того, как яркая вспышка озарила все вокруг. Драко зажмурился, почувствовав, как его затягивает куда-то. А потом наступила темнота.