Жестокое пари

Джинни встала, едва солнце появилось над горизонтом. Она всю ночь плохо спала — не давала покоя мысль о чашах, которые Сириусу принес домовик. «Кого же ты назвал хозяином, Кикимер?» — думала она, в очередной раз опуская голову на подушку. На рассвете она выбралась из кровати. Дом на площади Гриммо, как и все его обитатели, еще спал, погруженный в утреннюю дымку. Джинни тихонько приоткрыла дверь в коридор и выскользнула из спальни. Она бесшумно спустилась в гостиную и остановилась у шкафа, где Сириус спрятал таинственные чаши. Резная дверца оказалась заперта на заклинание, но Джинни была полна решимости докопаться до правды. У шкафа она провела около получаса, подбирая разные отпирающие заклинания, но створки не подчинялись. «Ну почему здесь нет Гермионы?» — вздохнула про себя Джинни. И лишь когда она совсем отчаялась и случайно прошептала два заклинания подряд, шкаф, наконец, сдался. Все еще не веря своей удаче, Джинни потянула приоткрывшуюся дверцу на себя. Чаши стояли в углу на единственной полке. Джинни взяла одну из них и с опаской покрутила в руках. Из глубины сосуда исходило серебристо-голубое, почти белое свечение. Джинни приблизила чашу к глазам. Дымка начала таять, становясь все более прозрачной. Джинни опустила лицо внутрь. Ей показалось, что она летит вперед сквозь туман, а потом дымка окончательно рассеялась, и Джинни обнаружила, что стоит прямо посередине кабинета директора Хогвартса. — Я все равно заберу сына! — услышала она за спиной знакомый голос и резко обернулась. Люциус Малфой, гордо вскинув подбородок, стоял перед Дамблдором. — Вы же знаете, что это невозможно. — А вы знаете, насколько ошибочно подобное заявление. Джинни подошла ближе. Отец Малфоя раздраженно постукивал тростью с серебряным набалдашником об пол. Дамблдор, напротив, был совершенно спокоен. — Вам прекрасно известно, что ваш сын вас не поддержит, — улыбнулся он. — Со своим сыном я разберусь с сам, — отчеканил Люциус, делая шаг вперед. — На вас оказывается давление, — участливым тоном продолжал директор Хогвартса. — И я подозреваю, что вы не испытываете особых иллюзий относительно вашего будущего после возвращения Волан-де-Морта… — Прекратите! — перебил его Люциус. — Я могу предложить вам сделку, — настаивал Дамблдор. — Сделку, которая избавит вас от длительной службы тому, кто давно не вызывает у вас уважения. Джинни охнула и машинально прикрыла рот ладонью, забыв, что в Омуте памяти ее никто не слышит и не видит. — Не может быть, — прошептала она, и в этот момент почувствовала, как кто-то трясет ее за плечи. — Что ты здесь делаешь? — Сириус рывком вытащил ее из воспоминаний. — Так вот кто шпионил для вас в лагере Сами-Знаете-Кого! — выпалила она. — Дамблдор уговорил Малфоя-старшего! — Джинни… — И его Кикимер назвал «хозяином»! Он же — муж Нарциссы, а она тоже принадлежит к роду Блэков… — Тише! — зашипел Сириус. — Что вы задумали? — Я смогу все рассказать, но позднее. Все, что мы делаем сейчас — для вашего же блага! — Вы это повторяете постоянно! — Потерпите, и мы все вам расскажем, — Сириус положил руку ей на плечо. — Я знаю, что от Гарри у тебя нет секретов. И я не возражаю. Но не спеши поделиться открытием с кем-нибудь еще. — С кем? — язвительно поинтересовалась Джинни. — Конечно, у меня же такой богатый выбор. Вокруг столько людей, которые жаждут поговорить. — Например, с Гермионой. Джинни кивнула и направилась к себе. «При чем здесь Гермиона?» — думала она. * * * Драко медленно открыл глаза. Он лежал на каменном полу в каком-то темном и сыром помещении. Со стены капала вода. — И куда это нас перенес портал? — брезгливо отряхнув мантию, поинтересовался он у отца. — Промежуточный пункт, — Люциус поднялся с пола и привел накидку в порядок. — Что мы здесь делаем? Нужно вернуться в замок. — Ищем второй портал, — Люциус простукивал стену, прислушиваясь. — А в замок мы больше не вернемся. — Почему? — запротестовал Драко. — Не глупи, — отрезал Малфой-старший. Один из камней стены сдвинулся в сторону, и Люциус, довольно улыбнувшись, достал из-за него небольшой сверток. * * * Джинни подошла к двери в спальню и замерла, обдумывая услышанное. Вопросов до сих пор было больше, чем ответов. «Я докопаюсь до правды», — пообещала она самой себе. Войдя внутрь, Джинни увидела Гарри, мирно посапывающего на кровати. Выражение его лица было таким умиротворенным, что она не решилась его разбудить — впервые за много дней он нормально заснул. Тихо прикрыв за собой дверь, Джинни спустилась в кухню. Наколдовав себе завтрак, она уселась за стол и снова задумалась, пока рядом не появился бубнящий Кикимер. Домовик недовольным голосом сообщил, что в гостиной ее ожидают. Джинни выбежала из кухни и возле камина увидела отца. — Ты здесь! — радостно воскликнула она, кидаясь к нему на шею. Мистер Уизли обнял дочь. — Когда тебя выписали? — продолжала тараторить она. — Как ты себя чувствуешь? — Все хорошо, милая. — Прости, что не смогла навестить тебя, — виновато прошептала она. — Сириус не дает нам из дома и шага ступить. — Я все понимаю. Не переживай. — Что здесь происходит? — на пороге гостиной появился сонный Гарри и, увидев Артура, добавил с улыбкой: — Рад, что с вами все хорошо, мистер Уизли. — Благодаря тебе. Гарри, если бы не видение… — Мракоборцы другого мнения о моих видениях, — перебил его Гарри. — И я их настораживаю больше, чем Волан-де-Морт. Мистер Уизли вздрогнул при имени Сами-Знаете-Кого, но ничего не сказал. — И они уверены, что я опасен, — продолжал Гарри, подходя ближе. — Но ты же знаешь, что это не так! — возмущенно перебил его мистер Уизли. — И вся наша семья это знает! Когда-то ты спас мою дочь. А совсем недавно — меня. Жаль, что Молли не смогла навестить вас сегодня. Но я знаю, что она сказала бы тебе то же самое. Мы очень благодарны тебе, Гарри. — Мистер Уизли… — Нет, погоди! Я не договорил. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, то знай, что ты можешь рассчитывать на нас. Двери нашего дома всегда открыты для тебя, Гарри. И мы горды, что знаем такого человека, как ты. У Джинни в глазах стояли слезы, а Гарри немного стушевался от подобных слов. Мистер Уизли обнял его и хотел, было, что-то добавить, как в комнате появился Сириус. Вся торжественность момента тут же испарилась. Сириус попросил оставить их с мистером Уизли наедине, и Джинни с сожалением попрощалась с отцом. Она потащила Гарри за собой к лестнице, то и дело подшучивая: — А может, мы еще твой портрет в «Норе» повесим? — Джин, перестань, — фыркнул Гарри. Подслушать разговор они не успели — пока Джинни доставала Удлинители ушей, Артур удалился через камин. — Тогда идем завтракать, — предложил Гарри. Они были в начале лестницы, когда в гостиной словно из ниоткуда появились две фигуры. Увидев их, Сириус выхватил волшебную палочку, но тут же ее опустил. — Это же Малфои! — ахнула Джинни, разглядывая прибывших. — Что они здесь делают? — нахмурился Гарри. — И почему Сириус не выставит их за дверь? — Ты не все знаешь, — вздохнула Джинни. — Я не успела тебе рассказать. Люциус Малфой и есть тот самый шпион в лагере Сам-Знаешь-Кого. Он на нашей стороне. * * * Гермиона все утро собирала вещи, которые планировала взять в «Нору». На завтрак она не пошла, решив, отправиться в дорогу как можно быстрее. Когда чемодан был полностью упакован, в дверь тихо постучали. — Войдите, — Гермиона повернулась на звук. Сара Вудли робко протиснулась в спальню. — Ты уезжаешь? — жалобным голосом поинтересовалась она, увидев дорожную мантию и чемодан. — Да, — вздохнула Гермиона. — Что-то случилось? — неожиданно ахнула она, увидев припухшие глаза Сары. — Опять Томас что-то вытворял? — Нет, — Сара покачала головой и добавила. — Я буду по тебе скучать. Гермиона почувствовала, как от этих простых слов ее сердце ухнуло куда-то вниз, и она порывисто обняла дочь. — Я тоже. Хочешь, я буду каждый день писать тебе письма? — предложила она. Сара кивнула, обвивая ее шею худыми ручками, и Гермиона почувствовала, как бешено колотится сердце. «Моя дочь. Ну почему я не имею права рассказать тебе правду? — думала она. — Почему?» * * * Едва Сириус оставил их в комнате одних, Драко раздраженно поинтересовался: — Что мы забыли в этой дыре? — Следи за своим тоном, — отрезал Люциус, сбрасывая обгоревшую мантию на спинку кресла. — Надолго мы здесь? Так, надеюсь, более учтиво? — На неопределенный срок. — Я должен вернуться в наш замок, — запротестовал Драко. — Мне нужно забрать… Он осекся, но Малфой-старший не нуждался в продолжение фразы. — Если твоей целью является Омут памяти, то спешу сообщить, что он не в замке, — проговорил Люциус, и металлические нотки в голосе отца насторожили Драко больше, чем осведомленность в его планах. — А где? — В этом доме. Я попросил Кикимера доставить его сюда, дабы избежать проблем. — Но как ты узнал, про Омут…- неожиданно сообразил Драко. — И… Ты что… смотрел мои воспоминания? — Да, — поморщился Люциус. — И я жду объяснений, почему мой сын связался с маглорожденной ведьмой? — Это МОЕ дело, — огрызнулся Драко. — С тех пор, как ты из-за этой девчонки провалил задание на матче по квиддичу, это стало и МОИМ делом! — разозлился Люциус. — Чем ты только думал? — Кто бы говорил, — язвительно фыркнул Драко. — Ты сам шпионил на Дамблдора! — У меня не было выбора, — помрачнел Малфой-старший. — Благодаря тебе мы потеряли доверие Темного Лорда. — Он даже не знал об этом воспоминании. Когда он читал мои мысли, оно уже было в Омуте памяти. — Дело не в воспоминании, — сухо пояснил Люциус. — А в том, что ты не выполнил приказ. Я пошел на сделку с Дамблдором только потому, что он обещал вытащить нас из-под постоянного надзора. И он сдержал слово — Темный Лорд теперь уверен, что мы мертвы. — Но он еще может провести ритуал для возрождения. — Этому помешают. — Кто? — с усмешкой перебил отца Драко. — Мракоборцы? Да они даже не смогли пресечь побег! — Они справятся. Но каким бы ни был исход битвы, я не хочу, чтобы мой сын в дальнейшем путался с маглорожденной, — безапелляционно заявил Люциус. — Ты больше не должен видеть эту девушку. — Я сам разберусь! — Нет! — отрезал Малфой, поворачиваясь к сыну. — Ты уже пытался разобраться, и во что это вылилось? Ты поставил под удар не только честь семьи, но и наши жизни! Повторяю: ты больше не должен видеться с Гермионой Грейнджер. Драко отвернулся, а Люциус нахмурился — ему был знаком этот упрямый взгляд. Взгляд, который сын унаследовал от него. * * * Гермиона не знала, откуда у нее взялись силы покинуть Хогвартс. После прощания с Сарой она хотела все бросить и остаться рядом с девочкой, хоть в глубине души и понимала, что неожиданное признание лишь усугубит ситуацию. «Пока она должна знать только то, что я — ее подруга, — с горечью думала Гермиона, приближаясь к камину. — Но потом я найду способ рассказать ей правду». — «Нора», — вздохнула она, бросая летучий порох. Выйдя из камина и поставив чемодан, Гермиона осмотрелась. В комнате практически ничего не изменилось с момента ее последнего посещения, когда они с Роном уезжали на вокзал, чтобы отправиться в Хогвартс. Тогда Гермиона была уверена, что «Нора» для нее стала вторым домом. «Время меняет все», — подумала она, делая шаг вперед. Словно в подтверждении мыслей из спальни Рона появилась невысокая темноволосая девушка. Пока она спускалась по лестнице, Гермиона не могла отделаться от мысли, что незнакомка ей кого-то напоминает, а когда поняла, не смогла сдержать удивленный возглас: — Паркинсон? Та вздрогнула, поворачиваясь на звук голоса, а потом усмехнулась: — Привет, Грейнджер. Так ты и есть таинственный новый жилец, о котором написал Дамблдор. В какой-то момент Гермионе показалось, что это не Пэнси стоит перед ней — слишком разительные перемены произошли в облике слизеринки: волосы, которые она обычно распускала, были собраны в практичный пучок, платье простого покроя обтягивало фигуру, потерявшую привычную полноту, а лицо с когда-то пухлыми щеками немного осунулось, но все эти изменения ее совершенно не портили. — Ты так… — Гермиона пыталась подобрать слова. — Похудела? — усмехнулась Пэнси. — Скажи это, я не обижусь. — Постройнела. — Да уж, жизнь с семейством Уизли имеет определенные преимущества. Гермиона никак не могла оправиться от шока и машинально запахнула на себе плотную накидку. — А ты так… — начала Пэнси, остановив взгляд на ее животе. — Поправилась? Скажи это, я не обижусь. — Округлилась. — Пэнс, идем завтракать, — в гостиной появился Рон и осекся, увидев Гермиону. — Ты здесь? — Ничего не хочешь мне рассказать? Завтрак проходил в натянутом молчании, пока на кухне не появилась миссис Уизли. Не заметив смущенную физиономию сына, она кинулась к гостье. — Гермиона! Так это о тебе говорил Дамблдор. Как хорошо, что ты поживешь у нас. Молли принялась хлопотать вокруг, накладывая Гермионе в тарелку разные лакомства. — Миссис Уизли, не стоит. — Accio, пудинг! Попробуй-ка вот это, милая. Молли поставила тарелку, немного наклонилась вперед, и увидела, наконец, округлившийся живот. — Ты ждешь… Не договорив, миссис Уизли подняла суровый взгляд на Рона, который от неожиданного немого обвинения матери поперхнулся и закашлялся, а Пэнси и Гермиона, переглянувшись, в один голос заявили: — Это не он! — Но кто же? — приподняла брови Молли. — Это не так уж важно, миссис Уизли. После завтрака Рон остался на кухне, чтобы побеседовать с матерью. — И как ты могла подумать, что это я сделал? — услышала его возмущенный шепот Гермиона и невольно улыбнулась. — Малфой не перестает удивлять меня, — усмехнулась Пэнси, когда они вышли из кухни. — Да уж, у вашего пари были весьма специфичные последствия. — Ты знаешь, о пари? — ахнула Пэнси. — Знаешь, но ничего не сказала Рону? — А при чем тут он? — Как при чем? — Пэнси неожиданно осеклась. — Погоди, а что тебе рассказал Малфой? — Он сказал, что вы поспорили, что он сможет окрутить «гриффиндорскую заучку». — А, ясно… — Пэнси тут же напустила на лицо равнодушие и отвела взгляд. — Но как я понимаю, это не так, — продолжала Гермиона, сузив глаза. — Какое было пари? — Я же все равно тебе не скажу. — Если Рон имеет отношение к вашему пари, — продолжала анализировать Гермиона. — Значит… Поняла! Малфой не просто должен был соблазнить меня. Еще и ты должна была соблазнить Рона! Отвечай, я права? — Грейнждер, это было давно. — Так я права? — Гермиона схватила Пэнси за плечи и развернула к себе. — Рон не заслуживает того, чтобы его использовали! — Использовали? — Пэнси оттолкнула ее руки. — Ты издеваешься? Да, все началось как глупое пари. А потом… Я поняла, что… меня к нему тянет… А потом он сделал то, что не делал для меня ни один человек. Он дал надежду, когда я совсем отчаялась… Гермиона молчала, наблюдая за тем, как она нервно теребит кольцо на безымянном пальце. — Наверное… я люблю его, — неожиданно вырвалось у Пэнси. — О, Мерлин, я говорю тебе то, что еще даже ему не говорила. — Ты расскажешь Рону о пари? — Нет, ты точно надо мной издеваешься! Как ты себе это представляешь? Я должна подойти и сказать: «Ты знаешь, Уизли, ты мне никогда особо не нравился, просто мы с Малфоем от нечего делать поспорили и решили разбить вашу парочку…»? — Ну-ка повтори, — раздался за ее спиной холодный голос. Пэнси почувствовала, как внутри нее все сжимается от страха. — Это не то, что ты подумал, — прошептала она, оборачиваясь. — Откуда ты знаешь, что я подумал? — Уизли… Пэнси не могла найти слова, чтобы оправдаться. Глаза Рона сузились, а на лице появилась пренебрежительная гримаса. — Какая же ты стерва, Паркинсон, — выплюнул он и вышел из гостиной. — Уизли… Рон! Рон, подожди! — Пэнси бросилась вслед за ним. — Я могу все объяснить! — Слышать не желаю! — Да погоди же ты… — Пэнси отчаянно цеплялась за рукав его рубашки, но Рон сбросил ее руку. — Оставь меня. — Да, мы поспорили… Но… Он резко развернулся к ней, не дав закончить фразу: — Все, что ты говорила… Ты просто играла! — Только в начале! — умоляюще прошептала она. — Не сейчас… — Ты поэтому отцу денег на лечение предложила? — продолжал кипятиться Рон. — Совесть замучила, да? — Как ты можешь говорить так? Я же… хотела помочь! — слезы навернулись на глаза, но она не обращала на них внимания. — Рон! — Я не верю тебе! — отмахнулся он, удаляясь от нее быстрыми шагами. — Подожди! Рон! — кричала Пэнси, и ей казалось, что она может оглохнуть от звука собственного голоса. — Рон! Ты не понимаешь… Я… Я же ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, Уизли! Пэнси схватилась за голову. Она сказала это вслух. Она все-таки решилась. Рон замер. Раньше никто и никогда не говорил ему этого. Даже Гермиона. Он медленно обернулся. — И как я могу этому верить? Ты ведь такая хорошая актриса. — Ронни… — прошептала она, чувствуя, как слезы бегут по щекам. — О, Мерлин, что же мне сделать, чтобы ты мне поверил? — Я не знаю, — вздохнул Рон. — Теперь уже не знаю… На какой-то миг Пэнси вспомнила себя прежнюю. В ней проснулась злость, которая сменила отчаяние. — Ну и прекрасно! — фыркнула она, сузив глаза. — Оставайся один со своей гордостью! И живите с ней долго и счастливо! Я перед тобой чуть ли не наизнанку вывернулась! А ты… Ненавижу тебя, слышишь? Пэнси не заметила, как на пороге дома потихоньку собрались все обитатели «Норы». Миссис Уизли всплеснула руками и вцепилась в плечо Артура. — Что же это такое? — ахнула она. Близнецы удивленно переглянулись. — Ты такой твердолобый, Уизли! Ты не можешь понять одну простую вещь! — Пэнси шагнула к нему и стукнула в солнечное сплетение. — Успокойся, — Рон перехватил ее руки. — Не надо меня успокаивать! — она пыталась вырваться, но Рон крепко держал ее запястья. — Какое тебе до меня дело? Ты же мне не веришь! Пусти меня, Уизли! — Сначала успокойся. — Отпусти! — часто дыша, Пэнси все еще сопротивлялась. Устав вырываться, она замерла и попыталась перевести дыхание. Рон молчал. Пэнси смотрела в его глаза, словно старалась прочитать его мысли. Он наблюдал, как между ее бровями появляется тревожная морщинка, и думал о том, что ему очень хотелось. И он поверил. Наверное, потому что в глубине души знал, что сейчас она говорит ему правду. Рон медленно отпустил ее запястья. — Больше никогда, слышишь, НИКОГДА не лги мне, — прошептал он. — Обещаю, — всхлипнула она в ответ, обвив его шею руками. — Прости меня… Рон поцеловал ее в висок, и Пэнси увидела, как миссис Уизли, замершая на крыльце, облегченно вздохнула и отпустила руку мужа. Вечером после ужина Гермиона вышла в заснеженный сад. Вокруг нее красовались огромные сугробы, и она невольно улыбнулась, любуясь игрой света на снегу. Из дома то и дело доносились громкие голоса и смех — близнецы устроили очередную забаву. Они весь день веселили ее разными взрывными штуками из магазинчика, пока у девушки не заболел живот от смеха. Расспросы по поводу отцовства, наконец, прекратились, и Гермиона подозревала, что это Рон не выдержал и проболтался. Она не возражала. По крайней мере, теперь ее оставят в покое. Гермиона поплотнее закуталась в теплую мантию и двинулась вглубь огородика. Снег скрипел под ее ногами, и она вспоминала давний поход в Хогсмид, когда они с Гарри и Роном устроили битву в снежки рядом с визжащей хижиной. Дойдя до ближайшего дерева, она услышала, как хлопнула дверь, а потом раздались чьи-то шаги. Гермиона обернулась — по узкой тропинке к ней приближалась Пэнси. — Я хочу, чтоб ты знала Грейнджер, — начала она, поравнявшись с ней. — Я не жалею. Знаю, что должна просить у тебя прощения, но если бы мне предложили все изменить, я бы не согласилась. — Я верю тебе, — улыбнулась Гермиона. — И вижу, что Рон тебе дорог… Не ожидала от тебя такого. — Да уж… Я давно уже смирилась с тем, что в этом доме творю непонятно что. Над их головой послышалось хлопанье крыльев. — Сыч прилетел, — машинально отметила Гермиона. — Да. И он никак не научится приносить утренние газеты раньше ужина, — усмехнулась Пэнси. — Вернемся домой? — предложила Гермиона. Пэнси кивнула, продвигаясь через сугробы к «Норе». — Обещай, что ты устроишь Малфою такую же головомойку, — обернувшись, неожиданно попросила она. — Тогда мне не будет так обидно. — Обещаю, — улыбнулась Гермиона. Гостиная встретила их непривычным молчанием. Сыч, принесший газету, забился на полку у камина и старался не издавать никаких звуков. Гермиона увидела испуганные взгляды окружающих и почувствовала, как у нее внутри все похолодело от плохого предчувствия. — Что случилось? — прошептала она, переводя взгляд с ошарашенного лица миссис Уизли на притихших близнецов. От Гермионы не укрылась поспешность, с которой мистер Уизли передал «Ежедневный пророк» Фреду. — Что-то случилось с Гарри? — она бросилась вперед. — Нет, все хорошо. — Тогда дайте прочитать! Не смотря на попытки Фреда ее удержать, Гермиона отняла газету и развернула на первой странице. С фотографии на нее смотрело множество магов с мрачными выражениями лиц, а заголовок статьи Риты Скитер гласил: «Альбус Дамблдор снова утверждает, что Сами-Знаете-Кто вернулся. Побег из Азкабана — спланирован или случаен?». Гермиона углубилась в чтение. Большую часть статьи Рита, как обычно, посвятила выпадам на взгляды директора Хогвартса. «Альбус Дамблдор утверждает, что Министерство магии скрывает тот факт, что в организации побега участвовали несколько высокопоставленных чиновников. Один из организаторов, по словам директора школы Хогвартс — это Солариус Мелифлуа, занимающий пост судьи. Скандальное заявление Альбуса Дамблдора подогревает тот факт, что тело судьи было найдено в сгоревшем при странных обстоятельствах заброшенном доме, принадлежавшем ранее семье Лестрейндж. Ужасный пожар, разыгравшийся в доме после взрыва, унес жизни еще двух магов: погибли Люциус Малфой и его единственный сын Драко. Министерство магии скорбит и делает все возможное, чтобы найти виновных…» Гермиона почувствовала, как пол ушел у нее из-под ног. Она выронила газету и машинально схватилась за стену. «Грейнджер… Что с тобой?» — услышала она удивленный возглас Пэнси, перед тем, как потерять сознание.