Глава 8
16 ноября 2017 г., 23:03
«В то далекое-далекое время, когда в Вестеросе вершились великие и страшные дела, один юноша решил возвыситься, чтобы принести в мир порядок и спокойствие…» Автор неизвестен «Сказ о медном короле»
И вот, вместо того, чтобы ехать обратно в Риверран и планировать дальнейшие удары по Ланнистерам, Чезаре был вынужден сопровождать Ренли, готовящегося к битве со своим братом. Пусть его армия была далеко, а пускать в бой свое сопровождение Чезаре не стал бы ни за какие деньги, Баратеон пожелал, чтобы лорд Старк был рядом, а королям, как известно, не отказывают. - Я хочу, чтобы вы несли мое знамя во время переговоров. Вряд ли удастся решить дело миром, но попытаться стоит. Ренли пытался казаться мудрым и уверенным. Он щеголял своим кругозором, как дорогим плащом, к месту или нет поминая войны древности, гремевшие в Эссосе, или тактические приемы времен Завоевания Эйгона. Видимо, этим король хотел показать, что как полководец он тоже чего-то смыслит, хоть и не участвовал ни в одном сражении и не командовал и десятком воинов… Ну что ж, Чезаре и не с такими павлинами договаривался. Штормовой предел напоминал рукотворный каменный кулак, вздымающийся к небесам. Если верить книгам, это одна из самых неприступных крепостей Вестеросса. Стены были слишком толстыми для осадных орудий и слишком высокими для лестниц. Чтобы захватить этот замок, тысячи людей должны умереть под его стенами. Впрочем, если верить Филиппу Македонскому, любой замок сможет взять осел, груженый золотом… Когда от небольшого лагеря отделилось две фигуры, Чезаре уже собирался выехать им навстречу, но Ренли взмахом руки остановил его: - Подождем еще. Мы не должны прибыть на место первыми. - Не знаете, что за рыцарь в алом его сопровождает? – спросил Чезаре, чтобы хоть немного скоротать время. Ренли прищурился, вглядываясь пристальней в приближающихся всадников. - Не знаю. Не припомню среди его людей р'глорианцев. При дворе Роберта был один, - король усмехнулся. – Ел за троих, пил за десятерых, а на турнирах любил размахивать горящим мечом. - И как? - Лошади пугались. Ренли дал коню шенкелей. Чезаре, придерживая знамя, последовал за ним. Никогда еще Чезаре не видел братьев менее похожих друг на друга, чем младшие братья Баратеоны. Станнис был одет просто, даже грубо, словно наемник какой-то, а не король. Его серое обветренное лицо не имело и сотой доли живости, что постоянно демонстрировал Ренли. Что ж, понятно, почему штормовые лорды предпочли младшего брата – харизмой от старшего Баратеона и не пахло, хотя некоторый опыт управления явно присутствовал. Кажется, он воевал во время восстания своего брата, но Чезаре мог и ошибаться. Братья сухо поприветствовали друг друга. Станнис скользнул по Чезаре равнодушным взглядом и переключил все внимание на Ренли – видимо, с Роббом им встречаться не приходилось. К тому же, на Чезаре сейчас не было ничего, что могло связать его с домом Старков. Если излишне не высовываться, Станнис будет думать, что перед ним сын какого-нибудь лорда из Простора. Пока любимые родственнички обменивались колкостями, Чезаре обратил внимание на другого знаменосца. Им оказалась женщина. Казалась, она состояла из сполохов огня. Огнем был ее плащ, ее глаза, ее волосы. Огнем пылал и огромный камень на шее. Конечно, она была очень красива, но это была красота дамасской стали. Опаска перед ее острыми гранями пересиливала восхищение. Женщина слабо улыбнулась ему, и у Чезаре вспотели ладони. Ведьма. Настоящая ведьма. Разговор меж братьями тем временем перешел на повышенные тона. - Меня сделают королем мечи Простора, копья Штормовых земель и щиты Севера! – горячился младший Баратеон. - Севера? – переспросил Станнис. - Да, Севера, - вскинул подбородок Ренли. – Робб Старк поддерживает меня. Можешь лично в этом удостовериться, - и кивнул в сторону замершего Чезаре. Теперь все становилось ясно. Его везли сюда в качестве трофея, чтобы похвастаться перед соперником. Губы Станниса сжались в линию, а зубы скрипнули, как плохо смазанная дверь. - Ваш отец был человеком чести. Очень жаль, что вы на него не похожи. Рука метнулась к мечу быстрее, чем Чезаре успел осознать. Слова Станниса задевали, хоть и рассчитывались они на Робба Старка. Чезаре не был похож на Родриго Борджиа, в отличие от того же Хуана. Долгое время это угнетало его, а слухи о романе матери с Делла Ровере лишь подстегивали подозрения. С трудом Чезаре обуздал свой гнев. - Не стоит разбрасываться подобными словами, лорд Станнис, - выдохнул он сквозь зубы. Ситуацию невольно спасла женщина. - Вам стоит покаяться, лорд Ренли. Р'глор милостив. Ренли демонстративно закатил глаза. - Это вам всем следует каяться – моим войскам ничто не стоит опрокинуть ту жалкую кучку, которую вы называете своей армией. - Придет рассвет и увидим, - ответил Станнис и, развернув коня, отправился прочь. - Н-да, мой брат ничуточки не изменился, - раздраженно заметил Ренли, глядя ему вслед.***
Роскошный шатер Ренли светился подобно причудливому фонарю из зеленого стекла. Вход охраняло двое гвардейцев в радужных плащах. Пока Бриенна, словно оруженосец, одевала короля, он совещался со своими лордами. Тарли хотел выступить, не дожидаясь рассвета, и, на месте Ренли, Чезаре поддержал бы его, но Баратеону нужна была «честная» победа. Глупо, право слово, особенно, если учесть многократное преимущество одной из сторон. Когда лорды ушли в свои шатры, Ренли повернулся к Чезаре. - Как вам заявление моего брата? – усмехнувшись, поинтересовался он. – Кто бы мог подумать, что все эти годы королева наставляла моему брату рога со своим собственным братом. Даже если это все ложь от первого до последнего слова, представьте, как об этом заговорят потомки. Во что они превратят нас всех, эти потомки? - Что это вас, ваша милость, на философствования потянуло? – от кого, а от Ренли таких рассуждений Чезаре не ожидал. - Не знаю, - протянул король. – Позвать что ли Лораса. Выпьем за будущую победу по кубку арборского золотого. Чезаре лишь пожал плечами. Лично он никогда не напивался перед битвой, но если король желает… Вдруг откуда-то повеяло холодом. Пламя свечей колыхнулось, бросая отблески на стены шатра. Тень Ренли стала меняться, словно вода, перелитая из одного кубка в другой. Исчезли рассыпанные по плечам волосы, силуэт же словно скукожился, становясь сухим и кряжистым. Чезаре узнавал эту тень, хоть и видел ее обладателя лишь раз, и от этого открытия мороз шел по коже. Тень подняла меч и нанесла удар. Ренли пошатнулся и непременно бы упал, если бы Бриенна не поддержала его. Из раны на горле хлынула кровь. Бриенна взвыла, как раненое животное, продолжая прижимать к себе мертвое тело своего короля. Первые на шум прибежали гвардейцы. Завязалась драка. Несмотря на свою потерю, женщина не растерялась и выхватила меч, сопротивляясь изо всех сил. Сжав деревянные от волнения пальцы на рукояти, Чезаре обнажил клинок и пошел в атаку сам. Отвлеченная Бриенна среагировала молниеносно и попыталась откинуть его, из-за чего открылась для других. Меч сира Эммона описал дугу и вошел в шею женщины, дробя позвоночник. Голова осталась болтаться на нескольких жилах. Чезаре, как подкошенный, осел на пол и вцепился в собственные волосы: - Мы с королем говорили о битве, когда она ни того ни с сего не выхватила клинок и не…,- дрожь в голосе даже не пришлось изображать – Чезаре еще не отпустило то чувство, возникшее при явлении тени. Прибежавший Оливер захлопотал над ним, как заботливая нянюшка. Он притащил теплый плащ и раздобыл где-то горячее вино с пряностями. Когда в шатер ворвался лорд Тарли и потребовал от Чезаре, как от единственного свидетеля, объяснений, восемнадцатый сын лорда Уолдера так зыркнул на него, что в пору готовить септу к отпеванию. Тело короля накрыли одним из его плащей и положили на стол. Рядом с ним серой тенью маячил сир Лорас, за одну ночь словно повзрослевший на целую жизнь. Пока Рован и Тарли решали, что делать дальше, Чезаре положил руку на плечо Тирелла и знаком указал на выход из шатра. Пройдя по взбаламученному смертью короля лагерю, они подошли к канареечному шатру Лораса. Слуг в нем не было, потому свечи не горели, но и без них можно было различить очертания предметов. Чезаре не просил зажечь свечи – тьма не была помехой для предстоящего разговора. - Простите, что не дал вам оплакать потерю, но этот разговор необходим. - Вы были там!- судя по голосу, Лорас с трудом сдерживал ярость. – Вы были там, когда его убивали! - Да, - прозвучало устало и обреченно. – И это будет грызть меня до скончания жизни, - тяжело вздохнув, Чезаре продолжил. – Скажите, сир Лорас, кому более всех выгодна эта смерть? - Станнису, - не задумываясь, выпалил Тирелл. – Не может победить честно, так решил убийцу подослать! - Нет, - задумчиво протянул Чезаре. – Он слишком прям для этого. К тому же, во время переговоров он выглядел обреченным, словно не верил в свой успех, но все равно не собирался уклоняться от боя. Чезаре прошелся по шатру, сокращая дистанцию, оказываясь прямо напротив замершего Тирелла. - У него старые счеты с моим отцом, - парень ухватил мысль, к которой его вели. - И потому союз между ним и Простором невозможен. Чезаре устроился на подлокотнике кресла, в котором сидел Лорас. Он старался не нависать, подавляя собеседника, но и слишком не отдаляться, теряя контакт. - Если бы король Ренли не заявил о своих правах на Железный трон, кого бы поддержал Простор? – вкрадчиво поинтересовался Чезаре. - Ланнистеров, - после долгого молчания заявил рыцарь. - Тайвин сейчас в Харренхолле зализывает раны. Он не успел бы защитить Королевскую гавань. «И тогда он подослал убийцу, оплатив его услуги своим проклятым золотом», - мысленно закончил Борджиа. - Я не предлагаю союза или династического брака – Тиреллам не за что любить Старков, но и ненавидеть тоже. Подумайте, нужно ли Простору вступать в войну на стороне коронованного бастарда. - Хотите от Простора нейтралитета? - Хотя бы. - Я передам ваше предложение отцу, - голос Тирелла звучал задумчиво и устало. Чезаре поднялся и пробормотал прощание. Кажется, его ухода Лорас не заметил.***
Найти Оливера не составило труда. Заметив приближение патрона, юноша укоризненно посмотрел на него, но промолчал. - До рассвета не больше часа, и у меня на уме одна авантюра, - солдаты у ближайшего костра о чем-то громко спорили, потому можно было не бояться лишних ушей. - Что от меня требуется? – сразу перешел к делу юный Фрей. - Если меня кто-то будет искать, придумай какую угодно байку, лишь бы моего отсутствия не заметили. И еще найди мне лошадь. За что можно было похвалить Оливера, так это за исполнительность. Его не требовалось упрашивать, он не требовал немедленных объяснений. - Берегите голову, милорд, иначе отец найдет способ оживить вас, чтобы уж точно от клятвы не отвертелись, - и чувство юмора у него было черным, как убивающая тень – то что нужно для настоящего наперсника. Проскочить дозор Чезаре и не пытался, лишь надвинул поглубже капюшон и показал на тубус, скрепленный печатью. - Послание для Его Милости! Его тут же проводили к шатру, куда, после минутных промедлений, впустили. На счастье, Станнис был в одиночестве. Он стоял над картой в полном вооружении и нахмурился, увидев «гонца». - Я же говорил вам не разбрасываться словами, - Чезаре сорвал капюшон и ухмыльнулся. Станнис никак не выдал удивления. - Зачем вы пришли?- на его щеках заиграли жевалки. - Ваш брат умер этой ночью. Впрочем, вам об этом известно не хуже меня. Не обращая внимание на его раздражение, Чезаре опустился в кресло и даже стащил из стоящей на столе вазы пару бордовых виноградин. - Что бы вы ни подумали обо мне, я Ренли не присягал. - Он явно считал иначе, - отрывисто бросил Станнис. На это оставалось лишь пожать плечами. - Он не лжет, - женщина вошла неслышно, словно сама смерть. Чезаре сразу же вскочил и отвесил ей церемонный поклон. Он так и не узнал о ее положении, но чувствовал, что это было правильно. - Мелисандра Асшайская, - произнесла она и протянула руку для поцелуя. От ее тонкой бледной кисти губы Чезаре опалило холодом. Стоило выпустить ее руку, как она тут же упорхнула и остановилась за плечом Станниса. - Он не лжет, - повторила Мелисандра. – Он действительно не преклонял колени перед Ренли Баратеоном. Чезаре ощутил, как ноги его ступили на тонкий лед. Сейчас, под прицелом алых глаз, он должен быть предельно честным, иначе он может повторить судьбу Ренли. - Я пришел сюда, чтобы заключить союз, - горло от волнения пересохло, но он даже не смотрел на стоящий совсем рядом кувшин. – Ланнистеры – наши общие враги. Обманом и кровью они пришли к власти: обманом всего королевства и кровью моего отца и вашего брата. - Ближе к делу, лорд Старк. Уже светает, - все так же грубо бросил Станнис. С трудом подавив раздражение, Чезаре продолжил: - Я готов преклонить колени и поклясться в верности, но пусть до поры до времени это останется тайной. - Я законный король, - зубы Станниса заскрежетали. – Что же вас смущает, лорд Старк? - Шпионы Вариса повсюду, Ваша Милость, потому я проник в лагерь под видом гонца. Пока Ланнистеры думают, что мы разобщены, в наших руках огромное преимущество, - Чезаре вскочил, воодушевленный собственной речью, и подошел к карте. – Наши армии могут до поры до времени сосредоточиться на мелких целях, чтобы потом соединиться для решающего сражения. - Зачем расходовать силы в мелких стычках, когда можно положить конец войне ударом в самое сердце, - палец короля уперся в башню, которой была обозначена Королевская гавань. - Пока Тайвин Ланнистер не разбит и в любой момент может ударить с тыла, атаковать столицу нельзя. Чезаре не хотелось затевать долгий изматывающий спор. Бессонная, полная событий ночь плохо сказалась на его состоянии. К тому же, ему уже пора была возвращаться. - Нужно вторгнуться в Западные земли, лишить Львов провизии, захватить замки их знаменосцев, взять Кастерли Рок. Лишь после этого нужно брать Королевскую гавань, чтобы победа была окончательной. Станнис задумался, из-за чего его лоб прорезали глубокие морщины. Мелисандра грациозно склонилась над ним и что-то зашептала на ухо. Рассвет уже занимался, из-за чего Чезаре все сильнее нервничал. Наконец женщина отстранилась и приблизилась к Чезаре. - Его Милость решил принять ваше предложение, лорд Старк, - ее слабая улыбка напомнила Чезаре о ране, перечеркнувшей горло Ренли Баратеона. – О деталях договоритесь позже. При моем посредничестве. Его захватили двойственные чувства. С одной стороны, эта женщина была опаснее и смертоноснее любого мечника, и вызывала оторопь. Но с другой, не этого ли он добивался, пробираясь в лагерь потенциального врага? Что стоили Тиреллы с их армиями и флотом, если однажды собственная тень может ополчиться против тебя? Сила, которой владела эта женщина, была для Чезаре желаннее любой армии. И он сделал первый шаг к их достижению.
