Бабочка/ Butterfly

      Джон всё так же лежал на холодном полу, который был неприятно влажным. С каждой минутой, которая каким-то образом растягивалась в целый час, волнение Джона возрастало, переваливало через чёрточку «норма» и стремилось к чёрточке «максимум» или, вернее сказать, «срыв». Когда Ватсон уже не смог справиться с тревогой, он подал голос, чтобы хоть как-то отвлечься от своих постоянно мельтешащих в голове мыслей:       — Можете сказать, сколько сейчас времени? И зачем я здесь?       Попытать счастья стоило, хоть вопрос был и неудачным, каким-то по-детски наивным. Конечно, вероятность того, что ему ответят, была нулевой. Но находиться в тишине было уже невозможно.       Эхо разнесло окончание фразы по помещению, повторяя её несколько раз.       Генри хмыкнул:       — Ты забыл, что ты не в комнате отдыха? Мы велели тебе замолчать вообще-то.       Ватсон, вспоминая один из любимых приёмов Шерлока, разложил интонацию Генри на составляющие, нащупывая некоторую неуверенность в его голосе. Конструкция «мы», когда тот сказал о приказе, выдавала либо слабость характера, либо боязливость брать ответственность за приказы, которые отдавал Фил. Ведь Фил был главнее, а, значит, мог претендовать на все приказы, даже на те, которые были от лица Генри. Разумный ход для подчинённого выбрать именно такое местоимение для формулировки предложения.       Джон с досадой сжал зубы.       «Вот почему некоторые думают перед тем, как что-то сказать, а некоторые — нет? Вот зачем я рассказал Шерлоку, что люблю его? Зачем?»       От мысли о Холмсе внутри что-то потеплело, наполняя сердце Джона чем-то лёгким и нежным. Это чувство было настолько необычным в такой страшной и враждебной атмосфере, что это было сродни озарению, нахождению истины после долгих лет исканий.       Ватсон представил, что перед ним стоит взлохмаченный Шерлок с горящими от азарта глазами. Он явно ждёт реакцию Джона на предложенную им теорию о том, как убили человека. А когда Ватсон говорит ему, что это гениально, Холмс улыбается. Волосы кудряшками обрамляют его лицо, а около глаз появляются счастливые лучики морщинок. А сами глаза Шерлока смотрят так по-доброму тепло. Так, как смотрят на тех, кого очень ценят и любят. В каждом взгляде читалось: «Мне с тобой хорошо. Ты — мой родной человек».       Джон почувствовал, что сердцебиение участилось, ему даже пришлось открыть глаза. Он вдруг понял, что буквально получил сил от одного лишь воспоминания о том, как выглядит радостный Шерлок. Холмс мог помогать мысленно, даже если его не было рядом. И Джон восхищался этим.       Фил не соблаговолил сообщить ни о времени, ни о планах. Джон решил ориентироваться по свету на улице. Был день, но точное время установить было невозможно. Из одного старого грязного окна был виден лишь кусочек голубого неба. Стекло было таким мутным и пыльным, будто оно на самом деле было матовым. Все остальные окна были либо заколочены дряхлыми гнилыми досками, либо завешены какими-то железными ржавыми пластинами. Из-за гнетущей атмосферы и смены настроения Фила и Генри страх Джона усиливался. Ватсон даже почувствовал, как вспотели ладони, и как волнение собралось каким-то шерстяным колючим клубком в горле, заставляя прерывисто дышать. Незнание того, что произойдет, пугало Джона, ведь молчание похитителей не могло предвещать ничего хорошего.       Ватсон заметил, что Генри стал чаще смотреть на время на своих наручных часах, а один раз он даже нетерпеливо топнул носком ботинка. Так ведут себя люди, которые ожидают чего-то уже очень долго. В голову сразу пришла картинка, как человек, опаздывая на работу, ждёт автобус или такси. Ведь точно такое же поведение у людей, не так ли? Джон понял, скоро что-то должно произойти.       Время медленно утекало, как вода сквозь пальцы, Джон буквально чувствовал это. Увеличение количества взглядов на часы можно было измерять пропорционально к истекающему времени. И вот, когда Генри достиг отметки «максимума», вздохнув и поджав губы, дверь вдруг скрипнула и с шумом открылась.       Джон инстинктивно дёрнулся, натягивая верёвки на запястьях. Но вошедшего он не увидел, так как тот находился за его спиной. Ватсон не знал, стоит ли ёрзать и стараться рассмотреть пришедшего, или же разумнее было проявить сдержанность, показывая, что он не испуган и имеет гордость. Ведь даже не смотря на то, что Джон был в панике, он не хотел терять свое достоинство. Оно у человека как-никак одно.       Джон пообещал себе, что не опустится до того, чтобы молить и скулить, как побитая шавка, или плакать перед похитителями или Мориарти. Это будет тем, что он ни при каких условиях не будет делать. Он, Джон Ватсон, будет смелым и мужественным. Обязательно будет.       Кто-то неспешно, даже лениво, подошёл к Филу, проигнорировав стоящего ближе Генри, видимо, как младшего по статусу. А это означало, что пришёл тот, кто был выше по положению и самого Фила. Ведь он выбрал главного из этой пары сторожей. Джон приметил это и начал перебирать варианты о том, кем бы мог оказаться вошедший незнакомец.       Джон сглотнул, холодок побежал по спине, заставляя боязливо вздрогнуть, когда он подумал, что это может быть Мориарти. Фил же подсказал, кто приказал похитить Джона, а, значит, Паук в скором времени обязательно придёт за своей жертвой, за своей бабочкой.       Шаги вдруг затихли, Джон внимательно вслушивался, стараясь не упустить ни одного слова.       — Новое указание, — проговорил новый, тихий и хрипловатый голос.       В голове Джона пронеслось: «Это не Мориарти!»       От этой мысли Джону стало на столько хорошо, что он облегчённо выдохнул, только сейчас осознавая, что всё это время не дышал. На душе появилась лёгкость, которая буквально опьяняла своей воздушностью. Но вдруг в эту же секунду его сердце пропустило удар, что-то упало на душу тяжёлым грузом, так как до Джона дошёл смысл слов.       «Новое указание?! Какое, к чёрту, новое указание?! Теперь меня убьют?!» — в панике думал Джон, начиная учащённо дышать.       Зашуршала бумага, видимо, незнакомец передавал записку.       После паузы послышались шаги, приближающиеся к Джону. Он сглотнул и тревожно облизнул губы.       «Нужно что-то делать!»       Щурясь, Джон чуть запрокинул голову, чтобы попытаться разглядеть незнакомца. Взгляд у Ватсона был испуганным, Джон молился, чтобы, когда он поднимет голову, он не наткнулся на дуло пистолета. Но пронизывающий до костей страх сковал сердце холодными пальцами совсем не от этого.       «О, господи… нет…» — ужаснулся Ватсон, узнавая и осознавая, кто стоит перед ним.       — Себастьян Моран, — представился мужчина, смотря на Джона сквозь полуопущенные ресницы своим спокойным и безразличным взглядом.       У него была аккуратная щетина и светлые волосы. Сам Моран был одет в дорогой тёмный костюм, сшитый явно по нраву хозяина. Джон никогда раньше не видел снайпера так близко, и ему, если честно, не доводилось случая рассмотреть его. Но сейчас он понял, что Себастьян был человеком крепкого телосложения, со спокойным взглядом, уверенными и сильными руками. А главное, как говорили, он был машиной для убийств. Себастьян был тем, кто выполнял особые поручения Мориарти.       — Вы знаете меня, доктор Ватсон? — спросил Моран, не садясь на корточки, как бы это сделали Фил или Генри при разговоре с Джоном.       С одной стороны Моран не сокращал расстояние, а, значит, показывал, что Джон ниже его во всех смыслах этого слова. Он желал указать ему на это, подчёркивая свое превосходство. Ватсон был пленником, подчинённым, если можно так сказать, а вот похитителем, боссом был Моран.       «И это он лишь начал со мной говорить…» — с ужасом подумал Джон.       Однако, с другой стороны, обращение на «вы» добавляло во всё это некоторое детское, притворно смешное уважение к персоне Ватсона. Будто Себастьян действительно ценил личность пленника.       Всё это вдруг так разозлило Джона, что он вспылил, даже не подумав о том, что нужно тщательно подбирать слова для ответа, особенно в такие важные и опасные для жизни моменты.       — Конечно, я знаю кто вы. Вы — цепной пёс Мориарти, — выпалил он, сверкая глазами от злости и глядя на Морана снизу вверх с мокрого грязного пола.       Джон сжимал кулаки, натягивая верёвки между запястьями. Он злился на это мнимое уважение, которое никак не вязалось в этой ситуации. Нет, конечно, в данном случае такое отношение к нему было приемлемым, ведь всё могло быть намного хуже. Но какой в этом «уважении» толк, если Джон и так лежит лицом в пол?       Себастьян хмыкнул, смотря на то, как Ватсон стискивает зубы, стараясь не выглядеть жалко в грязи и пыли, его явно забавляли слова Джона. Моран увидел на лице Ватсона осознание того, что слова значат меньше, чем то, в каком положении он сейчас находится.       — А обычно говорят «тигр», — сказал Себастьян, но, немного подумав, холодно закончил разговор:       — Ясно.       Этот ответ был чётким и коротким, Моран будто в секунду потерял весь интерес к персоне Джона и уже намеревался уйти.       Ватсон не мог сказать, что это его задело, но было… противно или даже неприятно. Это «ясно» было чем-то вроде: «Если ты не против, я бы предпочёл больше с тобой не говорить. У меня есть дела. Спасибо».       Моран отошёл от Джона и обратился к Филу:       — Так, послушай. Тебе поручили… — он сделал паузу, будто вдруг вспоминая, что еще есть и Генри. — Вернее, вам двоим поручили… Хм, если кратко, то задача заключается в следующем: содержать уважаемого доктора Ватсона в чистоте и порядке, — говорил Моран, словно забыв о существовании Джона, лежащего за его спиной.       Громкий и властный голос разносился по комнате, ударялся о стены и уходил куда-то вверх, под высокий потолок. По полу тянуло холодом, а запах химикатов и пота всё не пропадал.       Фил и Генри приняли к сведению их новую задачу, обдумывая, нужно ли что-то спросить.       — А также его питание и все прочие нужды, которые испытывает любой человек, теперь на вас. А, ну и, конечно же, здоровье. Всё ясно? — спросил Себастьян, чуть поворачиваясь к Джону. — Он не должен умереть, если этого нет в плане.       Оба подчинённых кивнули.       — Поднимите его, он, наверное, окоченел столько лежать на полу.       Послышались шаги, и вот сильные руки подхватили Джона и рывком дёрнули на себя. Ватсон вжал голову в плечи и молча обдумывал всё сказанное Мораном. Раз за ним будут так следить, значит, он будет в порядке, он будет жив. По крайней мере, его не убьют, а будут содержать в относительно нормальных условиях. Но в то же время это означало, что Джон тут надолго. От этой мысли сводило живот.       Если бы не эта отвратительная ссора с Шерлоком! Ведь тот может подумать, что Ватсон не неизвестно где молит его спасти, а просто уехал куда-нибудь. Но ведь он не мог так подумать? Верно?       Генри и Фил держали его под руки, но Джон уверенно стоял на ногах. Не время паниковать. Всё же относительно было в порядке.       — Вот туда его, на букву икс, как говорит всем известный нам человек, — указав на деревянное сооружение из двух досок, сказал Моран. — Ну или на букву Х, от слова «хуй-ты-выживешь».       Джон, увидев деревянный крест, просто врос в землю. Он наотрез отказывался добровольно давать себя приковать к нему. Генри заворчал и дёрнул Ватсона за руку, чтобы тот сдвинулся с места.       Моран, поняв, что Джон не собирается этого делать, ухмыльнулся.       — Вы что, будете там до прихода босса стоять? Или вы всё-таки сможете мужественно собраться и доволочь доктора Ватсона? А?       Фил сжал плечо Джона так, что если бы тот не закусил губу, то точно простонал бы от боли. Генри повторно дёрнул его за руку и потащил Ватсона к кресту.       Ноги не слушались, грудь сдавил страх. Джону хотелось кричать. Хотелось быть совершенно не тут, не в этом отвратительном месте, где все были против него. Хотелось домой. Хотелось туда, где было безопасно.       — Дёрнешься — я прострелю тебе руку, — сказал Себастьян.       Генри и Фил развернули Джона спиной к кресту, и пока они держали, Моран приковывал его руки и ноги. Джон не знал, что ему делать. Интуиция подсказывала, что нужно было беречь силы, так что Джон молчал и почти не сопротивлялся. По крайней мере, они лишь исполняют приказы Мориарти, а, значит, именно его и нужно опасаться.       — Так, вам нужно его подготовить к Его приходу, но это потом. Пока установите режим питания и всех процедур. Слава богу, это не мои проблемы, а ваши. Советую исполнять всё чётко и вести график, — сказал Моран, отходя от них.       Ноги Джона были расставлены так, что это делало его уязвимым. Было невозможно закрыться коленом от ударов, если они будут. Руки раскинуты на таком же расстоянии, а голова опущена к груди. На запястьях и лодыжках были ремни, которые крепко держали Джона. Чтобы не впадать в панику, Ватсон решил внимательно слушать диалог. Он мог найти в нём что-то полезное.       — Как я сказал, вернее… я передал послание. Там указано время. К этому времени нужно всё сделать, все процедуры. Вопросы есть? — строго проговорил Себастьян.       По голосу было понятно, что он собирался уходить. Тигр выполнил свою миссию — проверил, чтобы пленник был жив, и передал сторожам послание. Значит, времени оставалось не слишком много. По крайней мере, так решил Джон.       Было прохладно, от стресса что-то внутри сворачивалось узлом, а голова гудела.       После паузы послышались удаляющиеся шаги, скрип железной двери, удар, когда она закрылась, и затем наступила тишина.       — Моран ушёл, а это значит, что Джон теперь вновь в нашем распоряжении, Генри, — самодовольно сказал Фил, медленно поворачиваясь к кресту.       Джон вскинул голову и испуганно посмотрел на Фила, который совершенно изменился. Его лицо стало злым, а ухмылка намекала на то, что он мог быть ещё хуже, чем Генри.       — Фил, пожа…       — Заткнись, — оборвал его брюнет, подходя ближе. — Сейчас не в твоих интересах злить меня ещё больше.       Джон понял, что обещание, данное самому себе о том, что он не будет кричать или молить, может дать трещину.

***

      Шерлок смотрел в лицо человеку, от которого пахло так, что хотелось отвернуться и уйти прочь. Холмс держал его за лацканы грязной, замызганной и оборванной со всех сторон куртки.       Молчавшему Майкрофту мужчина был явно противен. Он даже отошёл на несколько шагов назад, решив наблюдать за беседой брата и необычного собеседника издалека. Понять, отошёл он из-за отвращения или чтобы не вмешиваться, было трудно.       — Повтори ещё раз, — прошипел Шерлок, чуть подтягивая мужчину к себе.       Майкрофт от таких манипуляций скривился и отвернулся. Он не мог понять, как можно говорить с ним так близко, не то, что касаться его.       — Да говорю же, — хрипло ответил бездомный. — Я услышал звонок…       — Дальше, — сильнее стискивая куртку в кулаках, сказал Холмс.       — А что «дальше»?! — возмутился мужчина, попытавшись сделать шаг назад.       Холмс дёрнул его на себя. Он буквально сдерживался из последних сил, чтобы не начать драку. Из-за всех событий, произошедших недавно, казалось, что Шерлока будто подменили. Он стал нервным, агрессивным, несосредоточенным. Теперь он не мог так чётко контролировать себя, как раньше. И это жутко злило. А тут ещё этот мужчина словно специально нарывается на конфликт своим поведением.       — Повторяю последний раз: если ты сейчас же не расскажешь мне, где и как ты нашёл телефон, я размажу тебя под этим самым мостом, где ты живёшь. Я, к счастью, не полицейский, могу разные методики допросов вести.       Мужчина явно был скептиком и к тому же немного пьяным, так как от него разило спиртным, и он пропустил добрую слов мимо ушей, продолжая гнуть свою палку. Холмс скрипнул зубами.       — Уважаемый, — вдруг окликнул бездомного Майкрофт, подходя ближе.       Шерлок отпустил мужчину, позволяя брату поговорить и беря тем самым время для себя, чтобы остыть.       — Простите моего грубого и наглого брата, — легонько отталкивая Шерлока в сторону одними пальцами, сказал Майкрофт. — Понимаете, он очень сердит, так как его занятые будни стали немного… свободнее из-за отсутствия одного человека.       Мужчина от этих слов нахмурился, сморщился, будто не понимая, что говорит собеседник. На его лице так и читалось: «Что ты несёшь?». Он сделал шаг вперёд, тыкая грязным пальцем в белоснежную рубашку стоящего перед ним Холмса. Шерлок в двух шагах от них копошился в карманах, пытаясь что-то найти.       — Послушай ты, белый воротничок, — презрительно съязвил он, буквально выплёскивая сочившийся яд из слов на него.       — Вообще-то, — ответил Майкрофт, — Я работаю на правительство…       — Да мне насрать на кого ты работаешь, — рявкнул бездомный. — Ты втираешь мне, что твоему брату плохо от грёбаного безделья! А я, между прочим, подыхаю на улице, хватаясь за любую, даже самую унизительную, работу!       Глаза у мужчины были злыми, а грязные руки мелко дрожали от гнева. Он был похож на одичавшего человека, который вышел в город из леса.       — Так что не смей мне говорить, ты, правительство, что тебе плохо от свободного времени, ясно?!       Шерлок, увидев в какое состояние перетекает беседа, сделал шаг вперёд, защищая брата.       — Сколько? — спокойно спросил он, привлекая внимание на себя.       Бездомный мельком взглянул на детектива, изменившись в лице.       — Что «сколько»? — гордо спросил он, будто не понимая, о чём идет речь.       Шерлок вздохнул. Он не намерен был играть в эту комедию, но терпеливо продолжил. Не в его интересах было разрывать еле настраивающийся контакт.       — Сколько ты хочешь за то, чтобы ты рассказал мне про найденный телефон?       Секунду подумав, мужчина назвал слишком заоблачную цену, сверкнув глазами на Майкрофта. Холмс-младший досадливо поджал губы, понимая, что кошелёк мог опустеть не так сильно, если бы не слова брата. Видимо, это наследственное — не уметь формулировать мысли так, чтобы не задеть человека. Ну какой здравомыслящий человек будет говорить голодающему бездомному про недуг в виде безделья?       — Да ты совсем уже… — начал возмущаться Холмс-старший, услышав цифру с несколькими нулями. Но Шерлок не обратил на это внимания, протянув купюры бездомному.       Получив и тут же спрятав деньги куда-то под мешковатые одежды, мужчина воровато оглянулся и сделал шаг вперёд.       — Ну, нашёл я, значит, телефон по звуку, — начал он тихим голосом, каким обычно рассказывают страшилки детям. — Лежал под скамейкой в парке и звонил…       — Каком парке? — перебил Шерлок.       Бездомный, на удивление, сразу указал точный адрес, видимо, боясь, что деньги за столь малую информацию потребуют назад. Так что он не забыл даже уточнить, что телефон лежал в мокрой из-за дождя траве, но остался рабочим.       — Далее я подобрал его, принёс к себе под мост, ну и… только тут решил проверить, может ли он фурычить вообще.       — «Фурычить»? — переспросил Майкрофт, брезгливо щурясь.       — Ну, — цокнув языком, протянул мужчина. — Работает ли он.       Шерлок терпеливо ждал, хотя время с каждой секундой утекало. И это его бесило.       Ветер усиливался, небо начинало темнеть от туч. Казалось, что природа сама начинала злиться. Деревья зашумели сильнее, стуча ветками друг о друга. Люди, спешащие уйти с открытого пространства, тянули воротники наверх, пряча в них носы. Но единственный, кому было всё равно на обстоятельства и насквозь пронизывающий холодом ветер, был Шерлок.       — А нельзя ли обойтись без таких словечек, многоуважаемый… — любезно улыбаясь, начал говорить Майкрофт.       — Да какая разница! — вдруг вскричал Шерлок, разворачиваясь к брату. — Скажи мне, вот зачем сейчас тратить время на всё это?! Нам нужно просто найти Джона. Ты хоть раз можешь обойтись без своих наставлений? А, Майкрофт? Можешь?       Шерлок не моргая смотрел на брата, сжимая зубы. Его бесило, что все будто нарочно препятствуют ему в поисках Ватсона.       Он даже сам не осознавал, на сколько изменился из-за потери Джона. Он стал дёрганым, агрессивным. Эмоции, тщательно скрываемые годами тренировок, вылезли наружу, загородив обзор ясности и трезвости ума. Он был тем, кого сам обычно называл «сентиментальным чудаком». Шерлок буквально чувствовал, что вся эта ситуация задела его за живое. Всё это деформировало его внутреннее состояние до стадии хаоса.       — А ты, — поворачиваясь к испуганному такой агрессией бездомному, сказал детектив. — Благодаря твоей тупой тупости, когда ты не вытащил симку в том парке, а донёс прямо сюда, дал нам шанс узнать, что Джон оставил телефон там, не доходя до этого моста. Что донёс, черт возьми, ты, а не он! Ты, а не он!       Шерлок кричал. Его плечи были отведены назад, на шее выпирали вены. В глазах были разве что не слёзы от гнева и бессилия.       Майкрофт вдруг осознал, что испуганно смотрит на брата. Осознал, что Шерлок действительно волнуется.       — Верните ему телефон, — резко сказал Холмс, упираясь на зонт, чтобы повернуться.       Мужчина выполнил просьбу и ушёл под мост, явно недовольный тем, что на него накричали. Но он не стал возмущаться — деньги за информацию, выданные Шерлоком, легли пластырем на эту неприятность.       Детектив оглянулся, пытаясь найти что-нибудь, возможно упущенное бездомным или Майкрофтом. Но это было лишь местом, куда принесли телефон. А нужно было ехать в сам парк. Нужно!       — Что буд… — осёкся Майкрофт. — Что дальше?       Шерлок холодно взглянул на брата, так и оставшегося стоять на песке около дороги, где они разговаривали с мужчиной.       — Ты сомневаешься, хочу ли я и дальше принимать твою помощь?       Холмс подошёл ближе, всматриваясь в носки чёрных ботинок Майкрофта. Ветер гонял мусор, а один из газетных листов прибило к лодыжке брата, и тот брезгливо сбросил его, дёрнув ногой.       — Я не сомневаюсь… нет…       — Ты не решился выбрать форму слова. Так ты хотел сказать «что ты будешь делать дальше» или «что мы будем делать дальше», Майкрофт? Ты хочешь прекратить оказывать мне помощь?       Майкрофт недовольно поджал губы и отвёл взгляд. Ему было неудобно, что брат так легко заметил смысл осечки.       — Я не отказываю тебе в помощи…       — А знаешь, — вдруг выпалил Шерлок, отмахиваясь руками. — Знаешь, мне всё равно. Да, наверное, ты прав. Это мои проблемы. Ты совершенно не должен был помогать мне с самого начала. Как ты вообще согласился?       Шерлок сделал шаг назад, сжимая зубы. Ему хотелось кричать. Он не понимал, что делать. Он был испуган. Первый раз в жизни Холмс не мог найти человека, и первый раз не знал, что ему делать. Он был словно маленьким ребёнком, потерявшим родителей в огромном магазине. Он был окружён однотипными полками, незнакомыми людьми. И тогда, когда паника начала клокотать где-то в горле, он начинал бежать. Он мчался, перебирая взглядом лица людей, но среди них не было того, кто ему нужен. Ни один из этих людей не был тем, кого он искал. И Шерлок кричал, срывая горло, звал, оббегал все углы в попытках найти. Но никто не приходил. И он, вертясь на месте, в окружении нависающих над ним полок, понимал, что брошен. Понимал, что…       — Шерлок, подумай, — строго сказал Майкрофт, выдёргивая Шерлока из воспоминания. — Вы поругались. Джон явно дал понять, что не намерен больше иметь с тобой дело.       — Нет, он…       — Подумай, Шерлок! — крикнул Майкрофт, злясь. — Он потребовал оставить его в покое, почему ты не понимаешь этого?!       Шерлок не ответил. Он был бледным, готовым вот-вот впасть в отчаяние. Это заметил даже Майкрофт. Шерлок молча смотрел невидящим взглядом куда-то вдаль. Куда-то за спину брата. Он был далеко не здесь мыслями. Даже холодный ветер, что ворошил волосы и играл с полами пальто, не тревожил Холмса.       Майкрофт прочистил горло, опуская голову и переминаясь с ноги на ногу:       — Шерлок, — чуть мягче начал он. — Ты должен принять то, что Джон хочет, чтобы его оставили в покое…       Шерлок взглянул на брата таким взглядом, что тот прекратил говорить. После чего Холмс развернулся и зашагал прочь от Майкрофта.