Бабочка/ Butterfly

      Из многочисленных мутных окон за спиной Мориарти лился тусклый жёлтый свет уличных фонарей. На их фоне его фигура казалась абсолютно чёрной. Его лицо было в тени, и поэтому Джон, сидящий на полу, не мог видеть его ухмылку, больше похожую на звериный оскал.       В груди Ватсона грохотало сердце. Ему казалось, что его стук слышал даже Паук, стоявший в нескольких шагах от него. Руки Джона похолодели, а в локтях появилась какая-то тягучая слабость.       «Самый древний инстинкт организма, позволяющий бежать быстрее из-за притока крови к ногам» — ворвался в голову голос его бывшего профессора, объясняющего лекцию.       Джон встряхнул головой. Он не мог отвлекаться, не мог бежать, как подсказывали инстинкты, но к тому же не мог дать достаточно сильный отпор Мориарти. Единственное, что пока спасало Ватсона, — это отточенная годами военная выдержка. Он сжал кулаки и мужественно вздохнул, чуть сильнее прикусывая кляп во рту. В голове было чуть яснее, чем все дни до этого, поэтому он понимал, что врезать кому-нибудь ещё он очень даже в состоянии.       Мориарти сделал плавный шаг вперёд.       — Джон, — чуть запрокинув голову назад, хмыкнул он, улыбаясь так, будто только он знал что-то очень важное. — Ты считаешь меня злодеем?       Когда свет упал на его лицо, выделяя скулы и бледность кожи, под глазами нарисовались тёмные круги, делая лицо зловещим и пугающим. Казалось, что перед Джоном стоит совершенно другой человек. Он походил на бога Смерти, череп которого был обтянут мертвенно-бледной кожей, глаз не было, а руки были слишком длинными и костлявыми. И если бы они дотронулись до чего-то живого, то это сразу стало бы серым — жизнь потухла бы в один момент, как погасла бы самая обычная свеча.       — Кивни, если считаешь, — медленно проговорил Джим, смотря на Ватсона сверху вниз сквозь полуопущенные ресницы.       На долю секунды Джон замер, обдумывая вопрос, после чего прерывисто кивнул, смотря прямо в черноту, где должны были быть глаза Мориарти.       — Честно, но глупо, — насмешливо сказал Джим, будто дивясь детской наивности. — В жизни не бывает злодеев, Джон. Они есть только в каких-нибудь фильмах или романах.       Мориарти вздохнул, будто делая одолжение — объясняя очевидные вещи:       — Злодей появляется только тогда, когда общественность на стороне одного героя. Ведь таким образом, благодаря контрасту, выделяется угроза, против которой все бы ополчились. То есть важен факт оценки общества. В жизни же обычно есть только враги. Потому что для тебя противник — я, а для меня — вы с Шерлоком. Или уже только Шерлок?       Он сделал паузу.       — Хм, наверное, ты хочешь спросить, мол, зачем я всё это говорю? Я лишь хотел сообщить, что однажды сделаю так, что среди нас появится злодей. Да-да, именно он. Общество выберет своего отважного героя и его, вернее — их общего, гнусного врага. И знаешь что? Трон зла на этот раз займу не я.       Мориарти развернулся, даже не интересуясь реакцией Джона, и подошёл к столу. Он достал одну из сумок, открыл её и вытащил ноутбук. В тишине каждое движение отдавалось громким эхом, от которого у Джона ёкало сердце.       Ватсон напряжённо следил за Мориарти, видя, как тот взялся за спинку стула и стал мучительно громко тащить его за собой. И увидев его насмешливую ухмылку, Ватсон демонстративно отвернул голову от него. Скрежет был настолько противным, что казалось, будто бог Смерти тащил по полу свою косу, которой он перерезает связь между душами и миром живых. Поморщившись от неприятного звука, Джон оттолкнулся ногами и придвинулся к стене.       — Ну, что? — сказал Джим, усевшись в шаге от Ватсона и закинув ногу на ногу.       Он открыл ноутбук. Ватсон не видел, что он набирает, но через пару секунд его лицо осветилось белым светом от ярко вспыхнувшего экрана монитора.       — Я решил совместить приятное с полезным, — пробормотал Джим, не глядя на Джона, так как что-то искал или настраивал, щёлкая по кнопкам на клавиатуре.       Вдруг пальцы Джима замерли, а взгляд остановился на какой-то точке в центре экрана. Через секунду Мориарти едва заметно улыбнулся уголком рта, встал и положил ноутбук на стул, развернув экран к Джону. Ватсон тут же взглянул на него, пытаясь увидеть то, над чем так усердно работал Паук.       Но он не успел ничего толком разглядеть, как вдруг, присев перед ним на корточки, Мориарти заслонил собой экран, ухмыльнувшись куда-то в сторону. Он задумчиво произнёс:       — Кажется, я стал трудоголиком. Даже сюда я вклиниваю свою работу.       Он повернул голову к Ватсону, который внимательно смотрел на него, пытаясь уловить скрытый смысл фразы, раскрывающийся только тогда, когда он скажет уже следующую. И так это было постоянно.       — Ты знал, что всё что угодно может стать предметом работы человека? Например, у меня это произошло с вами двумя. Даже человек может стать чьей-то обязанностью по утрам, представляешь?       Джон подумал, что если когда-нибудь ему удастся выбраться из этого ада, он станет жутким параноиком, зная, что он постоянно находится под наблюдением Паука. Тем временем Мориарти, сидя на корточках и кивнув головой назад, оглянулся к ноутбуку.       — Смотри. Знакомая квартира?       Джон внимательно пригляделся и замер, почувствовав, как холод медленно дотрагивается своими руками затылка. Он моргнул, будто через силу, то ли боясь, то ли надеясь, что изображение на экране — лишь его видение.       Это была видеозапись из квартиры 221Б. Иногда запись становилась ускоренной, и тогда только тени, быстро качающиеся из стороны в сторону, двигались, вырастая, а потом исчезая во всеобщей наступающей тьме. Когда в кадр попадали Шерлок или сам Джон, камера переключалась на обычный режим, тут же транслируя разговор. Если тот, за кем следили, переходил куда-то, то камера переключалась на нужную комнату.       Джон не верил, что он не мог догадаться хоть один раз в жизни проверить квартиру на наличие камер и прослушки. У него на лбу выступил холодный пот.       — Миленько, правда? — поворачиваясь обратно, поинтересовался Джим. — Кстати, если ты думаешь, что Шерлок не пробовал их найти, то ошибаешься. У меня есть целая коллекция видео, где мои камеры снимают то, как он пытается найти их. И это действительно забавно.       У него вырвался смешок, когда он на секунду замолчал, будто действительно вспоминая фрагмент какого-то видео.       — Ладно, поболтали, и хватит, — сказал Мориарти, вновь посмотрев на Джона.       Ватсон чуть нахмурился, непроизвольно уводя голову назад, будто стараясь ещё дальше отодвинуться от Паука, хотя он и так уже сидел вплотную к стене.       Мориарти медленно переместил руку к своему животу, чтобы расстегнуть свой пиджак. Секунда — и пуговица выскользнула из петли, и полы пиджака раскрылись. Ослепительно белая рубашка в свете жёлтых фонарей окрасилась в ржавый цвет, напоминающий скрипящий на зубах тростниковый сахар. Одним вальяжным движением плеч Мориарти скинул с себя пиджак на пол. После этого он опустился на колени напротив Ватсона, широко и уверенно расставив их в стороны, наслаждаясь его взволнованным взглядом. Когда он расстегнул манжеты и закатал рукава, он спросил, решая, что сделать с ним в первую очередь:       — Что бы ты выбрал первым: действие, сравни с прыжком в ущелье без парашюта, или…       Он замолк — из ноутбука вдруг донеслись голоса:       — Шерлок, ну почему ты опять хамишь ей?       Джон тут же узнал свой голос. Он попытался вспомнить, когда говорил это, в какой день, чтобы хоть примерно понять, когда было записано видео.       — Да что ж такое, — в ответ сокрушался Холмс. — Опять тебе, Джон, не понравилось, когда я что-то сказал прямо, без каких-либо ухищрений.       Мориарти резко схватил Ватсона за подбородок, повернув его лицо от экрана на себя. Он чуть улыбался, а в его глазах виднелся огонёк, который Джон уже где-то видел… Точно такой же, когда в крови бурлит невообразимая идея, сила игры.       — Каждый раз, когда Шерлок будет произносить твоё имя, я буду дарить тебе его касание, — тихо проговорил он. — Почему это будет больше походить на удар? Ну-у, потому что я плохой провод от телефонной трубки или растяпа-почтальон, который всё перепутал. Не знаю.       На заднем фоне вновь раздались голоса:       — Это называется не «ухищрения», Шерлок!       — Да мне без разницы, как они называются.       — Но ты ранишь её сердце.       — Может быть, я бы понял это, если бы имел своё, Джон.       Ватсон, не отрываясь, смотрел на экран. Он осознал, что тогда, когда он говорил эти слова Холмсу, он даже близко не понимал интонацию Шерлока. Сейчас, смотря на то, как тот сжимает кулаки, слыша его громкие слова, вырывающиеся будто прямо из его прожжённого болью сердца, Джон узнал теперь знакомые ему надрывные нотки, какой-то страх, непонимание и даже отчаяние в его голосе.       Ему вдруг показалось, что он никогда раньше не знал Холмса. Хоть про Ватсона и говорили, что только он лучше всех знает детектива, но в данную минуту он полностью осознал, что они никогда не понимали друг друга. Да, они говорили на одном знакомом им языке, но они делали это словно на разных уровнях, не понимая, не чувствуя собеседника.       На душе стало горько и невыносимо тоскливо, к его горлу даже подступил ком. Эти мысли вызывали столько же боли, как если бы они оба вдруг перестали бы общаться и навсегда забыли о существовании друг друга.       — Будем считать обращения Шерлока к тебе, м? — возвращая к реальности, спросил Джим, внимательно наблюдая за Джоном. — Может, наберётся двести двадцать одно? Получай за первое.       Мориарти замахнулся и ударил Ватсона ладонью по лицу, отчего его скула тут же вспыхнула болью. Джон болезненно простонал и нахмурился, чувствуя на языке привкус крови. Челюсть постепенно начинала болеть от постоянного раскрытого положения из-за кляпа.       — Ну ладно, молчун, — усмехнулся Паук. — Давай всё же переходить к делу, которое, к сожалению для тебя, завершится только тогда, когда я пойму, что наигрался. Заверяю тебя, что это будет продолжаться не один день.       С этими словами он медленно отвёл в сторону край рубашки Джона и скользнул тёплой ладонью, той, что только что бил по лицу, по его оголённой груди. Ватсон тут же начал ёрзать на месте, стараясь отстраниться как можно дальше.       — Тише-тише, — мягко прошептал Мориарти, следя через полуопущенные ресницы за своей ладонью, получая от процесса эстетическое удовольствие. — Советую тебе не мешать мне, так как я в любом случае получу то, что мне нужно.       Джон на эти слова протестующе дёрнул руками. Его грудь тяжело вздымалась и опускалась, а Джим протянул к ней вторую руку. Когда его вторая ладонь коснулась Ватсона, он взглянул на него, довольно улыбаясь. В его глазах виднелся азарт и неподдельный интерес.       — Лучшее, что можно дать скучающему демону, — так это ангела, принадлежащего другому демону.       Его пальцы скользнули к шее Джона, медленно обхватили её поперёк и постепенно начали сдавливать. Взгляд Мориарти не отрывался от Ватсона, который, почувствовав удушье, засопел и замотал головой. Но он не отводил от Мориарти взгляда, полного ненависти и решимости. Джим удовлетворённо улыбнулся, чувствуя, как быстро бьётся ему в пальцы пульс Джона.       — Мне кажется, что этот галстук смотрится на тебе лучше, чем все остальные, — донёсся голос Ватсона в записи на компьютере.       — Мне наоборот кажется, что то, что он тёмно-синий, делает его скучным, — ответил ему Шерлок.       — Он подчёркивает цвет твоих глаз.       Мориарти ещё чуть сильнее сдавил шею Джона, заставив того судорожно пытаться дышать, хотя ему ещё к тому же мешал кляп. От удушья и невозможности сделать вдох на Ватсона накатила паника. Он знал, что она вызвана инстинктами, но от этого легче ему не становилось. А в голове начали рассыпаться мысли, все, кроме одной: «Сделать вдох». Он пытался выгнуться, вывернуться из захвата, но Паук лишь сильнее придавливал его за шею к стене, постепенно сжимая пальцы.       — Какой милый светский разговор, — насмешливо произнёс Джим. — Уверен, Шерлок его потом носил не снимая.       Джон от злости ещё громче засопел и сжал кулаки. Мориарти ещё секунду сжимал его шею, ловя каждое подрагивание ресниц Джона, но потом он вдруг резко убрал руки, из-за чего Ватсон задохнулся и закашлялся, глотнув воздух сквозь отверстия в кляпе. На его шее остались тёмные синяки, которые, Джим был уверен, не пройдут ещё очень долго, заставляя своим существованием напоминать Ватсону о всей этой ситуации.       Пока Джим рассматривал Ватсона, тот, стараясь сделать это как можно незаметнее, медленно подтянул к себе ноги, намереваясь оттолкнуть или ударить ими Мориарти в самый неожиданный момент. Но не успел он этого сделать, как Джим крепко схватил его за лодыжки и ловко надел фиксаторы, которые оставил на полу Генри.       — Ты думаешь, я невнимателен и к тому же ещё и глуп? — строго и явно разочарованно спросил он. — Безрассудно, Джон.       Последние слова он будто выплюнул. От произнесённого вслух имени Ватсон вздрогнул. Мориарти улыбнулся. И в этой улыбке точно было что-то от самого дьявола. Мориарти с наслаждением вновь положил руку почти по форме синяков на шею Джону и сжал пальцы, чтобы удерживать Ватсона на месте. Вторую руку он опустил к его паху. Он неотрывно смотрел в глаза Джона, в которых плескался тёмный гнев.       — Что насчёт этого…       Мориарти, обхватив член пальцами, неспешно начал ласкать Джона сквозь ткань брюк. Он делал это плавно, хоть и чувствовал с каждым движением громкое и недовольное рычание Ватсона и его попытки избавиться от чужих рук.       — Джон, — вдруг раздался выдох Шерлока из динамиков ноутбука.       Мориарти вдруг замер, почувствовав под ладонью пульсацию в паху Ватсона, когда донёсся голос Холмса. Удивлённо метнув взгляд на Ватсона, Паук театрально выгнул бровь и хмыкнул.       — Да ладно?       Он убрал руку с шеи Джона, позволив тому чуть наклониться вперёд и, наконец, вновь нормально дышать, отчего тот жадно втягивал воздух сквозь дырочки кляпа. Повернувшись к ноутбуку, Джим с интересом начал что-то набирать и щёлкать мышью. Ватсон, воспользовавшись паузой, оглянулся в поисках того, что может ему помочь в сопротивлении. Но в метре от него не было ничего: только тёмная стена с трубой, к которой он был прикован, и серый пыльный шершавый пол. Столы, коробки, сумки стояли минимум в двух метрах от него.       Мориарти что-то нажал в последний раз и медленно развернулся, раскинув руки и до безобразия довольно улыбаясь.       — А посмотри-ка, что я придумал, — объявил он.       Из динамиков послышался голос Шерлока. И затем опять, но с другой интонацией. Ватсон даже сначала не понял, что это такое. Но через пару секунд он осознал, что Мориарти сделал что-то вроде нарезки, выбрав отрывки, где Холмс произносит имя Джона.       — Джон.       Паук, услышав имя, в очередной раз замахнулся и ударил Ватсона. Это было резко и сильно. Голова Джона дёрнулась в сторону, но он не повернул её обратно. Он зажмурился и задержал дыхание на пару секунд. В это время Мориарти, самодовольно улыбаясь, снял часы, отложив их на пол.       — Вижу, тебя возбуждает голос Шерлока? Это довольно интересно, — задумчиво произнёс Джим, зачёсывая волосы назад. — Можно будет что-то с этим придумать после.       Джон разъярённо взглянул на него, видя, что тот расстегнул свою рубашку, но не спешил её снимать. В тусклом жёлтом свете кожа Мориарти казалась бронзовой. Джон разглядел его мускулистую грудь. Скользнув взглядом по крепким уверенным рукам, Ватсон мог ярко представить, как они, напряжённые и стискивающие ткань, держат кого-то так сильно, что у бедняги не хватает сил даже дёргаться.       Мориарти, заметив изучающий взгляд Джона, ухмыльнулся, встав, широко расставив ноги и зацепившись большими пальцами за карманы брюк.       — Нравится моё тело? — поинтересовался он, делая шаг вперёд по направлению к пленному.       Ватсон отрицательно мотнул головой, поняв, что тот неверно истолковал его взгляд. Джону показалось, что Мориарти расценивает как ресурс не только людей и оружие, но и своё тело тоже. Конечно, он мог ошибаться, но формулировка вопроса как-никак, а привела его к этой мысли.       Паук приостановил запись на компьютере и вновь повернулся к Джону.       — А мне вот твоё тело нравится, — чуть тише сказал Джим, наклоняясь к нему. — Такое мужественное и сильное. Такое протестующе прекрасное.       Мориарти действительно был похож на Люцифера, сошедшего с древней фрески какого-нибудь старинного собора. Он, согнувшись с протянутой рукой к Джону — украденному ангелу, любовался его небесной благодатью. Лицо Джима было спокойным и уверенным, а его рука легла на щёку Джону, заставляя того взглянуть в его глаза.       — Если ты расслабишься, тебе будет не так больно, — посоветовал он, убирая руку от его лица. Его губы тронула слабая улыбка, которая могла бы быть у Люцифера перед самым его падением с небес.       Достав из кармана телефон, Мориарти набрал номер. Он говорил с кем-то негромко и буквально пару секунд, словно отдав приказ.       Через минуту дверь справа со скрипом отворилась — металл неприятно задел каменный пол, отчего скрежет разнёсся по всему помещению. Джим повернул лишь голову, из-за чего одна из зачёсанных назад чёрных прядей его волос выбилась и упала на лоб. Он стоял к двери вполоборота, из-за чего свет падал на его крепкий торс, чуть скрываемый полами рубашки. А на его чёрных брюках и лакированных ботинках промелькнул желтоватый отблеск, когда дверь приоткрылась.       В помещение вошли трое крепких мужчин, которые тут же направились к Мориарти, почему-то очень странно передвигаясь. Ватсон заметил, что они не позволяли себе спокойного шага, будто у них был определённый размер, под который шагали все трое. Также они странно смотрели, будто всё их внимание было поглощено лишь анализированием. Джон сначала даже не мог понять, почему ему не нравился их взгляд. Моментальная реакция, предельная внимательность — как только Джим поднял руку, все трое сразу напряглись, ожидая команды. Ватсон понял, что они походили на роботов или даже на животных.       — Ты удивляешься тому, как они себя ведут? — следя за Ватсоном, хмыкнул Джим, медленно продолжив движение кистью, приглашая троицу подойти ближе.       Они были примерно одного возраста, телосложения, и даже одеты они были все в одинаковые серые спортивные костюмы, которые позволили бы им легко затеряться в толпе. Когда они подошли ближе, Джон с удивлением заметил, что на их лицах не было никаких эмоций. Было видно, что они люди, что они живые, но на лицах их не было написано ничего человеческого и живого. Однако в какой-то момент Джон уловил на себе заинтересованный взгляд одного из них, того, который был чуть пониже ростом, чем остальные.       — Это… — протянул Мориарти, перебирая пальцами так, будто старался найти подходящее слово. — Мои так называемые Звери. Зверьки. Сразу скажу — они не понимают твой язык, так как общаются только на специальном. Так что ты не сможешь их попросить ни о помощи, ни даже о стакане воды. Ну, конечно, это сделано ещё и для того, чтобы хозяину было удобнее держать с ними связь, и чтобы они не смогли предать, договорившись с кем-то из пленных.       Он на секунду замолчал, посмотрев в пол.       — Как недавно выяснилось, верность — нынче актуальная тема. Благодаря Морану.       Он поднял взгляд на Джона и улыбнулся, но так, будто сделал это через силу или через плохо скрываемую боль. Но он тут же смахнул с лица эту эмоцию, не позволяя Ватсону полностью разгадать её.       — [Трэкт ринд], — вдруг строго и чётко сказал Джим, чуть повернув голову к Зверям.       Они тут же двинулись к Джону, который от неожиданности резко подался назад, поняв, что ничего хорошего Паук приказать им не мог.       Первый из Зверей схватил Джона за ноги, второй сжал запястья, а третий отстегнул наручники. Все трое, словно по команде, повернули головы к Мориарти.       — [Мок танту].       Дёрнув Ватсона на себя, они подняли его с пола. Пока они несли его на середину помещения, углы которого утопали в темноте, а единственный светлый от фонарей участок был в центре, где стоял стол, Мориарти размеренно шагал рядом, и после каждого его шага раздавалось эхо.       Ватсон попробовал было дёрнуться, но Звери скрутили его лишь сильнее, даже не взглянув на него. Запястья, измученные наручниками, заныли.       Джона положили животом на стол. Ноги Звери привязали верёвками к ножкам стола. А когда они перебрались к рукам, чтобы зафиксировать и их, Джим вдруг вновь что-то пробубнил, хлопнув себя по карманам.       — Чёрт, оставил в пиджаке, — проворчал он.       Свистнув одному Зверю, он буркнул, что-то, поправляя свои рукава. Зверь принёс пиджак Джима.       — Укольчик, доктор? — мурлыкнул Мориарти, открывая серебряную коробочку. Он некоторое время что-то делал за крышкой коробочки, но потом поднял глаза на Джона и, улыбнувшись, показал шприц.       — Это не больно, доктор. Правда. Как комарик укусит, — пробормотал он, задирая рукав Ватсона.       Джон замычал, начав вырывать руку из цепких пальцев Зверя, но тот лишь сильнее сжал её, отчего Джон зажмурился от боли. В это время Джим, не обращая на борьбу внимания, затянул ему жгут и пару раз похлопал по руке в районе вен.       Ватсон распахнул глаза и беспомощно следил за умелыми и привычными действиями Мориарти. Он почувствовал прикосновение иглы, маленькую вспышку боли и тут же уловил тепло, которое начало разливаться по телу.       Джон перевёл чуть затуманенный взгляд на Джима. Он будто спрашивал его: неужели ты действительно это делаешь?       — Расслабься. Позволь себе забыться, Джон, — ласково сказал Джим.       Однако, когда тот проговорил его имя, Ватсон вновь чуть дёрнулся, ожидая пощёчины. На что Мориарти лишь ухмыльнулся, довольный результатом. Он знал, что теперь имя Джона будет его проклятием.       Джон ещё некоторое время назад с невероятной злостью в глазах смотрел на Мориарти. Но его разум постепенно заволокло туманом, рассеивая все эмоции, в том числе и гнев Джона. Он почувствовал лёгкость, которую уже испытывал несколько дней назад. Она была такой вязкой, липкой — она приставала к разуму, словно грязь, не отпуская несколько часов подряд. Она делала его слабым во всех смыслах этого слова.       — Вижу по твоему лицу, что ты уже почувствовал расслабление, верно?       Где-то сзади послышался голос Мориарти. Даже все звуки были немного другими — искажёнными, но в какой-то мере чёткими и ясными, несмотря на состояние разума Джона. Он ощущал под собой твёрдую и холодную поверхность стола, видел свет фонарей, льющийся в окна заброшенного завода, потолки которого терялись вверху в темноте. Ему казалось, что в помещении не существует ни углов, ни потолка.       «Но где же тогда звёзды?» — подумал Джон.       — Взгляд немного поплыл, но это ничего, — присев и заглянув в глаза Ватсону, сказал Джим. — Доктор, вы же говорите, что наркотики — это плохо, а сами?..       Мориарти расхохотался, и его голова исчезла из поля зрения Джона. Он вдруг почувствовал на своей спине ладони Джима, медленно скользнувшие к плечам под рубашкой.       — Тебя ждёт сюрприз — тебя ожидает крепкий такой стояк через некоторое время, — проговорил Паук, плавно проведя ладонями назад.       Ватсон положил голову на стол, стараясь не обращать на прикосновения никакого внимания. Всё перед глазами плыло, но ощущения и запахи были очень яркими, отчего голова ещё больше шла кругом. Он чувствовал одеколон Джима, чувствовал, как его пальцы забрались к нему под рубашку и начали массировать плечи. Ватсон зажмурил глаза.       — [Джондро кэ], — приказал Мориарти Зверям, взявшись за край рубашки и задирая её вверх.       Мориарти остановился, разглядывая мускулистую спину Джона. Он провёл пальцами по шраму на плече.       — Твоё тело часто страдало и получало ранения. Были, как я вижу, раны и мелкие, и довольно серьёзные, незаживающие годами, ноющие в плохую погоду. Могу предупредить, что та рана, которую нанесу твоему телу я, будет такой, что из последних.       Ватсон дёрнул руками, стараясь натянуть верёвки так, чтобы они порвались. Но они были крепкими, и что бы он ни делал — всё было бесполезно.       Мориарти указал на рубашку Джона одному из Зверей, и тот тут же разрезал ткань. Джон остался стоять, привязанный к столу, в одних лишь брюках. Ботинки с него сняли ещё тогда, когда привязывали за лодыжки. Джим вальяжно провёл рукой по спине Джона, останавливая свою ладонь на его брюках чуть ниже — на самой заднице, после чего с размаху ударил его по ягодицам.       Ватсон, держась руками за верёвки, напряжённо дёрнулся, пытаясь отстраниться. Джим, ухмыльнувшись, взялся за брюки Ватсона и стянул их вниз, оставив их болтаться чуть выше колен. Джон протестующе зарычал и попытался свести ноги вместе, но ничего не получилось.       — Нет, нет, нет, — насмешливо проговорил Джим, вновь ударяя ладонью по заднице Джона, отчего тот вновь дёрнулся.       Мориарти протянул руку в сторону, и ему на ладонь легла рукоять одной из плёток-стеков. Чёрная кожа изделия приятно холодила ему ладонь.       Медленно коснувшись шрама на плече Джона, Мориарти провёл плёткой по его спине, заметив, что Ватсон затаил дыхание, и остановился на заднице, тут же хлёстко ударив его по ней. Джон выгнулся на столе, не проронив ни звука.       — Непокорность, — катая на языке это слово, сказал Джим, разглядывая крепкую спину и покрасневшую от ударов задницу Джона. — Даже не рыкнул. Ну надо же.       Джим вновь сильно ударил стеком Джона, отчего на коже остался ещё один длинный красно-фиолетовый след. Ватсон отчаянно сжимал зубы и тяжело дышал, чувствуя, как всё тело болит от напряжения и ударов.       Откинув плётку на пол, Мориарти указал Зверям на брюки Джона, и те сразу же избавились от них так же, как они сделали это с его рубашкой. Теперь Ватсон был абсолютно голым перед ним. Но чувство стыда перекрывало чувство притупленного страха, который еле проскальзывал из-за тумана в голове. Зато все прикосновения наоборот были для него более яркими и сильными — из-за холодной поверхности стола у Джона по спине побежали мурашки, и он чуть отстранился от него, выгнув спину.       Мориарти, хищно ухмыльнувшись, взял в руки тюбик со смазкой и, выдавив немного на свою руку, наклонился — Джон почувствовал спиной ткань его рубашки. В следующую секунду его тёплая ладонь легла на открытый член Ватсона под столом. Джим медленно провёл ею вверх и вниз, лаская его, и услышал, как от этого резко сбилось дыхание Джона, который сжал зубы и прикрыл глаза.       Мориарти коротко отдал очередной приказ, чуть повернув голову в сторону, не отвлекаясь от процесса, и Джону завязали на глазах чёрную повязку. От этого Ватсону стало трудно дышать, а горло вновь сковала паника.       На лице Джима же играла довольная ухмылка. Он с наслаждением опустил вторую руку на напряжённую спину Ватсона, чувствуя мелкую дрожь под ладонью, и надавил, чтобы тот прогнулся. Джон недовольно рыкнул, не поддаваясь. В глазах Мориарти вспыхнул азартный огонёк.       — Прогнись, — строго приказал он.       Джон не отреагировал, он лишь судорожно дышал, упираясь локтями об стол, стараясь выкинуть из головы все мысли, которые бесповоротно возвращались к чужой руке на его члене, вызывая тёплое возбуждение от каждого умелого прикосновения пальцев. Смазка полностью обволакивала ствол и головку его члена, а у самого Ватсона перед глазами сразу вставала картинка худых пальцев в смазке, скользящих по члену, и от этого видения невозможно было избавиться — повязка на глазах, словно магнит, не давала отпустить этот образ. Джон коротко простонал.       — О, да, — довольно выдохнул Джим, вновь надавливая на его спину и ускоряя движение руки, отчего у Джона неожиданно подогнулись колени, и он прогнулся в спине, опустив голову.       Мориарти был доволен, ведь он и Джон понимали, что это было больше, чем простой приказ, больше, чем однократное подчинение. Джим убрал руку из-под стола, ухмыляясь твёрдому стояку Ватсона.       — Я сниму сейчас кляп, но если ты скажешь хоть слово, которое мне не понравится, я ударю тебя шокером, — отходя к одной из сумок, проговорил Джим.       Джон тяжело дышал, чувствуя негодование и нежеланное возбуждение, которое он не мог контролировать. Руки были холодными то ли от нервов, то ли от холода в помещении. Мышцы на руках и ногах начали медленно затекать, верёвки на лодыжках и запястьях больно натирали кожу. А его возбуждённый член касался шершавой поверхности стола.       Мориарти, обойдя стол, расстегнул кляп и аккуратно вытащил шар изо рта Джона. Тоненькая ниточка слюны блеснула в жёлтом свете, когда он отстранил кляп от его влажных губ. Джим внимательно следил за тем, как Джон тяжело и рвано дышал через рот, сглатывая и пытаясь отдышаться. Ватсон чуть раскрыл рот, подвигав челюстью, стараясь сделать так, чтобы она перестала болеть.       В этот момент Мориарти крепко схватил его за подбородок, заставляя оставить рот раскрытым. Джон мотнул головой, всем телом подаваясь назад.       — Тихо, — приказал Джим, второй рукой медленно проведя тыльной стороной по щеке Джона.       Ватсон от неожиданного прикосновения вздрогнул, отчего вызвал у Мориарти ещё большее наслаждение, закручивающееся внизу живота. Джон дышал прямо в ладони Джиму. Он, не имея возможности видеть его лица из-за повязки на глазах, даже не мог представить, с каким удовольствием тот рассматривал его. Мориарти оттянул щёку Ватсона большим пальцем, закусив губу от созерцания этой картины. Перед ним был связанный Джон, ещё бунтующий против прикосновений и ласки. Словно на войне, он, рыча, сопротивлялся, выгибал спину и стискивал кулаки. Но Джим лишь самодовольно улыбался, понимая, что в этой войне победит, конечно же, он.       — Сомкни губы и соси, — проговорил Джим, положив два пальца ему на язык.       Мориарти так и держал его за челюсть одной рукой — большой палец во рту, а остальные на подбородке. А второй рукой он как раз положил два пальца ему на язык, чувствуя невероятную ненависть Джона, которая была ощутима буквально на физическом уровне.       — Эй, — начал Джим, недовольный паузой.       Джон слышал стук своего сердца, клокочущего в груди. Он знал, что за то, что он сейчас собирался сделать, получит жестокий удар по лицу или ещё что-нибудь в этом духе. Он отсчитал ровно три удара своего сердца и в это же мгновение с силой сжал зубы.       Он услышал, как громко взвыл Мориарти, инстинктивно дёрнув руки на себя. Но Ватсон не разжимал челюсти, чувствуя на губах металлический привкус крови. Он злорадно ликовал, чувствуя радость за то, что он смог хоть как-то выразить свой протест, отстоять своё право на неприкосновенность. И от этого ощущения ему ещё больше захотелось откусить Мориарти пальцы, вырвав их из суставов, или, вцепившись, драть его руку, подобно псу.       Кто-то подлетел сбоку, и Джон почувствовал мимолетное холодное прикосновение на своих ребрах, а затем всё его тело пронзил острый разряд электрического тока. От боли Джон разжал зубы, а все мышцы на несколько секунд стали дубовыми.       — Сука, — громко выругался Мориарти, а затем, прижав руку к груди, он, чуть отвернувшись, с ненавистью коротко рыкнул от злости и боли.       Джон вновь опустил голову на стол, переводя дыхание, прекрасно понимая, что лишь усугубил своё положение, однако, возможно, это спасло его от использования его рта в гнусных целях Джима.       — Следующее неповиновение — и я отстрелю тебе палец, — прошипел Мориарти, обходя стол.       Джон сглотнул. Он слышал по голосу, что это была не просто угроза, это было предупреждение. Внутри всё похолодело от одной мысли, что Мориарти мог сделать это.       Но все эти мысли быстро улетучились, так как появились новые — ещё более тревожные. Мориарти обошёл Джона сзади. Звякнула пряжка ремня, и послышался звук расстёгивающейся ширинки.       — Стоп, стоп, стоп! — испуганно выкрикнул Джон, сжимаясь.       Мориарти фыркнул, расправив плечи, и ухмыльнулся. Он вытащил свой член, решив не снимать штаны и рубашку. Одной рукой он коснулся напряжённой, как струна, спины Джона, отчего тот дёрнулся, повторно протестующе что-то прокричав. Но Джим его не слушал. Он провёл кончиками пальцев по его позвоночнику, чувствуя слабую дрожь в теле Джона и видя мурашки, что пробежали по его плечам. Второй рукой Джим обхватил пальцами свой член и, закусив губу, подвёл член прямо к анусу Ватсона.       Он разглядывал напряжённую спину Ватсона и его чуть трясущиеся колени. Ладонь непроизвольно скользнула к внутренней стороне бедра Джона. И как только он коснулся его, Ватсон сквозь зубы коротко простонал.       — Какой ты чувствительный, — выдохнул Джим, мягко проведя ладонью вниз.       Джон выгнулся в спине, чувствуя, как член стал ещё твёрже. Его дыхание сбилось.       Мориарти, не обращая внимания на боль в пальцах и кровь, второй рукой тоже коснулся бедра Ватсона. Он уже не просто ласкал его, он медленно изучал красивое и мускулистое тело Джона, которое с каждой секундой дрожало всё сильнее. Пальцы мягко сжимали ноги, проводя ладонью рядом с пахом, словно дразня его. Мориарти больше всего нравилось, что на каждое его прикосновение тело Джона тут же импульсом отвечало ему.       — Хватит, — тихо выдавил из себя Ватсон, не в силах переносить дальше дразнящие, возбуждающие ласки.       Джим убрал руки и отошёл в сторону. Джон выдохнул от облегчения. Его ноги немного расслабились, и он лёг животом на деревянный стол. Но Мориарти через пару секунд вернулся, зашуршав упаковкой презервативов.       — Разрешаю тебе только стонать и звать меня по имени, — выговорил Джим, надевая контрацептив.       Душа Джона упала куда-то далеко вниз. Внутри всё оборвалось, а от головы будто разом отлила кровь. Ему стало дурно.       — Если будешь терять сознание, вколю ещё и стимуляторы, — как бы между делом сообщил Паук. — Кстати, повторяю, что ты должен расслабиться, если хочешь, чтобы было не так больно.       Джон почувствовал руки на своей заднице, разводящие ягодицы в разные стороны. От этого он непроизвольно сжался, даже перестав дышать.       — Эй, эй! Я сказал тебе расслабиться, — недовольно возмутился Джим, хлопая его по бедру.       Ватсон судорожно вдохнул, но так и остался напряжённым. Руки он максимально прижал к себе, отчего верёвки больно врезались в кожу.       — Ладно, тогда попробуем сначала что-нибудь интересное, — задумчиво сказал Джим, застёгивая ширинку и вновь отходя к сумке.       — [Пирэ минтэш], — послышалось из правого угла.       Мориарти хохотнул, расстёгивая сумку и доставая нужный предмет. Подходя обратно к Джону, он сообщил:       — Один из Зверей сказал, что он возбудился, смотря на тебя.       Мориарти смазал достаточно крупный фаллос и подставил его Джону так, чтобы можно было сразу его вставить. Он был довольно длинным и широким для первого захода. Но это Мориарти не волновало, хотя он предварительно выдавил смазку на задницу Джону так, что она медленно начала стекать к анусу. Ватсон вцепился в стол руками, стараясь подтянуть себя, чтобы отстраниться как можно дальше.       — Да расслабься ты, Джон, — со смешком ухмыльнулся Джим.       Не успел Ватсон хоть как-нибудь среагировать, как Мориарти медленно начал движение. Джон вскрикнул, сжимаясь ещё сильнее и отчаянно закусив губу.       — Будет больнее же, — покачал головой Джим.       Головка фаллоса протиснулась внутрь. Ватсон был напряжён до предела, Джим же пошло улыбался. Мориарти не стал двигать фаллосом дальше, а секунду подумав, неожиданно вытащил его. Ватсон вскрикнул и взвыл от боли.       — Ну? Понял, что так — больно? Нет? — спросил Джим, вновь подставляя фаллос.       Джон чувствовал, как горячие слёзы покатились по щекам. Они брызнули от боли и пика его напряжения, достигшего своего предела.       — Я жду, — ударив Джона по заднице, потребовал Мориарти.       Ватсону ничего не оставалось делать, как подчиниться и попытаться расслабиться.       — Вот, — одобрительно протянул Джим. — Совсем другое дело.       Фаллос на этот раз вошёл легче и чуть глубже, чем первый раз. Ватсон сжимал зубы и жмурился, несмотря на то, что у него и так была повязка на глазах. Джим очень медленно, позволяя Джону растянуться, начал движение, чувствуя какой тот всё-таки узкий. Ватсон старался не проронить ни звука, но стон вырвался у него из груди, когда Мориарти коснулся комочка простаты. От яркости ощущений голова пошла кругом, и Джон задохнулся от удовольствия.       — Видишь, это даже приятно, — прокомментировал Мориарти, не останавливаясь. — Раздвинь ноги чуть шире.       Джим своим безупречно начищенным ботинком сдвинул одну из ног Джона на пару сантиметров в сторону. Ватсон же тяжело дышал, всё равно не двигаясь. Мориарти провёл ладонью по спине Джона, чуть прикрыв глаза от удовольствия. Он чувствовал под своей рукой невероятную силу и мощь, что он подчинил себе, и ему это до невозможности нравилось. Власть была своеобразным фетишем Мориарти. Примерно то же он чувствовал, когда подчинял себе Морана, который в любой клетке, даже самой хилой, был бунтующим тигром. Ведь Себастьян просто не выносил доминирования, сам стараясь взять верх.       — [Прит Моран жэв дау], — приказал Джим, медленно вытаскивая из Ватсона фаллос.       Джон простонал и уронил голову на стол, шумно дыша через рот. По его ноге вниз текла смазка. А член так и остался стоять колом.       Около входа произошла какая-то возня, Звери расположились по бокам от двери. Когда они были готовы, Мориарти подал сигнал Морану через телефон, чтобы тот пришёл. На лице Джима играла заговорщицкая улыбка.       Через некоторое время дверь скрипнула и медленно отворилась. Пол залил жёлтый свет. В помещение вошёл крепкий и высокий мужчина. Это, безусловно, был Себастьян.       В следующую секунду, когда дверь закрылась, Звери, спокойно стоявшие по бокам от неё, втроём набросились на Морана, словно разъярённые голодные дикие животные. Они сбили его с ног, повалив на пол. Один из них, схватив Морана за воротник, сильно ударил его кулаком по лицу. Себастьян попытался было уклониться, закрыв себя руками, но другой Зверь в это время стянул сзади его запястья верёвкой, таким образом, полностью его обезоружив.       — Моран, — смотря на всё это с властной улыбкой, ласково протянул Джим, положив руку на задницу Джону.       Звери подхватили пленного под руки и подтащили к Мориарти, оставив его сидеть перед хозяином на коленях. Себастьян был зол, это было видно по его плотно сжатым губам и твёрдому взгляду. На его скуле наливался большой синяк. Моран исподлобья взглянул Мориарти в глаза, желая, чтобы тот видел, какую пламенную ярость он хотел бы обрушить на него, если бы только мог это сделать. После он перевёл взгляд на руку Джима и скривился.       — Не нравится? А мне, думаешь, приятно было узнать, что ты между делом насилуешь Кортона, а? — с вызовом поинтересовался Мориарти, убирая руку от Джона.       Наклонившись, Джим поднял стек и, положив один его конец на свою ладонь, провёл им по ней, ощущая холодную твёрдую кожу изделия. Хлопнув им себя по руке, он хищно ухмыльнулся, взглянув на Морана. Себастьян, кажется, начал соображать, к чему всё шло, и дёрнулся встать с колен. Звери тут же надавили на его плечи вниз, и он рухнул обратно, больно ободрав колени об шершавый пол.       — Джим, — смотря снизу вверх, предупреждающе оскалился Моран.       Но Мориарти не слушал его. Он опустил стек вниз, сделал шаг вперёд и коснулся им колена Себастьяна, который сидел перед ним в тёмных брюках со стрелками и тёмно-синей новой отглаженной рубашке.       — Переоделся? Очень мило выглядишь, — рассматривая его, сказал Джим.       Верхние пуговицы рубашки Морана были расстёгнуты, и Джим невольно залюбовался его крепкой красивой шеей. Стек проскользил выше, переместившись на пах. Мориарти увидел через открытые губы — оскал Себастьяна — как тот сжимает зубы, внимательно следя за рукой, держащей плётку.       Мориарти отдал приказ, и Звери подошли снять с пленного рубашку. Рукава они разрезали, после двое схватили его сзади за воротник, а третий, обойдя спереди, сжал его голову, чтобы удержать её на месте. В следующую секунду двое Зверей дёрнули рубашку на себя, отчего пуговицы не выдержали и с треском отлетели в разные стороны, покатившись по полу. Взору Мориарти открылся красивый торс Себастьяна.       — Это была твоя новая рубашка? — с безразличным тоном поинтересовался Джим, ведя стеком по животу Морана.       Тот ничего не ответил. Мориарти перевёл требовательный взгляд на него и в следующую секунду хлестнул плёткой по рёбрам за молчание. Моран зашипел сквозь зубы. Мориарти сделал ещё один шаг к нему, присел на корточки перед ним и чуть приподнял плёткой его подбородок, чтобы их глаза встретились.       — Без Неро ты стал сильнее. Тебя больше нечем ранить, — спокойно сказал Джим, рассматривая озлобленное лицо своего подчинённого.       — Я что, должен за это сказать тебе «спасибо»? — рявкнул в ответ Моран, подаваясь вперёд, но его плечи тут же сжали Звери, удерживая его на месте.       Мориарти отвёл взгляд и вздохнул. Но через секунду вновь взглянул на Морана, но как-то по-другому, по-особенному — более мягко и искренне. Таким Джима видел лишь Себастьян. Что-то кольнуло в груди у Морана, стоящего перед ним на коленях и смотрящего в эти печальные глаза.       — Ты вызываешь у меня странное чувство. Я не могу перестать возвращаться мыслями к тебе, — Джим задумчиво разглядывал чуть взлохмаченные светлые волосы подчинённого. — И мне, правда, можешь не верить, но мне жаль, что мы потеряли Неро.       Моран молчал, сжимая зубы. Когда Мориарти упомянул о добермане, он, цыкнув, отвёл взгляд на пол. В груди вновь закровоточила рваная рана, из-за чего он сильно зажмурился.       — Хочешь меня ударить? — спросил Джим, взгляд его снова был строгим и сосредоточенным.       — Да, — честно ответил он, понимая, что скрывать это не имеет смысла.       Мориарти подал знак, и Звери развязали руки Морану. Себастьян, сидя на коленях с опущенной головой, медленно потёр запястья. Звери стояли за его спиной, и он чувствовал, что они готовы скрутить его в любую секунду.       — Они свяжут меня, как только я двинусь, да? — с усмешкой спросил он, понимая, что Мориарти так просто не разрешит себя коснуться.       — Нет.       Другого шанса могло бы и не быть, поэтому Моран, не став думать, правда это или нет, набросился на Мориарти, вцепившись в его рубашку и повалив на пол. Меткий и быстрый удар кулаком — и у Джима из носа брызнула кровь. С ненавистью сжимая зубы и навалившись на босса, сидя на нём сверху, Себастьян вжимал его в холодный пол. Но на лице Мориарти играла безразличная улыбка, а руки даже не пытались остановить или защитить лицо, расслабленно лежа вдоль тела. Моран, взревев от злости, резко подтянул Джима к себе, а в следующую секунду сильно ударил его головой об пол, обрушившись на него всем весом.       Звери разом шагнули к ним, но Мориарти, то ли хрипя, то ли смеясь, поднял руку, останавливая их. Он улыбался, а его зубы стали красными из-за заливающей рот крови.       — Ох, Моран, а вот это было действительно больно, — мягко проговорил Джим, чувствуя пульсирующую боль на разбитом в кровь затылке.       — А мне, думаешь, не было больно, когда ты убил Неро? — рявкнул в ответ тот.       Себастьян смотрел на улыбающегося Джима, лежащего под ним на полу с взъерошенными чёрными волосами, которые ещё совсем недавно были красиво уложены назад. Он видел, как кровь стекает по его щекам вниз, добегая до ушей и падая на землю. Их глаза встретились, и он увидел, как Мориарти на него смотрит. В его зрачках отражалось то, что он никогда не говорил ему вслух. В них было то сокровенное, что он прятал ото всех, в том числе и от себя самого. И в этот момент в груди Морана что-то сломалось.       Себастьян нагнулся и медленно коснулся своими губами влажных и мягких губ Мориарти, тут же почувствовав вкус крови на языке. Он осторожно поднял руки, специально отведя их сначала в сторону, чтобы их видели Звери, а затем коснулся ладонями лица Джима. Поцелуй медленно перешёл в глубокий — язык Морана скользнул в рот Джима. Мориарти положил руки на оголённую и крепкую грудь Себастьяна, ощущая, как напряжены его мышцы, пока он нависает над ним, целуя.       Неожиданно Мориарти чуть отвернул голову в сторону, скривившись от боли. Моран в недоумении уставился на него, не понимая, что он сделал не так.       — Мне нужно к врачу, — сглотнул Джим, касаясь рукой своего лба и болезненно хмурясь. — Мне нехорошо.       Моран тут же задумался, высчитывая что-то у себя в голове. Через некоторое время он, взглянув на Джима, нахмурился и неуверенно произнёс:       — Чтобы сюда приехать, требуется примерно часа четыре. А сейчас здесь нет никого из персонала.       — Блять, — выдохнул Мориарти, закрывая лицо ладонями.       Себастьян взволнованно смотрел на него. Вдруг он увидел, что плечи Джима начали мелко трястись, и он уже хотел было спросить, всё ли в порядке, как вдруг Мориарти захохотал. Он смеялся громко, на всё помещение, будто услышав нечто невероятно оригинальное. А чуть успокоившись, он выдавил из себя сквозь горький смех:       — Как же это, сука, иронично, что единственный врач, который может мне помочь, — это доктор Ватсон, которого я намереваюсь трахнуть без его согласия.