Скоростное ограничение

Фольга на дудельной палочке порвалась. Теперь розовый хвост выкатывался и противно кряхтел, пришлось выкинуть ее в мусорное ведро. Половина шариков посдувалась или лопнула, остальные в беспорядке разлетелись по офису, дрейфуя у самого потолка. Грег остановился перевести дух и глотнуть шампанского из пластмассового стаканчика. Шум, гам, довольные крики, неудачное подпевание. Он подумал, что кондиционеры работают слабо, но пульта для них искать поленился. Инспектор потер вспотевшую шею. Это был первый корпоратив за очень долгое время. Вероятно, это был краткий момент отдыха от постоянных новостей вроде: три ножевых ранения; две школьницы, найденные изнасилованными в Гайд-парке; утопленник со следами от веревок и так далее, и все циничнее; и остается только надевать кобуру под пиджак и гнать на новое место последствий человеческих страстей. С некоторых пор он мысленно почти слышал голос, произнесший это не так давно. Он заметил Андерсона, направляющегося к компьютеру, чтобы сделать музыку громче. Новый раунд с именинницей Бетс, работавшей здесь секретаршей, он не выдержит. Тем более, что приходилось постоянно одергивать себя и смотреть ей в глаза. Он же не виноват, что он выше, и вырез ее кофточки находится прямо по косой его взгляда. Потому Лестрейд дипломатично быстро и незаметно ушел в туалет. В туалете было еще ярче. Это были либо специальные туалетные лампочки, либо свет, отражаясь от белого кафеля, фаянса и перегородок, троился и, успевая принять хлорный оттенок, ударял прямо по глазам. Возможно, третий бокал шампанского был лишним. Возможно, в одиночестве шампанскому хуже, чем было бы с ростком сельдерея. Надо было закусывать этой гадостью? Он уперся обеими руками в края раковины, переводя на нее половину отягощающего хмельного веса, и хмуро уставился в свое отражение. Ему же не может казаться? Он же не поехал с катушек? А если крыша не поехала, насколько велика вероятность, что его преследуют? Пока он говорит с Шерлоком, Грега не покидает навязчивая идея, что за ним следят. Наблюдают. Прикидывают. Смотрят. Долго. Пронзительно. Он оглядывается, но Майкрофт стоит у машины, подняв зонт к лицу, и меланхолично рассматривает железный наконечник. Крутит его так и эдак. «Нет ничего интереснее, чем мой зонт» и «я же не сбил его о край тротуара». Грег верит этому взгляду. Холмс-старший почти цокает языком в неудовольствии, что приходится ждать. Нельзя не верить. Невозможно так притворяться. С другой стороны, как только в жизни Лестрейда возник Шерлок, он не раз слышал слово «невозможно». Невозможно сыграть настолько убедительно, чтобы одурачить охранника и под шумок просочиться в хранилище для улик Скотленд-Ярда. И они братья. Это давало пищу для размышлений. Чушь. Ты устал, Грег. Джон говорит, хмурится и улыбается одновременно. У него забавная манера переспрашивать Шерлока, зажмуривая глаза. «Я не верю тому, что ты говоришь». «Я не верю, что слышу это». Лестрейд только фыркает, когда Шерлок выпархивает из кафе, окрыленный новой идеей по расследуемому делу. — Знаешь, я все удивляюсь, как работают их мозги. — Чьи? – спрашивает Грег, уже догадываясь об ответе. — Холмсов. Знаешь, если я уже привык к закидонам Шерлока, он уникален, то Майкрофт — это удивительно. Это же явно семейное. Насколько они замечают кучу деталей разом. Знаешь, после Рождества, тогда еще приходила Молли в том наряде, — «в том» Джон подчеркнул голосом. — Помню-помню. – Грег улыбнулся. — Ну? — На утро, после КАК БЫ смерти мисс Адлер, к нам заходил Майкрофт. Кажется, ему хватило секунды, чтобы понять, что ты был у нас. — О. – Улыбка тает и скисает с лица. — Да, он сказал, что у тебя «очень запоминающийся и сильный парфюм». И что возможно на нем нарисован якорь или кораблик. — Волнорез*. Но откуда..? — Ты у меня спрашиваешь? – Джон потер лицо и усмехнулся. – Я чувствую себя недоучившимся идиотом, у которого закрыты глаза, заложен нос и атрофированы уши. Всегда, когда нахожусь с этими гениями. — Не ты один. — Может по пиву? Грег пытается переварить услышанное и кивает: – А почему бы и нет? Ты все придумал. Когда Лестрейд выходит со склада, из-за пылевой завесы ему почти нечем дышать. Шерлок как всегда несется с места перестрелки, словно ему все нипочем. Но это ведь не себе он в азарте погони саданул локтем в грудь так, что Грег потерял равновесие на лесах и свалился на мешки с цементом. Затем автоматная очередь по войлочным бокситам, в которых был прессованный порошковый клей. Его накрывает белый туман. Теперь он стоит у оцепления и пытается стряхнуть белую крошку с пальто и волос, когда к нему подходит Майкрофт, демонстрируя свою всезнающую улыбочку. Он говорит: «Добрый вечер, инспектор», — и это ведь особый вид иронии. Знать о бессонных ночах, операции по захвату девятого склада, видеть, как Грег еле держится на ногах, и говорить «добрый вечер». Добрый, мать его, вечер. Лестрейд слишком измотан, чтобы послать его куда подальше, и в боку у него что-то стреляет. Он почти заваливается, надломленный, но зонт вешают на сгиб локтя, и Майкрофт удерживает Грега от падения. У Холмса хорошая реакция. Сильные руки. Почти железная хватка. Грег поворачивается, чтобы поблагодарить и отклеиться от этого щеголя, но тот слишком близко. И он смотрит куда-то вниз. Напряженно. Бледно. Хмуро. Грег прослеживает его взгляд и видит. На рубашке сбоку, под ладонью Майкрофта медленно расцветает красный лепесток, и тонкая темная струйка огибает напряженные пальцы. Холмс-старший говорит: «Вас проводить до скорой?», — словно это прогулка по парку. Они идут. Грег ковыляет. Ему кажется, что Майкрофт пару раз ведет носом, принюхиваясь. Как гончая, узнающая запах. Майкрофт поддерживает его сбоку, не разжимая стальной хватки, и ссаживает его только на жестяной край неотложки с открытыми дверями. Пока инспектора раздевают, помогая выпутаться из рукавов, Холмс-старший цепляет край платка из нагрудного кармана и тщательно вытирает пальцы. Грегу кажется, что вытирает брезгливо, но Майкрофт по-прежнему бледен и его лицо ничего не выражает. Пока тело перетягивают эластичными бинтами, Грег закрывает глаза и мысленно матерится. Он чувствует, как тяжелый взгляд опускается ему на грудь, на ключицы, на сжимающиеся мышцы живота. Расчленяя на составляющие. Отмечая жаром и смущенными пятнами. Это возможно? Краснеть всем телом? Грег работает над этим, затем открывает глаза, но видит только, как окровавленный платок исчезает в кармане, зонт берется в руку и ему желают «доброго здравия». Майкрофт снова уходит, помахивая зонтом и чуть ли не напевая. Лестрейд ополаскивает лицо холодной водой. Соберись. Даже этот псих теперь в курсе. — Шерлок! – его имя всуе как ругательство, — Я же просил не лезть на рожон! У тебя что, пуленепробиваемая кожа супермена, что ты несешься без оружия?! — У Джона есть оружие. — А если он опоздает? — Джон хорошо бегает, я проверял. Джон закрывает лицо ладонью. Это безнадежно. Грег почти рычит и сплевывает от досады. Шерлок тем временем оглядывается и через плечо успевает окинуть инспектора внимательным взглядом снизу до верху, отмечая любопытные тенденции. Поворачивается на каблуках лицом к Грегу и, не вынимая рук из карманов пальто, интересуется: — Что вы сказали Майкрофту? Лестрейд сбивается с нервного шага и усилием воли душит панический порыв повторить имя и обернуться, выискивая зловещую фигуру с зонтом. Зонт имел отдельную статью неприятных ассоциаций. Грег мог сказать, что отныне пройтись мимо стойки с зонтами для него было так же тяжело, как после осеннего дела о резне в Комптауне миновать магазин с бензопилами. — Причем здесь твой брат? – спрашивает Джон, впервые получая от инспектора укоряющий взгляд. Прежде чем Грег успевает придумать способ заткнуть Шерлока, тот с легким пренебрежением в голосе выдает очередную тираду: — Наш инспектор сегодня очень раздражителен, с признаками недосыпа в течение недели, неправильно застегнутых пуговиц на рубашке. — Грег непроизвольно опустил взгляд и заметил, что Шерлок как всегда прав и у воротничка есть лишняя петелька. Черт. — Скотленд-Ярд не ведет громкого дела, развод закончился еще два месяца назад, вы испытываете большой стресс, инспектор, и его причина явно в вышестоящих структурах. Однако комиссар Бойлз по-прежнему на своем посту и вытаскивает свою грузную тушу из кабинета только, чтобы дать интервью для прессы, поэтому я уверен, что это Майкрофт. И недавно он провел с вами очередную дипломатичную встречу, как он всегда выражается. Когда это было? Месяц назад? — Откуда..? — Разводы от масла на рукаве пиджака. Вы стираете вещи сами, что, несомненно, указывает на внезапно свалившийся образ жизни холостяка, но масло так просто не выводится. Особенно машинное. Особенно дорогое машинное масло. И есть только один человек, знакомый нам обоим, который увлекается нужным видом спорта. Очевидно, он, как и я, заметил ваше более чем страстное увлечение автомобилями через следы на одежде, отсутствие счетов за ремонт машины и большой гараж. И эта встреча повлекла за собой все последствия. Поэтому я еще раз спрашиваю, Лестрейд, что вы сказали моему брату? Грег сцепил зубы, показывая настрой партизана, который скорее умрет под пытками, чем будет это комментировать. — Или может, сделали нечто, что сподвигло Майкрофта следить за вами даже сейчас? Не оборачивайтесь, инспектор, вы все равно не увидите. Грег ощутил, как гнев смывает волной, а спина покрывается холодным бисером испарины. Он посмотрел вправо и вниз, опасаясь дать наблюдающим понять, что их раскрыли или обозначить для посторонних их тему разговора. — Да ничего я не делал! – слова вырываются против воли, и Шерлок успевает заметить всю гамму эмоций. — Тогда остается только… О. Грег готов завыть и на последних крохах силы воли уходит в сторону своей машины, сжимая кулаки в бессильной ярости. — Я что-то не понял, Шерлок. Кто кому что сделал? Холмс посмотрел на удаляющуюся фигуру инспектора почти сочувствующе и как всегда выбрал вопрос, игнорируя остальные. — У Лестрейда скоро наступит самый ужасный период отношений. — Это какой? — Ухаживание. Дурость. Он же не может быть неуловим? Позавчера? Он сидит за столом и чувствует, физически ощущает неудобство. Ему хочется встать и пройтись. Хотя бы до кофеварки. Куда-нибудь. Беспокойство заставляет его снять ноги со стола, отложить обмякший пончик, оглядеться, и понять, что офис как всегда функционирует в своем ритме. Пищит факс, переговариваются сотрудники, кто-то по телефону угрожает статьей за укрывательство, светло и фикусы стоят в кадках. Успокаивающие фикусы говорят: «Грег, у тебя паранойя». Говорят: «Видишь, здесь никого нет… точнее есть, но это не он». Грег не полный кретин и фикусам не доверяет. Потому выходит из кабинета и, сделав вид, что решил попить воды, проверяет помещение. Его отвлекает громкий голос Салли, которая жалуется всем и каждому, готовому ее слушать или не слишком быстро прошедшему к своему столу, как ее бесит «выпендрежник». И что он мог бы хоть раз вести себя по-человечески. Лестрейд мысленно соглашается и, ловя взгляд Донован, разводит руками. Мол, «а что делать? Выбирать не приходится». Их срывают на выезд прямо там. Он возвращается в офис только за полночь, чтобы забрать документы на медосмотр. На него молча, траурно, убийственно неотрывно смотрит черный футляр. Он разглядывает собственное удостоверение, тяжело плюхается в кресло и закрывает ладонью глаза. __________________________________________________________________________________ *Волнорез — судно, наподобие катамарана, имеет тонкие и острые очертания корпуса, с пониженным лобовым сопротивлением.