Скоростное ограничение

Он взрослый человек. Взрослые люди смотрят проблемам в лицо, даже если первое побуждение зарыться в песок. И, как взрослый человек, Грег мужественно выбрал… полное игнорирование. И к игнорированию бронебойного крейсера под именем Майкрофт Холмс приходилось обстоятельно подготавливаться. Скрываться было бесполезно. Он мог увидеть все, что бы ни захотел, по камерам, как в волшебное зеркало. По технике, что опоясала этот город. Лестрейд больше не подходил к звонящим будкам, не снимал деньги в банкоматах, не приближался к терминалам, если он дома, он выключал звук телефона. Однажды ему в голову пришла мысль, что Майкрофт может транслировать послание по телевизору и штепсель мигом вылетел из розетки. Потом он долго и нервно смеялся. Стирал ладонями дурость с лица и снова смеялся. Все то время, что ему удавалось избегать любых контактов с Холмсом, Грег с непонятным тянущим чувством ждал финального аккорда. В настоящем времени он прошел мимо коридора, в котором слышались отголоски праздника, и направился к своему кабинету, с твердым решением взять пальто, ключи от машины и свалить отсюда к чертовой матери. Грег радовал себя мыслями о пицце, пиве и образом огней ночных улиц, бегущих рядом с дорогой и сливающихся в светящиеся узоры. Ему хотелось открыть окно, так, чтобы морозный влажный воздух отрезвил и навсегда унес из его головы эти мысли. Вдруг из основного помещения он заметил движение и не поверил собственным глазам. Он так долго опасался этого человека, вздрагивая каждый раз, когда ему мерещился силуэт с зонтом, что в первые секунды даже не отдавал себе отчет в том, кто навестил его собственной персоной. Это что, так называемое проецирование? Майкрофт стоял в его кабинете в свете уличного фонаря, пробивающегося через жалюзи. Этого следовало ожидать. Следовало. Грег все равно сражался с желанием вернуться обратно в туалет, закрыть дверь и не выходить оттуда. Месяца два. — Мне кажется, он действительно беспокоится. Джон кивает, разглядывая, как Холмсы снова и снова обмениваются словесными выпадами. — У меня есть целая теория. — Какая? – спрашивает Грег, убирая руки в карманы. Ветер с набережной усилился. — Если ничего страшного не случилось, ты едешь к Майкрофту. Если все серьезно – он едет к тебе. С другой стороны он мог приехать к нему домой. Лестрейд обреченно вздохнул и направился к кабинету. Когда он открыл дверь и включил свет, Холмс-старший повернулся и приветственно улыбнулся. Инспектор постарался проигнорировать гостя и его сомнительную радость встречи. — Здравствуйте, инспектор. — Вы всегда врываетесь без спроса? — Только тогда, когда этого требуют обстоятельства. — Слова прозвучали двусмысленно, но Грег был уверен: Майкрофт полностью осознавал это. Делал это умышленно. Лестрейд обошел стол, отгораживаясь от Холмса как можно большим количеством предметов и расстоянием. Мрачно подумал, что как всегда ошибся. Он накрутил себя, заставил поверить, что ничего не происходило и это последствия. — Что вам надо? Майкрофт не спешил отвечать, рассматривая убранство кабинета. Легкое движение указательного пальца по столешне, мановение ладони над стаканом с карандашами, еле задевая острые грифельные кончики. На полукасании к рамке с фотографией он отдернул руку, передумав. Их взгляды встретились над столом, и Грег пожалел, что то, что он неотрывно следил за чувственными манипуляциями Майкрофта, не осталось тайной. Чувственными?! Грег отвесил себе мысленный подзатыльник. Как сохранять спокойствие и незаинтересованность, если он сам себя не может держать в руках. Он злился на себя и еще сильнее на Майкрофта. — Как продвигается дело Джонса? — Как будто вы не знаете. — Знаю, – легко согласился Холмс. — Шерлок не доставляет вам слишком сильных неприятностей? — Как будто это возможно. — Действительно. Казалось, Майкрофта забавляли ответы инспектора. Грегу начал надоедать этот фарс. Холмс только странно поглядывал и улыбался все шире и довольнее, хотя инспектор использовал свой негостеприимный арсенал. В конце концов, Грег решил сделать то, что собирался. Собрать вещи и уйти. И будь что будет. Эта игра в Джоконду его невероятно нервировала. — Вы домой? – как бы между прочим, поинтересовался Майкрофт. — Да. И вы не приглашены. — Боюсь, это вы приглашены, инспектор. Лестрейд мгновением раньше снимал с вешалки верхнюю одежду, поэтому, когда последние слова дошли до него, он замер с пальто наперевес. Сердце отозвалось сбитым ритмом, и горло вмиг пересохло. Холмс не спешил что-либо добавлять к сказанному, ожидая реакции. Реакция не замедлила появиться во всей своей ошарашено-гневно-возмущенной красе. — Что? – Грег даже проверил лицо Майкрофта на намек шутки. Ответом ему послужило дежурное выражение лица, больше смахивающее на указание «чтобы улыбнуться, необходимо растянуть губы». И к тому же, в случае с Майкрофтом, долго жевать лимон. Состоялась битва взглядов через стол и Холмс выиграл ее, не напрягаясь, лишь слегка наклоняя голову и наблюдая, как Грег устало потер лоб, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Инспектор не переспросил, но позволил себе нервный смешок. Мысли возникали, метались, а затем напрочь отказывались принимать в этом неприличии какое-либо участие. — Грегори, — от своего имени, сказанного таким тоном, Лестрейд вскинул голову и сглотнул, почувствовав, как температура в кабинете подскочила на пару градусов. Он почти сделал шаг назад, пока Холмс не спеша сокращал расстояние. – Я никогда не говорил вам, что вы думаете очень громко? Майкрофт приблизился вплотную, и Грег ощутил на лице его дыхание. «Беги, идиот…» Взгляд Холмса из шкодливого превратился в темный и поглощающий. Он намертво прибил Лестрейда к месту. Майкрофт наклонился и жарко опалил дыханием мочку уха, произнеся четким голосом со стальной тяжестью: — Да. На все твои вопросы. Да. Чуткая рука потянулась к щеке. На этот раз Грег видел, что Майкрофт не настроен шутить, поэтому в панике перехватил запястье и отвел в сторону. Холмс перестал изображать дружелюбие и прищурился. — Хватит. – Уверенный голос дался инспектору с трудом. Присутствие этого человека давило и подавляло, заставляя Грега нервничать, а пульс учащаться в сотни раз. Майкрофт проследил, как кадык Лестрейда нервно дернулся, подавая совсем другие знаки. Инспектор почувствовал, что его решимость покоится на слишком хрупком понятии чести и гордости, отпустил руку и, под мрачным взглядом, обошел настырного ночного гостя. Распахнул дверь настежь, давая понять, что разговор окончен раз и навсегда. – Достаточно. Мне осточертели ваши намеки и двусмысленности. Уходите. Майкрофт обеими руками оперся на стол, глядя перед собой, игнорируя потуги инспектора выпроводить его из кабинета. В отражении окна Грег поймал его недовольный взгляд и подумал, что возможно игнорирование было не лучшим вариантом. Он бы знал, что делать. У него хватило бы решимости не впускать этого человека в свою жизнь. У него не было иллюзий, ведь часть вины за сложившуюся ситуацию с самого начала лежала на нем. «Господи, да оставь меня в покое! — мысленно просит Грег. – Не силу же применять». Тем более что он не был уверен в своей непогрешимости и силе воли, если дело дойдет до физического контакта. Но только инспектор всерьез заволновался, Майкрофт хмыкнул, выпрямился и, молча, давя своим разочарованным безмолвием, чинно прошествовал мимо Грега. Вышел. Все это время Лестрейд неосознанно готовился отчаянно защищаться, но атаки не последовало. Как только Холмс исчез из виду, Грег выдохнул и сдулся, как будто из него выпустили весь воздух. Он даже не осознавал силы напряжения, которая сводила его плечи и спину секунды назад. Он подул на лоб и провел рукой по лицу. «Неужели так будет каждый раз? Даже ладони вспотели. Эта болезненная страсть должна пройти. Иначе это отсчет до грехопадения. Какая ирония. Все это. Этот дурдом». Он посмотрел на потолок, ища метафорический ответ свыше. Ничего. «Было бы намного легче, если бы это был не Майкрофт. Не этот чертов Холмс. Из всех возможных развитий событий, этот человек, знающий дипломатию на запредельно высшем уровне, для личной заинтересованности выбирал тактику тарана». Как свободному человеку, привыкшему самому решать за себя, Грегу отрезали все пути к отступлению. Все. Кроме как упереться бараньим рогом и сопротивляться до последнего. К сожалению, самоуверенность и проницательность Майкрофта оценивали этот отпор как не достаточный. Однако самое ужасное, самое отвратительное, заключалось в том, что Грег и сам не знал, что будет делать, если Майкрофт, доселе терпеливо ждавший решения инспектора, решит, что настало время все прояснить. Не знал, что выберет, если таран ударит всерьез. Рассеянный блуждающий взгляд прошелся по кабинету и замер. На враге народа. На исчадии ада. На длинном черном зонте с гладкой тростниковой ручкой, прислоненном у стола. Он с минуту гипнотизировал этот чужеродный предмет, оказавшийся в его кабинете, когда легкое беспокойство трепыхнулось и сжалось где-то в районе живота. Как давно он не слышал музыку? Или громких возгласов из соседнего помещения? Как в фильме ужасов. Такое нервное предчувствие, когда герой прячется в комнате, где его уже ждет убийца. Ты еще не уверен, но ощущение, что надо бежать куда угодно и как можно быстрее, только нарастает. Шум на улице. Хлопнула дверца машины. Грег подозревал, что это его команда только что завернула праздник и разъезжается по домам. Очень не вовремя. Даже слишком. Где-то на этаже хлопнули дверью. Он узнал громкий звук и похолодел. Вот сейчас уровень паники зашкалил почти до абсолюта. Возник вопрос, каким был зонт: забытым или оставленным? «Боже, пожалуйста, скажи, что это не…» Грег услышал шаги, отдающиеся эхом. Тишина. Он медленно повернулся и увидел того, кого и ожидал. Майкрофт стоял среди резких синих теней и как-то флегматично начал снимать пальто. — Шерлок, это шутка? — Отнюдь. Что касается личной жизни, Майкрофт отличается действительно серьезным подходом. Обычно это что-то вроде невидимого вопроса. Каждый раз. Каждое мгновение. И он ждет, пока ответ на этот вопрос станет таким, каким ему нужно. Однако, судя по его необычайной настойчивости, вы уже дали ему ответ. Тот, который его очень даже устроил. Весьма воодушевляющий ответ. — Грегори, — голос Майкрофта был низок и вкрадчив, выбивая из Грега удары сердца, – мне казалось, я выразился вполне ясно. В рамках приличий, разумеется, что вероятно и сбило вас с толку. Сейчас. Я приму любое решение. Даже если вы убежите отсюда с воплями, — Холмс улыбнулся такой возможности, — я приму это за вполне конкретный ответ. Уверенным движением он отвернул лацканы на плечи и скинул пиджак. Он раздевался неторопливо, будто наперед зная ближайшее будущее. Грег проклинал себя за слабость. За то, что внутренне обмирал от каждого слова. За то, что глядя, как Майкрофт аккуратно складывает пиджак, чувствовал щемящее любопытство. Как он складывает вещи возле постели? Как свет от ночника падает на обнаженное тело? Он больше не мог доверять себе. — Мистер Холмс, не заставляйте меня идти на крайние меры, – вымученно проговорил Лестрейд. Он сумел удивить даже всезнающего Майкрофта, когда в отчаянии вынул из наплечной кобуры пистолет и направил в его сторону. — О. Холмсу хватило двух секунд, чтобы справиться с собой. И еще двух на восстановление ехидной улыбки. Глаза во всем этом не участвовали, обещая, что поднятые ставки аукнутся Грегу самым неприятным образом. — Не подходите. – Он почти сказал «пожалуйста». — Должен вас разочаровать, Инспектор. – Яд тихого голоса заполз в уши и отравил уверенность Грега. Он был самонадеян, когда решил, что это хоть как-то впечатлит Холмса и заставит его одуматься. – В эту игру могут играть двое. Он демонстративно снял булавку с галстука, кинул в карман и потянул тугой узел с шеи. Потер пальцами нежную кожу, уставшую от узкого воротника. Театральным движением руки стянул шелковую удавку и обронил по пути. С каждым шагом возвращаясь на прежнее место баталии. Приближаясь. Неотступно и неотвратимо. С удовольствием разыгрывая представление для одного единственного зрителя, который со своим внезапно ставшим прерывистым и очень глубоким дыханием был самой отзывчивой аудиторией на свете. Холмс с уважением отметил, что рука Грега на рукояти пистолета не дрожала, следя за ним черным дулом. Майкрофт издевательски медленно снял запонки с манжет, стоя в кабинете в шаге от инспектора. Тот впал в гипнотическое оцепенение, неотрывно смотря на белую полоску запястья. Холмс вытянул длинную шею, чтобы расстегнуть воротник, и инспектор послушно проследил за расставанием пуговицы и петельки. — Я выстрелю, – пригрозил Грег, пытаясь вернуть чувство праведного гнева, и повел дулом. Холмс игнорировал пистолет практически у себя под носом, словно в руках у Лестрейда вместо огнестрельного оружия была палочка крестной феи. Грегори Лестрейд целился в правительственного чиновника, защищая свою честь – фарс, да и только. — Мне оставить предсмертную записку, чтобы вам было проще? – елейным голосом поинтересовался Майкрофт. — Вы сумасшедший? Убирайтесь отсюда, пока я… — Пока вы что? – опасно переспросил Холмс, приподняв в ироничном изгибе бровь. — Если вы думаете, что ваш статус остановит меня, вы ошибаетесь. Там, — он махнул свободной рукой, — вы можете править хоть всей Англией, но здесь, если вы сделаете хотя бы шаг, я выстрелю вам в плечо. Демонстрируя свою серьезность, Грег переместил прицел над ключицей Холмса. — Превосходно. Стреляйте, – жестко произнес Майкрофт, сделав шаг вперед навстречу пистолету, который уперся ему в жилет. Как актер масок, он легко и непринужденно улыбнулся и добродушно попросил тихим шепотом: – Не промахнитесь. Грег смотрел на свой персональный кошмар зло и беспомощно. Майкрофт видел его насквозь, все его мысли и сомнения. Он зря достал пистолет. Это была глупая идея. Холмс на психологических манипуляциях съел не только собаку, но и уздечку, санки и каюра*, вместе с костями. — Я настоятельно прошу, прекратите меня преследовать. — А я настоятельно рекомендую прекратить замирать от каждого моего прикосновения. Они обменялись недовольными взглядами. Видимо сжалившись над инспектором, который завис в дилемме, Майкрофт потер переносицу и устало вздохнул, даже не делая попыток отклонить пистолет. — Честное слово, это было действительно забавно: то, как вы стыдились собственных желаний и краснели как школьник в ответ на любые намеки. Я наслаждался каждой минутой, предвкушая развязку нашего, так сказать, адюльтера, по отношению к общественности. Но сейчас это больше смахивает, на то, что я, как какой-то варвар, пытаюсь растлить жрицу культа целомудрия. Вы взрослый человек, Грегори, опустите пистолет! Вы же не думаете, что я сию же секунду наброшусь на вас? Лестрейд удивленно сморгнул и неуверенно убрал оружие в сторону. Майкрофт удовлетворенно кивнул. — Отлично. Мы сыграли в игру, надеюсь, вы довольны моим исполнением амплуа злодея. А теперь посмотрите мне в глаза и скажите так, чтобы это прозвучало достаточно убедительно, что в этой ситуации вы жертва и не пожираете каждое мое движение голодным взглядом на протяжении уже двух месяцев. Скажите, что мне это показалось, — он намеренно растянул последнее слово, откровенно насмехаясь. Грег смутился и уставился в пол. Майкрофт сбавил раздраженный тон и мягко произнес: — Грегори, если я не говорю об этом, это не значит, что я не вижу. — Да что вы видите, Майкрофт? – раздосадованно переспросил Грег, скидывая пистолет на стол. Он ведь даже не снял его с предохранителя. Тот прокатился по скользкой поверхности и свалился за ящиками. Прежде чем инспектор успел отвернуться и отойти, Холмс ловко схватил его одной рукой за локоть, а другой за подбородок, заставляя смотреть глаза в глаза. Грег мгновенно растерялся и испуганно застыл. — Это. С лица Майкрофта неожиданно слетает все напускное, открывая безбрежное спокойствие. — Ты делаешь это снова, – укоризненно прошептал Холмс, приподнимая голову Грега и проводя большим пальцем по ямочке подбородка. Майкрофт был вызывающе высок, практически нависал, стоял вплотную, удерживая его не столько силой, сколько убеждением в собственной правоте. Умело давя на желание поддаться. Майкрофт убрал руку с локтя Грега, оставляя ему свободу вырваться одним легким кивком. Они не двигались. Майкрофт не пытался приблизиться или поцеловать его. Словно прикосновение к острой линии челюсти Грега уже само было тем самым важным событием, ради которого все затевалось. Он позволял себе только скользить взглядом, передавая всю мощь и глубину своих побуждений. Обожание. Одержимость. — Скажи уйти и я уйду, – тихо произнес Холмс. — Уходи, – так же тихо отозвался Грег. Майкрофт удержался от закатывания глаз и не спешил разрушать момент. Наклонился еще чуть-чуть ближе, задевая дыханием щеки и скулы. Глаза инспектора можно было привести в пример кокаинового прихода, настолько черный зрачок заполнил темную радужку. Большие темные глаза, не сводящие с Майкрофта завороженного взора. — Ты мог бы хоть немного напрячься, чтобы убедить меня? – Холмс передал очертания тягучей патоки слов в приоткрытые губы. Грег еле дышал и не мог произнести ни слова. Он хотел вытолкнуть из себя «прекрати это!», но только прикрыл глаза от предвкушения, когда Майкрофт сделал обманное движение к губам и остановился еще чуть ближе, выпивая дыхание и неслышные стоны. — Грегори, — Майкрофт прокатил во рту голосом рычащие согласные как лучший в мире звук, от которого у Грега перехватило вдох, окончательно пересохло в горле, и он провел языком по губам, без умысла задевая нижнюю губу Холмса. Взор того полыхнул адским пламенем и только невероятным самоконтролем и усилившимся давлением на подбородок, он удерживал их обоих на грани. Он не сводил напряженного взгляда с влажных губ Грега и произнес низким угрожающим тоном: — У тебя есть одна попытка, до того как мы переступим черту и я так или иначе возьму, что захочу. И меня будет мало волновать, против ты или нет. Ты понимаешь, что я говорю? Он попытался дозваться до уплывающего здравомыслия инспектора, но увидел лишь сбитое дыхание, расползающийся румянец и дьявольское искушение, сосредоточенное в ярко очерченных губах. Холмс прорычал в тихом бешенстве: — Не смей перекладывать на меня всю ответственность. — Майкрофт, — это был подвиг, проговорить его имя в полубредовом состоянии. — Да. — Заткнись. ___________________________________________________________________________________ *Каюр — погонщик запряжённых в нарты собак или оленей.