Скоростное ограничение

Он мысленно пообещал себе, что сделает это всего раз. Один единственный. Потянется губами к губам, прикоснется, только слегка, чтобы узнать каково на вкус обещание, и прекратит, наконец, мучиться. Выкинет из головы, забудет как страшный сон. Возьмет себя в руки и решит, что их странному танцу пришел конец. Грег не мог себе представить, что губы Майкрофта окажутся мягкими и податливыми. Теплыми. Он знал, что поступает опрометчиво. Глупо. Провести рукой по щеке, увидеть, как ошеломленно раскрываются глаза. Он мог бы списать это на опьянение, но выпил за день лишь несколько стаканов шампанского. Он был пьян от самого присутствия Майкрофта. По собственной воле отстранился и прижался губами к закрытому рту снова. Услышал, как обрывается вдох и чужое сердце пропускает удар. Шок Майкрофта длился секунду. Затем он обхватил Грега и поцеловал его сам. Раздвинул языком губы, скользнул по деснам, белой кромке зубов, языку, заставляя ответить. Они целовались, и Грег почувствовал, что его лицо нестерпимо горит. Щеки, уши, шея вспыхнули от прилива крови, стучащей в висках. Он уперся ладонями в его плечи, но Майкрофт только сильнее прижал Грега к себе. Провел руками по спине, опускаясь до поясницы. Лестрейд оторвался от Холмса и отвернулся в сторону, пытаясь отдышаться. Ему не дали и такой малости. Майкрофт выше и ему достаточно было склонить голову, чтобы снова поймать его губы и увлечь в еще более голодный поцелуй. На этот раз ему пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы под удивленный «ох» Грега снова проникнуть языком между влажных губ. С упоением продолжать неспешное изучение вкуса. Грег глухо застонал и обхватил руками шею Майкрофта. Зарылся пальцами в волосы на затылке, теряя способность понимать, то ли он строго пытался прекратить это безобразие, то ли прижимал Майкрофта к себе сильнее, поглаживая короткие волосы и ямку за ухом. Очевидно, даже если Грег сопротивлялся, Майкрофт принял это как поощрение к дальнейшим действиям. Поднырнул ладонями под полы пиджака и по-хозяйски устроил их на брюках инспектора. Тот как-то уж совсем отчаянно взвыл и попытался вырваться из крепких объятий, сделал шаг назад и предсказуемо уперся в стол. Отступать было действительно некуда. Майкрофт воспользовался преградой к отступлению и навалился сильнее, освободил одну руку и почти опрокинул Грега на лежащие документы. Послышался звук падающего пенала, рассыпавшихся карандашей, пока Майкрофт в наглую освобождал пространство. Продвинул колено между ног инспектора и зажал в плен правое бедро обеими ногами. Уложил Грега полностью на стол, навалился сверху и уткнулся ему в шею. Грегу дали шанс отдышаться, но он не мог сказать, что когда Майкрофт переместился в район шеи, он стал лучше соображать. Горячее дыхание и язык прожигали влажные следы по всей коже. Холмс прихватил зубами мочку уха, спустился ниже, покусывая шею от впадинки за челюстью до самого воротника. Эта дорожка полуукусов моментально вспыхнула и начала пульсировать, приобретая сверхчувствительность. Майкрофт потянул рубашку Грега, вытягивая края из-за пояса, и сильные пальцы прошлись по поджавшимся мышцам живота, задрали одежду до талии и успокаивающе огладили бока. Прикосновения вспыхивали, расходились волнами желания и отзывались тяжестью в паху. Грег беззвучно ловил воздух ртом и чувствовал, что по телу пробегает рябью дрожь, когда губы Майкрофта, прихватывали, терзали и вылизывали влажную разгоряченную кожу. Особенно сладко и остро приходясь зубами в чувствительном месте между шеей и плечом. Грег хрипло застонал и вцепился в ткань жилета на его спине и смял в кулак. Грег должен был перестать изнывать от жара их тел сквозь слои ткани, одобрительно поглаживать Майкрофта по спине, и уж точно должен был прекратить тереться о него ноющим членом в штанах. Должен был. Эти мысли взвизгнули и убежали, когда Майкрофт успел расстегнуть ему рубашку и, облизнувшись, накрыть губами сосок. Вылизать, вдавить в кожу, прикусить, потянуть вверх, пройтись горячим языком и смочить слюной, отпустить, тронуть кончиком напрягшийся и потемневший сосок, подуть и снова плотно обхватить губами, посасывая. Когда Майкрофт приподнял голову, чтобы провернуть те же манипуляции со вторым соском, Грег не выдержал, откинулся с силой и ударился о столешню головой, призывая всех богов помочь ему. Боги не помогли. Тогда он обратился с беззвучными мольбами к Майкрофту, зарываясь руками в его волосы. Руки понятливо легли на ремень, вжикнула молния. Майкрофт ладонью накрыл член через трусы и резко провел вверх и вниз. Через тонкий хлопок член изнывал и пульсировал. Грег без стеснения вжался бедрами в его ладонь, стараясь продлить прикосновение. Майкрофт решил его не мучить и, не отвлекаясь от аппетитно-соленого вылизывания каждого участка вспотевшего тела, поднырнул ладонями под поясницу, приподнял Грега, стянул резинку трусов и оставил где-то в районе колен вместе с брюками. Это было не важно. Важно было не стукнуться головой, когда рука Майкрофта обхватила член и прошлась вдоль обжигающего на ощупь ствола. Холмс поднял голову, чтобы оценить плоды своей работы и довольно ухмыльнулся. Грег не видел перед собой ничего, возможно красные круги на закрытых веках. Смятая одежда, грудь, местами в красных пятнах, блестела от пота и слюны, приподнималась, расширяясь как кузнечные мехи, и сходясь опадала на рисунок ребер. Раз за разом. Приподнималась и опускалась. Грег вздрагивал всем телом в секундных спазмах, когда рука Майкрофта нашла уверенный ритм. Он мог созерцать эту картину вечность, любовно заостряя взгляд на своем творении. Майкрофт провел большим пальцем по головке члена, смахивая влагу смазки с сочившегося розового отверстия, и растер вдоль по стволу. Ласково погладил отяжелевшую мошонку. И, пожалуй, впервые позволил мыслям принять особенно порочный оттенок и благодарил гены за эйдетическую память. Все, что он увидел, останется навсегда с ним. Он позвал Грега по имени, и тот посмотрел на Майкрофта бездонным невидящим взглядом. Он прикусывал губы, и теперь они окрасились в рубиновый цвет и сочно припухли, он бездумно облизнулся и Майкрофт отметил, что это самое вкусное зрелище, что он мог себе представить. Он наклонился и поцеловал мягко и глубоко. Целую вечность. Грег полностью отключился от действительности и ответил на эту безумную неспешность. Майкрофт решил за двоих. — Я надеялся, что это произойдет в более приемлемых условиях, где это не выглядело бы столь пошло, – прошептал Майкрофт, но слова проскочили мимо разума Грега, до краев заполненного маревом возбуждения. Он вздохнул чуть слышно и протяжно, когда Майкрофт убрал с напряженного члена ставшую влажной руку и достал что-то из кармана брюк. Расстегнул свой ремень и приспустил их вместе с бельем. В руках у него был флакон. С дозатором. Слетела пластиковая крышка, и Майкрофт методично растер пальцами вязкую жидкость. Согрел ладонями. Смазка приятно пахла. Грег все равно зашипел сквозь зубы и впустую царапал стол короткими ногтями, когда Майкрофт вернул скользкую руку на член. Второй рукой придвинул Грега за бедра к краю. Ближе. Совсем близко и его собственный возбужденный член коснулся белого бедра. Приостановил руку на члене, когда заметил, как тело Грега непроизвольно по чуть-чуть начинало выгибаться в пояснице, от скручиваемой внутри пружины. Сжал основание, перекрывая кровоток, и подождал, пока мышцы расслабятся и Грег опустится обратно на стол, издавая рваные сиплые выдохи. Грудь ходила ходуном, перекачивая воздух. Майкрофту все тяжелее давался контроль над ситуацией, особенно когда казалось, что достаточно пары секунд крепкой дрочки, чтобы прекратить наливающуюся тяжесть в паху. Однако он чувствовал, что обязан этому человеку нечто большее. Он хотел произвести впечатление. И эта гордыня помогала ему до сих пор сохранять видимость холодного рассудка, пока мозг отбрасывал даже связную речь, превращая все порывы в рык и потустороннюю жадность. Он слегка коснулся пальцами напряженного колечка мышц. Грег раскрыл в испуге глаза и посмотрел на Майкрофта, который ответил недрогнувшим взглядом. Он успокаивающе погладил его по бедру и вернулся снова к задуманному. Палец покружил, смазал, погладил, а затем согнулся и проник по первую фалангу. Грег не смотрел вниз, на разведенные ноги, на руку, сжимающую его член, он смотрел как медленно и чувственно Майкрофт облизнул губы, скользя языком слева на право, острым темно-красным кончиком. Грег устало прикрыл глаза, не в силах сопротивляться, и мысленно порадовался, что с ним не кто иной, как Холмс, которому не нужно ничего объяснять. Ничего уточнять. Он понял все верно и протолкнул внутрь второй палец, сначала чуть-чуть, а затем до конца. Грег не представлял, насколько эти пальцы длинные. Невыносимо длинные. И умные. Майкрофт растягивал его методично, со всей присущей ему обстоятельностью. Он коснулся простаты изнутри и острые, ослепительно-горячие иглы удовольствия выстрелили по всему телу. Иглы дошли до макушки, до кончиков пальцев ног и расплавились. Грег простонал в голос впервые. Хрипло и агонизирующе. Майкрофт убрал руку и положил ее на бедро. Уперся головкой члена. Грег непроизвольно напрягся, избегая контакта, но его удержали на месте. А затем Майкрофт плавно подался вперед. Сантиметр за сантиметром. Вжимаясь пальцами в кожу до побеления, в единственном желании удержаться. Кажется, Грег неслышно сматерился и выдохнул протяжное «о», когда Майкрофт заполнил его целиком. На секунду он представил, как непристойно выглядел со стороны и попытался улыбнуться. Улыбка расплавилась и уплывала в стон. Он не мог отвечать даже за выражение собственного лица. Ощущение наполненности пополам с болью. Майкрофт не спешил. Подождал, пока дыхание Грега выровнялось, и веки перестали зажмуриваться так отчаянно и сильно. Выскользнул на большую часть, оставляя внутри только головку, и снова медленно навалился. Грег особенно ярко и четко ощутил, как постепенно со всего тела в месте их соединения собирались алые щупальца удовольствия, сосредотачивая в себе обжигающее пламя. Под влажные звуки удара кожи о кожу, Майкрофт увеличил амплитуду, наращивая темп, и провел по члену Грега уверенно и беспощадно, доводя его до экстаза. И пламя полилось через край, пульсируя, содрогаясь, и затем взорвалось миллионами искр по всему телу. Майкрофт повалился сверху на секунду позже, придавливая своим весом. Грег чувствовал потрясение, ощущая, что по телу, как по воде, расходилось эхо наслаждения. Дышал надрывно и задушено. Пару минут спустя он подумал, что был покрыт с головы до ног липким потом, но был не в состоянии пошевелить даже пальцем. Каждый нерв опутала тягучая смола. Он решил, что ему нужна передышка и порадовался, что Майкрофт был способен снять с него непомерную тяжесть, оперся на руки и оставил его наедине с воздушным холодком. Майкрофт был благороден настолько, что спустя пятнадцать минут молча и без комментариев помог Грегу привести себя в порядок. Но не настолько, чтобы начать собирать беспорядок, что он устроил в их совместном порыве. Когда они были снова одеты, а Майкрофт умудрился расправить жилет, достать брегет и повесить золотую цепочку за пуговицу, повисла напряженная тишина. Он сократил расстояние между ними и недвусмысленно положил руку на затылок Грегу, притягивая. Грег уперся рукой в грудь Майкрофта и отошел. Ему уже было стыдно за содеянное. Он смотрел в пол, когда сделал еще два шага назад, однако Майкрофт шел за ним. Лестрейд измождено присел на свой стол и поднял руки в защитном жесте. — Стой. Подожди. Может… может сделаем вид, что ничего не произошло? — это была жалкая попытка увести разговор в сторону. Майкрофт рассмеялся приятным баритоном с вибрирующим отзвуком. — Нет. – Он покачал головой. — Определенно, нет. Майкрофт подошел к Грегу вплотную, рассматривая того с каким-то внутренним отеческим снисхождением и заметил, как инспектора обуревают мрачные мысли. А ведь Майкрофт был уверен, что то, что происходило между ними, не будет особенным шоком. Учитывая некоторые подробности личного дела Лестрейда. Невероятное упрямство инспектора было настоящим сюрпризом. Холмс даже не знал, к каким сюрпризам это отнести, приятным или досадным. С одной стороны он хотел уже определенности, с другой сопротивление подпитывало его интерес и азарт. И все это теряло какое-либо значение перед фактом, что ранее один добровольный поцелуй заставил его самого задержать дыхание на целых три секунды, словно он был неискушенным мальчишкой. Майкрофт довольно прищурился. Этот факт рисовал ему интересные перспективы. Поэтому он чувствовал себя обязанным прояснить некоторые детали. — Грег, — Лестрейд открыл глаза и посмотрел на Майкрофта, удивляясь неожиданной фамильярности, — за кого ты меня принимаешь? Я разве принес договор о рабстве или контролю твоей души? Покушаюсь на твою независимость? Мне кажется, мы приятно провели время. Причем, взаимно. Лестрейд растерялся. Майкрофт не стал приказывать, говорить едкие гадости, ставить ультиматум. Он говорил спокойно и откровенно, поэтому Грег решил ответить тем же. — Меня пугает серьезность твоих намерений. Мне кажется, что… если я позволю зайти этому дальше, назад дороги не будет. — Конечно, мои намерения серьезны. – Майкрофт непроизвольно фыркнул. – Нам не восемнадцать лет, чтобы считать, что можно завязать отношения и будь что будет. Мне сорок лет, я на правительственной службе и имею ряд обязательств. Весьма нешуточных. Ты думаешь, я не сомневался? Грег с сомнением припоминает тот период, когда Майкрофт вежливо держался на расстоянии, но всегда поблизости. — И все же пункты «за», перевесили «против». — Ты… ты, что? Майкрофт в недоумении покосился на внезапно засмеявшегося Лестрейда. – Ты составлял список? Чтобы подкатить ко мне?! Майкрофт решил проигнорировать ужасную формулировку. — Я всегда составляю списки, если задача того требует. Хотя они и не письменные. — Черт… ну ты педант, – Грег уставился на Холмса как на редкое диковинное животное, не прекращая улыбаться. — Не вижу повода для смеха. Тем более что для меня это скорее комплимент, чем отрицательная оценка. — Ага. Конечно. — Что ж, — Майкрофт берет верхнюю одежду и складывает ее на локоть, – раз это столь необходимо, я найду время для третьего свидания. — Третьего?! Стой, подожди, а когда были предыдущие два? – Поспешил остановить Майкрофта инспектор, видя, как тот взял зонт и направился к выходу. — Автомобили, Грег, – укоризненно произнес Майкрофт, словно его через силу заставили сказать нечто всем очевидное. — То есть я встречался с тобой и не знал об этом? Сказать было нельзя? Позвонить? Письмо написать? Холмс озадаченно нахмурился. — Возможно, мне нужно было заявить о своих намерениях более прямолинейно. Мое упущение. Сожалею. Обещаю подумать над этим. Приятного вечера, Грег. Грег только ошарашено проводил его взглядом и тоже стал собираться домой. Наутро он припомнил весь разговор и пожалел о том, что в принципе заикнулся на эту тему. Майкрофт был злопамятен и изобретателен и Грег забыл об этом. Поэтому под окнами его квартиры, на черной ленте асфальта красовалась издевательская белая меловая надпись: «Г. Ты самая красивая девочка во дворе. М».