Картинки с выставки

Кёнсу мало что в жизни ненавидел так, как френдзону. В невинные четыре его назвали лучшей подружкой. В серьезные восемь признались, что сидят рядом в библиотеке, потому что не понимают учителя. В благословенные пятнадцать просили совета как признаться, чтобы парень точно встречаться согласился (видимо, поэтому он с девушками и завязал). В суровые двадцать на нем учились целоваться. В мрачные двадцать три тренировали минет. В тоскливые двадцать пять ему жаловались на бывших, потому что он чуткий и внимательный. А в беспросветные двадцать семь с ним случился Чондэ. Кёнсу любил Чондэ так нежно, отчаянно и безнадежно, как никого в своей жизни. Чондэ был искренний, непоседливый и обаятельный, он засыпал посреди разговора, приносил любимые шоколадно-ореховые печеньки Кёнсу, зевал и тер глаза по утрам как котики из интернета (хотя Кёнсу в жизни не признается, что их видел), его невозможно было не любить. А еще он был тактильный маньяк и сосед по квартире. — Что у нас на завтрак? — Чондэ обнял его со спины и положил голову на плечо. Кёнсу стоило большого труда не подпрыгнуть. — Омлет, — он указал лопаточкой на сковородку. Хотя кое-что все же подпрыгнуло. — М-м-м, — Чондэ потерся о его щеку. — Я люблю омлет. Кёнсу уже смирился, что все любят что угодно, кроме него. — Тогда накрывай на стол. — Это несправедливо! — захныкал Чондэ, прижимаясь крепче. Кёнсу вздохнул, готовый сдаться. — У меня была тяжелая ночь, я совсем недавно вернулся! — Опять? И кто на этот раз? — Ты его не знаешь. Ну Кёнсу, — Чондэ уткнулся в его плечо. — Ну пожалуйста. — Ладно. — Ты лучший! — Чондэ чмокнул его куда пришлось и наверняка улыбнулся солнечно, как умел только он. — Да, да, — проворчал Кёнсу. — Еще имел бы я что-то с этого. — Ты найдешь кого-нибудь, обязательно. — Слушай, мне двадцать девять исполнилось, если я что и найду, то только артрит. Чондэ не был в курсе его попыток — ну, всех. Знал только о некоторых из них. — Точно тебе говорю, — Чондэ придвинул свою порцию и зажмурился. — Вкусно пахнет! — Сделано со всей нерастраченной любовью. — А? — Говорю, как вчера все прошло? — О! Хорошо, что напомнил, — Чондэ пошел за телефоном. Да, Кёнсу было мало простой безответной френдзоны, судьба решила показать ему, что он теряет. Чондэ искал парня. По правде говоря, когда они только начали жить вместе (о, какая обманчивая формулировка), у Чондэ уже был парень. Через пару месяцев они съехались, еще через полгода Чондэ вернулся хмурый, потом они еще какое-то время встречались, но что-то там не сложилось, и они разошлись окончательно. На все вопросы Чондэ отвечал емким «Он козел», а Кёнсу не поднимал тему, отлично помня, как однажды вечером Чондэ пришел с подушкой и сказал «Я знаю, это странно, но можно я посплю у тебя?» Кёнсу абсолютно точно влюбился после того, как они провели ночь вместе. А теперь, после заверений в том, как много Кёнсу для него значит, Чондэ искал себе парня. Он тискал Кёнсу и держал за любые места (всех тискал), терся щекой и целовал куда попало (тоже не только Кёнсу доставалось), позволял себе весьма едкие шутки, но помогал первым (как любому из близких друзей), делился сокровенным (это Кёнсу по понятным причинам проверить не мог), но никогда не переходил границы. Чондэ всегда знал, когда не нужно его беспокоить в комнате, тактично не замечал внезапной активности Кёнсу-младшего, не лез в его вещи, не расспрашивал о прошлом опыте, не предлагал секс по дружбе или хотя бы передернуть по-быстрому, когда Кёнсу растянул запястье. Да они даже порно вдвоем не смотрели! Кёнсу первый раз в жизни сталкивался с такой деликатностью и что делать, честно говоря, не знал. Хотя и очень ценил. (Чондэ говорил, что секс не стоит того, чтобы портить хорошие отношения, а у Кёнсу не хватало слов доказать, что секс все делает лучше. Или хотя бы не таким грустным.) Словом, Чондэ искал парня, а Кёнсу — способ ему понравиться. И если у Чондэ был план (довольно странный), то Кёнсу находился в полнейшем непонимании — он-то все перепробовал. А Чондэ хотел перепробовать всех, чтобы потом уже выбрать на основе тщательного анализа. Так сказать, провести сексуальный тест-драйв. — Итак, приступим, — Чондэ снова сел за стол и положил телефон рядом с тарелкой. Кёнсу бы многое отдал за то, чтобы отмотать время назад и не говорить про чертово китайское приложение про качество секса. — Я никак не могу от этого отвертеться, да? — Потом я забуду. Чондэ был уверен, что сексуальная совместимость очень важна. Если тела двух плохо знакомых людей друг другу подходят, то и душевный комфорт худо-бедно приложится. Вариант наоборот, говорил Чондэ, у него уже был, и ему не понравилось. А еще Чондэ был ласковый, доверчивый и непосредственный, и Кёнсу подозревал, что половина списка нагло им пользуется. Хорошо хоть, еще никто не перешел отметку в восемьдесят процентов. Хорошая совместимость, согласно приложению, начиналась от восьмидесяти пяти. — Итак, ладно, Сехун. — Кёнсу задумался. Единственный Сехун, о котором он слышал, был студент последних курсов с хореографического, но не собирается же Чондэ встречаться с кем-то настолько младше себя? — Предварительные действия — шесть из десяти. Уровень возбуждения страсти — шесть из десяти. Представляешь, он удивился, что я на шпагат не сажусь. Продолжительность — хм-м, один раз считать или два? — Два? — Ну, знаешь, юношеская гиперсексуальность, — ехидно хихикнул Чондэ. — Первый раз опозорился, но довольно быстро возбудился во второй. Так что мне перепало два раза, из них один результативный. Видимо, собирается. — Избавь меня от грязных подробностей. — Они очень даже чистые! — возмутился Чондэ. — Я ему нравлюсь. — Ты старше него на сколько? — На три года, отстань. Так, позы три, основные действия семь, интенсивность оргазма семь, продолжительность четыре и-и… Итого у нас получается… пятьдесят четыре процента. Ну, что-то такое я и подозревал. А Кёнсу, кажется, мог перевести дух.

***

— Кёнсу, — Чондэ постучал о косяк открытой двери и привалился к нему плечом. — Что? — Кёнсу лежал на кровати и читал книгу. — Можно? — Заходи, — Кёнсу вздохнул и отложил книгу. — Я быстро, — Чондэ сел на пол рядом и заглянул в глаза. — Ты же не против служебных романов? — Пока ни одного не было. — Это, ну, не у тебя. — Тогда зачем спрашиваешь? — улыбнулся Кёнсу, машинально начиная перебирать чужие волосы пальцами. Близость Чондэ всегда действовала на него успокаивающе. Чондэ зажмурился и разве что не замурлыкал довольно, но потом вспомнил, что пришел не просто так. — У тебя есть на работе один парень… — Да? — В общем, я сегодня еду к твоему начальнику, — выпалил Чондэ. Рука Кёнсу остановилась. — Ясно, — выдавил он. — Удачи. — Если ты против, я не поеду, — Чондэ заглядывал ему в глаза. — Да нет, почему же, — усмешка вышла холодной и жесткой. — Это же ты с ним встречаться будешь, не я. — То есть ты в целом не против? — Если ты будешь счастлив, — Кёнсу прикрыл глаза. — Спасибо! — Чондэ порывисто обнял его, чмокнул куда-то в щеку и ушел собираться. Кёнсу снова взял книгу. Он десять раз перечитал одну и ту же главу, не понял ни строчки, вздохнул и посмотрел на часы. Дело близилось к полуночи, а Кёнсу не был уверен, что пообедал. Он заглянул в холодильник, приготовил ужин и съел его в одиночестве, убрал со стола, помыл посуду. В голове назойливо крутились мысли о его начальнике и Чондэ. Кёнсу не то чтобы ревновал (хотя кого он обманывал), Ифань был достойным человеком и мог бы, наверное, позаботиться о Чондэ, но Кёнсу было бы проще согласиться отдать Чондэ незнакомому человеку, чем каждый день видеть, как Чондэ счастлив — не с ним. — Ты жалкий неудачник, До Кёнсу, — сказал он себе. — Иди стащи его футболку, пока не поздно, и храни как память. Чондэ вернулся, когда он уже лег спать. Входная дверь клацнула закрывшимся замком, что-то прошуршало по полу, а потом Чондэ, зацелованный, с растрепанной головой и в мятой рубашке, заглянул в его комнату. — Спишь? — Нет. Чондэ упал к нему на кровать и подполз лечь головой на грудь. Кёнсу тяжело вздохнул и обнял. — Кёнсу, он такой классный! — горячо зашептал Чондэ. — Умный, внимательный, красивый до умопомрачения. — Ты тоже, — Кёнсу приподнял руку, пока Чондэ устраивался поудобнее. — Внимательный до умопомрачения. — Не ревнуй, тебя я тоже люблю, — Чондэ, не глядя, погладил его по плечу. — У нас был такой классный секс, ты не поверишь! Я думал, он весь из себя вежливый и воспитанный, и секс у нас будет вежливый и воспитанный, а в конце мы чинно раскланяемся и я поблагодарю, а он… — Чондэ набрал воздуха в грудь и смущенно рассмеялся. Кёнсу знал этот смех. — Представляешь, я завелся от одних поцелуев. Мы еще ничего не делали, он до меня даже не дотрагивался, а я уже был готов кончить. А еще у него плечи чувствительные, он возбуждается, если их целовать. А потом он дотронулся, и, о, если бы ты знал, какие у него руки! А еще никто никогда не делал мне… — Чондэ, он все-таки мой начальник, — сухо напомнил Кёнсу. — Прости, прости, — Чондэ поерзал и вытащил телефон. — Смотри, видишь? Я знал, что это не просто так! На экране горели восемьдесят шесть процентов. Сердце Кёнсу ухнуло куда-то вниз.

***

Чондэ крутился перед зеркалом и напевал, фиксируя волосы воском. Четкие черные пряди лежали в хорошо спланированном беспорядке, глаза подведены самую малость, легкая улыбка приподнимала уголки губ. Кёнсу бы подошел и обнял, будь он такой же открытый, но он мог только сказать «Ты красивый» вслух. — Спасибо! — Чондэ солнечно улыбнулся. — Надеюсь, он тоже так решит. — Разве ты не с Ифанем встречаешься? — Ему надо подумать, — Чондэ скорчил недовольную рожицу. — Как будто я всем подряд встречаться предлагаю. — Мне не предлагал, — пожал плечами Кёнсу. — Вот именно! — И Бэкхёну не предлагал. Чондэ как будто покраснел. — С Бэкхёном мы просто… — точно покраснел. — Ты соблазнил моего лучшего друга? — Эй! Еще неизвестно, кто кого соблазнил! — И сколько он по твоей стобалльной шкале? Кёнсу не горел желанием отдать Чондэ Бэкхёну, но Бэкхёна он, по крайней мере, сможет пережить. — Мы сразу договорились, что не будем встречаться, — Чондэ отвернулся, так что Кёнсу было видно только его пылающее ухо. — Это был просто секс, хотя нам и понравилось, и мы встречались еще пару раз и… — Так сколько? — Чондэ указал на телефон. Кёнсу нашел нужные вкладки в приложении. Девяносто три. — Встречайтесь. — Чондэ покачал головой. — Почему? Вы друг другу подходите. — Потому что это неправильно. Как будто он уводит меня у тебя, а я с ним сплю, потому что с тобой не могу. — Почему не можешь? — Чондэ укоризненно на него посмотрел. — Ну да, действительно… — Не сердись, — Чондэ примирительно дотронулся до его руки. — Как можно на тебя сердиться, — Кёнсу потрепал его по щеке и вздохнул. * * * Если Чондэ намеревался прошмыгнуть незамеченным, то зря. Этот номер с Кёнсу никогда не проходил. — И как все прошло? — Чондэ виновато заглянул в дверь. — Рассказывай. Кёнсу снова лежал с книгой на кровати. Чондэ пристроился рядом, чтобы ему было удобно вплетать пальцы в растрепавшиеся пряди. — Я совершенно, абсолютно, на сто двадцать процентов уверен, что не буду встречаться с Чанёлем. — И почему? По правде говоря, Кёнсу чего-то такого и ожидал. — Он может заставить меня сделать что угодно, — Чондэ уткнулся лицом ему куда-то в живот. — Буквально что угодно. Он развел меня на секс в машине. — Тебе понравилось? — На секс в машине, — повторил Чондэ. — На подземной парковке. В торговом центре. — Кёнсу угукнул. — В чужой машине! — Чондэ вскинул голову. — То есть понравилось, — Чондэ со стоном уронил голову. — Дай угадаю, семьдесят пять? — Семьдесят три, — донеслось неразборчивое бормотание. — И я стер спину рулем.

***

Чондэ снова задремал у него на плече где-то на середине фильма. Кёнсу выключил ноутбук и спрятал его под кровать. Чондэ по утрам встает, не просыпаясь, может и наступить. Поиски Чондэ будущего парня покамест не увенчались успехом: сегодняшнее свидание сорвалось, Ифань был вычеркнут сразу после своего вежливого отказа, остальные не подходили, Бэкхён смотрел щенячьими глазами и умолял простить, так что Кёнсу мог позволить себе смотреть фильмы в обнимку с Чондэ и — для разнообразия — в его постели. И спать с Чондэ иногда (к несчастью, именно спать). — Выбери меня, — прошептал Кёнсу. — Никто из них не будет тебя так любить. — …су-я? — пробормотал Чондэ сквозь сон. — Спи, — Кёнсу коснулся губами его волос. Просыпаться от писка будильника Кёнсу не планировал. Он даже не сразу понял, что это пищит. — Слышу, слышу, — Чондэ вслепую нашаривал телефон. — Да заткнись уже. А бедро Чондэ нашарило нужное место между его ног. И даже на утро стояк не спишешь, два часа ночи. — Мне уйти? — Останься, — Чондэ обнял его крепче и потерся о плечо щекой. А еще рука Кёнсу лежала у Чондэ на спине, под футболкой. Теплая бархатистая кожа манила, Кёнсу провел ладонью вверх-вниз. Чондэ едва слышно мурлыкнул от удовольствия. Кёнсу обнял его другой рукой и продолжил гладить по спине. Один раз живем, почему другим можно домогаться Чондэ, а ему нет. — Чондэ… — Тебе снится что-то хорошее, — Чондэ вздохнул и выгнулся, подставляясь под ласку. — Определенно, — Кёнсу скользнул рукой вниз. Чондэ фыркнул и потянулся вперед, коснулся его губ своими. Поцелуй вышел легкий, нежный, почти невинный, Чондэ не углублял поцелуй, а Кёнсу не настаивал, поглаживая чуть ниже пояса. Чондэ постанывал и едва заметно дрожал. Кёнсу скользнул языком между чужих губ. Чондэ выгнулся, простонал что-то в его рот и потерся о бедро. У Кёнсу никогда не было никого настолько отзывчивого, даже интересно, сколько Чондэ так продержится. Кёнсу разорвал поцелуй и уложил Чондэ лицом вниз, стащил его футболку и устроился между разведенных ног. Чондэ приподнялся на локтях, пока Кёнсу снимал свою одежду, и начал оборачиваться, когда Кёнсу поцеловал его шею. — М-м-м, черт! — Кёнсу целовал, прикусывал и проводил языком по его плечам и шее. Чондэ трясло, он подавался назад, задыхался и постанывал. — Не останавливайся, только не останавливайся! Кёнсу приспустил его штаны вместе с бельем, провел пальцами между ягодиц. Чондэ издал что-то среднее между мурлыканьем и стоном и потерся о его пальцы, раскрылся, подставляясь. — Не терпится? — Кёнсу пристроил член между его ягодиц, лег сверху и покусывал его плечи. — Хочу тебя, — Чондэ дышал быстро и неровно. — Хочу тебя в себе. Чондэ двигался навстречу, Кёнсу и самого вело от его близости. Кёнсу приставил головку и попробовал толкнуться на пробу. Чондэ явно был готов его принять. — Смазка? — У спинки, — Чондэ прогнулся и мучительно застонал. — К черту, давай так! Он выгибался, раскрываясь, подавался назад и дрожал, Кёнсу входил постепенно, было хорошо как ни с кем. — Так сладко стонешь, — Кёнсу остановился, давая привыкнуть. — Нет, продолжай, — Чондэ толкнулся назад. — Хочу еще!.. — Кёнсу вошел еще чуть глубже и остановился, Чондэ снова выгнуло и затрясло. — Никогда… никогда бы не подумал, что у тебя большой. — Жалуешься или хвалишь? — Люблю, — Чондэ подавил стон. — Большие и крепкие… Ох, Кёнсу, двигайся! Кёнсу вышел и снова толкнулся, Чондэ принял его, дрожа, уткнувшись в скрещенные руки. Кёнсу отчаянно не хватало его ответа. — Хочу тебя видеть, — Кёнсу вышел и лег на спину. — Давай сверху. Чондэ сел, дрожащими руками оперся на кровать. — Шутишь? — Кёнсу нашарил смазку. Чондэ погорячился, когда хотел без нее, и завтра спасибо не скажет. — Не шутишь. — Ты красивый. Чондэ опустил глаза. — Запрещенный прием, — его щеки горели точно не от смущения. Чондэ перекинул ногу и закусил губу, его волосы слиплись, кожа блестела от пота, мышцы напряглись, когда он опустился на член Кёнсу. — Хорошо, — Чондэ тряхнул головой. Кёнсу положил руки на его бедра, направляя вперед, когда Чондэ приподнялся. — Хорош-шо… Нравится? Кёнсу смотрел на его лицо, на сведенные брови и скулы, на приоткрытый рот, на дрожащие от наслаждения плечи и напряженный живот, на руки, которыми Чондэ ласкал сам себя, смотрел, как они соединялись, и как Чондэ трясло каждый раз, как он входил. Чондэ зажмурился и хватал ртом воздух, движения стали рваными. Кёнсу заставил его опуститься и придержал за бедра, сел, притянул к себе и обнял. — Нечестно, — Чондэ дрожал в его руках, горячий, жаждущий и весь его. — Знаю, — Кёнсу легко поцеловал его в губы. — Ты простишь. Чондэ позволил поцеловать себя глубже, ответил. Он был на грани, они оба, но в такой позе не кончишь, хотя очень хотелось. Чондэ целовал жадно, просяще, приподнимался на его члене, пробовал сжать внутри. — Пожалуйста, — сквозь мелкие быстрые поцелуи. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Кёнсу! Кёнсу опрокинул его на спину и вошел снова. Его вело, голова кружилась, он подхватил Чондэ под коленом и двигался быстро, резко, Чондэ выгнулся под ним и кончил, Кёнсу видел его лицо, слышал его голос, и сам сорвался на стон. Кончать с Чондэ было лучшим в его жизни.

***

— Доброе утро, — Чондэ потерся о его плечо щекой. Просыпаться в обнимку с Чондэ за два года привычным так и не стало. — Нравится, когда у меня на тебя стоит? — У тебя не на меня стоит, а на утро, — зевнул Чондэ. — Да не так уж и стоит, бывало и лучше. Сделаешь на завтрак омлет? Кёнсу признал себя неудачником не только жалким, но и бесхребетным. Он безропотно поплелся готовить омлет. Когда посвежевший после душа Чондэ пришел на кухню, Кёнсу как раз успел поставить крест на своей жизни. — О, правда омлет. Кёнсу, ты лучший! — Ты всегда так говоришь, — усмехнулся Кёнсу. Чондэ благодарно погладил его по руке. — Но ты правда-правда лучше всех. — Я бы не утверждал без доказательств. — Какие еще нужны доказательства, — Чондэ отправил в рот кусок омлета и зажмурился от удовольствия. — Системы объективного контроля, например. — Чондэ едва не подавился. — У тебя конкурсный отбор, — Кёнсу как мог изображал спокойствие и невозмутимость. Черт его знает, что получалось в итоге. — Я тоже хочу участвовать. — Зачем? — Мы живем в одной квартире, спим в одной постели, я готовлю тебе еду. — Это же неправда, — Чондэ кусал губу. — Я тебя интересую только как друг. — Чондэ, — Кёнсу вздохнул и взял его за руку. — Я тебя обнимал… — Ты просто тактильный. — …спал в одной постели. — Я сам попросил. — Приносил твои любимые рисовые шарики. — А я тебе печеньки покупал. — Дарил шоколад на День святого Валентина. — Это же был дружеский? — Водил на свидания. — Просто прогулки. — И даже признавался пару раз. — Когда? — Чондэ потер бровь. — Не помню такого. — Я подумал, нужно что-то такое, что ты бы не заметить просто не смог. — А я думал, ты себя так со всеми ведешь. — Меня кто-нибудь еще, кроме тебя, тискает? — Нет, но… Это же ничего не значит? Кёнсу покачал головой. — Ты не делаешь мою жизнь проще. — Я только узнал, что тебе нравлюсь, дай мне время привыкнуть! — Чондэ опустил голову. — Это так смущает. Я думал, я тебе не нравлюсь совсем, и ты не согласишься… — Встречаться? — Ну хотя бы попробовать. Кёнсу внезапно захотелось побиться головой об стол. — Ладно, ладно, прости! Просто странно все это. — Чондэ… — Не злись на меня! Давай целоваться. — Нет уж, давай сначала твою программу заполним, — Чондэ покраснел. — Что? Опять смущает? — Тебя бы не смущало? — Нет, раз я сам тебя прошу. Где твой телефон? — Чондэ выудил из кармана халата телефон и положил на стол. Кёнсу открыл приложение. — Предварительные действия? — Чондэ ткнул в шесть. Кёнсу качнул головой, но продолжил. — Уровень возбуждения страсти? — Девять. — Продолжительность? — Восемь. — Позы? — Десять. — Основные действия? — Десять. — Интенсивность оргазма? — Десять. — Продолжительность оргазма? — Десять. — Удовлетворенность оргазма? — Десять. — Общий результат качества девяносто шесть процентов. Почему предварительные действия шесть? — Я целоваться люблю, — проворчал Чондэ. — А продолжительность восемь? Ты сам просил быстрее. — Не просил! — Просил! — Не просил! И вообще не надо было меня слушать, может, я отложенный оргазм люблю… — Кёнсу посмотрел удивленно. — О, нет, я сказал это вслух, — Чондэ со стоном уронил голову. — Любишь? — У меня эротическая фантазия на твой счет, ясно? И не говори, что не понял, второй раз я это не повторю. — Ладно, — Кёнсу встал. — Пойдем. — Куда опять, — Чондэ покорно шел за ним в комнату. — Воплощать твою эротическую фантазию. — Что? Нет! Я не готов! Мы еще недостаточно близко знакомы! — Вот и познакомимся, — Кёнсу чмокнул его в нос и повел дальше. — Я еще столького о тебе не знаю. — И не узнаешь! Кёнсу!