Invictus

Он стоит на станции в ожидании прибытия Куроо и нервничает так, что это, кажется, перерастает в боль. Тсукишима не знает, почему, и даже не хочет этого знать, но его все сильнее одолевает беспокойство и смущение. Куроо опоздал на поезд в Сендай, потому что должен был помочь «старушке пймть ее сба4ку», поэтому он прибудет на полчаса позже запланированного. C такой задержкой они все еще будут успевать на фильм, но им не удастся поговорить и привыкнуть друг к другу. Если они поторопятся, то даже успеют на показ трейлеров к другим фильмам. Тсукишима не был уверен в том, сможет ли он простить своего псевдо-бойфренда, если они пропустят хотя бы один момент самого фильма. Он также не уверен: то оправдание было самой грустной, самой милой вещью, которую он когда-либо слышал, или просто ужаснейшей ложью того, кто на самом деле потерялся на вокзале. Кей видит, как прибывает поезд, и его желудок уже пытается выбраться наружу. Он делает глубокий вдох и напоминает себе в десятитысячный раз, что выглядит он сейчас совершенно нелепо. Чего же он боится? Он всего лишь не хочет, чтобы Ямагучи узнал о его лжи… И он по сути не видел Куроо с весенних отборочных в прошлом году. И они раньше никогда не проводили время вместе. Это очень похоже на первую встречу с интернет-другом. Что означало бы, что когда-то на прошлой неделе он начал считать бывшего капитана своим другом, но это же глупо. Он ему не друг. Отношения Куроо Тетсуро и Кея Тсукишимы были чем угодно, но только не дружбой. Поезд замедляется и останавливается, и из поезда начинают выходить люди. Тсукишима просматривает толпу, пытаясь не выглядеть слишком заинтересованным, и не выключает наушники, даже когда замечает в толпе высокого парня с беспорядком на голове. Куроо ухмыляется ему издалека, и Тсукишима отвечает ему легким кивком, пытаясь сохранять спокойствие на своем лице, как только может. Он выключает музыку и убирает наушники в карман рюкзака, когда Куроо уже стоит прямо перед ним. — Хэй. Нам надо пробежаться? — Только если ты очень хочешь посмотреть трейлеры. — В них нет ничего, чего нет на youtube, — он снова усмехается, а Тсукишиме становится интересно, о чем же он так сильно беспокоился. Казалось, что Куроо ненамеренно бесит Тсукишиму, только чтоб почти также легко заставить его чувствовать себя легче. И Кей очень благодарен за столь ненавязчивое начало их «свидания», но он этого конечно же не скажет. Пока они спешат, Куроо тоскливо вздыхает: — Знаешь, я ведь знаком с Бокуто уже 6 лет. — И? — И тем не менее самая странная вещь, которую я когда-либо совершал, была предложена тобой, — он широко улыбается своему спутнику, на что Тсукишима что-то проворчал. — Кто бы мог подумать, да? — Иди к черту, — отвечает он с самым невозмутимым видом, на который только был способен. Но это ведь… странная констатация факта. Все это так смешно. Как он мог подумать, что это было хорошей идеей? Несомненно, все из-за беспокойства и настойчивости Ямагучи, которые его почти с ума сводили — это единственный возможный ответ. — Хорошо, выплесни сейчас всю свою ненависть, потому что в кинотеатре я собираюсь положить руку на твое сидение. И если ты не хочешь, чтоб твой обман был раскрыт, тебе лучше брезгливо ее с себя не скидывать. Тсукишима фыркает с бОльшим энтузиазмом, чем следовало. Ему нравится, как Куроо предугадал его реакцию на свои действия, при этом он не спрашивает разрешения на них, а только осторожно предупреждает. Это настолько абсурдно, что почти заставляет его засмеяться, и он встряхивает головой, однако легкая улыбка все же появляется на его губах. — Знаешь, я однажды даже играл в театре. Я был лучшим Урашимой Таро* в истории моей средней школы. — Не сомневаюсь в тебе ни на секунду. Куроо снова усмехается, и Тсукишима вдруг становится убежден, что все в порядке, что они отлично справятся с этим вечером и что все каким-то образом пройдет замечательно.

***

Они отлично справляются. Даже странно, насколько хорошо проходит вечер. Куроо и Тсукишима приехали в кино как раз к окончанию последнего трейлера, и хотя Ячи выглядела слегка напуганной, Куроо удивительно хорошо притворился невинным и милым. Ямагучи был поразительно более спокойным, чем она, но с началом фильма Тсукишима перестал об этом беспокоиться. Когда Куроо, как и обещал, положил руку на спинку его сидения, Тсукишима воспринял это как вызов и ничего не сделал, чтоб сбросить ее, несмотря на хихиканье, услышанное со стороны Ячи. Взглянув чуть позже на лицо своего «бойфренда», смотрящего фильм с мягкой улыбкой, он понимает, что больше ему не придется страдать от лишнего внимания, по крайней мере на протяжении фильма. По окончании сеанса по прихоти Куроо они все идут за мороженым. Тсукишима пытается возразить, но в его голове происходит небольшое короткое замыкание, когда Тетсуро легонько подталкивает его к столу своей теплой рукой. Десерт оказывается восхитительным, а Куроо в это время почти злобно усмехается, когда Ямагучи рассказывает о его, Тсукки, любви к клубнике. Довольно пугающе то, как отлично он справляется с изображением интереса к любым крохам информации, которую предоставляет о нем его лучший друг, а его нытье «Тсукки никогда не был достаточно открытым» могло бы одурачить любого, кто не знал бы, что это притворство. Здорово видеть Ямагучи таким счастливым: он выглядит так, будто у него есть все, чего он когда-либо хотел. Тсукишима даже думает о том, что это оказалось хорошей идеей. Может, он в качестве снисхождения должен чаще бывать в качестве третьего колеса на свиданиях своего лучшего друга?.. Нет уж. — Куроо-сан, можно мне твой телефон? — А? Конечно, зачем? — Я имел в виду номер телефона. Можно? Что ж, Тсукки все равно, зачем и почему. Если Ямагучи нужен номер Куроо, то в этом нет ничего ужасного. Ему только надо, чтоб Куроо не брал в руки телефон в течение следующих 15 минут. Он забыл о часах, висящих на стене прямо напротив них. — Простите, ребята, все было отлично, но мне надо идти, иначе я опоздаю на свой поезд. — Оооуу, — Ячи выглядит самой опечаленной из всех, а улыбка Ямагучи такая счастливая, будто то, что его подружке понравился парень его лучшего друга, было важнейшим и чудеснейшим подарком, который он когда-либо получал. — Мы можем еще немного посидеть, — Тсукишима прерывает его, пытаясь усадить Куроо обратно на его место. — Но я не могу пропустить этот поезд, Тсукки. Следующий будет только через час, а потом отправляется последний синкансен. — Все хорошо, мы все уладим, — Кей настаивает, Куроо хмурится, затем пожимает плечами и присаживается на место, слегка наклоняясь к Тсукишиме. Десять минут спустя они все вместе покидают заведение и прощаются. Тсукишиме приятно думать, что всем, как они говорят, понравился вечер, пусть ему в это и сложно поверить. Они просто гуляют, и вот Куроо спрашивает, стараясь казаться как можно более безразличным: — Итак, какие у нас планы? — В смысле? — Поезд отправляется через 3 минуты, и я более чем уверен, что дорога до станции у нас займет около 10 минут, даже если бежать. Поэтому… Что дальше? Глубокий вдох, чтоб высказать дальнейшее самым невозмутимым голосом: — Я подумал, что буду последней задницей, если заставлю тебя ехать домой в такое время. Поэтому ты можешь остаться на ночь у меня. — Ты так добр. Не то, что бы ты дал мне выбор, заставив опоздать на поезд, но это все равно очень мило с твоей стороны. — Тц. Замолчи. Как бы удивительно это ни было, все же Куроо замолчал, но ухмылка, которой он одаривает Тсукишиму на протяжении всего пути домой, приводит его почти в бешенство.

***

Тсукишиму бесит еще больше то, с какой легкостью его родители оказались очарованы преуспевающим университетским студентом, практически сияют радостью от появления у него такого нового друга, ведь он, несомненно, положительно на него влияет. Акитеру сейчас со своей девушкой, поэтому его мама поднимается наверх, чтоб подготовить кровать для Куроо в комнате брата. А в это время отец донимает их обоих разговорами об учебе, ненароком прося Куроо помогать по возможности Кею и убедить его в том, что поступление в университет будет правильным выбором. Как будто Кей когда-нибудь сомневался в этом. Вернувшись на кухню, мама сообщает, что кровать для Куроо уже готова, ворчит на отца за то, что он тут пристал к парням со скучными беседами, и выпроваживает Кея из кухни со словами о том, какой он негостеприимный хозяин, если до сих пор не провел Куроо экскурсию по дому. Кей пожимает плечами и сдерживает зевок, не удивленный происходящему. Он волновался по пустякам весь сегодняшний день и это его сильно вымотало. Теперь, когда ему не надо никем притворяться, он готов только упасть в кровать и проспать все воскресенье. Но он уважает своих родителей, поэтому встает со стула и зовет Куроо принять участие в великой экскурсии. Как только они оказались достаточно далеко, чтоб их никто не услышал, Куроо нарушает тишину: — Вау, я в шоке. — Что не так? — Учитывая, какая ты угрюмая зануда, я удивлен, что твои родители такие… милые! — Учитывая, какой ты придурок, я не удивлен, что ты так думал. Куроо лучезарно улыбается ему в ответ, будто он весь вечер ждал эту едкую фразу. Он пожимает плечами, и они снова погружаются в тишину, пока не выходят на задний дворик. — У тебя есть волейбольный мяч? — Нет. И Кей затаскивает его обратно в дом, чтоб показать комнату Акитеру, где будет спать Куроо, дверь в родительскую спальню, ванную наверху и, наконец…. — Это моя комната, — говорит он, когда они оказываются напротив последней закрытой двери. — Это царство волшебства и чудес? Ты меня убьешь, если я посмею войти внутрь? — Да. — Меня съедят твои динозаврики, если я положу глаз на ее бесконечную красоту? Или, может быть, Тсукки… у тебя там полный бардак?! — Как же я тебя ненавижу. Спокойной ночи. Он разворачивается и скрывается в своей комнате, не давая Куроо возможности проскользнуть за ним внутрь, хотя, кажется, он даже не пытается это сделать. И все же Кей знает, что сделал правильный выбор.

***

Он сделал худший выбор, который только был возможен. Куроо разбудил его, попав волейбольным мячом ему по затылку. Сейчас 9 утра. Воскресенье. И Куроо. Разбудивший его волейбольным мячом. По голове. — Доброе утро, радость моя! Завтрак готов! Не забавно ли, что у твоего брата в комнате нашелся волейбольный мяч? Какое совпадение! Я как раз хотел научить тебя парочке хитростей в приеме, это ведь никогда не было твоей сильной стороной… У Тсукишимы есть только одна рациональная реакция на подобное пробуждение: он вышвыривает Куроо из комнаты и разворачивается обратно в свою постель, накрывая голову подушкой. — Уйди отсюда. Конечно же Куроо этого не сделал. Он воспринимает этот комментарий как приглашение присесть на кровать Кея и продолжить говорить ни о чем. — Честно говоря, я ожидал увидеть в комнате больше чего-то личного. Где ты спрятал остальные фигурки динозавров? Где все странные постеры с группами? Что ты делаешь со всей своей грязной одеждой? — Это называется корзина для белья, — бурчит он ответ в свой матрас. Кей начал свыкаться с тем фактом, что все это действительно происходит, что он не сможет избежать этого и что он сам обрек себя на это. Должно быть, он в некотором роде мазохист. Тсукишиме удается выгнать Куроо из комнаты, пообещав, что он спустится через 5 минут. Тот в свою очередь вышел, обещая вернуться с ведром воды через 6 минут. Кей оказывается на кухне уже через 4 минуты, они неспешно завтракают. Тсукишима демонстративно игнорирует мяч, который Куроо незаметно подталкивает под столом к его ногам. Его мама это замечает, но только счастливо улыбается, смотря на них. Кея раздражает, что его родители насколько воодушевлены тем, что он общается с кем-то помимо Ямагучи. Они никогда по-настоящему не верили ему, когда он говорил, что у него есть друзья, кроме веснушчатого парня. И пусть у него их действительно не было, родителям об этом знать не стоило. Куроо предоставляет ему всего пару минут спокойствия перед тем, как практически вытащить его поиграть на задний дворик с мячом. Это скучно, как бы Куроо ни пытался сделать вид, что это не так. Кей дает возможность своему гостю развлекаться так еще около получаса, а затем предоставляет список альтернативных занятий, половина из которых включает уход Куроо и/или его занятие своими делами. Человек-беспорядок-на-голове (Тсукишима не должен был удивляться, что они не такие уложенные как день назад) спокойно воспринимает предложения Кея и в итоге загорается идеей изучить город. Вчера он не успел многое увидеть. И хотя Кей настаивал на том, что тут и не на что смотреть, Куроо рукой обхватывает его за плечи и начинает наигранно вспоминать события из детства Тсукишимы или что-то такое. Кей нехотя скидывает с себя руку и закатывает глаза в ответ на напускную драматичность Тетсуро. Они гуляют по городу чуть больше часа, сидят у реки, наблюдают за играющими детьми с параллельной озвучкой от Куроо. Блондин вставляет свои фразы то там, то тут, но прежде, чем они это понимают, у каждого уже есть свои дети для озвучивания. Большая часть их разговора состоит из оскорблений, совсем не связанных с детьми, а только совпадающих по времени с криками ребятишек вдалеке. На самом деле это оказалось очень веселым развлечением. В парке они наткнулись на волейбольных придурков.И вот Куроо уже невозможно утащить от них, по двум причинам: отчаянно прилипший Хината и нежелание самого Куроо уходить. При этом прямые уверенные взгляды со стороны Кагеямы никак не влияют на его решение поиграть с этими фанатиками. Они нарисовали линию на земле. Куроо или Тсукишима подавали бы, другой бы принимал, Кагеяма делал бы пас Хинате, а подающий прыгал бы в блок. Это все бессмысленно без сетки, но едва ли кто-то жалуется о том, прошел удар или нет, никто даже не беспокоится о том, прошел ли успешный удар в поле или в аут. Удивительно, но все кажутся довольны таким раскладом. Куроо в режиме «лучший семпай» дает больше подсказок и хитростей, чем Тсукишима хочет, в то время как Хината выпрашивает еще больше. Кей не мешает им какое-то время, но довольно быстро блондину надоедает наблюдать за происходящим. К счастью (или нет), когда Тсукишима был сыт по горло пятидесятым по счету «еще разок» от Куроо и только начал уходить, Тетсуро последовал за ним, кинув быстрые прощания тем двоим. Еще в течение нескольких метров им вслед раздаются просьбы вернуться, и Тсукишима заговаривает только, когда оклики смолкают: — Не говори им. — Прости? — Что мы не-встречаемся. — О, не волнуйся, Тсукки, для них мы просто лучшие друзья! Ответом на последовавшее после этих слов отвратительное объятие стал удар локтем под дых. Даже Куроо должен признать, что это было заслуженно. Вернувшись к Тсукишиме домой, они проверяют расписание поездов и Куроо собирает свои несуществующие вещи. После обеда они прощаются с родителями Кея и вместе отправляются на станцию. Чувствуя себя виноватым, блондин невероятно счастлив, что Куроо сам решил, что стоит уже уезжать. Ему не нравилось просить людей уйти, когда они задерживались, пользуясь гостеприимством. В то же время ему хотелось оставаться с Куроо в хороших отношениях, частично, из-за общей лжи, но также потому что он ценил его интернет-компанию. Физическую компанию, конечно, не так сильно, но он все же не ненавидел ее. — Что ж, Тсукки, спасибо за твое гостеприимство, — начинает Куроо, как только они остановились на платформе, куда через 4 минуты по расписанию должен был прибыть поезд. — Я искренне надеюсь, что вы остались довольны моими услугами. Пожалуйста, оставайтесь с Компанией «Бойфренды от Куроо». — Да, доволен. Спасибо, — ответ звучит сухо, и он надеется, что Куроо сможет разглядеть, что глубоко внутри он искренне благодарен. — Прости, что заставил тебя приехать сюда. Куроо отмахивается от этого комментария: — Без проблем. На самом деле я хорошо провел время. Во время тренировочного лагеря мне не довелось столько зависать с маленькими Яма и Ячи-чан. Не сопротивляйся сильно, если они захотят повторить подобное, хорошо, детка? Он подмигивает, и Тсукишима закатывает глаза. — Ты серьезно готов снова приехать сюда, чтобы потусоваться с парочкой старшеклассников? — он невозмутим, напоминая себе гадкий запах пустых обещаний. Однако Куроо хмурится и смотрит на него абсолютно серьезно: — Я был таким же всего год назад. От этого я внезапно не становлюсь слишком хорош для тебя, Тсукки. Этот ответ немного беспокоит Кея. Он не уверен, что из сказанного кажется правдой или, точнее говоря, не похоже на правду, но сейчас он не хочет разбираться в этом. Он пожимает плечами. — Я имел в виду, что ты тратишь много денег и времени ради того, чтоб выполнить мою просьбу. Смех Куроо кажется грустным, но тем не менее что-то в его глазах блестит. — Я это делаю не только из-за твоей просьбы. Возможно, это чуждо великому Тсукишиме Кею, но мы, простые смертные, получаем удовольствие от общения с людьми, которые нам нравятся. — Нравятся? — Кей хмурится, пытаясь побороть невольный румянец. Куроо пожимает плечами. Поезд прибывает к платформе. — Я на самом деле был счастлив услышать тебя, Тсукки. Ты всегда казался мне интересным парнем с огромным потенциалом. Я очень рад, что ты по-настоящему увлекся волейболом, — он улыбается, а Тсукишиме становится холодно. В этих словах есть что-то странное и снисходительное, и это ему не нравится. — Твой поезд, — говорит Кей, кивая на прибывающий состав. — Ага, — та странная улыбка превращается обратно в усмешку, и Куроо кланяется. — Тогда, мой прекрасный принц, я вынужден проститься с тобой. Зови меня снова в моменты крайней нужды. — Как же я тебя ненавижу. — Я тоже тебя люблю. Пока! — Пока.