Invictus

Кей забыл побеспокоиться о чем-то критически важном. Он это осознал только, когда обнаружил себя в спортзале, наполненном звуками ударов мячей и запахом пота подростков. И почувствовал прожигающий взгляд, который не позволял ему остыть. Кей был мысленно благодарен за то, что Бокуто не увязался за другом, ибо тактичность была чем-то потерянным для совеня. А ведь это было жизненно необходимо, когда в зал вошел Куроо, разговаривая со своей старой командой, и пробудил интерес остальных игроков. Кей молился всеми фибрами своего существа, чтобы все было не слишком неловко. Но, конечно, сбыться этому было не суждено. — Тсукишима, смотри, это же Куроо!! — Хината столкнулся с ним, и Кей в тот же момент почувствовал необходимость вколотить оранжевую голову в ближайшую плоскую поверхность. Сгусток энергии проигнорировал его возрастающую злость и побежал встречать гостя с широкой усмешкой в глазах. Он быстро бежал и был близок к тому, чтоб запрыгнуть на объект своего интереса. Собственно, он это и сделал, из-за чего весь зал замолчал. Тогда Куроо, чертов придурок, словил его, закружил и опустил перед собой. Затем в каком-то обыкновении он развернулся к своему другу-связующему и попытался продолжить разговор, будто ничего и не произошло. Обычно невозмутимый вид его друга, теперь приобретавший легкий намек на усмешку, и весь зал, разразившийся хохотом, прервали его размеренные действия. Перед ним стоял ошеломленный Хината, медленно приобретающий цвет некомовской куртки. — КУУУУУРООО-СААН??!! — заскулил он в недоумении, и это только возродило дикий смех наблюдавших эту сцену. Казалось, увлеченность Хинаты студентом, получившего награду Лучшего центрального блокирующего, наконец ослабла. Даже Кей, наблюдая из центра зала, наполовину согнулся, а живот побаливал от отчаянного (искреннего) смеха, сотрясающего все внутри. Это было так нелепо, забавно и до смешного очаровательно. А затем Кей встретился взглядом с Куроо, смотрящим над головой все-менее-блондинистого связующего. Студент ему улыбнулся. Усталость осела у него под глазами, плечи были опущены, но вместе с тем он был странно доволен, а его взгляд выдавал некую проницательность, от которой Кею стало неловко. С бледным румянцем на щеках он кивнул гостю прежде, чем вновь сосредоточиться на разминке. Было похоже, будто он прыгнул в машину времени и оказался в прошлогоднем тренировочном лагере: Куроо раздает комментарии, блокирует и принимает удары, не сомневаясь ни на секунду. Повсюду разлетались испытывающие взгляды и озорные ухмылки, и это уже не было похоже на тренировочный лагерь — теперь было лучше, комфортнее и веселее. Куроо рукой обхватил его за плечо и сказал, широко улыбаясь: — Разве мы не говорили, что будет веселее, когда ты будешь уметь больше? Он часто делал это — касался его, улыбался ему, время от времени подмигивал. В какой-то момент Кей раздраженно огляделся и встретился глазами с Ячи, в которых читалась улыбка… и это было странно. Он покраснел и снова отвернулся. А ведь он почти забыл. Быстро настал вечер и пришло время расходиться ко сну. Тренеры собрали их, сказали что-то о необходимости усердных тренировок и другие штампованные фразы, а затем распустили их. Это означало, что Куроо тоже надо было уходить. Тсукишима понял, что сожалеет об этом. Он скучал по студенту последние недели… Но Куроо не уходил. Он прислоняется к нему, снова, и жалуется на то, как много работы ему еще нужно сделать до выходных. Кенма смотрит на них, что-то анализируя, а губы в этот момент изгибаются под неуловимым, но все же странным углом. Он что, ухмыляется? — Куроо, у меня есть скидка в бургерную вниз по улице, если ты все еще хочешь пригласить своего бойфренда на ужин. Как такой мягкий голос может быть таким громким? Каким-то образом все услышали его — каждый член обеих команд теперь пялится на них двоих, даже тренеры, кажется, обернулись. — Кееенмааа… — буквально скулит Куроо, надувшись на друга, в то время как Тсукишима стоит в недоумении, задаваясь вопросом о механизме возникновения звука, не способный как-либо отреагировать, пока Тетсуро не продолжает: — Не будь беспардонным…! — Я всего лишь сказал, — бормочет Кенма, а волосы спадают на его лицо. — Ты бедный студент, раздавленный горем. Как твой друг я хотел помочь. Тсукишима моргает и, наконец вернув контроль над телом, окидывает взглядом собравшуюся толпу. Вопреки всему он встречается взглядом именно с Хинатой и сглатывает при виде парня: разинутый рот, широко раскрытые глаза, ослабшее от недоверия тело. Затем он делает глубокий вдох — и все летит к чертям. — ТСУКИШИМА ВСТРЕЧАЕТСЯ С КУРОО-САНОМ?! — он подбегает к ним, поочередно вглядывается в их лица, и наверняка было забавно наблюдать слегка растерянного Кея. Затем у парня со стоном вырывается: — О МОЙ БОГ ЭТО ТАК КРУТО Я ТАК ЗАВИДУЮ!! — Завидуешь?! — звучит удивленный (и, вероятнее всего, неосознанный) писк откуда-то из толпы, но его игнорируют. Энношита хватает Хинату за воротник и оттаскивает его от них. Видимо, пламя его восхищения еще не погасло окончательно. — Что ты творишь? Прекрати устраивать тут сцену! — суетится капитан, и Козуме фыркает из-за его спины. И да, это абсолютно точно была ухмылка, раскрывающая внутреннего демона не-такого-уж-и-невинного связующего. — Но ведь так здорово иметь парня, который может учить играть в волейбол и… — маленький солнечный шар прерывается крепким подзатыльником и хихикающим «заткнись», предположительно, от Танаки. А затем Тсукишима чувствует сотрясания рядом с собой — Куроо смеется. — Все в порядке, — он демонстрирует огромную улыбку и наклоняется ближе к оранжевоволосому парню. — Я уверен, здесь есть кое-кто такой же и для тебя, Чиби-чан. И если из толпы и прозвучал еще один писк, то его никто не прокомментировал. Танака сверлит Куроо взглядом, и Тсукишима практически чувствует, как тело студента сжимается под давлением: — Если ты обидишь его, я тебя на части порву. — Договорились, — отвечает Куроо, и Танака улыбается. Затем Ноя вскакивает на его плечи и начинаются игривые ссоры, крики и еще какой-то бред. Кей совершенно не понимает, что только что произошло, но кажется, будто Куроо получил разрешение на…на что? Он не может сказать. Он расслабляется в этой непринужденной атмосфере, Куроо все еще рядом, обхватывает его за плечи, и Кею понадобилось некоторое время, чтобы заметить на себе его любопытный взгляд — Что? — произносит Тсукишима, слегка покраснев. — Прости за Кенму. Иногда он бывает гадким, — просит Куроо с нежной улыбкой на губах. — Все в порядке, — он немного нервничает, не уверенный в своих словах, но сейчас он не способен точно сказать, что заставляет чувствовать эту неуверенность. — Тогда пойдешь ли ты со мной на ужин? — и снова эта улыбка. — Ты не должен себя заставлять, — Кей насмехается и хочет вывернуться из хватки, но Куроо обнимает его сзади. Здесь ведь люди, и они смотрят на них, игнорируют их и идут по своим делам. Кей должен напомнить себе, что это хорошо, это укрепит в Ямагучи идею о том, что ему никто не нужен. Это должно быть хорошо… тогда почему ему так некомфортно из-за мысли о том, что предпочел бы делать это где-нибудь вдали от лишних взглядов? Ему просто не хватало внимания, вот что это было. Он чувствовал себя одиноко без разговоров с Куроо последние несколько недель, и на этом все, и только из-за этого сейчас его мозг заставлял сблизиться с парнем. Должно быть, так. — Тсукки, ну же, я вечность не разговаривал с тобой и сейчас ты здесь, давай хотя бы немного прогуляемся… — Но я ведь не смогу тогда попасть в корпус… — начинает Кей свои возражения. И затем перед ними материализуется Ямагучи, сладко и поддерживающе улыбаясь. — Я могу открыть дверь, когда ты вернешься, Тсукки! Просто насладитесь временем вместе. Он склоняет на бок голову, и Кей хочет тыкнуть его в каждую чертову веснушку, но также хочется его расцеловать. В конце концов, его друг был милым и внимательным, пытаясь предоставить ему некоторое время с тем, с кем, как он предполагал, ему хотелось быть. Вообще-то, так и есть, но в немного другом смысле. — Хорошо, спасибо, — кивнул Кей в ответ. — Без проблем, Тсукки! Хорошего вечера!

***

Проблема все же была, как он уже успел заметить. Огромная проблема, которую он беззаботно забыл обдумать. Они сидят друг напротив друга, расправившись с половиной бургеров и картошки-фри, которые были на столе между ними и медленно становились холодными. Колени Куроо постоянно ударялись о его собственные. Они обмениваются улыбками, когда Тетсуро ноет, а Кей издевается — и наоборот. Это в самом деле похоже на свидание из-за того, что здесь не было Ямагучи и Ячи. Это был просчет со стороны Тсукишимы. Он никогда не должен был соглашаться на подобное: это так неловко и глупо. Но в какой-то степени это все же забавно. Он правда скучал по разговорам с Куроо, и, несмотря на то, что Кей привык к его онлайн образу, его фактическое присутствие казалось менее подавляющим и смешным, чем раньше. Хотя его волосы выглядели так же нелепо, как и всегда. Было похоже на то, что два человека, Куроо-волейбольный наставник и «Черный как моя душа» (он не считал другие его никнеймы подходящими), начали объединятся в одну личность. И Тсукишима заметил (наперекор всем своим ожиданиям), что ему нравится эта личность. Возможно, сдаться и позволить Куроо быть его другом было не самым ужасным выбором. Возможно, просьба о помощи с этой восхитительно глупой идеей (а он все лучше осознавал ее глупость и то, что она обречена закончиться качающим в разочаровании головой Ямагучи) оказалась тем, о чем говорят «нет худа без добра». И возможно, встреча с ним в реальной жизни была не так уж и плоха. Но все это не меняет того факта, что происходящее похоже на свидание, и от этого немного неловко, но не глупо. На самом деле, нет. — Это ведь почти похоже на настоящее свидание? — хмурится Куроо, вытаскивая Тсукишиму из его размышлений на ту же тему. Может, этот подлец умеет читать мысли? — Почти, да. — Тогда замечательно, не думаешь? Твое прикрытие еще никогда не было таким надежным, — он усмехнулся, опустил голову на руку и закинул в рот почти холодную картошку фри. Кей почувствовал раздражение без понятной на то причины. Все эти раздумья насчет того, как хорошо проводить с Куроо время, практически заставили его забыть о том, каким придурком этот парень был на самом деле. Что ж, Кей тоже может быть таким. (А ведь именно поэтому им и было весело. Тсукишима преуспевал в ссорах и спорах). — Я больше не нуждаюсь в этой надежности. Думаю, мы почти закончили с нашими ролями, — он притворно встал, чтоб уйти, но Куроо схватил его за руку и усадил на место. — Тсукки, не будь таким гадким… Неужели ты ничуть по мне не скучал? — дуется Тетсуро. Это выглядит смешно, чего и добивался Тсукишима. В ответ он фыркает, ёрзает, чтоб усесться комфортнее, и вздыхает (наигранность очевидна, но Куроо тоже притворяется, и Кей пусть и не благодарен за это, но в каком-то смысле понимает его). — Хорошо, полагаю, я могу позволить тебе наслаждаться моим присутствием еще какое-то время. Картошина фри перелетает через стол и ударяется в лицо Тсукишимы. Атмосфера пробирает до дрожи, надвигается буря. Не настоящая, конечно, но Кей так свирепо смотрит, будто он призывает силы всех богов, чтоб отомстить своему собеседнику, а Куроо… Куроо пытается сдерживаться прежде, чем расплакаться от смеха. — О боже мой, Тсукки, это было самое кислое выражение лица, которое я когда-либо видел у тебя хахаххаха!! Тсукишима глубоко вдыхает, пытаясь восстановить спокойствие, несмотря на неприемлемое оскорбление своей личности. Он выше этого, говорит он себе. Он лучше этого. — Я не собираюсь устраивать с тобой бои с едой, Куроо-сан. — И это хорошо на самом деле, потому что рано или поздно нам надо будет с чем-то доедать кетчуп, и это было бы катастрофой, — студент ухмыляется ему, а затем зевает. — Что ж, стоило попытаться. — Я буду сожалеть о том, что спросил, но… Что ты пытался сделать? — Мы с Бокуто поспорили о том, кто из нас первым ввяжется в бой с едой… — глаза Куроо встречаются с невозмутимостью Тсукишимы прежде, чем он пожимает плечами. — Не друг с другом, конечно. Это было довольно давно. — Пффф. — Кей скрывает свою улыбку и закатывает глаза. — Вы оба смешны. Я даже не удивлен, что в этом замешан Бокуто-сан. — Мы должны как-нибудь поужинать у меня дома. Уверен, у Бокуто тоже зачешутся руки, чтоб втянуть тебя в бой с едой! — Никогда. — Очень плохо…

***

— …Это так замечательно! Я все еще завидую! Куроо хихикает и треплет по голове этот пучок энергии. — Ты заставишь ревновать кое-кого, если продолжишь это повторять, — он усмехается всем своим отвратительным очарованием и игривым поддразниванием. — Что? Кто? — Хината на мгновение выглядит смущенным, брови нахмурены, а большие глаза блестят, пока его маленький мозг пытается выполнять свою работу. — ОУ! Кстати, вы должны в следующий раз взять с собой Бокуто-сана! Почему он вообще не приехал в этот раз? ААРГХ, я хочу пробовать блокировать удары Бокуто-сана снооовааа!!! Команды столпились у автобуса, Карасуно уже были готовы забираться внутрь и возвращаться в своё маленькое местечко у черта на рогах, и Куроо пришел проводить их. Тсукки едва смог поговорить с ним сегодня, но все было нормально — у них было достаточно времени вчера, и студент пришел прямо перед тем, когда им уже надо было уезжать. Кей предполагает, что Ямагучи написал смс с предупреждением об отъезде, чем и вытащил парня из кровати, потому что сам он этого не делал конечно же. И он не может его ненавидеть за это (никогда не мог). — Ладно, пора ехать! — позвал всех Такеда-сенсей, и Укай вскоре продолжил за него: — Вы все, быстро в автобус! Звучат последние прощания, Хината обнимает Козуме крепче, чем необходимо, чтоб вице-капитан Некомы чувствовал себя комфортно, но они оба улыбаются. Кей повернулся к собственному коту и по совместительству занозе в заднице. — Увидимся в онлайне. — Конечно! — на лице возникает широкая улыбка, но в ней чувствуется какой-то намек на уныние, и Тсукишима изо всех сил пытается не думать, что все это значит. — Ты не сможешь избавиться от меня так просто! — Хорошо. Они вместе подошли к дверям автобуса, когда остальная часть команды уже забралась внутрь. Кей ступил одной ногой в автобус, когда Куроо потянул его за руку, нежно, он обернулся, встречаясь с лицом своего друга. Слишком близко, ближе, чем когда-либо, и он почувствовал что-то горячее на своих губах. И почему он закрыл глаза? Тсукишима открывает их, видит, как Куроо отстраняется с улыбкой и легким румянцем на щеках, и может почувствовать каждый взгляд в радиусе мили, направленный на них. — Пока. Куроо делает шаг назад, Тсукишима заходит в автобус, и двери закрываются. Лица большинства товарищей по команде покраснели, а Танака и Ноя нескрываемо усмехались ему. Он не осознает, что произошло, пока не садится на свое место и не надевает наушники. Кровь подступает к его лицу, обжигая кожу, и он борется изо всех сил с желанием спрятаться под сидением вместо того, чтоб с напускным обыкновением смотреть в окно. Его телефон зазвенел, но Кей не сразу реагирует, чтоб посмотреть сообщение. Куроо: Безопасность гарантирована Он набрал миллион ответов, но ни один не отправил.

***

Через несколько не связанных между собой разговоров Куроо вдруг поднял неловкую тему: Раскрась меня в черный: Прости, кстати. Тсукишима Кей: за что Раскрась меня в черный: За внезапный поцелуй? Тсукишима Кей: это прекрасно сработало, нет необходимости извиняться Раскрась меня в черный: Это был твой первый поцелуй? Тсукишима Кей: что? Нет! Раскрась меня в черный: … с парнем? Тсукишима Кей: нет Раскрась меня в черный: Лжец. И все же я правда сожалею, я не подумал. Тсукишима Кей: пожалуйста просто прекрати говорить об этом. К счастью, Куроо прислушивается к просьбе Тсукишимы, впервые. Они заводят отвлеченный разговор на безопасные темы, которые не заставят их краснеть и чувствовать неловкость.