В самое сердце

      Доротея Вирер любила этап в Эстерсунде. Хотя, было бы трудно найти такие соревнования, которые пришлись бы жизнелюбивой итальянке не по нраву. Но первый этап был особенным. Встречи с друзьями, по которым она успевала соскучиться в межсезонье, общение с новыми лицами, и, конечно же, гонки. Этап для сборной Италии начался очень позитивно: с тринадцатого места в синглмиксте (это, конечно, к позитиву не относилось, но ведь и лидеры сборной там не бежали), и с бронзы в смешанной эстафете, где Доминик Виндиш на финише выгрыз медаль у самого Антона Шипулина. Вся итальянская команда радовалась такому итогу. Ведь Доминик сумел обойти одного из лучших финишёров мира! Но, эстерсундский ветер сделал своё дело, и индивидуальные гонки закончились для Италии без медалей. Показав отличную скорость, Вирер при этом допустила семь промахов и заняла тридцать первое место. Любопытно, что сразу же за ней, на тридцать второй строчке, расположилась Светлана Слепцова — девушка Ильи Трифанова.       Доротея тряхнула головой, избавляясь от ненужных мыслей о русском журналисте. В эту минуту это было нетрудно сделать, так как девушка вспомнила сегодняшний поход по местным магазинам в компании двух подруг и забавного братца одной из них. С Надей Скардино она была знакома уже давно, а вот с Юлианной Ильиневич она повстречалась полтора года назад на курорте. С тех пор они очень хорошо общались. Именно её брата Ивана им и пришлось сегодня одевать. Рыжий показался Доротее очень забавным и милым парнем, но было очевидно, что Юлианна на него злилась. Впрочем, она скоро покинула их дружную компанию, отправившись в отель. А они ещё немного побродили вдоль озера, подурачились и сделали несколько селфи.       Доротея заметила, как в кафе при гостинице, в котором сидела и она, вошли Слепцова и Трифанов. Молодые люди мило улыбались, о чём-то разговаривали со счастливым видом. «На её месте могла быть ты», — беспощадно произнёс внутренний голос. Да, могла. Но Доротея побоялась своих чувств к человеку из другой страны. Сделала выбор в пользу соотечественника, подумав, что так будет лучше.       Хорошо, что никто не догадывается о том, что её чувства к Илье всё ещё живы. Хотя… Скардино точно догадывалась. Ещё бы! Надя в таких делах эксперт. Раскусила же она когда-то чувства Домрачевой к Бьорндалену. Ильиневич тоже смотрела на Доро с недоверием, когда та с улыбкой говорила, что Трифанов остался в прошлом. Но Юлианна подозревала молча, за что Вирер была ей благодарна.       Допив чай, Доротея встала из-за стола и постаралась незаметно покинуть кафе. Недалеко от двери она столкнулась с двумя норвежцами. Йоханнеса Бё она узнала сразу же, а вот второго парня она видела в первый раз.       — Это же Доротея Вирер! — воскликнул молодой человек.       Йоханнес дёрнул его за рукав. Он заметил сидевшего со Слепцовой Трифанова. Девушка нашла в себе силы улыбнуться. Она не видела, как Илья невольно обернулся в её сторону под омрачившийся взгляд Светланы.       — Привет Доро, — улыбнулся рыжий Бё. — Это Вегард, он на Кубке Мира редкий гость…       Гьермундхауг просиял.       — Доротея, а можно с вами сфотографироваться?       — Да, конечно, — улыбнулась итальянка, хотя мысли её были далеки от селфи.       «Юлианна Ильиневич (1993 год, Россия) — российская биатлонистка, участница Кубка IBU, чемпионка России. На Кубке Мира дебютировала в спринтерской гонке 11 февраля 2016 года на этапе в Преск-Айле, где не сумела финишировать из-за поломки винтовки. Позднее была поставлена в эстафету, где зашла на два штрафных круга».       Это всё, что было написано в норвежской «Википедии» про русскую биатлетку. Эмиль Хегле Свендсен закрыл вкладку в браузере, и проворчал:       — Исчерпывающая информация.       Перед тем, как составить план по завоеванию своенравной брюнетки, Эмилю необходимо было узнать о ней как можно больше. В «Википедии» не было даже информации о её дате рождения. Видимо, не столь уж важная персона. В профиле на сайте IBU было написано, что ей исполнится двадцать четыре 27 января 2017 года. Что ж, хоть возраст был выяснен. Примерно на столько Ильиневич и выглядела. Про её хобби и семейное положение не было сказано ни слова. Свендсену почему-то казалось, что парня у неё нет. Если бы и был, Эмиля этот факт не смутил бы. А вот про увлечения узнать бы не помешало. Только от кого? От русских? Нет, те наверняка решат оградить соотечественницу от любителя недолгих отношений. С кем она ещё общалась? Хороший вопрос.       Норвежец припомнил, что видел Ильиневич в компании какой-то девушки из сборной Латвии. Да! Он в прошлом сезоне слышал, что она один раз заняла пятое место в одном из спринтов на этапах в Северной Америке. Только какая у неё фамилия? Бендика, кажется, но Эмиль был в этом не уверен. Выбора у него нет, поэтому придётся идти к ней.       Для девушки с ресепшн пришлось придумать целую высокопарную тираду про безответную любовь к латышской спортсменке, про то, как между ними встала преграда в виде разных стран, тысяч километров, отделяющих любящие сердца друг от друга и, наконец, главных тренеров, противящихся счастью молодых людей. Единственная возможность увидеться — недолгие встречи в отеле, втайне от чужих глаз.       Эмиль про себя поражался той чуши, которую нёс. Не будь на безымянном пальце сотрудницы обручального кольца, можно было бы ограничиться простыми комплиментами. А так — пришлось импровизировать. В итоге, блондинка расчувствовалась и сообщила Свендсену номер, где обитала Бендика.       Она открыла ему почти сразу. Очень невысокого роста, эдакая девочка-пацанка. Было что-то милое в её удивлённом выражении лица. Биатлонистка явно недоумевала о причинах появления на пороге её номера столь известного спортсмена как Свендсен. К тому же, вечером.       — Я войду? — спросил Эмиль, не поинтересовавшись даже, знает ли она английский.       — А… — латышка почесала лоб, окончательно убедившись, что перед ней не мираж. — Зачем?       — Поговорить. Бейба, если я не ошибаюсь…       — Байба, — с улыбкой поправила его Бендика. — О чём поговорить?       — Байба, — повторил Свендсен, и обворожительно улыбнулся в ответ. — Так и будешь держать меня на пороге?       — Да, — биатлонистка скрестила руки на груди. — Пока ты не озвучишь тему разговора.       — Юлианна Ильиневич, — ответил Эмиль, отметив, что молодая латышка не спешит попадать под его обаяние. «Теряю хватку», — подумал он.       Бендика удивлённо подняла брови, отчего ещё больше стала походить на девочку-подростка.       — Об Юлианне? Ну, проходи. Не знаю, правда, чем могу тебе помочь.       — С кем ты живёшь? — спросил норвежец, оглядывая помещение. Соседа (у латышей же одна квота для женщин) в помещении не было. Номер очень походил на норвежский, разве что окна выходили не на озеро Стуршён, а на автостоянку и соседнее здание. Да и порядок тут был получше, чем у него с Йоханнесом в комнате. Точнее, порядок просто тут был. Разве что постель не была заправлена. Удивительно, учитывая, что всё остальное в помещении было буквально разложено по полочкам.       — Ты пришёл о Юлианне говорить, а не о моих соседях, — напомнила ему Байба, усаживаясь на кровать. Эмиль присел на край стола, который стоял неподалёку. — Что именно ты хочешь о ней услышать?       — Вы дружите? — осведомился он.       — Общаемся иногда. А тебе зачем?       — Нравится она мне, — развёл руками Свендсен. — Не знаю, как к ней подступиться. Нужно узнать что-нибудь о ней. А то в Википедии ничего не написано.       — Нравится, говоришь? — усмехнулась Байба. — Разве для тебя такая проблема просто подойти и познакомиться? Тем более, парня у Юлианны нет. Не думаю, что она тебя пошлёт.       Заметив, что слухи о сегодняшнем инциденте в столовой до Бендики не дошли, Эмиль проговорил:       — Так у неё точно никого нет?       — Я так думаю. Мы об этом не говорили, может кто-то и есть.       — Чем она увлекается? — поспешно перебил её норвежец, поняв, что слово «кто-то» в контексте личной жизни Ильиневич его уже достало. Заметив, что латышка не спешит отвечать ему, он промолвил: — Она мне правда очень нравится. У меня относительно неё серьёзные планы, поэтому я тебя и спрашиваю. Мне нужно знать, что за человек Юлианна? Чем увлекается? Я бы не стал спрашивать, если бы не планировал долгосрочных отношений.       — Что за человек? — Байба заколебалась. Стоило ли доверять Свендсену? Говорят, он известный Казанова. — Хомо сапиенс. Человек разумный. Большего сказать не могу. Брат у неё есть, врачом у нашей сборной работает. Ильиневич-то адекватная вроде, а вот братец её хоть и хороший врач, но совсем без башни. Редкостный пошляк и весельчак. Но прикольный, — Бендика улыбнулась. — Ну, а так… родилась Юлианна зимой. В феврале, по-моему.       «В январе», — мысленно поправил Свендсен, вспоминая информацию с сайта IBU.       — Чем увлекается — понятия не имею. Я знаю только, что она под гитару поёт и не умеет готовить.       — Не так уж и мало, — улыбнулся Эмиль полученным сведениям. — Гитара ещё ладно, но откуда ты про готовку знаешь? Неужели, она пыталась вас накормить своими «шедеврами» кулинарии?       — Нет, — засмеялась Байба. — Мне про готовку её бесшабашный братец рассказал. Заклинал меня ни в коем случае не пробовать её стряпню.       Их разговор прервал вежливый стук в дверь.       — Войдите, — на автопилоте проговорила Бендика и осеклась. Её соседом по номеру был тренер Интарс Беркулис. Если он увидит в номере норвежца-ловеласа, то что подумает?       — Байба, это я, — в дверном проёме показалась голова Расторгуева. — А где… — взгляд Андрея наткнулся на Свендсена. Латвиец удивления не выразил, а вот Байба заметно смутилась. Будто Расторгуев застукал её за поеданием шоколадок во время диеты. Или за чем-то более криминальным. Заметив отчего-то весьма довольную физиономию Свендсена, растерянное лицо Байбы и, наконец, не заправленную кровать, Андрей проговорил: — Я, наверное, попозже зайду.       Эмиль латышского не знал и слов биатлониста не понял, поэтому произнёс:       — Андрей, ты не мог бы зайти в другое время? У нас с Байбой очень личный разговор… — норвежец особо выделил слово «личный», наблюдая за реакцией девушки.       — Стой! — выпалила Бендика и резко подскочила с кровати. — Не слушай его! — биатлонистка поспешно поправляла одеяло слегка трясущимися руками. — Ты ко мне, да?       — К Беркулису, по поводу тренировки, — ответил Расторгуев. — Кстати, ты знаешь, где он?       Байба слегка поправила прямые волосы, пожала плечами и проговорила:       — Андрей, это не то, что ты подумал! — она показала пальцем на Свендсена, всё ещё восседающего на столе.       — А-а… — мысли Расторгуева были полностью о прошедшей стрелковой тренировке, где у него далеко не всё получилось. Поэтому он даже не обратил внимание на эмоциональное восклицание соотечественницы. — Ну, счастливо, — с улыбкой попрощался он, и закрыл дверь.       — Бывай, — Эмиль поднялся со стола и похлопал растерянную девушку по плечу. — Спасибо за информацию.       В Эстерсунде наступила ночь. Спортсмены уже вернулись с вечерних тренировок и теперь занимались своими делами. Кто-то ловил вай-фай, кто-то читал, кто-то беседовал... Юлианна Ильиневич, жаждущая исправить неудачу в индивидуальной гонке, решила лечь спать пораньше, желая выспаться перед гонкой. Девушка легла под тёплое гостиничное одеяло и прикрыла глаза. Но, как только голова прикоснулась к подушке, в мозгу замелькали воспоминания сегодняшнего дня: тренировки, приезд братца, поход по магазинам и, конечно же, Свендсен, чтоб его Шипулин на финише уделал! Ильиневич недовольно вздохнула и перевернулась на правый бок. Даже сейчас он не даёт ей покоя!       Девушка открыла глаза и, повернувшись на спину, уставилась в потолок. Норвежец пытался с ней познакомиться. Он не узнал её! Будто сто лет прошло. Но они не общались только два года! «Неужели, я и правда так изменилась?», — подумала Юлианна. Помнится, после смены имиджа, её и Ванька-то не сразу узнал. Чего уж говорить о каком-то Свендсене.       Стоило ей выкинуть из головы светловолосого норвежца, как он снова появился на горизонте. Да ещё как появился! Мало того, что не узнал, так ещё и подкатывает непонятно зачем. Юлианна отдавала себе отчёт в том, что не стоит отвечать взаимностью на поползновения Эмиля. СуперСвендсен не должен догадаться, что в её голове остались какие-то чувства к нему, кроме раздражения. «Бесит! Бесит! Бесит», — мысленно повторяла она, как мантру. Не помогало. «Чёртов принц Чарминг!», — девушка рывком поднялась с кровати, поняв, что уснуть пораньше не получится. Как всегда ночью в голову начинает лезть всякая дрянь. Теперь ей вспомнился принц-блондин из мультфильма про Шрека. Принцем Чармингом она когда-то насмешливо прозвала Эмиля. Такой же самовлюблённый блондинистый индюк! Блеска для губ только не хватает!       Юлианна Ильиневич включила свет и, натянув джинсы и футболку, решила спуститься вниз. Да, Борисыч потом опять будет говорить про режим. Сове Юлианне всегда было сложно ложиться рано. Что ж, сегодня она, по крайней мере, пыталась. К тому же, лечь спать раньше отбоя — её добровольное желание. Какое-то время ещё погулять по отелю можно. И даже выпить стакан воды. Ильиневич внезапно очень захотелось что-нибудь съесть, и питьё ей было нужно, чтобы заглушить чувство голода. Не хватало ещё нажраться в ночь перед гонкой! Можно ещё будет поболтать с кем-то, может даже познакомиться. Не всё же о скандинавских индюках думать!       К сожалению, её планам не суждено было сбыться, ибо в номер, жалобно пища, ввалился Ваня Ильиневич. Братец хоть и выглядел озабоченным, но был как всегда бодр и активен.       — Илька! Ай нид хелп!       — Чего тебе? — неприветливо откликнулась девушка. Сегодня у неё не было ни малейшего желания потакать его ребяческому поведению.       — Мне нужны свидетели.       — Замуж, что ли собрался?       — Илька! — рыжий укоризненно взглянул на сестру. — Во-первых, жениться. Во-вторых, я ещё не нагулялся и соединять себя узами брака с кем бы то ни было не считаю возможным, в-третьих, меня хотят убить.       Юлианна скептически хмыкнула.       — Кто именно? Ты уточни, а то у тебя слишком много недоброжелателей.       — Сборная Латвии в полном составе во главе с Интарсом Беркулисом, — буркнул парень.       — Неужели ты соизволил-таки явить им свою неблагородную физиономию?       — Я что, похож на идиота? — Ильиневич вежливо промолчала. — Нет, конечно! Я сейчас только собрался к ним идти.       — Так иди. Я-то тут при чём?       — Ты мне нужна в качестве свидетеля, — пояснил он. — Чтобы вдруг кому-нибудь из латвийцев не пришла в голову шальная мысль стукнуть меня лыжей по башке. При очевидцах убивать меня они, пожалуй, не будут.       — Здравая мысль про лыжу, между прочим, — девушка поняла, что брат от неё не отстанет. — Я, всё-таки, не понимаю, что мне там делать? Я из их сборной только с Байбой Бендикой знакома. Не думаю, что это поможет мне отмазать тебя перед Беркулисом. Да и не очень-то хочется. Сам решай проблемы, не маленький.       — Илька, ну пожалуйста! Чего тебе стоит? Латыши всего-то этажом выше живут. Сложно по лестнице подняться?       — Отстань, братец! Ищи других свидетелей.       — Ну, Илька! — он жалобно посмотрел на неё. — Ты же моя сестра! Единственный родной человек в этом жестоком биатлонном мире.       — Ладно-ладно, — сдалась Ильиневич. — Только я отмазывать тебя не буду. Сам выкручивайся.       — Конечно! — просиял рыжий. — Я обязательно выкручусь!       Латыши жили на втором этаже, но вовсе не так близко, как описал Ванька. Для того чтобы дойти до их номеров, Ильиневичам пришлось топать в другое крыло отеля.       — Это ещё что такое? — тихо удивилась Юлианна. Навстречу ей по коридору направлялся Эмиль Хегле Свендсен собственной персоной. Норвежец тоже её заметил и широко улыбнулся.       — Юлианна! Какая встреча! Рад тебя видеть.       — Это не взаимно, — девушка выдала фальшивую улыбку. Опять он? Какого чёрта он здесь делает?       — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Кажется, русские живут в другом секторе.       — Как и норвежцы, — парировала Ильиневич. — Но тебя что-то сюда привело, тем не менее.       — Как и тебя, — в тон ответил Свендсен и повторил вопрос, не желая сдаваться: — Что ты здесь делаешь?       — Гуляю! Обожаю ходить по гостиничным коридором, знаешь ли. Хобби у меня такое, — девушка скрестила руки на груди, закрываясь от собеседника.       — Как и готовка? — не удержался от колкости Эмиль, вспомнив слова Байбы.       Юлианна закусила губу, не найдя, что ответить.       — Знаешь что, — девушка махнула рукой куда-то в сторону. — Иди куда шёл.       — Непременно, — ухмыльнулся мужчина. Их небольшой спор уже привлёк внимание немногочисленных спортсменов, находившихся в коридоре, которые с интересом пытались услышать детали русско-норвежского диалога.       — Не переживай, — саркастично проговорила Ильиневич. — Тебе я готовить не буду.       — Тогда я спокоен за свой желудок, — немедленно откликнулся Эмиль.       — Ой, катись уже! — Юлианне вдруг стало немного обидно. Она никогда не сердилась, если кто-то подтрунивал над её кулинарными навыками, и даже сама отшучивалась в ответ. Но почему-то слова Свендсена вызвали совсем иную реакцию. — Принц Чарминг выискался!       — Я польщён подобным сравнением! Не промажь завтра в спринте десять раз, принцесса, — насмешливо пожелал он ей и, послав воздушный поцелуй, танцующей походкой направился к лестнице.       — Чтоб ты завтра… да ну тебя! — Ильиневич тоже хотела выдать что-нибудь ехидное, однако не смогла придумать достойного ответа. Желать неудачи кому бы то ни было, пусть даже Свендсену, она не могла.       Только после ухода норвежца девушка заметила, что её братец уже давно не находился рядом с ней. Ваня стоял на некотором отдалении, прислонившись к стенке, и с улыбкой до ушей наблюдал за Юлианной.       — Какие у тебя знакомства, сестричка моя плохо стреляющая, — сказал Ванька подошедшей девушке.       — Так себе знакомства, — Ильиневич взглянула на брата так, что он мигом понял: девушка ему ничего пояснять не будет. Иван в кои-то веки проявил здравомыслие и молча уставился на тёмную дверь напротив.       Девушка задумалась. Эмиль… кажется, что до этого этапа они не виделись целую вечность. Он её вообще уже не помнит. А теперь то подкатывает, то подшучивает, как сейчас. «Бесит! Бесит! Бесит!», — мысленно внушала она себе. Ильиневич тряхнула головой, пытаясь переключиться на другую тему. Иван. Латыши. Нагоняй. Сейчас надо было решить проблемы брата, а уж как избавиться от мыслей о норвежце, она обязательно придумает.       — Ну, и? — спросила Юлианна у брата после нескольких минут молчаливого созерцания двери.       — Что, «и»? — медик сделал удивлённый вид. Идти на эшафот так быстро он не собирался.       Ильиневич не очень-то хотелось таскаться за накосячившим братцем в качестве моральной поддержки. Гнев латышей он полностью заслужил. А ещё тут всякие Свендсены разгуливают. Кстати, а Эмилька-то что тут забыл? Норвежские номера совсем в другой стороне. «Тьфу ты, опять Свендсен!», — подумала она и спросила:       — Долго ещё стоять так будешь?       — Не меньше, чем Черезов в Оберхофе, — отрезал рыжий, вспомнив про эстафетную гонку, где российский спортсмен провёл на рубеже больше двух с половиной минут.       — Ты, конечно, Ваня, но далеко не Черезов, — немедленно откликнулась Юлианна. — Так что иди!       — Моя смерть будет на твоей совести! — предупредил он и подошёл к двери. Шумно вздохнув, он осторожно постучался. Вскоре дверь отворилась, и оттуда выглянула Байба Бендика.       — О, привет! — обрадовано воскликнула она и лучезарно улыбнулась.       — Здравствуй, Байба, — ответила Ильиневич. — А где Интарс?       Ей не терпелось сдать брата в руки латышского тренера. В ответ на её вопрос Байба пожала плечами.       — Не знаю. Может, ужинает. Его и Андрей искал.       — Раз так, то я пойду пока… — быстро проговорил Иван, но его одёрнула Ильиневич.       — Стоять! — сказала она, ухватив братца за рукав кофты. — Скоро он вернуться должен?       — Думаю, да.       — Тогда мы тут подождём.       — Нет, — возразил рыжий. — Я…       Договорить медик не успел, так как в коридоре появились что-то активно обсуждающие Интарс Беркулис и Андрей Расторгуев. Решив, что сдаться он всегда успеет, Ванька резко развернулся, пробежал немного и без стука заскочил в один из соседних номеров. Поскольку провернуть побег без шума Ильиневич не сумел, латыши мигом заметили его манёвр и отвлеклись от беседы.       — Помогите! Воры! Маньяки! Грабят! Насилуют! — раздался из номера истошный вопль Габриэлы Коукаловой. «Значит, комната чешек», — спокойно констатировала Юлианна, вместе с Бендикой ожидая продолжение спектакля.       На крик спортсменки мигом сбежались находившиеся неподалёку люди: Расторгуев с Беркулисом, отвлёкшиеся от разговора из-за неожиданного появления врача команды, и невесть откуда взявшийся Михаэль Рёш. Они всей толпой попытались заскочить в номер сборной Чехии. Быстрее всех у входа оказался Андрей, вознамерившийся выцепить нерадивого доктора из чужого жилого помещения. Сразу за ним ломанулся Рёш, желая доказать Коукаловой, что убивать её никто не будет. Это и сослужило ему плохую службу. Не ожидавшая столь скорого появления «рыцарей-спасителей» Габриэла видимо подумала, что к ней прибыла очередная порция маньяков и швырнула в биатлонистов один из самых важных предметов своего обихода — косметичку. Расторгуев продемонстрировал отличную реакцию, резко увернувшись от пущенного снаряда. А вот Михаэлю повезло меньше. Кейс заехал ему точно в скулу. Нецензурное восклицание бельгийского биатлониста было перекрыто криком соседки Габи — Вероники Витковой.        — Он в окно выпрыгнул!       Юлианна поняла, что ситуация вышла из-под контроля, и буквально ворвалась в комнату. Впрочем, не так уж удивительно, что чешки приняли Ваньку за грабителя. В номере было темно, наверное, биатлонистки уже готовились заснуть, когда медик влетел в их покои. Только Ильиневич подумала о том, что надо бы включить свет, как кто-то немедленно это сделал. Взору Юлианны предстали полуодетые чешки, Расторгуев, с невозмутимым видом стоящий около выключателя (наверное, он и включил свет), Рёш, потирающий пострадавшую часть лица, совершенно ошарашенный Интарс Беркулис и Байба Бендика, осторожно заглядывающая в помещение. Братца в комнате не наблюдалось. Ильиневич, не обращая внимания на окружающих, подскочила к окну и посмотрела вниз. Ваньки там не было.       — Сбежал, — мрачно констатировал Рёш.       — Со второго этажа, — добавила Байба.       Чешки медленно отходили от пережитого шока.       — Что это было? — спросила Габи.       — Врач нашей сборной, — пояснил Беркулис.       Далее Интарс принёс девушкам извинение за поведение Ваньки. Чешки скандалить не стали, но по просьбе Габриэлы Беркулис заявил, что они обязательно проверят медика на наличие психических отклонений. Пока все были заняты извинениями и обсуждениями выходки её братца, Ильиневич незаметно покинула номер.       — И что теперь? — спросила Байба, стоявшая в коридоре.       — Братец, похоже, все мозги себе в Турции прокипятил, — вздохнула Ильиневич. — И как вы его терпите?       — А ему федерация платит мало. Поэтому и не увольняют. Так-то он прикольный. Просто немного без башни. И работает нормально, если приезжает вовремя.       — Знаю, — Юлианна вздохнула. — Ну ладно. Удачи вам с ним.       Ильиневич решила, что дальше оставаться в коридоре не имеет смысла. Братец наверняка побродит немного по окрестностям, да и вернётся к латышам. Надо же ему где-то ночевать? Лишь бы он ногу не подвернул после прыжка со второго этажа. Хоть Ванька и балда, но всё-таки её брат. Не хотелось, чтобы он пострадал, пусть и от собственного ребячества.       — Ань, постой! — в холле её поймал Илья Трифанов. Корреспондент был в куртке, и от него веяло прохладой. Наверное, только вернулся с улицы. — Твой братец только что из окна выпрыгнул!       — Я в курсе, — вздохнула Ильиневич. — Бегает от работодателей. Через чешскую границу.       Илья не понял про «чешскую границу», но решил сказать про самочувствие Ивана:       — Он, кстати, не хромал.       — Ну и хорошо. Ещё не хватало, чтобы он сломал себе что-нибудь. А куда он пошёл?       — Не знаю, он в отель вошёл раньше меня. Кстати, интервью-то мы с тобой когда запишем? — о биатлонной программе Трифанов не забывал ни на секунду.       — Ой, давай не будем об этом. У меня гонка завтра. И послезавтра. А потом мы уезжаем в Поклюку…       — Вот после спринта и запишем, — Илья ободряюще похлопал её по плечу. — Удачи завтра.       Юлианна вздохнула. Да уж, удача ей определённо пригодится. Завтра спринт, и ей, чтобы не отправиться на Кубок IBU, придется как минимум попасть в пасьют. Как минимум…