В самое сердце

      Когда Андрей Расторгуев вернулся домой после гонки, Юлианна не сразу решила, что ей следует предпринять. Разумеется, она смотрела гонку и видела, что Андрей в очередной раз лишил себя золотой медали, промазав один раз на стойке. Ильиневич, после того, как проваливала гонку одной только работой на рубеже, после этого не хотела никого видеть, дабы случайно не сорваться на людях из-за собственных неудач. Расторгуев, наверное, переживал подобные же чувства. Ведь скорость у него сегодня была просто прекрасная, но стрельба в очередной раз лишила его шансов на первое место.       — Сиди, ты мне не мешаешь, — сказал он, когда Юлианна попыталась тихо свалить из комнаты.       — Может, чаю? — спросила она, не зная, что ещё сказать.       — Ну, можно, — устало откликнулся латвиец.       Ильиневич улыбнулась и, выйдя из комнаты, направилась на кухню. А что ещё можно ему сказать? Похвалить за хорошую скорость? Так она у Андрея всегда хорошая. Стрельбу бы ему улучшить процентов эдак на десять, может, стал бы в призы заезжать хоть иногда.       — Да ну! — услышав голос братца над ухом, Юлианна чуть не уронила чайник на пол. — Систер, ты взялась за готовку?       — Какими судьбами? — девушка обернулась и скрестила руки на груди. Ванька ведь переехал, его здесь быть не должно. И как незаметно подкрался! Девушка даже не услышала стук двери и звука шагов.       — В гости, — пожал плечами Ильиневич и потряс пакетиком с конфетами. — Ты гонку смотрела?       — Да, — лаконично ответила Юлианна и налила чай в кружку, которую Иван тотчас выхватил из рук и сделал глоток.       — Ай, Анька, там кипяток! — возмутился он, поставив чашку обратно на стол, чуть не расплескав при этом её содержимое.       — Конечно, я только что чайник вскипятила, — ответила девушка, наблюдая за братом, усаживающимся за стол. — И вообще, я не для тебя старалась.       — Неужели для мистера «Я-хоть-раз-да-промахнусь-и-останусь-без-медали»?       — Если ты про Андрея, то да.       — Классная гонка была, скажи? — улыбнулся рыжий и принялся греть руки о кружку. — Марти опять первый, но это предсказуемо. Правда, он был бы вторым, если бы одна льдина латвийская не пальнула мимо третьим выстрелом на стойке, но чего уж теперь. Пусть сидит, локти кусает. Расторгуев, конечно. Не Фуркад. Французу-то как раз не о чем переживать. Всех конкурентов под орех разделал. Антоша ваш Шипулин молодец, вторым стал. Свендсен с Бё рядышком прикатили. Кстати, Володя Илиев пятый! Ты же с болгарами на сборе тренировалась? — Ильиневич кивнула. — Ну, и Андрюха шестой. Всё из-за этого дурацкого промаха!       — Ну, там, положим, и Бё промазал, и Илиев… — заметила девушка. — Тоже первыми могли стать.       — Если бы Расторгуев только мазал! — воскликнул изучивший статистику Ванька. — Он же ещё стрелял медленнее, чем Йоха и Володя. Пробежал он, кстати, чуть быстрее их. Но толку? Всё равно опять мимо подиума.       Юлианна ожидала услышать подробный статистический разбор гонки, но Иван вдруг умолк. Девушка поняла почему, как только увидела, что за стол сел Андрей. Она тут же налила ещё в одну кружку чай и поставила её перед Расторгуевым. Братец молчал, лишь хмуро глядел на Андрея, исполняя карточный долг. Тот, в свою очередь, делал вид, что этого взгляда не замечает. Юлианна же не знала, что сказать.       Невооружённым глазом было видно, как Иван хочет высказать всё, что думает о стрельбе латвийца. Приходилось сдерживаться изо всех сил, бедный Ваня даже покраснел от натуги. Расторгуев же был сама невозмутимость. Он спокойно пил чай. Для полного комплекта ему не хватало только газеты и костюма английского аристократа. Юлианна наблюдала за ними и с интересом ждала развития событий. Не могут же они всё время молчать! Андрей, конечно, может, а вот Ванька… Ванька шумно выдохнул и сжал кулаки, отчего костяшки его пальцев побелели. Но пока молчал.       — Очень вкусный чай, — вежливо поблагодарил Юлианну латвиец.       — Спасибо, — удивлённо проговорила девушка. Чай как чай, ничего особенного.       Иван с ожесточением принялся пихать в рот принесённые конфеты, не сводя с Расторгуева взгляда. Молчание давалось ему с явным трудом.       — Садись, тоже выпей, — предложил Андрей биатлонистке.       — Нет, я, пожалуй, не буду, — отказалась Ильиневич.       Продержался Ваня недолго. Он продолжил молчать, но вскочил со стула, чуть не опрокинув при этом кружку. После этого медик запихнул в рот ещё несколько конфет.       — У тебя там ничего не слипнется? — с опаской спросила Юлианна, глядя на груду фантиков, валявшихся на столе.       Иван одарил её грозным взглядом. Он был настроен решительно, вот только непонятно на что. Странно взглянув на Расторгуева, он чуть отошёл от стола и вздохнул. Чуть помявшись, медик стал странно махать руками, переминаясь с ноги на ногу, имитируя таким образом лыжный ход. Андрей чуть поднял брови. Ваньке удалось его удивить, но биатлонист, допив чай, решил не задерживаться и поднялся из-за стола, держа в руках пустую кружку. Ильиневич тоже пока не понимала задумку братца. Он, тем временем, встал и поднял руки так, будто держал воображаемую винтовку, собираясь начать работу на огневом рубеже. Остановившийся от удивления Расторгуев и Юлианна переглянулись. Что всё это значило, для них оставалось загадкой. Ванька стал спускать воображаемый курок. До поры до времени всё было нормально, но на пятый раз он подскочил, затряс руками, как птичка, после чего провёл пальцем по шее, как ножом, и, закатив глаза, высунул язык наружу. Выглядело это всё очень комично, пусть суть так и осталась неясной. Иван, постояв несколько секунд в таком положении, свалился на кухонный диван, подняв ноги кверху.       В этот момент на кухне неожиданно возник Интарс Беркулис. Тренер осторожно подошёл к Ване поближе и снял его на телефон.       — Буду внукам показывать, когда появятся, — пояснил он молодым людям. — И объяснять, почему не стоит объедаться сладким до потери пульса.       — Ты хоть что-нибудь понял? — борясь с желанием рассмеяться, спросила Юлианна, когда Интарс с улыбкой покинул помещение.       — Конечно, — спокойно ответил Расторгуев. — Иван сошёл с ума.       — Да, ты прав, — проговорила девушка. — Иначе с чего ему притворяться дохлым тараканом?       Услышав столь нелестное сравнение, Иван живо поднялся с дивана и гневно оглядел молодых людей. Он медленно помотал головой из стороны в сторону.       — Что ты хотел нам этим сказать? — спросила Ильиневич.       Расторгуев направился к раковине и принялся мыть чашку. Иван показал на него указательным пальцем.       — Андрей, — произнесла Юлианна.       Ваня кивнул и вновь сделал вид, что стреляет.       — Стрельба? — предположила девушка.       Расторгуев домыл чашку и тоже стал смотреть за телодвижениями Ваньки. Медик опять помахал крылышками и вновь провёл большим пальцем по шее.       — Птица? — удивилась Ильиневич. Иван кивнул головой и помахал руками. — Орёл?       Ванька возмущённо затряс головой, после чего опять повторил пантомиму с винтовкой, крыльями и «перерезанным» горлом.       — Синица? Журавль? Цапля? Фламинго? Вань, заканчивай, я биатлонистка, а не орнитолог, — попросила Ильиневич. Иван показал пальцами маленькое расстояние и опять помахал крыльями-руками. — Крапивник? Королёк? Галчонок? — Иван отрицательно тряс головой. — Соловей? Воробей?       Ванька, наконец, кивнул.       — Андрей, стрельба, воробей, — перечислила Юлианна и подумала, что бы мог значить странный жест с горлом. — Андрей настрелял по воробьям?       Иван обрадовано закивал. Расторгуев закатил глаза.       — Ты продемонстрировал весь этот балет только чтобы сказать, что я плохо стреляю? — удивился латвиец. Ильиневич гордо кивнул.       Юлианна даже не нашлась, что сказать. В следующий раз, когда она неудачно отстреляет, надо будет держаться рядом с Андреем. Да, Ваня опять может продемонстрировать странную пантомиму, но зато будет возможность избежать гневной речи, которую братец обязательно на неё обрушит…       В день женского спринта чешский стадион был заполнен до отказа. Ещё бы. Одной из фавориток соревнований была обладательница Большого Хрустального глобуса чешка Габриэла Коукалова. Местная публика с нетерпением ждала старта своей любимицы. На улице был небольшой мороз, легонько пощипывающий нос и щёки. Юлианна Ильиневич готовилась уйти в гонку под первым стартовым номером. Сегодня ей просто необходимо было показать достойный результат, иначе на январские этапы Кубка мира ей путь заказан. Так что, как сказал Борисыч: «Вперёд и только вперёд!».       — Юлианна Ильиневич стартует под первым номером, — проговорил Дмитрий Губерниев, пока российская спортсменка готовилась уйти на дистанцию. — Бывшая лыжница, демонстрирует фантастическую скорость на дистанции, но пока, увы, не может стабилизировать стрельбу. Посмотрим, что она покажет сегодня.       — Посмотрим-посмотрим, — проворчал Ванька, глядя на экран. — Промажет, как пить дать! Анька! Может, хоть одну гонку чисто отстреляешь?       — С ноутбуком разговариваешь? — хмыкнул Свендсен, усаживаясь подле него. — Медленно сходишь с ума?       — За сестру переживаю, — вздохнул Иван. В холле зрителей с ноутбуками было немного, все предпочитали смотреть гонки на больших телевизорах в номерах. Но Ванька ловил «МатчТВ». — О, Бася!       — Байба? — переспросил Эмиль. Под четвёртым номером в гонку готовилась отправиться Бендика.       — Байба Бендика — сенсация прошлого сезона, которая попала в Преск-Айле в пятёрку сильнейших, — отрапортовал Губерниев. — Спортсменка из Латвии. Довольно поздно она, кстати, в биатлон пришла, в семнадцать лет, но успехов уже добилась неплохих.       — Нечасто её по телевизору показывают, — вздохнул Иван. — Пусть ей сегодня повезёт.       — Ну, и под пятым стартовым номером мы сейчас увидим одну из самых знойных женщин мирового биатлона, — поведал комментатор. — Вот она — Доротея Вирер. Олимпийский призёр, трёхкратный призёр чемпионатов мира, чемпионка Европы, к которой в прошлом сезоне пришли большие победы в рамках Кубка мира. Но в нынешнем году Доротея выступает пока неровно. Один единственный раз она была бронзовым призёром этапа Кубка мира. В той гонке, кстати, она оставила без медали Юлианну Ильиневич.       — Кстати, а Юлианна с тобой живёт в номере? — как бы невзначай поинтересовался Свендсен.       — Нет, она вместо меня к латышам переселилась, — покачал головой парень. — И Байбу заодно сюда отправила.       — С чего вдруг?       — А у них с Андреем тренировки совместные, — ехидно поведал Иван. — Я там лишний.       Некоторое время они молчали, наблюдая за тем, как на дистанцию отправляются биатлонистки из разных стран.       — Ну, Анюта, стреляй! — выдохнул Иван, когда сестра подошла к огневому рубежу. Показали красные флажки на рубеже. Был ветер — очень опасная для Ильиневич ситуация.       — Юлианна подошла к своей первой стрельбе, — констатировал Губерниев. Девушка улеглась на коврик и изготовилась. — Скорость спортсменка демонстрирует очень приличную, но не может пока показать результат из-за плохой стрельбы. На лёжке у неё всего шестьдесят шесть процентов. И вот, первым выстрелом Ильиневич мажет. Второй промах, третий! — биатлонистка перестала стрелять и выждала несколько секунд. — Четвёртым попала, выцеливает пятый. Попала, но уже всё равно. Три промаха на лёжке! Вот это начало, друзья мои! — говорил Дмитрий, пока Юлианна отправлялась мотать штрафные метры. — Уважаемые тренеры! Что это такое происходит-то, а? Неужели Александр Борисович Александров, уважаемый тренер Юлианны, не может понять, что совместные тренировки с Расторгуевым не помогут ей научиться стрелять? Три круга в спринте — это смерти подобно!       — Дело плохо, — проговорил Свендсен.       — Да это задница полная! — возмутился Ильиневич. — Три раза на лёжке мимо шмальнуть. А ведь она стоя хуже стреляет! Сколько у неё там будет промахов? Пять? И всего, значит, восемь промахов в спринте. В спринте! Всё, короче. Мимо пасьюта и прямиком на Кубок IBU.       — По-моему, ты драматизируешь, — покачал головой Свендсен.       — Ты не знаешь их тренерский штаб, — фыркнул Иван.       Видимо, в плохой стрельбе Юлианны большую роль сыграл ветер, так как стрелявшие после неё Юлия Джима, Ирина Кривко и Байба Бендика промазали по два раза. А ведь они весьма неплохие стрелки.       — Эх, Байба! — вздохнул Ваня. — Тебя-то какая муха укусила? Неужели решила привлечь внимание Расторгуева плохой стрельбой?       — Она влюблена в него? — прикинулся неосведомлённым Свендсен. Ильиневич кивнул. — Андрей-то в курсе?       — Нет, — покачал головой медик. — Все уже в курсе, кроме него. Андрюшас искренне воспринимает Бендику как друга. Но блин, как она на него смотрит! Как, как вообще можно не понять, что это не дружеский взгляд?!       Эмиль не ответил. Не любит её Расторгуев, что тут поделаешь. Между тем, дела у биатлонисток на рубеже нормализовались. Лишь некоторые спортсменки по разу промахивались. В основном девушки стали проходить первую стрельбу на ноль.       — Кайса Мякяряйнен, — представил Губерниев спортсменку, стартующую под тридцать первым номером. Худенькая финка в белом гоночном костюме с улыбкой помахала на камеру и приготовилась отправиться на дистанцию после стартового сигнала. — Кайса, кстати, молодец. Отвечая на вопросы, а мы опрашивали спортсменов про дело Макларена, допинг и всё такое, она отвечала терпеливо. Общие фразы, потом сказала: «Это вообще не моё дело» и ушла. И правильно сделала, кстати.       Фамилия канадского… кто он там? Юрист? В общем, фамилия канадца Макларена грозной тенью нависла над российскими спортсменами, в том числе биатлонистами. Из-за этих его расследований существует вероятность того, что у Тюмени отберут право проводить этап Кубка мира, а у Острова — юниорский чемпионат мира. На уровне слухов рассматривался и вариант дисквалификации всех россиян, но в это мало кто верил. Нельзя сказать, что Иван так уж пристально следил за этими событиями, но так или иначе какие-то слухи и обрывки фраз до него доходили. Не выступай Юлианна за Россию, он бы по этому поводу мало переживал, а так смутное беспокойство его всё же одолевало.       На экране показали Юлианну Ильиневич, уже начавшую работу на втором рубеже и закрывшую уже две мишени. Пяти промахов на стойке точно не будет.       — Юлианна, как мы видим, закрывает третью мишень, — Губерниев вмиг забыл о Макларене и волнениях с этим связанных. — Хорошо идёт, если бы не эти три промаха на лёжке! Но нет! Мажет Ильиневич последним выстрелом и вычёркивает себя из претенденток на высокие места. Тридцать третий стартовый номер, Ольга Подчуфарова, — операторы, как и комментатор, вмиг потеряли к промазавшей россиянке всякий интерес и показали другую.       — Теперь точно капец, — вздохнул Ванька. — Четыре промаха для спринта…       — Да, многовато, — вынужден был согласиться Эмиль.       Промазала один раз на стойке красотка Вирер, чем окончательно повергла рыжего врача в уныние. Даже старт ещё одной симпатичной биатлонистки Коукаловой оптимизма в Ивана не вселил. Раньше она была его любимицей, но после нескольких высказываний в адрес русских Ванька как-то перестал её воспринимать. Не стал болеть против или ненавидеть. Эти чувства были чужды его натуре. Но и переживать за чешку перестал.       Очень хорошо на первой стрельбе отработала Лаура Дальмайер и вышла в лидеры после первого рубежа. На стрельбище опять поднялся ветер, из-за чего дважды на стойке промазала Надя Скардино.       — Эх, — вздохнул Ильиневич. Все, за кого он болел, сегодня палили по воробьям. На стойке промазала Дорен Абер, Кайса Мякяряйнен промахнулась на лёжке. Ну что за жизнь!       — Финиширует Юлианна Ильиневич, — кисло проговорил Губерниев, наблюдая за финишем россиянки. — Ну, первая она пока, да. Но, как мы понимаем, это ненадолго. Четыре промаха, друзья мои, это не шутки.       Юлианна не стала падать после финиша, лишь чуть наклонилась, опершись палками на снег. Сразу же показали первую стрельбу ещё одной бывшей лыжницы — Селии Эмонье из Франции. Она показывала по биатлонным меркам очень хорошую скорость, хотя в лыжных гонках её достижения были весьма скромными. По крайней мере, Иван не помнил, чтобы она добиралась до медалей международных соревнований даже в эстафетных гонках. А тут она одна среди лучших ходом. Правда, Селия один раз промазала. «Систеру бы хоть так отстрелять, — подумал Ванька. — А то четыре промаха. Куда это годится?». После француженки к стрельбе подошла Ольга Подчуфарова. Ольга считалась одним из лучших стрелков в пелотоне и подтвердила это звание, пройдя без промахов первый рубеж.       — Финиширует Вирер с промахом, — проговорил Губерниев. — Ох, вы посмотрите! Вторая она! Вторая сейчас Доротея, проиграла она Юлианне восемнадцать и четыре десятых секунды! Вот это последний круг выдала Ильиневич! А ведь после второго рубежа итальянка её опережала! Лыжное прошлое творит чудеса. Не промахнись Вирер, она, конечно, опередила бы Юлианну. Но если бы не промахивалась Ильиневич, какое у неё было бы преимущество! А у нас как раз Дмитрий Занин и Юлианна Ильиневич в прямом эфире нашего канала!       — Да, Дим, спасибо, — донёсся голос Занина и крупным планом показали недовольную Юлианну. «Усё пропало, — подумал Ванька. — Сейчас всех против себя настроит». — Ань, — начал спецкор осторожно, будто пытаясь намекнуть Ильиневич, что сейчас не время для резкостей. — Ты очень хорошо шла по дистанции. Ты довольна своей формой?       — Да, — лаконично ответила биатлонистка, пристально глядя на Дмитрия. Будто пронзала насквозь взглядом светлых глаз, которые с экрана казались почти прозрачными при этом освещении.       — Я думаю, не будет поспешным, если я уже сейчас скажу, что у тебя сегодня лучший ход, — проговорил Занин. — Не в этом ли причина твоих промахов?       — Нет, — Юлианна нынче была сама краткость.       — Что произошло на первой стрельбе? Ветер, или дело в психологии?       — Ветер.       — Почему промахнулась последним выстрелом на стойке?       — Поспешила с выстрелом.       Занин на миг замялся, будто не решаясь спросить. Обычно биатлонисты подробно описывали условия гонки и трассу, но Ильиневич этого не делала, поэтому ей можно было задать больше вопросов. В том числе провокационных.       — Поскольку ты редко даёшь интервью, я не могу не задать тебе ещё один вопрос. Сейчас многие спортсмены обсуждают доклад Макларена, и ходят слухи, что у Тюмени могут отобрать этап Кубка мира, а у Острова — юниорский чемпионат мира. Как ты к этому относишься? Насколько я знаю, ты в Острове тренировалась одно время…       — Крайне отрицательно. Что говорят об этой ситуации другие спортсмены, я не в курсе, — пожала плечами девушка. — Мне в лицо никто ничего не говорил.       — Фуркад, Коукалова, Бё и Свендсен выступили за дисквалификацию россиян… — начал Занин.       — Вот как? — в лице Ильиневич почти не изменилась, но её тон стал жёстче. — Очень интересно.       Иван с недоумением покосился на сидевшего рядом с ним Эмиля. Разобраться с норвежцем он решил потом, сейчас нужно было дослушать интервью сестры. Он почувствовал, что дело добром не кончится. Если Занину удалось вывести Юлианну из равновесия, то это конец.       — Оставим эту скользкую тему. Перед началом сезона многие болельщики рассчитывали, что ты станешь лидером сборной. Ты провалила гонку, потому что на тебя давит груз ответственности? Что ты скажешь в своё оправдание? — даже Ванька, не всегда проявляющий тактичность по отношению к другим, понял, что это очень плохой вопрос. Особенно сейчас, когда сестра явно находилась под впечатлением от известия о мнении иностранных друзей.       — Не собираюсь оправдываться, — отчеканила Ильиневич. — Я промахнулась и из-за этого опущусь на несколько позиций. Над стрельбой буду работать. И я не считаю, что провалила гонку.       — Ну, четыре промаха в спринте это много, Ань, сама понимаешь. К тому же, в интервью некоторые околобиатлонные деятели говорят, что недовольны результатами при тех деньгах, которые федерация вкладывает в твою подготовку…       — Если бы некоторые так называемые «деятели» потрудились получше изучить все обстоятельства, они были бы в курсе, что я нахожусь на самоподготовке, — криво ухмыльнулась Юлианна. — Финансы на которую мне не положены.       — Но Шипулин…       — А я, Димочка, не Шипулин. Я могу готовиться к соревнованиям исключительно благодаря энтузиазму моего тренера и деньгам личных спонсоров. Кстати, — от улыбки, внезапно озарившей лицо Ильиневич, Ване стало дурно. Он понял, что сестра сейчас собственными руками роет для себя яму.       — Боже, Аня, молчи! — взмолился он, притом, что в Бога особо не верил. По его виду ничего не понимающий по-русски Свендсен понял, что происходит нечто нехорошее. — Пожалуйста, ни слова!       — Кстати, о спонсорах! — разумеется, Ильиневич его не услышала. — Большое спасибо всем, кто предоставил мне финансирование для подготовки к этому сезону. Без этих денег я не могла бы сейчас бороться за топ-10…       — Ты хотела сказать, за попадание в очковую зону? — судя по тону, корреспондент и сам жалел, что задал Юлианне столь провокационные вопросы. Ибо это фактически гарантированная ссылка даже не на Кубок IBU. На «Ижевскую винтовку». После таких-то ответов. — С четырьмя промахами.       — Нет, Дим, за топ-10, — осталась при своём Ильиневич. «Ой, дурёха!» - подумал Ванька.       — Ты в Поклюке с пятью промахами стала семьдесят седьмой!       — Я помню, — упёрлась она. — Напомню и тебе, что без двух минут штрафа, добавленных мне за непройденный штрафной круг, я была бы семнадцатой. Поэтому, я считаю, что сегодня смогу попасть в десятку. Интервью окончено? Отлично! — просияла она и с сарказмом заявила: — Всем спасибо, и, как говорит мой друг Алексей Слепов, всем ЗОЖ!       — Э-э, спасибо… — пробормотал Занин вслед уходящей спортсменке. — Дмитрий, продолжайте эфир.       — Спасибо Юлианне за эмоциональное интервью, — немного растерянно начал голос российского биатлона, но быстро пришёл в себя. — Итак, Дальмайер промахнулась на стойке дважды, но будет сегодня высоко, а Татьяна Акимова прошла первый огневой рубеж на ноль. Молодец Таня. Как знать, может, у неё сегодня получится показать результат? Финиширует Жюстин Бреза, опережает она с двумя промахами Доротею Вирер, но проигрывает Ильиневич тринадцать и четыре десятых секунды. Интересно, друзья. Юлианна-то пока первая. Посмотрим, сколько ещё ей удастся продержаться на этой позиции. Там ещё Дальмайер, Мякяряйнен, Коукалова…       — Что ты говорил в интервью про доклад Макларена? — спросил Ильиневич, пока никого из возможных соперниц для сестры не показывали. — Ты выступил за отстранение всех русских?       — Нет, — несколько удивлённо ответил Эмиль. — Надо провести расследование, виновных отстранить, а чистых спортсменов оставить. Ты почему вдруг об этом заговорил?       — Юлианну сейчас спрашивали об этом. И среди тех, кто выступал за дисквалификацию русских, назвали тебя и Бё.       — Бред, — фыркнул Свендсен. — Но подожди… она поверила?       — А ты не видел её выражение лица?       Видел. Норвежцу Юлианна показалась чем-то разозлённой, но он подумал, что это из-за неудачной стрельбы.       — Ладно, я пойду, пожалуй, — Эмиль быстро вскочил с дивана и поспешил к выходу. Нужно успеть перехватить Ильиневич со стадиона. Надо, чтобы она поверила ему, а не этим… журналистам.       «Странный он, — подумал Иван. — Может, и правда ляпнул лишнего? Или журналюги слона раздули?».       Кайса Мякяряйнен ещё один раз промазала на стойке, как и Селия Эмонье. Подчуфарова не попала последним выстрелом. Видимо, активизировался ветер. Габриэла Коукалова так и вообще промахнулась аж три раза, но шла весьма недурно, хотя на медаль уже не претендовала. Дальмайер финишировала второй следом за Юлианной. «Нифига! — удивлялся Ванька. — Это ж сколько Анька им ходом привезла!». Зря она из лыж ушла, ох зря. Сейчас бы и там на медали претендовала. Лаура с Жюстин тоже лихо прошли. Всё-таки, у бегунков шансов на медали больше, чем у снайперов-тихоходов. Кроме, пожалуй, индивидуальной гонки. А Дальмайер, похоже, после этой гонки останется в жёлтой майке лидера зачёта Кубка мира.       За кадром осталась точная стрельба Татьяны Акимовой.       — Молодец, Акимова! Десять из десяти! Итак, друзья, лучший новичок прошлого сезона отправляется бежать дальше. Посмотрим, посмотрим! Претендует Татьяна на самые высокие места сегодня! Акимову не показали чешские телевизионщики, ну, будем считать, что это производственный косяк. Который, собственно говоря, не укладывается ни в какие ворота, потому, что было понятно: Акимова идёт на подступах к стрельбе с четвёртым результатом. А теперь уже претендует и на медаль.       Далее стреляли не претендующие на награды симпатичная шведка Ханна Эберг и Паулина Фиалкова — хорошая знакомая Байбы. Жаль, что она провалила стойку, трижды промазав.       — Юлианна, стой! — Свендсену всё-таки удалось поймать Ильиневич на выходе со стадиона. Та неохотно остановилась, так как норвежец перегородил ей путь. — Надо поговорить.       — Нам не о чем разговаривать, — отчеканила она и попыталась уйти в сторону. Эмиль схватил её за локоть. Биатлонистка не стала вырываться, лишь опустила ледяной взгляд на его пальцы. Норвежец отпустил её руку сам. — Ты уже всё в интервью сказал.       — Я не знаю, что имел в виду ваш журналист, но ничего криминального я не говорил, — попытался убедить её Свендсен. — Я против поголовного отстранения.       — Да. И вообще вас не так перевели и не так поняли, — ровно произнесла Ильиневич. — Агнцы божьи. Жертвы обстоятельств.       — Ты сейчас тоже опускаешься до бездоказательных обвинений, — проговорил Эмиль.       — Если Занин мне назвал твою фамилию, то, полагаю, какие-то источники существуют. Он не стал бы это придумывать от балды.       — От кого? — переспросил Свендсен.       — От… впрочем, неважно, — вздохнула она. Конфликтовать не было никакого желания. И так наскандалилась уже в интервью. Что теперь? «Ижевская винтовка»? Региональные соревнования? Девушка не понимала, кто тянул её за язык про топ-10 говорить. Если она не попадёт туда, то всё, её живьём съедят. Поникший вид сервисменов, когда она принесла в вакс-грузовик лыжи, тоже говорил сам за себя. Если Ильиневич попадёт в сборную после чешского этапа, это будет чудом.       — Юлианна, я очень не хочу, чтобы тебя выгнали из сборной, — вдруг проговорил Эмиль.       — Действительно, если я отправлюсь на Кубок России, то на расстоянии затащить меня в постель будет затруднительно, — язвительно отозвалась Ильиневич.       «Можно подумать, что здесь это провернуть легче», — мысленно проворчал Свендсен и проговорил:       — Такое ощущение, что я круглые сутки только об этом и думаю, — хмыкнул он. — Судя по твоим репликам.       — Нет, мысли о еде и гонках ещё никто не отменял! — возразила Ильиневич. — Ах, да. Ещё воспоминания о былом величии.       — И это говоришь мне ты? — вспылил Эмиль. — Девушка, которую называли новой Марит Бьорген? Которая умудрилась профукать все эти авансы и свалить в конце концов в биатлон?       Юлианна не стала возражать и устало опустилась на стоящую рядом лавку. В чём-то норвежский принц Чарминг был прав. Авансов в своё время ей раздали достаточно, и, надо сказать, не всегда по делу.       В предолимпийском сезоне юную лыжницу Аню Залётнову ещё мало кто знал, ведь она только-только перешла во взрослый спорт. И сенсационно завоевала бронзу в своей первой гонке на этом уровне. В тот день она, рыжая русская девчонка, оставила не у дел многих титулованных соперниц. Что началось после этого! Сразу же в России на неё повесили ярлык спасительницы женских лыж и, соответственно, стали ожидать высоких результатов. «Ох, великовата пока тебе корона, Анька!», — покачал головой Борисыч. Юлианна не понимала, почему тренер так переживает. Наоборот, медаль — это здорово! Так окрыляет! Правда, после этого неожиданного успеха результаты пошли на спад. Для новичка во взрослых турнирах она выступала достаточно стабильно и хорошо, но после той медали от неё стали ждать чуда. Практически невозможного. Как было объяснить журналистам, что в той гонке дело было не только в её таланте (хотя, талант, конечно, был), но и, как говорят, в том, что «звёзды сошлись»? Плюс не давил груз ответственности. Ведь тогда ничего от Юлианны особого не ждали. А то накинулись сразу: «Новая Бьорген! Новая Бьорген!». Как коршуны. Причём до титулованной норвежки (которая, к тому же, и не думала сдавать свои лидирующие позиции) юной лыжнице было ох как далеко.       — Ладно, прости, я тоже перегнул, — присел СуперСвендсен рядом с ней. — Просто понимание того, что по природным данным я ничуть не хуже Фуркада, но проигрываю ему в одну калитку…       — …тебя не радует? — закончила Ильиневич. — Могу себе представить. Но ведь так не всегда было.       — Да, — протянул Эмиль. — А ведь меня тоже в своё время называли вторым Бьорндаленом.       — На что ты отвечал, что хочешь его превзойти, — улыбнулась Юлианна.       — Читала мои интервью? — усмехнулся норвежец.       — Не льсти себе, милый, — отмахнулась девушка. — Просто тебя обожала одна моя подружка. Поэтому я в курсе, что ты смотрел сериалы «Во все тяжкие» и «Декстер», знаешь столицы почти всех стран мира, любишь смотреться в зеркало и бухать в свободное от гонок время. И ещё тебе нравятся девушки, которые выглядят как порнозвёзды.       — У твоей подружки устаревшая информация! — возмутился Свендсен, подумав, что Тарьею как автору фразы про «порнозвёзд» не помешало бы дать хорошего пинка под зад.       — Мы давно не общаемся, — сказала Юлианна и насмешливо проговорила: — Если твои вкусы в плане девушек не поменялись, то ты можешь от меня отстать. Я же не похожа на актрис из фильмов для взрослых.       — Ну, это как посмотреть… ай, ты чего толкаешься? Не понравился комплимент? Ничего, я ещё скажу! У тебя фигура хорошая! И глаза красивые. Кстати, я так и не понял, зачем ты надевала те карие линзы.       — Мне их Ванька на день рождения подарил, — ответила Ильиневич. — Бывает, надеваю. Не пропадать же добру. Тем более, они мне идут.       — Природный цвет тебе больше идёт. И вообще, я не стал бы тебе дарить линзы на день рождения.       — А что стал бы?       — Эм… ну, например, себя, — лукаво ухмыльнулся норвежец.       — Лучше уж линзы, — засмеялась девушка.       — Лелеешь надежду, что они помогут тебе лучше видеть мишень? — по омрачившемуся взгляду биатлонистки Эмиль понял, что зря затронул эту тему, хоть и в шутку. Она только стала отвлекаться от мыслей о неудачно проведённой гонке, и тут этот вопрос…       — Нет, — сказала Ильиневич и мрачно добавила: — Тут мне уже ничего не поможет. Да и вообще, пойду я, наверное.       Возразить Эмиль не успел, так как его глаза накрыли чьи-то ладони в варежках.       — Йоханнес, я тебя узнал, — вздохнул Свендсен.       — Это не Йоханнес, — раздался за спиной голос Бьорндалена.       — Уле? — удивился Эмиль и попытался обернуться. Ладони были убраны, и, повернув голову, норвежец в самом деле узрел восьмикратного олимпийского чемпиона.       — Тада-ам! — Йоханнес Бё подскочил на снегу с грацией перебравшего с алкоголем Фуркада и осветил окружающее пространство улыбкой. — Поверил, да?       Очевидно, рыжий просто вовремя присел, чтобы не быть раньше времени замеченным.       — Я могу быть свободен? — с ироничной улыбкой поинтересовался Бьорндален. Видно, Бё притащил его сюда ради одной фразы.       — Да, конечно, — улыбнулся Йоханнес. Уле невозмутимо направился куда-то в сторону. — Лёд тронулся?       — Чего? — удивился СуперСвендсен.       — Я говорю, в осаде неприступной крепости есть некоторые продвижения?       Эмиль покосился на сидевшую… точнее, уже куда-то сбежавшую Юлианну. Только что ведь здесь была! Видимо, у них с Ваней есть какая-то суперспособность растворяться в воздухе. Свендсен обернулся в другую сторону. Схема, оказывается, проще. Ильиневич, заметив его соотечественников, просто вскочила с лавки и пошла в сторону автостоянки. Эмиль хотел было догнать её, но Йоханнес схватил его за рукав.       — Ты куда? — удивился рыжий.       — За ней, мы не договорили, — процедил Свендсен. — Из-за тебя, между прочим.       — Серьёзно? А ты случайно не заметил, в какую сторону она пошла?       — Туда, — махнул рукой на стоянку Эмиль.       — Туда! — передразнил его Бё. — Ты там никого не заметил? — норвежец покачал головой, а рыжий ехидно добавил: — Тебе с таким зрением надо не с Фуркадом бороться, а к окулисту. Туда только что подъехал Расторгуев.       Свендсен ещё раз глянул в ту сторону. В самом деле, Ильиневич подошла к машине, возле которой стоял Андрей. Они не стали тратить время на долгие приветствия и, сев в автомобиль, куда-то отчалили. Эмиль чуть не выругался. О том, что между ним и Юлианной непрошибаемой (пока что) стеной встал Расторгуев, он начисто забыл. А ведь так хорошо сегодня пообщались!..       — Да, — протянул Йоханнес. — У кого-то от недотраха мозги совсем не варят.       — Тебя Юлианнин братец покусал? — осведомился Свендсен о причинах столь игривого настроения младшего Бё.       — Я всегда такой, неужели ты забыл? — захлопал глазами рыжий. — Так о чём вы там с Ильиневич беседовали?..       — Извини, что так долго, — проговорил Андрей, выруливая со стоянки. — Дела были.       — Всё в порядке, — откликнулась Юлианна, уткнувшаяся лбом в стекло.       Переживания по поводу крайне неудачной стрельбы и ужасного интервью, временно отступившие во время разговора со Свендсеном, вернулись. Очень хотелось забиться в угол, чтобы никто не видел, не слышал. Не утешал. Расторгуев-то ладно. Он понимает и сильно докучать в любом случае не будет. А вот что скажут остальные? В домике, помимо латышей, живут ещё и литовцы. Целая толпа получается. Кто-нибудь да обязательно захочет проявить участие. Если со сборной Литвы можно постараться не пересечься, то сердобольная и сочувствующая троица в лице Беркулиса, Брициса и Слотиньша совершенно точно будет рядом. Но их-то как раз не хотелось выслушивать. Все эти «ну, ничего», «бывает», «всё будет хорошо» делу никак не помогут. Пусть они и скажут это из самых добрых побуждений.       — Ты с тренером уже говорила? — вдруг решил спросить Расторгуев.       — Нет, он знает, что после такого меня лучше не трогать, — вздохнула Ильиневич.       Действительно, после гонки Борисыч лишь похлопал её по плечу с поникшим видом. «Завтра поговорим, решим, как дальше жить», — читалось в его бесконечно усталом взгляде.       — Андрюш, послушай, — начала девушка не очень решительно. — Ты мог бы меня высадить где-нибудь… на улице?       — Зачем? — удивился латвиец. — Хочешь побыть одна?       — Ну, в общем, да.       — Для этого совсем не обязательно мёрзнуть на холоде. Не думаю, что тебя дома кто-то побеспокоит.       Спрашивать почему Ильиневич не стала, а Андрей свою мысль не пояснил. Доехали достаточно быстро. По пути на шоссе не встретилось ни одной машины, будто они заехали в какую-то глушь. Было уже темно, лишь некоторые фонари освещали дорогу. Юлианна зевнула, прикрыв рот ладонью. Сил после гонки не осталось никаких. Ни физических, ни моральных. Пришлось через силу поднять себя с вдруг показавшегося таким уютным автомобильного кресла и направиться к дому.       К её удивлению, там никого не оказалось. Расторгуев открыл дверь ключом и включил свет. Юлианна, войдя в прихожую, обнаружила полное отсутствие вещей на вешалках.       — Все в аэропорт уехали, — пояснил Андрей. — Я наших подвозил.       — Но почему? — удивилась Ильиневич. Какой аэропорт, если этап в самом разгаре?       — Литовцы ещё с утра уехали, кроме девушек. Потому, что в гонку преследования не попали. Девушки полетят с нашими после гонки…       — Но спринт ещё не закончен! — ещё больше удивилась Юлианна. — Вдруг кто-нибудь из них попадёт в пасьют?       — Не думаю, — покачал головой Расторгуев. — Не сегодня. Поэтому со стадиона они сразу в аэропорт, за своими. Билеты заранее бронировали. Так дешевле.       — А ваши почему уехали?       — Из наших в аэропорту только Роберт, — заметил он. — По той же причине — не попал в пасьют. Интарс и Илмарс на стадионе — ведут Байбу по дистанции. Но после гонки Брицис тоже уедет.       — Но в Поклюке никто раньше времени не уезжал…       — Там эстафеты были, — напомнил Андрей.       — Прости, — покачала головой Юлианна. — Голова совсем не варит после гонки. А Байба тоже сразу в аэропорт?       — Нет, — ответил Расторгуев. — Ей билет заранее не бронировали. Интарс надеялся, что она в пасьют попадёт.       — А в Брициса и Роберта, значит, не верили? — Андрей пожал плечами. — Какие они места заняли, если не секрет?       — Восемьдесят седьмое и сто первое, последнее.       — Да, далековато от пасьюта.       — О чём и речь. Чай будешь?       — Нет, спасибо, — слабо улыбнулась девушка и вошла в ванную комнату, в ту самую, где их с Андреем эпично застал братец и напридумывал себе невесть что.       Стоя под тёплым душем, Ильиневич думала, как ей быть дальше. Не складывается у неё со стрельбой совсем. «Ты ж в молоко палишь всё время! — говорил Борисыч после провальной эстафеты в прошлом году. — Трудно тебе в этом биатлоне придётся. Кончай дурью маяться и вернись в лыжи!». Не послушалась. Не вернулась. Думала, скорость компенсирует отвратную работу на огневом рубеже. Отчасти так и было, но стрелять всё равно надо было лучше. Пока что работа с приглашёнными тренерами по стрельбе результатов особых не давала. Юлианна очень любила биатлон. Но и лыжные гонки до конца не были забыты. Ильиневич выиграла один из международных предсезонных стартов в конце октября, на другом стала третьей. Пусть это не такой уж показатель, но и по преимуществу на лыжне в биатлоне Ильиневич понимала, что вполне могла бы побороться сейчас в лыжном спорте. Девушка тряхнула головой и откинула эти бредовые мысли подальше. В одну реку дважды не войдёшь. Можно попытаться, но дело в другом. Уходить из биатлона ей не хочется. Надо только улучшить эту грёбаную процентовку. Делов-то.       Иван Ильиневич нервно нарезал круги по гостиничному холлу, из-за чего удостоился подозрительных взглядов в свою сторону от сидящих неподалёку людей. Гонка шла, а сестру опередила пока только Татьяна Акимова, отстрелявшая на ноль. Поначалу казалось, что такое положение дел ненадолго, однако конкурентки мазали и не отыгрывали отставание на лыжне. Ванька почувствовал, что дело запахло если не медалью, то цветочной церемонией так точно. А значит, сестру надо бы найти…       — Телефон отключен, — с недовольством швырнул Ванька мобильный на диван.       — Может, она на стадионе ещё? — робко предположила Байба Бендика, уже давно завершившая гонку и теперь отдыхающая в компании Ильиневича.       — Нет. Борисыч говорил, её Расторгуев забрать должен был. Точно! — просиял медик. — Андрюшас! Надо ему позвонить! Набирай!       — Я? — растерялась латышка.       — Ну, да, со мной же он не разговаривает, — обиженно засопел Иван. Бендика усмехнулась и стала набирать Андрея.       — Аппарат абонента выключен, — удивлённо сообщила она.       — Да ну, этот айсберг непробиваемый никогда мобильник не отключает, — отмахнулся рыжий. — Если только они там не…       — Ванька! — перебила его Байба. — И что делать будем?       — Глянь-ка, Шевалье первая после второго рубежа! — вместо ответа заметил Иван. — Ещё одна нежданная претендентка на медаль.       Губерниев своими восторженными криками уже успел повесить Акимовой золотую медаль до окончания гонки, однако француженка Анаис Шевалье была не согласна с русским комментатором. Кроме того, шустрый Занин уже успел взять у Акимовой послегоночное интервью, где назвал её победительницей! Даже Губерниев заметил, что ещё всё-таки не всё решено, и претендентки на победу ещё остались. «Только бы Шевалье Таню не обошла, — думал Ванька. — А то скверненько получится».       — Беркулису позвоним. Хотя нет, он в аэропорту должен быть. Придётся за ней ехать, — сказал он. — А то как это… призёр на награждение не вышел. Нет, так нельзя! Йоханнес, а ну стой! — окликнул Ванька мимо проходившего норвежца. — У вас тачки свободной нету?       — Вакс-грузовик пойдёт? — издевательски поинтересовался Бё. — Хотя, нет. Он занят.       — Что происходит? — рядом с рыжим нарисовался Эмиль.       — А зачем тебе тачка-то? — спросил Йоханнес.       — Над Анькиной головой призы замаячили, а она с Расторгуевым свалила под ручку в закат, — отмахнулся Ильиневич. — Телефоны отключили, кролики мои биатлонные. Придётся ехать, отвлекать молодых от важных дел. Ну, раз у вас свободной машины нет, я другую найду…       — Зачем же другую? — поспешно сказал СуперСвендсен. — Надо просто у кого-то попросить. Я бы с тобой проехался.       — А чего так? — взгляд Ивана вмиг стал очень подозрительным.       — Сам посуди, — начал с ходу выдумывать норвежец. — Сейчас все на гонке, просить не у кого. Только у тех сборных, у которых нет квоты на женщин. То есть, либо у Бельгии, либо у Хорватии.       — Лучше у хорватов, — быстро сказал Ванька, понявший, что Бельгия — это Рёш, а Рёш — это псих, к тому же, очень на него злой.       — А хорватов, Ваня, в этом отеле нет. Так что остаётся только Михаэль.       Ильиневич понял, что влип.       — У нас там небольшой инцидент произошёл… я, наверное, не смогу воспользоваться его машиной, да и попросить…       — И не надо, — с готовностью отозвался Эмиль. — Я сам попрошу его авто, доеду до туда и привезу твою сестру прямо к стадиону.       — С чего такая доброта? — удивился Ванька.       — Настроение у него хорошее, — осклабился Бё.       Настойчивый стук в дверь застал мирно пьющего чай Андрея врасплох. Он совершенно точно никого не ждал. У Интарса был ключ, у остальных тоже, к тому же, они все уже уехали. На всякий случай латвиец решил посмотреть, кто пожаловал. Глянув в дверной глазок, он с удивлением заметил там Эмиля Хегле Свендсена. Пришлось открыть дверь. Увидев на пороге Андрея, норвежец натянул на лицо максимально приветливую улыбку.       — Привет, — с преувеличенным энтузиазмом воскликнул Свендсен.       — Ну, привет.       Эмиль продолжал стоять и улыбаться, а Расторгуев не спешил звать его в дом. Видимо, он решил дождаться, когда СуперСвендсен озвучит цель своего визита. Тот переступил с ноги на ногу.       — Юлианна у тебя? — скандинав глянул в коридор и заметил там женскую куртку с надписью «Russia». Андрей видимо понял, что отпираться бессмысленно и просто пожал плечами. — Позови её.       — Зачем?       — Надо. Вопрос жизни и смерти!       — Подожди, — по виду Эмиля латвиец понял, что отступать он не намерен. Видимо, действительно что-то важное. Расторгуев подошёл к двери ванной комнаты и, постучавшись, сказал: — Юлианна, тут к тебе Эмиль пришёл…       — Пусть идёт лесом! — донёсся голос девушки до ушей норвежца, который ни слова не понял из её русской речи.       — Юлианна говорит, что немного занята, и тебе лучше зайти попозже, — дипломатично перевёл Андрей.       — Нельзя позже! — Свендсен подошёл поближе к двери и сообщил: — Юлианна, там гонка заканчивается. Ты пока вторая.       Ответа не последовало, но меньше чем через минуту из ванной выскочила абсолютно одетая и ошарашенная Ильиневич.       — Если ты шутишь, то…       — Какие уж тут шутки. Давай, собирайся, едем, — решительно махнул рукой норвежец. — Мы с Рёшем тебя подвезём.       — А как я обратно вернусь?       — И обратно я тебя отвезу, — в проёме входной двери показалась бородатая голова экс-немца. — Чего ж такую красавицу не подвезти. Плевать, что ты сестра фрика…       — Идём-идём! — Свендсен схватил с вешалки куртку и протянул растерянной Ильиневич. — Надо успеть до цветочной церемонии.       — Не наш день сегодня, девоньки, — вздохнула Ивона Фиалкова.       — Да уж, — согласилась Паулина.       Байба Бендика только кисло кивнула. Если уж вечная оптимистка Ивона не находит повода для веселья, то о чём тут можно говорить. Гонка сложилась неудачно для всех трёх подруг. Паулина оказалась единственной отобравшейся в гонку преследования, заняв шестидесятое место. По сути, вскочила в последний вагон. Байбе, занявшей шестьдесят пятую позицию, для пасьюта не хватило каких-то три-четыре секунды. Ивона и вовсе оказалась на дне турнирной таблицы, прибежав девяносто третьей.       — Ванька куда ушёл? — спросила рыжая.       — На улицу, Юлианну караулит, — ответила Бендика. Церемонию награждения по трансляции не показывали из-за хоккейного матча, а Ильиневич побежал к стадиону, желая перехватить сестру после церемонии и поздравить.       — А как там обстоит дело с завоеванием рыцаря? — младшая Фиалкова удивительно быстро забыла про провальный спринт, решив переключиться на проблемы других.       — Да, интересно, — ехидно откликнулась Паулина. — Как там может обстоять дело, если Байба живёт здесь?       — Я всё продумала! — заявила Ивона и подмигнула девушкам.       — Опять? — скептически подняла бровь блондинка. Она не очень была настроена на подобные разговоры, переживая из-за трёх подряд промахов на стойке.       — На этот раз точно! — не отступала словачка. — Просто надо немного прощупать почву. Например, зачем надевать красный халат? Вдруг Расторгуева бесит этот цвет?       — У него форма красного цвета, — заметила Бендика, немного подуставшая от цирка с соблазнениями, переодеваниями и прочим. Был бы от этого хоть какой-то эффект, а так…       — Значит, халатик оставляем! — потёрла ладони рыжая. «Ванька в юбке», — подумала Байба. — Но в остальном в лоб действовать нельзя! Подсунем ему небольшой опросик. Вопросы я беру на себя!       — Какой ещё опрос? — удивилась латышка, но на неё не обратили внимания.       — И как ты собралась ему подсовывать свой «опросик»? — видимо, догадки по его содержанию у Паулины были, но озвучивать их она не рискнула.       — Да элементарно! — улыбнулась Фиалкова-младшая и вскочила с диванчика. — Только мне надо найти Аиту Гаспарин.       — Боже, — простонала блондинка и двинулась следом за сестрой.       — Эй! — возмутилась им вдогонку Байба. — Это тайна, вообще-то!       Словацкие сёстры латышку не услышали. Похоже, весть о её влюблённости такими темпами очень скоро перестанет быть секретом для всей «байатлон фэмили». Лишь бы Андрею никто не разболтал. Большинству, конечно, будет плевать, но могут найтись желающие ляпнуть лишнего. «Я должна признаться сама! — убеждала себя Байба. — Сегодня же! Нет, лучше завтра после гонки. Хотя, в воскресенье у Андрея масс-старт. Значит, после масс-старта! Нет, он усталый будет. В самолёте! Тоже как-то не очень. А может, по возвращении в Латвию?». Так и не приняв решения, Бендика поднялась с дивана и пошла в номер, временно отложив мысли о конкретных сроках признания.