Девичьи комплексы

Длинные гудки в телефонной трубке звенели уже несколько минут. И ответа не было, что действовало на нервы не хуже. — Никто не берет трубку, — Аллен отошла от телефона, отключая от него двух големов.- Либо в Ордене что-то случилось, либо сигнал теряется. — Будем надеяться на второе, — Лави вертел в руке карандаш, неизвестно каким образом оказавшийся в салфетнице. Они вчетвером сидели в нижнем зале гостиницы, уже успев несколько раз все обсудить в мельчайших подробностях. И прийти к единственному выводу, упорно не желающему меняться — граф, в отличие от консервативного Ватикана, постоянно совершенствовал свое оружие. А Ватикан, в свою очередь, с упрямством барана преследовал любое изменение. — В итоге мы имеем, — Лави расчертил салфетку на две части, — акума, который изначально находится в форме человека, — на правой части появилось схематичное изображение человечка из палочек. — Он не старается эволюционировать, убегает от экзорцистов и может сколько угодно существовать в крупном городе, ничем себя не выдавая. — Но мне все еще не понятно, почему этот акума не убил меня, когда я упала с высоты нескольких метров, — отметила Линали. — Не похоже, что ему невыгодно эволюционировать. — Особенно, если учесть, что при взрыве такой акума дает обломки, из которых вылупляются акумы уровнем выше, — на второй части салфетки появилось изображение обломков, из одного из которых лез маленький паучок-акума. — Кто-нибудь заметил хоть что-нибудь необычное в их поведении? — По аналогии можно сказать, что из их обломков вылупляются акумы еще на уровень выше, — Аллен подперла голову руками. Этот бесконечный разговор начал все заметнее ее раздражать. Какой смысл переливать из пустого в порожнее, если они все уже успели во всем разобраться самостоятельно? Другое дело, что никто из них пока понятия не имел, как можно драться с принципиально новым врагом, способным к многократному внезапному размножению. — Интересно, сколько времени нужно обломку на превращение в акуму, — Лави смотрел уже не на салфетку, а на Канду. Как ни обидно, но из них всех только мечник умудрялся сохранять нормальное чувство времени в разгар боя. У остальных время многократно растягивалось, секунда длилась почти бесконечно. — Полминуты и больше, — процедил Канда сквозь зубы. — Если не ловить ворон, вполне можно уничтожить все обломки до превращения, — следующий уничтожающий взгляд был адресован Аллен. Конечно, мечник был, мягко говоря, вне себя от ярости. В одиночку, ни на кого не полагаясь, он бы справился гораздо быстрее со всеми обломками. Но и упустил большую часть механизма превращения. Стоило признать, если бы не вмешательство эксперта, они до сих пор считали бы, что обломки акум взрываются. Аллен же не хотелось ни о чем думать. Она понимала, что вела себя как полная идиотка в последней битве. Но и реабилитироваться в глазах даже Лави никак не могла. И куда делись все ее навыки? Как вообще можно победить в этой войне, если одна маленькая неожиданность способна за считанные секунды вывести экзорциста из строя? А что, если в будущем таких неожиданностей станет гораздо больше? Граф не остановится, а Инносенс не может развиваться так же быстро. Она ограничена возможностями человека. Даже трансформация сапог Линали, мельчайшее, казалось бы, изменение, едва не стоило той жизни. Экзорцистов становится все меньше стараниями ноев, создать новых против желания Инносенс невозможно. Как ни крути, они не могут взять ни количеством, ни качеством. Аллен так глубоко ушла в свои мысли, что не успела даже удивиться, когда услышала знакомый смешок. Остальные заозирались, Канда коснулся рукояти катаны, Линали неосознанно потянулась снять туфли. Конечно, этот голос узнали все. — У бедных экзорцистов опять проблема, Леро? — пропищал розовый зонтик. Девочка с фиолетовыми волосами снисходительно улыбалась, болтая ногами в воздухе. В зале слегка потемнело, окна заволокла сизая тень. Где-то под потолком мелькнули огоньки свечей, выгнулась призрачная створка ворот-сердца. Сквозь доски пола проглянули черно-белые клетки. И сразу видение исчезло в своем призрачном мире. — Роад, — Лави потянулся за молотом. — Не спеши так, младший Книжник, — Мечта Ноя чуть отклонилась назад, заставляя зонтик спуститься ниже, соскочила на пол. — У меня нет желания драться. Пожалуй, я могу даже кое-чем вам помочь. — Ной помогает экзорцистам? — Лави усмехнулся. — Какие еще будут новости? Граф придет уничтожать акум? — Не ехидничай, Книжник, — улыбка застыла на лице Роад, чуть заострилась. Девочка медленно приближалась к их столу. — Я ведь могу и передумать. А если я вам не объясню... кое-что, вы так и будете считать новые виды акум, пока они не уничтожат вас всех. — Тебе-то что? — не удержалась Аллен. — Вы точно в накладе не останетесь. Леро демонстративно фыркнул, изогнулся от возмущения: — Госпожа Роад, не церемоньтесь с ними! — посоветовал пискляво и почти презрительно. Но одного взгляда Мечты Ноя хватило, чтобы зонтик резко заткнулся. Она усмехнулась и снова обратила внимание на экзорцистов. — Потому что я люблю тебя, Аллен, — Роад подмигнула, в желтых глазах зажглись смешинки. Аллен чудом сохранила безразличное выражение лица. — Но не обольщайся сильно. Здесь я по просьбе графа, — скрестила руки на груди, переступила с ноги на ногу, скрещивая и их. Как будто не могла спокойно стоять на месте, плавно перетекала из одной неустойчивой позы в другую. Ответом ей было недоуменное молчание. Лави сжимал зубы, напряженно размышляя. — Да не нервничайте вы так, — наконец протянула Роад. — Граф просто не любит менять правила игры, никого не предупредив. Становится неинтересно. А граф очень расстраивается, когда мне скучно. Резким движением она выхватила расчерченную салфетку у Лави из-под носа, проглядела ее. — Наверное, вам интересно, почему наши милые акумы не трогают людей? — ее глаза сузились, вцепившись в лицо Лави. — Можете не отвечать. Я слышала все ваше обсуждение. Они не трогают вас потому, что еще недоработаны. Экспериментальная партия, знаете ли, — обвела проницательным взглядом посеревшие лица экзорцистов. — С первой версией вы встретились еще в поезде и в деревне. Самые обычные акумы, но они уже давали обломки, а акумы из них вылуплялись недоразвитые. Если хотите знать, весьма трудно разделить одну душу на много частей и заставить их функционировать как новые души. — Обломки следующей партии взрывались, разбрызгивая яд, — Лави не спрашивал. Он заметил это еще в деревне, хотя и думал, что ошибся. — Верно, — Роад кивнула, слегка улыбнувшись. — Но это еще не самое важное. Знаете, почему эти акумы так легко теряются в толпе и бегут от экзорцистов? — выдержала эффектную паузу. — Они считают себя людьми. Они ничем не отличаются от обычного горожанина, ничем себя не выдают. Но если по ним ударит Инносенс, они взорвутся. И уничтожат ядом всех людей вокруг них. Аллен почувствовала, что не может вымолвить ни слова. Во рту пересохло, стало отвратительно до тошноты. Линали судорожно сжимала стакан, что-то беззвучно шептала. Похоже, нецензурное. Роад между тем продолжала: — Третью версию вы проглядели. Они похожи на предыдущую во всем, но дают обломки еще до взрыва. И уходят, обо всем забывая. Живут себе обычной жизнью до того момента, как Инносенс коснется их обломка. И тогда... бах! — она рассмеялась. Весело, как будто говорила о забавной зверушке. Изучающе осмотрела лица своих слушателей. Хрясь! Карандаш в руке Лави переломился. Рука Канды сжалась в кулак. Стакан протестующе зазвенел, покатившись по столу от резко дрогнувшей руки Линали. Как от пощечины. — Не буду вас томить, — улыбка Роад расползлась чуть шире. — С последней версией вы встретились сегодня. А то, к чему мы стремимся — акумы, во всем ее напоминающие, но способные убивать экзорцистов. Не так уж далеко, как считаете? Ответом ей было молчание. Как и до этого. А Роад не стала настаивать, жестом подозвала к себе Леро и удобно на него уселась. И вдруг стала таять, растворяться в воздухе, как фиолетовое видение. — Так что, Аллен, — последняя улыбка, висящая над полом, как улыбка Чеширского кота, была адресована Уолкер, — самое время подумать о смене формы и упрощении заданий. Аллен подорвалась с места. Из глотки вместо слов вырвался хриплый рык: — Р-роад!! Губы Канды сжались в тонкую черту. И вдруг... он рассмеялся. Горько и презрительно, а от того еще более страшно. И Лави не выказал никакого удивления. Да и Линали, казалось, восприняла это как нечто обычное. Только Аллен стояла, круглыми от страха глазами глядя в уже обыденно-спокойное и непроницаемое лицо мечника.