Девичьи комплексы

Аллен плохо помнила, как прошел следующий день. Инквизиторы действительно приехали в полдень. Одарили всех презрительными взглядами, изволили выпить вина в лучшем номере гостиницы, покурили у входа дорогие сигары. После обсудили с лебезящими экспертами вчерашние фотографии. Пришли к выводу, что во всем виновата барахлящая аппаратура, неспособная обнаружить следовые количества яда акум. Над видео с голема они призадумались чуть сильнее и, наконец, соизволили внять многочисленным просьбам и отвезти голема в научный отдел Ордена для анализа. Они ехали быстро, с охраной. Акумы не могли бы сильно их задержать. Линали письменно признали невиновной, сняли арест и в качестве моральной компенсации дали неделю отпуска. Правда, внеплановый отпуск тоже обрадовать не мог — патрулировать окрестности башни Ордена теперь пришлось бы в разы внимательнее. Лави и вовсе приуныл. В Ордене его ждало только новое задание, на этот раз с Крори, и озлобленный Книжник, которому Лави, как оказалось, забыл сказать о своем отъезде. Естественно, старик рвал и метал, а Комуи честно предупредил рыжего экзорциста по телефону о грядущей взбучке. Аллен тоже не знала, радоваться ей или грустить. С одной стороны, дома ее ждал оставленный там за плохое поведение Тим. Но с другой, Канда уже дважды ей намекал о необходимости признаться во всем Комуи и попросить того снизить сложность заданий. В белом городе между холмами Аллен кое-как еще могла избегать общества мечника, но в Ордене это было нереально. А хотелось — особенно после обещания Канды «все рассказать Лави и посмотреть, что будет». Она не обижалась на Канду за смех над последней фразой Роад, зная, что у того и раньше случались приступы веселости в неподходящее для этого время. На многочисленных общих заданиях Аллен мастерски научилась определять его настроение. И сделала неутешительный для себя вывод — либо Канда совершенно и окончательно безумен, либо у него есть какие-то серьезные причины радоваться каждый раз, когда его пытаются убить. Особенно сильно — когда почти убивали. Она спрашивала однажды об этом у Линали, но та посоветовала ей не лезть в это дело. И смотрела как-то слишком серьезно, как тогда, когда говорила о Падших. Вроде как «меньше знаешь — крепче спишь». Так что в поезд Аллен садилась в совершенно расстроенных чувствах, стараясь не глядеть лишний раз на Канду. Тот тоже не горел желанием говорить, так что Аллен ничего не стоило беспрепятственно выскользнуть в коридор из купе. Она остановилась у окна напротив, не зная, чем можно заняться. От скуки выудила из кармана карты. Не те, новые, подаренные когда-то Тикки Миком, а свои старые. Своеобразное напоминание о жизни с Маной. Даже черно-белый клоун, нарисованный на рубашке, нес за спиной узелок с вещами. Она все реже вспоминала о Мане. Она все реже представляла его себе перед сном. Даже голос почти стерся из памяти, изредка звучал в голове и мерещился иногда в ночных кошмарах. Но она все больше была ему благодарна — не Инносенс, сработавшей вовремя, а именно ему — за то, что не дал ей тогда стать акумой. Он один знал о том, что она девушка. Остальные не могли угадать ее в грязном усталом ребенке. Она носила мужские костюмы на представлениях — других не было. Она не привыкла называться Еленой, да никто и не спрашивал. А что сказал бы Мана сейчас, узнай он о ее намерении раскрыть тайну? Наверное, отметил бы, что настоящие друзья не обращают внимания на такие мелочи... — Аллен, чем занимаешься? Она даже вздрогнула, за мыслями не услышав шагов подошедшего со спины Лави. — Хочу разложить пасьянс, — пожала плечами, показав карты. — Я знаю, вы не согласитесь сыграть со мной ни одной партии. — Ясное дело, — Лави усмехнулся. — Ты умудряешься мухлевать даже со своей неуклюжей конечностью, — встал рядом, глядя на проносящиеся мимо холмы и еще голые рощицы. — Что думаешь об этих новых акумах? Немного помолчали. — Плохо, — Аллен пожала плечами почти безразлично. Потом подумала, стоит ли высказываться откровенно, но решила, что Книжник все поймет. — Но, ты знаешь, акумы — они акумы и есть. Мы без труда уничтожаем всех до третьего уровня, а дальше — дело практики. Да, у нас больше не будет одиночных заданий, но мы и так чаще работали в парах. Так что, по сути, граф сотворил пустышку. А Роад больше пугает, чем предупреждает, — в ее голосе мелькнула едва заметная неприязнь и сразу пропала. — Это была не Роад, — машинально поправил Лави, все еще глядя в окно. — Иллюзия. А разговор был записан заранее и передан через голема. Они предугадали все наши реплики. На нас давят, Аллен. Пытаются морально уничтожить еще до боя. Канда тоже это заметил, поэтому не пытался напасть. И Линали подозревала, что ной не стал бы в одиночку пробираться в гостиницу к экзорцистам — они предпочитают устраивать ловушки. Здесь же они подставились бы под наш совместный удар. Самоубийство, как ни крути. В общем, из парочки, показавшейся перед нами, реальными были только зонтик да врата. Стоило напасть, и мы бы остались без информации, с одними догадками. Так что нам незачем бояться за ноев и их психическое здоровье. Приступами гуманизма они не страдают. Меня больше обеспокоила последняя фраза Роад — «самое время подумать о смене формы и упрощении заданий». Сердце екнуло, застучав сильнее. Конечно, Книжник не мог не заметить странной реплики. Оставалось надеяться только, что он не успел сделать каких-либо выводов. — Думаю, это попытка обидеть, — голос прозвучал чуть более взволнованно, чем хотелось бы. — Аллен? — Лави удивленно взглянул на нее. — Что там у вас стряслось? Мысли заметались, в голову не шло ничего путного. Брякнуть «я девушка» прямо сейчас? И всю дорогу слушать хохот Книжника над «хорошей шуткой». Сказать, что не смог победить акуму первого уровня на глазах у Роад? Бред сивой кобылы! Даже полный идиот не поверит в такое. — Мояши слегка опозорился на последнем нашем задании, — помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Но в такой презрительной форме, что лучше бы не приходила. — Так что теперь Роад не может упустить случая и не напомнить ему об этом. — Ааа, — Лави явно заинтересовался, но при Аллен стеснялся спросить подробности. — У меня имя есть, — бросила экзорцистка сквозь зубы. Как же он бесит! И форма его бесит, и меч, и давно не мытые из-за частых заданий волосы. Так бы и въехала сейчас по его безразличному лицу. — А Мояши поэтому не хотел, чтобы я ехал с вами до Греции, — не моргнув глазом, с едва заметным ехидством продолжал мечник. — Боялся, что я все расскажу вам, и мы вместе будем над ним смеяться. Что за несусветная чушь?! Он, что, хочет выставить ее этакой дурочкой, настолько не доверяющей друзьям?! Но встретившись взглядом с Кандой, Аллен мгновенно остыла. Он смотрел без злорадства и насмешки, как-то вопрошающе. Вроде как: «понимаешь, насколько глупо это звучит?» И тут-то Аллен поняла, что отнюдь не все в импровизации Канды — выдумка. И примерно так же звучат все ее отговорки. — Кретин, — наконец выдавила она из себя и, резко развернувшись, ломанулась назад в купе. Остаток пути они с Линали мирно трепались о совершенно неважных вещах. О ее старом задании, о «Комурине номер ноль», разрушительного присутствия которого Аллен уже не застала. Даже в карты разок перекинулись, и Аллен даже галантно продула. Не без мухлежа, естественно — от дьявольского везения Уолкер не избавила бы даже могила. Ни Лави, ни Канда в купе не совались, каждый по своим причинам. Лави — чтобы не мешать «сладкой парочке», как он не преминул мрачно окрестить друзей, а более информированный Канда — чтобы лишний раз не слушать женские разговоры. Только когда поезд начал тормозить около станции, Линали вдруг посерьезнела. — Аллен, как думаешь, у нас есть теперь хоть какие-нибудь шансы? Аллен не понадобились объяснения. И раздумывала она недолго. — Граф может из кожи вон лезть, чтобы сломить Орден. И мы никогда не сможем уничтожить всех акум, пока на Земле живут люди. Особенно теперь, когда из одной души рождается множество акум. Но упрощать ему жизнь своим отчаяньем я не собираюсь.