Девичьи комплексы

Розовый цветок под стеклянным колпаком. Единственное светлое пятно в полной темноте. Глаза Аллен привыкали медленно, она никогда еще не жила с постоянно задернутыми шторами. Канда молчал. Он не был в восторге, нет. Пускать Аллен в свою жизнь раньше в его планы не входило. Но иначе... инквизиция. А отдать хрупкую девушку этим садистам он не смог бы. Тогда, в коридоре поезда у окна, они уже обсудили это с Лави. Начал все, конечно, глупый Кролик, но позже Канда понял, зачем. — Юу, что ты собираешься теперь делать? — Лави, похоже, не разделял оптимизма Аллен по поводу новых акум. — Я с большим трудом представляю, как вообще мы будем успевать ездить на все задания. Из купе донесся тихий смех Линали, поезд мерно стучал колесами, летя в Англию. И вспоминалось далекое прошлое, которое именно сейчас дико хотелось вернуть, хоть Канда и отрицал это с завидным упрямством. «Стоит кинуть малюсенький камешек в воду, и появится волна, которая разойдется все шире». Генерал Тидолл роняет кругляш в воду, волна послушно зарождается и идет к берегу. «И каждое новое препятствие на ее пути, каждая лазейка в нем, породит новую волну». От косого стебля осоки расходятся круги, водомерка резво скользит прочь от них. Какую волну теперь породят новые акумы графа? И, главное, когда она дойдет до экзорцистов, какие волны разойдутся во все стороны?.. — После Барселоны нас осталось... — Канда подсчитал в уме, — восемь? Все ученики Сокаро убиты, у Клауд Найн — тоже. Он тогда осознанно избежал упоминания о Дейсе, а Лави не стал об этом заговаривать. Спустя столько времени тема все еще была под запретом. — Линали и Миранду теперь никуда не пустят в одиночку, — напомнил Книжник. — Я никому еще этого не говорил, но, видно, придется... Канда покрылся холодным потом от одной мысли о возможном содержании признания Лави. На девушку Историк не походил даже с очень сильной натяжкой, но чем черт не шутит?.. Однако, обошлось. — Мой старик очень ослаб, а в последнее время его сердце все чаще шалит. Так что, несмотря на опыт, об одиночных заданиях не может быть и речи. Остаемся только ты, я, Крори и Мари. — Мояши? — Канда спросил лишь для проформы, чтобы выяснить, что на этот счет думает Лави. — Он еще ребенок, а на него и так свалили слишком много, — Книжник покачал головой. — Юу, вспомни себя три года назад. Ты тогда еще не прошел критическую точку, если память мне не изменяет. Историку никогда не изменяла память. — Ты-то откуда знаешь?! — недовольству Канды не было предела. Не хватало еще выяснить, что об этом знает пол Ордена. — Не важно, — Лави невесело усмехнулся. — Кроме меня, этого не знает никто. А мне эта информация пригодится — историю этой войны придется записывать уже мне. — Боишься смерти Историка? — Не боюсь, а знаю, что она рано или поздно произойдет, — с совершенно серьезным видом поправил Лави. — Лучше поздно, но на войне не стоит зарекаться. Аллен же погибнет того быстрее, если ему и дальше будут давать работу не по силам. Он старается ради сохранения символа и спасения жизней, но не знает, когда пора остановиться. И он все же остается ребенком, — Книжник прислушался к голосам из купе, усмехнулся и задумался. Спохватился минуту спустя, когда понял, что пауза слишком затянулась, а Канда думает о чем-то своем и напоминать о себе не собирается. — Юу, командование не считается с возрастом экзорцистов, инквизиция — тем более. Но нам — придется. — Предлагаешь запереть его в комнате и не выпускать на одиночные задания? — Канда даже не старался скрыть сарказма. — Он не оценит заботы. — Предлагаю следить, чтобы он на них и вовсе не нарвался. До определенного момента, конечно. Но зная Аллена, можно сказать, что он рванет к акумам при первом же удобном случае... И вот теперь Аллен будет жить в его комнате. Совсем как на задании. Но как теперь им поступить, если весь Орден находится под колпаком инквизиции? И куда только смотрит командование?.. Церковники отступят вновь лишь после очень серьезной промашки, а до тех пор придется опасаться подслушивающих устройств даже в кабинете Смотрителя. Будут жертвы. Канда буквально кожей чувствовал сгущавшееся вокруг экзорцистов напряжение. Особенно — вокруг него самого. Волна почти достигла цели. За ним следили, настороженно и неотрывно, словно ожидали какой-то дикой выходки. Он знал, какой. Зря он добровольно «прописал» Аллен в своей комнате — мог бы послать всех к чертям собачьим, никто бы особо не удивился. Теперь же Мелкая может попасть под раздачу, если не додумается вовремя унести ноги. Она не додумается — наоборот, будет с пеной у рта отстаивать невиновность «друзей». А встать на ее защиту будет некому — генерал Кросс слишком далеко; он, возможно, и не знает о беспределе в Ордене. Велеть ей самой пойти к Кроссу и во всем признаться? Трижды ха-ха — скандал Канды с Аллен будет грандиозным, а эффект нулевым. Она послушается лишь в том случае, если аргументы будут достаточно весомыми — с ее точки зрения, разумеется, а, значит, пропитанными альтруизмом насквозь и граничащими с апокалипсисом местного значения для всех окружающих. И, самое забавное, такие аргументы у Канды были. Вот только разглашать их строго не рекомендовалось. Но Роад не шутила, когда передала то сообщение с Леро. Это была не пустая угроза и трата слов. С ноями стоило считаться — те, кто в этом сомневался, жестоко поплатились в Барселоне, каждый по-своему. Жаль только, Аллен не обратила на это внимание. А что, если попытаться... Глаза Аллен наконец привыкли к скудному освещению, и взгляд Канды ей очень не понравился. — Чего? — не слишком дружелюбно поинтересовалась она, ногой подпихивая свою сумку к противоположной от кровати экзорциста стене. Тимкампи слетел с ее головы, спикировал на вещи сверху, и сложил крылья, отдыхая. — Думаю, насколько много места ты занимаешь, Шпендель, — Канда фыркнул, отвернувшись. — Не бойся, я тебя не слишком стесню, — Аллен присела перед сумкой, расстегнула ее. — Здесь и до моего переезда места было не так уж много, и большая его часть пустая. Как думаешь, влезет сюда мой плакат? — Даже не думай. Тащи сюда свою койку, и, если на этом не ограничишься, вылетишь отсюда раньше, чем успеешь активировать Инносенс. Это что, он еще и условия ставит?! — Какого черта?! — Аллен только-только вернула себе дар речи, а Канда уже скрылся за дверью, направившись по одному ему известным делам. И следующие несколько часов на глаза ей не попадался. Переезд длился гораздо дольше, чем Аллен сначала предполагала. Сперва они с Джонни опробовали на вещах Аллен нового робота-переносчика, который (совершенно случайно!) оказался экспериментальной моделью и вышел из-под контроля сразу за пределами комнаты Аллен. Потом они собирали вещи по всем этажам. Больше всего Аллен поразилась носкам, развешенным на люстре в столовой (Джонни почесал макушку и сделал в блокнотике пометку «лишить робота способности карабкаться по стенам») и форме на чучелах акум в тренировочном зале. Там же она впервые увидела Канду, который методично шинковал несчастного робота. Подойти не решилась — уж очень зверской была у него физиономия. А дальше дело дошло до кровати, поднять которую без помощи Джонни Аллен не отважилась. С огромным трудом протащив ее по лестнице и отдавив друг другу ноги, они столкнулись с еще одной трудностью в комнате. Кровать не пролезала в дверь. — Джонни, подними немного левый край! — после тщетных попыток протолкнуть ее с ходу, Аллен решила взять руководство на себя. Кровать слегка перекосилась, но пролезать в комнату не спешила и сопротивлялась, как могла. — Джонни, еще немного! Да, вот так. А теперь пошли... Бамс! Кровать качнулась и намертво засела в проходе где-то на уровне пояса, забаррикадировав Аллен внутри комнаты. — Джонни, толкай! — с энтузиазмом скомандовала Уолкер, потянув кровать на себя. Нехило подогревала мысль о вытянувшемся лице Канды, обнаружившего свою комнату в таком состоянии. Убьет! Точно убьет! Без права на воскрешение. По другую сторону кровати натужно кряхтел ученый, вцепившись в ношу мертвой хваткой. Спустя пару минут кровать протестующе заскрипела. — Джонни! — взвыла Аллен. — Не тяни, а толкай! — Упс, — робко пробормотали из-за двери. Тянуть сразу стало гораздо легче. Аллен даже умудрилась слегка наклонить несговорчивый предмет мебели, после чего тот с отвратительным скрежетом поехал вдоль косяка. Из соседних комнат стали выглядывать недоумевающие искатели. Разбирались в ситуации они даже слишком быстро и оставались поглазеть на процесс. Кое-кто особо ехидный изредка умудрялся давать советы разной степени полезности под все более громкие взрывы хохота. — Чтоб вас всех! — наконец не выдержала Аллен, со всей силы налегая на кровать. Та взвизгнула, как пила, скользнувшая по металлу, взмахнула ножками и влетела в комнату на бреющем полете. Аллен еле успела пригнуться. С надеждой, смешанной с ужасом, оглянулась, надеясь, что комната не сильно пострадала. Рано радовалась. В косяке двери был выломан изрядный кусок, словно кто-то очень голодный его отгрыз сбоку. — Ну что?.. — Джонни с интересом заглянул в комнату, заметил здоровенную дыру в косяке, да так и застыл, ее разглядывая. — Нам крышка, — мрачно констатировала Аллен. Кровать, похоже, все-таки смирилась со своей незавидной долей и теперь засела между кроватью Канды и стеной, соорудив что-то вроде кривоватой двуспальной постели. Даже прохода не сталось. Щепки и мелкие камешки валялись чуть поодаль, ими же были усеяны обе простыни. Зато один плюс Аллен все же нашла — малое количество места не позволило кровати пролететь всю комнату до окна и вылететь наружу вместе с кандовским лотосом. — Может, ремонтного робота вызвать? — Джонни с надеждой покосился на часы. — Как раз время ужина... — И он тут всю ночь будет строгать и ошкуривать, — не сдержалась Аллен, — по заложенной программе. Нет уж, пойдем с тобой за досками и рубанком — замаскируем как-нибудь, а завтра нормально отремонтируем. Джонни тяжело вздохнул, вспоминая, куда в научном отделе могли запрятать инструменты, когда все ремонтно-уборочные работы были роботизированы, и в персонале необходимость отпала. Возможные места либо не всплывали вовсе, либо всплывали в таких количествах, что на проверку их всех ушла бы по меньшей мере пара дней. Но сказать об этом Аллену язык как-то не поворачивался. Аллен же прикинула примерный — огромный! — объем работы, примерный — огромный! — размер возможного нагоняя от Канды, сравнила перспективы и собралась идти на склад за инструментами (благо, примерно помнила, как ими надо пользоваться еще со времен путешествий с Маной). Но у самой двери поняла, что идти куда-либо им, в общем-то, поздно. В слегка расширившийся их стараниями дверной проем открывался прекрасный вид на Канду, возвращающегося с тренировки. Похоже, экзорцист почуял неладное еще издалека, когда увидел столпившихся в коридоре пересмеивающихся искателей. Ускорил шаг, с мрачным подозрением поглядывая на маячившего в двери Джонни, пытающегося своей спиной закрыть обломанный косяк. — Привет, Канда! А мы тут как раз с переездом закончили, — ученый нервно улыбнулся, прижавшись к стене как можно плотнее и всем своим видом говоря «не отодвинусь даже под пытками». И украдкой облегченно вздохнул — искать инструменты под надзором злого Аллена в этот раз ему не пришлось. Канда смерил его изучающим взглядом, потом, чуть помедлив, заглянул в комнату. — Как ты и просил, только кровать! — набрав побольше воздуху, на одном дыхании выпалила Аллен. Улыбка получилась чуть более натянутой, чем планировалось, но хоть что-то. Канда застыл, разглядывая полученную композицию из двух кроватей. Пока попыток кого-нибудь прибить не делал, так что Джонни решил брать быка за рога. — А еще тут накладочка вышла, — отодвинулся в сторону, рассеянным жестом продемонстрировал надкусанный косяк. — Небольшая. Завтра все поправим! — пообещал вдохновенно, пятясь вон из комнаты. — Ну, вы тут размещайтесь, а я пойду. А то... это... работы навалом. И Джонни испарился в толпе, беря пример с новых неуловимых акум. Аллен глазом моргнуть не успела, как толпа искателей тоже куда-то рассосалась. Видно, Джонни успел кинуть весть об отвратительном настроении одного экзорциста, которого избегали даже акумы. Канда если внимание и обратил на внезапное исчезновение ученого, то виду не подал — главный виновник погрома все равно был заперт в комнате и выйти мог лишь через окно. Аллен нервно огляделась. В окно прыгать не хотелось совершенно. Но оправдываться перед Кандой хотелось еще меньше. Канда еще раз осмотрел комнату на предмет менее заметных разрушений. Потом его взгляд остановился на Аллен. Дверь захлопнулась, как крышка склепа. Не слишком темного — изрядное количество света проникало через дыру в стене. И вот тут-то Аллен со страху понесло. — Ну и что, что дыра? — возмущенно затараторила, разводя руками. — Зато сразу видно, кто идет к комнате! И ночник не нужен — вон, сколько света. А из коридора все равно ничего не видно — тут такая темень, что ногу о твой розарий сломить можно. — Мелкая... — угрожающе протянул Канда. Но остановить поток алленовского красноречия это не помогло. — А щепки на полу — это не страшно. Тут и раньше не слишком чисто было, а теперь точно уборка нужна. Ну и что, что кровати стоят впритык — зато теперь кровать одна и широкая, ночью точно не свалишься — валиться некуда. — Шпендель... — еще раз попытался экзорцист. — ...и прохода к лотосу нет, теперь точно не упрет никто — поленится через кровати перетаскивать. — Да заткнись ты уже! — наконец не выдержал Канда. — Знаток комбинаторики! Аллен от удивления подавилась оставшимися аргументами в пользу новой меблировки комнаты. А Канда уже спокойнее продолжал: — Я понимаю, что в комнатах мало места, и две кровати умещаются только вплотную. Я понимаю, что для тебя здесь слишком темно, а я сам не вижу смысла что-либо менять. Но я не понимаю, почему вы двое не додумались снять с кровати матрас и перевернуть ее ножками в сторону! Вы бы еще боком ее проталкивали! Действительно, почему?.. Просто не пришло в голову после беготни за роботом по этажам. А вот ответить теперь нечего. — А ты-то сам чего помогать не пошел? — язвительно буркнула Аллен, избегая смотреть на Канду. — Гроза Черного Ордена слишком крут для того, чтобы таскать кровати по лестницам? И тишина... Наконец Канда выдохнул. По старой привычке попытался подойти к лотосу, но наткнулся на спинку алленовской многострадальной кровати. Пару секунд таращился на нее, похоже, осознав, что сесть в комнате теперь некуда. Да и чтобы лечь требовалось приложить некоторые усилия и перелезть через высокую деревянную спинку. — Мояши, проваливай лучше на ужин, — мечник поморщился. То ли собирался отдохнуть в тишине, то ли просто боялся сорваться. У Аллен к глазам подкатили слезы, а в горле застрял комок. Да что такое с ней происходит?! Почему голова отказывается соображать, как раньше?! Откуда вообще взялась эта чертова усталость?! Пара минут ушла на то, чтобы собраться с мыслями. Да, есть один действенный способ снова прийти в норму. — После ужина меня не жди. Я к Комуи за заданием. И вылетела в коридор, теперь кляня себя еще и за последнюю фразу. С чего вообще она решила, что кто-то будет ее ждать?! Канда пару секунд смотрел, как Аллен бежит по коридору. Потом ее скрыл поворот на лестницу. Все получилось само собой и как нельзя лучше. Аллен исчезнет из Ордена — у инквизиции не будет возможности добраться до нее. Но справится ли она в одиночку? Канда не мог за это поручиться. И знал, что этот вопрос отравит ему еще не один день.