Девичьи комплексы

      — Это где-то здесь. Сейчас дойдем уже, слева должен быть поворот.       Аллен измученно вздохнула. Лави уже минут пять говорил «это где-то здесь», но вот то самое искомое «здесь» появляться на глаза не спешило. Сам Лави заметно нервничал, отводил глаза и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Линали выглядела немногим лучше — покрасневшая, растерянная, она не смотрела ни на Лави, ни на Канду с Аллен, предпочитая разглядывать стены.       О пикантной сценке в коридоре они все предпочитали не вспоминать, о своем желании поскорей выбраться отсюда — тоже. К тому, что Аллен с Кандой почему-то появились в коридоре вместе и при этом даже не ругались, ничьи мысли, к счастью, не обратились, а о том, что Канда, когда слегка оправился от шока, чуть было не поставил Книжнику фингал собственноручно, думать попросту боялись.       И все потому, что Лави не к месту, но вполне вовремя брякнул: «Тут в коридорах замечательно налажена система слежения. Ее Комуи использует ча... изредка».       И теперь они с упорством идиотов искали вожделенную систему слежения, блуждая по самым окраинам коридоров всем скопом. Аллен уже несколько раз кидала идею разделиться, но ее отвергали с поразительным единодушием. Как сговорились, ей-богу!       — Сейчас, сейчас, — приговаривал Лави, озадаченно потирая лоб. — Мы должны быть рядом со столовой, здесь смотровое окошко открывается... О, вот этот рычаг! Сейчас посмотрим, кто там по ночам бутерброды тырит...       Аллен тяжело вздохнула — она-то знала, что никого они в столовой не застукают. Единственный похититель бутербродов сейчас маялся от голода в застенках Ордена.       Палка, торчавшая в стене, действительно мягко опустилась, оказавшись искомым рычагом. К открывшемуся окошку приникли Линали с Кандой, больше увлеченные не наблюдением, а попытками не столкнуться взглядами и лбами.       Но неловкость длилась считанные секунды. Канда вдруг напрягся, растеряв остатки смущения.       Книжник тоже вздрогнул, нахмурился, словно что-то вспоминая. Аллен даже догадок не пыталась строить — прищуренные глаза Канды говорили сами за себя. Дело было скверно. Неужели в столовой нашелся второй вечно-голодный экзорцист?!       Все загадки враз разрешил шепот Линали:       — Брат...       Аллен удивленно моргнула, обернулась к Книжнику. И так и не спросила у него ничего — все вопросы вдруг вылетели из головы.       На Лави было страшно смотреть. Он на миг остолбенел, хватая ртом воздух. Потом с силой хлопнул себя по лбу.       — Кретин... — еле разобрала Аллен.       — Что?.. — Канда обернулся.       — А? — Лави попытался придать своему лицу совершенно непонимающее выражение, но не успел.       — Тупой Кролик! — зарычал Канда, оттолкнул Линали от окошка и ломанулся к Книжнику. — Какого черта Комуи сейчас в кабинете у этого ублюдка?!       — Ты о чем? — голос Лави звучал как-то пусто. Аллен впервые слышала, чтобы дружелюбный улыбчивый Историк говорил так.       Канда схватил его за шиворот, тряхнул пару раз. И отпустил, почувствовав, что тот никак не сопротивляется.       Аллен, не понимая, о чем они говорят, подошла к проему в стене, заглянула в него. По пути отметила, что Линали выглядит совершенно потерянно. В воспоминаниях промелькнула последняя ночь в Китае — белая фигура Падшего над деревней, далекие крики людей и близкие — акум. Пришлось на миг прикрыть глаза, чтобы вновь забыть. О том, как впервые увидела слезы Линали, как поняла, что девушкам-экзорцистам многое не по силам. О том, как впервые не смогла протянуть руку человеку, нуждающемуся в помощи. О том, как ее саму доставили в Орден с чудовищно деформированной рукой, как их провожала госпожа Анита, готовая ждать столько, сколько будет необходимо. Все это Аллен пыталась забыть, но не могла. И с каждым днем промедления чувство вины грызло ее все сильнее.       Смотровое окошко вело в чей-то кабинет, декорированный дубом. Вид был сверху — похоже, коридоры в стенах располагались чуть выше обычных коридоров. Аллен впервые порадовалась, что в Ордене очень высокие потолки — ничей взгляд так и не остановился на смотровом окошке — настолько хорошо оно было замаскировано в трех метрах над полом.       Сейчас в комнате находились пятеро: Смотритель сидел на стуле у стены, напротив него в кресле — человек, которого Аллен однажды где-то видела, но не могла вспомнить, где, и еще трое в форме инквизиции стояли у двери. Все они молчали, изредка поглядывая на часы. Время близилось к одиннадцати вечера.       Вдруг Комуи резко дернулся и что-то сказал. Человек в кресле что-то ответил. Слышно ничего не было, словно звук выключили.       Аллен, напрочь забыв про друзей, принялась лихорадочно шарить по стене — где-то здесь, наверняка, можно было включить звук.       Она так и не поняла, по чему умудрилась попасть, но в стене что-то щелкнуло, и открылись две тонкие щели — динамики.       Люди в комнате все застыли и принялись озираться.       — Что это было? — раздался голос Комуи, искаженный как при телефонном разговоре.       Человек в кресле сделал нетерпеливый жест рукой, оглянулся на дверь. Один из инквизиторов тенью выскользнул в коридор. Спустя полминуты вернулся и отрицательно покачал головой.       — Мистер Вебер, должно быть, это часы, — Смотритель вдруг улыбнулся. — Надо будет попросить кого-нибудь смазать цепь.       — Должно быть, Ли, — тот, кого назвали Вебером, медленно кивнул, но выражение мрачной настороженности на его лице никуда не исчезло.       — Джонатан Вебер, — вдруг услышала Аллен шепот у себя над ухом. — Он командующий Специального Европейского Отдела инквизиции. В Ордене почти с детства, сначала служил в Американском Отделе, потом перевелся в Центр. Он жестокий человек, будь с ним настороже.       Уолкер недоверчиво покосилась на Линали, склонившуюся к ней. «Мне показалось, или это была неприязнь?.. Он имеет отношение к тем опытам?..»       — Чего он хочет от брата? — как будто себе шепнула Линали.       — Вот это я и хочу узнать, — Канда припер Лави к стене, похоже, собираясь требовать ответа с него. — Когда я заходил к Комуи, тот сказал, что наши прятки от инквизиции — приказ Центра, хотя он сам не понимает его причины. Или все-таки понимает, а, Книжник?       Тот упорно молчал, опустив голову. Глаз не было видно из-под челки.       — Канда, откуда Лави может это знать?! — не выдержала Аллен. — Оставь его в покое, он понимает не больше тебя!       — Правда? — Канда чуть склонил голову, с некой иронией глядя на Историка. — Смотри-ка, Мояши тебе доверяет.       Лави опустил голову еще ниже, но продолжал молчать.       — Дурак ты, Мояши, — резюмировал Канда, в упор глянув на Аллен.       — Ах ты... — та аж воздухом поперхнулась от возмущения.       — Сэр Вебер, мне кажется, нет смысла тянуть дальше, — начавшуюся было перепалку прервал голос Комуи.       Все замерли, ловя каждое слово.       — Вам так не терпится оказаться в подвалах ордена? — Аллен показалось, что Вебер был слегка удивлен. — Смотритель, не переживайте, вы рано или поздно все равно там окажетесь. Но сегодня — не раньше полуночи.       Уолкер украдкой заглянула в окошко — на часах стрелка только что перевалила за одиннадцать.       — Он хочет его... — Канда осекся на полуслове, обернулся к Линали. Она стояла ни жива, ни мертва, но все же нашла в себе силы кивнуть.       — Историк, инквизиция собирается пытать Комуи, — совершенно бесстрастно заключил Канда, обращаясь только к Лави. — Ты можешь и дальше врать себе, что ты тут всего лишь пишешь историю, но ты ведь не будешь рад, когда узнаешь завтра, что инквизиция запытала нашего Смотрителя до смерти? Или ты придешь в восторг, когда они будут демонстрировать его тело в церкви в назидание своим фанатикам? Эй, отвечай!       — БаКанда, прекрати! — возмутилась Аллен, взглянув на Линали. У экзорцистки дрожали губы.       Не слушая ее, Канда так встряхнул Лави, что тот приложился затылком о стену. Историк ойкнул и вдруг поднял голову:       — Я обещал Комуи, что никто из вас не попадет в руки Веберу. Я обещал, что сделаю все возможное, что бы ни случилось.       — Лави, — в голосе Канды появилось нечто насмешливо-издевательское, — это ее брат. Как думаешь, что случится, когда Линали это увидит?       Ли вдруг тихо всхлипнула, привалилась к стене.       — Ребята, перестаньте! — расслышала Аллен.       — Быстро перестаньте, вы оба! — но ее никто не собирался слушать.       Лави дернулся, сорвался на крик:       — А как думаешь, что случится, если вы попадете к Веберу?! Они не остановятся ни перед чем, сделают из вас своих «Белых экзорцистов» или еще что похуже! БаКанда, да ты просто помрешь у них в камере! Ты не знаешь, что они могут! Да они за полминуты сломают все твое хваленое самообладание!       — Выговорился? — на лицо Канды вернулось обычное выражение презрения. — Тупой Кролик, ты еще более тупой, чем я думал. Ты считаешь, что если мы не попадемся им сегодня, они раздумают нас допрашивать завтра? Комуи кинет им сегодня какую-нибудь правдоподобную историю, завтра они будут ее глодать, а он — умирать в камере. А послезавтра кто-нибудь из научного отдела передаст нам задания от Смотрителя, и мы снова будем убегать. Или Комуи думает, что наше старое командование сможет перетянуть на себя власть за несколько дней? Не смеши меня!       — Канда, я не пущу вас умирать, — Лави одним резким движением вырвался из захвата. Молот засветился и вырос.       — Ого, — Канда зверски ухмыльнулся. — Если понадобится, я размажу тебя по стене, но мозги вправлю. Ты, историк, все еще можешь прятаться за чьей-то спиной?       — А ну быстро закончили! — Аллен бросилась вперед, на ходу активируя руку.       — Иди к черту! — Канда даже не обернулся, свободной рукой отшвырнув Уолкер к стене. В глазах на секунду потемнело. Аллен услышала, как катана скрестилась с рукоятью молота.       Даже если бы Лави захотел напасть, он не смог бы — удары меча уверенно теснили его назад.       — Хватит! — еще не совсем придя в себя, Аллен услышала голос Ли. — Вы совсем рехнулись?!       Линали вцепилась в Канду, пытаясь оттащить его назад. Лави стоял, тяжело опираясь на молот.       — Ну что еще? — из динамиков донесся голос Вебера. — Я же просил меня не беспокоить.       Кажется, все забыли про драку, повернувшись на голос. Канда даже руки Линали стряхнуть забыл, Аллен так и не встала с пола.       — Сэр, мы смогли найти экзорцистку Миранду Лотто, но она сбежала от нас в свою комнату, сначала не открывала дверь, а потом, когда дверь выломали, активировала Инносенс и скрылась. Сэр, мы, конечно, не сможем поймать ни одного экзорциста, если они не будут считать нас союзниками!       Некоторое время из динамиков было слышно только легкое потрескивание.       — Смотритель, — наконец, заговорил Вебер, — что вы можете ответить на это? Почему экзорцист, преданный Ордену, по вашим словам, убегает от инквизиции так, как будто ему есть, что скрывать?       Комуи, похоже, усмехнулся.       — Ну, вы сами посудите, что может подумать бедная девушка, когда толпа ваших ребят ломится в ее комнату ночью? Мисс Миранда с нами совсем недавно, она не успела еще привыкнуть...       — Хватит, Смотритель, — перебил Вебер. — Куда вы велели уйти экзорцистам? Где они прячутся? Отвечайте!       Канда обернулся к Лави.       — Ну что, теперь ты согласен помочь Комуи?       Лави молчал, не найдя, что ответить. Было похоже, что желание броситься на помощь товарищу борется в нем с необходимостью сохранить единственное возможное «оружие» против акум — экзорцистов. Но решение требовалось немедленно!       — Я выйду к ним, — Аллен поднялась, отряхнула землю с брюк. — Только бы до двенадцати успеть...       — Стой, где стоишь, Мояши, — прямо в лоб ей нацелилось лезвие Мугена. — И только попробуй высунуться отсюда раньше времени!       — К-канда?! — Аллен отступила на шаг назад. — Какого черта?! Думаешь, ты один тут такой правильный и хочешь помочь Смотрителю?!- эта мысль задела за живое. А ну как Канда не справится?.. — Хочешь в героя поиграть, сдохнуть где-нибудь в подвалах, типа, отмучился?! А вот хрен тебе!       «...Хрен тебе... тебе...» — как-то испуганно откликнулось эхо.       — Мояши, — более зверского выражения Аллен еще никогда не видела на его лице. Даже еще отступила назад. По спине словно холодная капля прокатилась. — Только попробуй выйти. Убью.       И почему-то на этот раз Уолкер засомневалась, что это пустая угроза.       — Лави, оставайся с ними и следи, чтобы они никуда не вышли.       — Вот раскомандовался-то, — хмуро протянул Книжник, но спорить с совершенно осатаневшим Кандой не решился.       Он спрятал катану в ножны и, ничего никому не сказав, направился назад по коридору.       «Может быть, он не найдет выход? — с тайной надеждой подумала Аллен. — Но Комуи... Как же тогда Комуи?»       — Канда, — Линали одна отважилась его позвать. — Я знаю, брат не скажет... Он только ругаться будет... Спасибо! И будь осторожен.       Он приостановился, но не обернулся.       Они больше не подходили к смотровому окошку, Лави тем же рычагом закрыл его вместе с динамиками. Они даже не говорили, только Книжник несколько раз пытался оправдаться, но его никто не хотел слушать.       — Я знаю, ты хотел, как лучше, — только однажды ответила ему Аллен.       Еще некоторое время просидев в коридорах, они втроем вышли у столовой, никем не замеченные. Виновато молчали и избегали даже мимолетных взглядов друг на друга. Башенные часы в еле слышном здесь центре Лондона били час ночи.       Аллен предпочла распрощаться с Лави и Линали как можно быстрее, сославшись на желание сходить в душ. К душевым не пошла, не решившись появляться около них в это время — сотрудники научного отдела как раз заканчивали рабочий день.       На минутку забежала в столовую и стащила из холодильника внушительный сверток с бутербродами. Сразу же развернула, порадовавшись долгожданному запаху колбасы и сыра.       В башне Ордена стояла тишина. Не было слышно голосов и шагов, все замерло. Аллен некоторое время постояла около высокого стрельчатого окна, механически поглощая бутерброды. Тимкампи стащил из свертка сэндвич, размером чуть больше него самого, и теперь быстро обкусывал его, зависнув в воздухе.       Большой город внизу мягко светил уличными фонарями. Странный город, ветреный, в меру несчастный, в меру счастливый. Такой, как множество других, но даже центральный вокзал уже стал подходить под обозначение «дом». Если вернулся с задания на вокзал — ты уже дома. В безопасности. Здесь всегда встретят, не оставят голодным и замерзающим, не станут зря будить по утрам. Или, наоборот, станут — грохотом и возмущенными воплями снизу. Здесь нет, не было и никогда не будет акум. Никогда не будет.       Бутерброды закончились незаметно, но возвращаться в столовую за новым свертком настроения не было.       Тимкампи мягко опустился на плечо, свесил хвост вниз. Куда и когда исчез Кимберли, Аллен не заметила, но его отсутствие рядом ее нисколько не огорчило.       — Пойдем спать, Тим?       Делать вид, что все хорошо, все как обычно, труда не составляло. А действительно, чего плохого? Пока все хорошо, просто замечательно. Поиграли в прятки, нашли голема, словно из жидкого серебра отлитого. Пока все живы и здоровы. Пока.       «Интересно, смогу ли я завтра повторить это?..»       Она по старой привычке поднялась пешком по лестнице на свой этаж. Увидела лучик света из-под двери своей комнаты и некоторое время стояла в ступоре. Потом вспомнила, что больше здесь не живет. Стало отчего-то слегка тоскливо — вспомнился собственный плакат, теперь свернутый в рулон и убранный в шкаф.       В комнате Канды чего-то не хватало. Свет Аллен зажигать не стала — в дверном косяке все еще зияла продолговатая дыра — залатать ее должны будут завтра утром. В темноте еле угадывались очертания лотоса под колпаком, шкаф темнел на фоне чуть более светлой стены. Золотистым шаром виднелся Тим на спинке кровати.       Напряженно прислушиваясь, Аллен неосознанно скинула рубашку, размотала бинты. Запоздало вспомнила, что должна соблюдать предосторожности, но заматываться снова очень уж не хотелось.       И было зябко. От стен тянуло сыростью и холодом.       Даже не переодевшись в пижаму, лишь широкую рубашку накинув, Аллен перебралась на свою кровать. Отодвинулась подальше от кровати Канды (на всякий случай — вдруг мечник излишне печется о личном пространстве?..), натянула одеяло и уставилась в потолок, ожидая вполне логичную после тяжелого дня усталость. Тим перебрался на одеяло к плечу хозяйки. Повел крыльями, накрываясь ими сверху. И успокоился.       Из коридора тикали часы. Цепь маятника щелкала, удлинялась на одно звено каждые пять минут. За стеной в соседней комнате кто-то тихо переговаривался — кому-то все еще не спалось.       Сна не было ни в одном глазу. В комнате Канды чего-то не хватало.       Час спустя Аллен резко села. Тим дернулся, приподнял крыло, но, похоже, решил, что хозяйка вполне способна справиться сама со своими ночными проблемами.       Не хватало уже привычного шума прибоя, морской колыбельной из приоткрытого окна — здесь было тихо и совершенно пусто.       «Как Канда может жить один в такой тишине?! Да еще этот лотос...»       Аллен поежилась. На мгновение ей показалось, что цветок слегка фосфоресцирует серебристо-розовым светом.       «Надо с этим что-то делать!»       Аллен решительно отбросила одеяло, осторожно перебралась через спинку кровати к окну, отдернула плотную черную штору.       «Какого черта?!»       Окно было криво заколочено досками. Лишь сверху виднелся краешек засиженного мухами и заляпанного чем-то стекла. А за ним — ночное небо в тучах.       «Завтра же оторву эти доски к чертовой матери! Что за странная комната у БаКанды?!»       Ей казалось, будто в крохотном помещении быстро холодает. Даже чудилось, что она видит потоки тепла, разбивающиеся об обшарпанные стены. Еще немного, и изо рта будут вылетать облачка пара.       Она резко обернулась, когда услышала легкий шелест сбоку — словно дуновение ветерка. Лотос мягко светился. По колпаку бежали радужные блики, как лунная дорожка по морю.       Как во сне она видела, что один из лепестков лотоса отогнулся в сторону, качнулся, сорвался и спланировал вниз. И сразу же пожух и рассыпался.       Не помня себя со страху, Аллен мигом перелетела через спинку кровати и накрылась одеялом с головой.       «Мана, отец, что это такое?! Этот цветок...»       В голове тенью мелькнул лотос. Аллен зажмурилась крепче, пытаясь сосредоточиться на темноте. От окна снова зашуршало.       «Да что же это такое?!»       Глаза распахнулись против воли, одеяло съехало.       Розовый цветок лежал на ее кровати, рядом со спокойно посапывающим Тимом. И мягко светился.       Аллен подавилась воздухом, закашлялась. А когда открыла глаза, лотосов было уже два. Еще один, плавно покачиваясь, спускался сверху на пустую кровать Канды.       — Убирайтесь! — не своим голосом прошептала Аллен. И крепко зажмурилась.       Из коридора трижды тихо звякнули часы — три часа ночи. Если открыть окно, сейчас можно было издалека услышать разноголосый говор часов в уснувшем городе.       Опять зашуршало, но на этот раз с другой стороны. Очень тихо. Так опадает листва осенью и лепестки вишен и яблонь по весне.       — Убирайся! — почти простонала Аллен, крепче вцепляясь в одеяло и натягивая его на голову.       Шорох повторился, гораздо тише, но уже ближе.       — Уходи!       К ее плечу что-то прикоснулось.       — Мелкая, — у уха раздался недовольный шепот Канды, — просыпайся. Ты разговариваешь во сне.       Аллен резко отбросила одеяло, обернулась. Канда действительно сидел на своей кровати.       «Надо же, вернулся. Живой и, вроде как, даже здоровый».       От сердца сразу отлегло, но сейчас Аллен беспокоило кое-что другое — Канда совершенно игнорировал розовый цветок. Лотос выглядел совсем как настоящий — на тонких, почти прозрачных лепестках серебрилась капелька воды. Так, словно он появился вовсе не ночью в темной комнате, а посреди солнечного дня в лесном озере.       «Мана, да у меня галлюцинации!»       — Что-то не так? — подозрительно спросил Канда, проследив направление ее взгляда.       Аллен нервно сглотнула.       — Нет, все хорошо. Просто плохой сон.       «Эти чертовы лотосы — они везде!»       Она перевернулась на спину и уставилась в потолок — там, по крайней мере, не было никаких цветов.       Канда, не обращая на нее ровным счетом никакого внимания, стянул с себя плащ и довольно небрежно закинул его на спинку кровати.       «Он что, здесь спать собирается?! — Аллен от таких новостей чуть не подскочила. — А, впрочем, где еще ему спать? Не на диване же в общем зале. И я, вроде как, почти добровольно согласилась делить с ним комнату. Эй, Канда, ты зачем рубашку расстегиваешь?!»       Канда и в самом деле довольно быстро расправлялся с пуговицами. На его лице застыло какое-то странное выражение — что-то, определенно связанное с брезгливостью. Аллен поняла, почему, только через некоторое время пристальных наблюдений — от рубашки слегка пахло потом — похоже, Канда успел неплохо набегаться в подземельях.       — Что? — он вдруг остановился, почувствовав ее взгляд на себе.       — Н-ничего, — запнувшись, она поспешила вернуться к созерцанию потолка.       «Я надеюсь, он не собирается совсем раздеваться?! Эй, Канда, я, вообще-то, неплохо вижу! Правда, в основном, из-за лотосов, которые являются моими же галлюцинациями, м-да...»       Она старалась больше не поворачивать голову и не смотреть на лотосы. И на своего соседа, оставшегося в одних брюках и безрукавке. Рубашка уже лежала поверх плаща.       К ее огромному облегчению, раздеваться дальше Канда не стал, а все так же молча и тихо улегся на свою кровать. Совсем близко.       «Замечательно. И... как теперь спать?! А если он храпит?! А если... я храплю?!»       В голове возникла картинка — светлое и солнечное весеннее утро, щебет пташек с улицы, плеск морских волн, редкие голоса чаек... И храп с кровати на два голоса, от которого недреманные соседи всю ночь зажимали уши.       Аллен скривилась. Похоже, этой ночью храп не грозил ни ей, ни соседям — ее догнала бессонница.       Канда лежал рядом на спине, закрыв глаза, и, к счастью для себя, даже не догадывался, какие мысли ворочаются в голове его соседки поневоле.       А соседка таращилась в потолок и уже озлобленно считала овечек. С обеих сторон лился сводящий с ума розоватый свет от десятков лотосов. Он проникал даже сквозь веки, стоило закрыть глаза, он был везде. Иногда Аллен казалось, что она ощущает слабый цветочный запах.       А справа... справа чуть слышалось чужое глубокое и ровное дыхание. Похоже, Канда уснул.       Аллен вдруг стало обидно — бегали они по коридорам вместе, шишки от Кимберли и Канды получала она, волновалась за БаКанду тоже она, и вот теперь она же и мучается!       Аллен неловко поерзала на кровати. Будить Канду не позволяла совесть — все-таки он один вышел к инквизиторам.       «Постойте-ка, а вышел ли?! Что-то рановато он вернулся, и не похоже, чтобы его пытали. Может быть, мы сейчас спокойно спим в своих комнатах, а Смотритель умирает под пытками инквизиции!»       Аллен дернулась чуть сильнее, но заставила себя остаться под одеялом. Пришлось прибегнуть к верному средству — успокоительным уговорам.       «Да нет, это же Канда. Ну не мог он опоздать — как вообще Канда может опоздать?! Наверное, все обошлось. В конце концов, дело могло ограничиться допросом, он мог сам им обо всем рассказать... Какой бред! Канда — и добровольно рассказать что-то инквизиторам?! Не смешите меня!.. Черт, гребаные лотосы!»       Она уже совсем отчаялась задремать, когда вдруг услышала тихое:       — Шпендель, ты не спишь?       Она прерывисто выдохнула.       — Нет, — и непонятно зачем добавила, — это невозможно.       Канда молчал некоторое время, похоже, что-то обдумывая.       — Ты тоже их видишь? — спросил наконец безо всяких попыток объясниться.       Аллен вздрогнула.       — Что вижу?       — Не прикидывайся, — перебил ее Канда. — Ты видишь лотосы. Не отнекивайся, я знаю, что ты их видишь. Ты смотрела на цветок, когда я тебя позвал. И ты видишь лотос под колпаком у окна.       Аллен чуть повернула голову — Канда все так же лежал на спине, но его глаза были открыты.       — А что... его на самом деле нет? — наконец она отважилась спросить.       — Как знать, — Канда повел плечами. — Это моя Инносенс. Эти лотосы. По крайней мере, я так думаю. Они как-то с ней связаны.       Аллен отвела взгляд, проследив, как большой розовый цветок проплывает над ее кроватью. Словно по какому-то невидимому течению. Ее не оставляло сомнение, что последняя фраза Канды относилась вовсе не к Инносенс.       — И больше никто их не видит? — уточнила она. Протянула руку, коснувшись ближайшего цветка. На ощупь он был прохладным.       — Старик, который создал мою катану, их видел. А Комуи — нет. Ты тоже раньше их не видела.       — С чего ты взял? — Аллен снова взглянула на него. — Или они?..       — Да, — он кивнул. — Они всегда рядом со мной. Иногда их много, бывает — один или два. Красиво, но иногда раздражает.       «Да ты всегда из-за них бесишься», — кисло поправила Аллен, снова разглядывая потолок. Лотосы больше не вызывали страха, раз уж этот цветник — вполне нормальное явление в комнате Канды. Но скрыться куда-нибудь от их света все еще хотелось.       — Канда, что у тебя спрашивал Вебер?       Она сама не знала, зачем об этом заговорила — ведь могла же задеть, не подумав. Но молчать почему-то не хотелось. Почему-то именно сейчас ей хотелось именно говорить и именно с Кандой. Быть может, потому, что у них никогда раньше не получалось заговорить так, как сейчас, без попыток побольнее уколоть. Или потому что она наконец-то поняла, зачем в комнате Канды всегда задернуты шторы.       — Спрашивал, — почему-то он решил ответить, — про Барселону, встречали ли мы ноев. Ничего особенного.       «Ага, значит, он все-таки был у Вебера! Но тогда... почему же его отпустили?..»       — Он тебе... — она замешкалась, — ну, ничего не сделал такого, о чем говорил Лави?       Канда чуть повернул голову, долго смотрел на нее. Аллен почувствовала себя неуютно — взгляд был изучающе-недоверчивым.       — Нет, — наконец, он ответил. — Просто задал несколько вопросов про Орден и сказал, что я могу катиться, куда пожелаю.       — Странно, — Аллен поежилась. В замке действительно холодало. Похоже, ветер сменился и теперь дул прямо в их окно. — Я думала, наши прятки имели хоть какой-нибудь смысл. А так получается, что все зря.       — Инквизиция пыталась узнать что-то между строк, — Канда снова пошевелился, на этот раз все же укрывшись одеялом. — Шпендель, я буду думать об этом только завтра.       — А сейчас о чем ты собираешься думать? — Аллен зевнула, вдруг поняв, что ей стало спокойно, и глаза уже слипаются.       Канда немного помолчал.       — Сегодня днем ты сказала одну очень странную вещь. Что когда кровати стоят вплотную, нет возможности с них упасть, или что-то вроде того. Ты, что, правда боишься упасть с кровати?       — Да ну тебя! — Аллен фыркнула, поворачиваясь к нему спиной. И сразу провалилась в сон.       — Отвечайте только «да» или «нет», — мужчина в белом халате закрепил последний провод, отошел на шаг. Канда не ответил — он уже достаточно наговорился с Вебером, этой лисой инквизиции.       Старый лис сидел напротив, в глубокой задумчивости глядя на опутанного проводами экзорциста.       — Канда Юу, вы понимаете, что чем честнее будут ваши ответы, тем лучше для вас? — наконец почти безразлично спросил он.       Канда опять промолчал. Он слишком хорошо понимал, что от совершенной аппаратуры ничего не сможет утаить. Даже если будет, что скрывать.       — Сэр Вебер, мы можем начинать, — донеслось из-за спины. Другой голос, мягкий тенор. Человек в белом халате все еще стоял рядом, наблюдал. Разве что не конспектировал. — Прикажете включить прибор?       Канда ощутил отвращение — подхалимские интонации бесили.       Вебер кивнул, сзади что-то щелкнуло, у уха монотонно затрещало.       — Вы — экзорцист Канда Юу? — прозвучал первый вопрос.       — Да.       — Вам двадцать лет?       — Девятнадцать.       — Отвечайте только «да» или «нет», — напомнили ему.       Канда фыркнул, но ощутимый тычок в спину заставил его быстро смириться с правилами.       — Нет.       — Вы учились у генерала Тидолла?       — Да.       — Вы сражались в Барселоне?       — Да.       — Вы сражались с ноями?       — Нет.       — Вы видели ноев в Барселоне?       — Нет.       — Вы видели, как погиб Дейся Барри?       — ...Нет.       — Вы когда-либо сражались с ноями?       — Нет.       — Вы хорошо помните свое детство?       Канда на миг запнулся. Он не ожидал такой резкой смены темы. За спиной что-то пикнуло.       — ...Да.       — Вы хорошо знали Алму Карму?       Этот вопрос оказался настоящим ударом исподтишка. В грудь словно хлестнул порыв ветра, воздух показался раскаленным. Легкие замерли на вдохе. Все вокруг на миг потемнело и завертелось.       Канда пришел в себя оттого, что у уха противно верещал датчик.       — Вы хорошо знали Алму Карму? — вопрос навязчиво повторился.       Канда сглотнул. Ответ еще никогда не давался ему настолько трудно.       — ...Да.       Резко, на выдохе. Только после этого «да» он смог дышать.       — Вы считали его своим другом?       Прибор над ухом снова зашелся в истерике. Во рту пересохло, и появился кислый привкус.       — ...Да.       — Вы доверяли Алме Карме?       Канда прикрыл глаза. Его тошнило.       — Да.       — Зря, — безразлично откоментировал Вебер.       — С-сука! — прохрипел Канда, с трудом отрывая руки от подлокотников стула.       — Меррер, — инквизитор подал знак рукой, раздался очередной щелчок, и запястья экзорциста притянуло ремнями к подлокотникам. — Канда Юу, я прошу вас воздержаться от любых глупостей. У нас нет цели вызвать у вас какие-либо негативные чувства. Но вы должны понимать, что пока наши методы по отношению к вам весьма лояльны. Любая провокация с вашей стороны приведет к... неприятным для вас последствиям, — Вебер криво улыбнулся.       Канда дернулся еще раз, с пришедшим вдруг ужасом понимая, что ремни способны выдержать и не такое. И, наконец, расслабился.       — Мы можем продолжать? — неуверенно уточнили сзади.       — Продолжайте, — махнул рукой Вебер, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза. — Переходите ко второй части.       Очередной щелчок показался Канде невозможно громким. Только сейчас он начал понимать, насколько сглупил, решившись сдаться инквизиторам. Допрос не был показательным запугиванием — они чего-то добивались. И они могли этого добиться даже от него.       — Вы в Черном Ордене с детства? — вопрос настиг его врасплох. Он не успел даже толком подумать.       — ...Да.       — Вы давно знаете Линали Ли?       Он диким усилием заставил себя собраться. «Еще ничего не кончено. Эти мрази усадили меня тут надолго».       — Да.       — Вы считаете ее хорошим экзорцистом?       — ...Да.       — Вы считаете ее верной делу Ордена?       — Да.       — Вы считаете, у нее есть причины быть верной Ордену?       — Да, — Канда уже перестал понимать, зачем ему задают все эти вопросы. Ничего о Графе, ничего о ноях, только о членах Ордена.       — Вы знаете Аллена Уолкера около двух лет?       Канда вздрогнул. Посмотрел на Вебера, проверяя, не заметил ли тот его внезапного напряжения. Инквизитор все так же сидел с закрытыми глазами и совершенно непроницаемым лицом.       — Да.       — Вы считаете, что хорошо знаете Аллена Уолкера?       Канда еле подавил смешок. «Хорошо ли я его знаю? Да уж получше других. Осталось только понять, насколько мое знание близко к реальности».       — Да.       Глаза Вебера открылись. Но понять, о чем он думает, было по-прежнему невозможно.       — Доверяете ли вы Аллену Уолкеру?       Канда не смог сдержать смешок. «Вопросы, как про Алму. И подозрения такие же».       — Да.       Пару секунд было тихо, только датчик у уха потрескивал. Потом Вебер медленно встал.       — Канда Юу, есть ли у вас какие-либо причины доверять Аллену Уолкеру? Вы знаете его гораздо меньше, чем других экзорцистов, у вас не так уж часто были совместные задания, если верить архиву Комуи Ли. Чем он вызвал у вас доверие?       — А у вас есть причины ему не доверять? — Канда смотрел на Вебера с неприкрытой неприязнью. Как бы говоря: «если бы у меня были развязаны руки, у тебя уже была бы пробита голова».       — Так, — Вебер обошел экзорциста вокруг, смерил почти ничего не выражающим взглядом. — Не забывайтесь. Вы живы сейчас только благодаря стараниям Ордена.       — Благими намерениями... — сквозь зубы процедил Канда.       Вебер помолчал недолго, потом вздохнул:       — Значит, вы отказываетесь отвечать на мой вопрос?       — Мне нечего вам ответить, Вебер. Я доверяю Уолкеру так, как доверяю Мари, Линали Ли и Книжнику. Он уничтожает акум, не бежит от опасных заданий и однажды сражался с ноями. Его раны и шрамы будут лучшим для вас подтверждением.       — Так, — инквизитор отошел на пару шагов, сел в кресло. — Прекрасно. Просто замечательно... Меррер, не убирайте приборы. Мы еще не закончили.       Канда косо взглянул на ремни, приковавшие его к стулу. Те и не думали исчезать.