Девичьи комплексы

      Весна в этом году выдалась холодная, туманная и сырая. Март прошел серо и снежно, апрель улыбнулся солнечными днями пару раз, постучал капелью по карнизам и скис. В середине апреля, когда уже должны были распускаться деревья, в низинах все еще лежал снег, а по ночам нет-нет, да летели в окна мелкие колючие снежинки. Природа наотрез отказывалась просыпаться, похоже, решив отложить весну до мая.       Утро Аллен встретила, стуча зубами и тщетно пытаясь закутаться в одеяло.       «Отопление отключили, сволочи!» — сразу поняла она, когда увидела, что ближайшая к ней стена за ночь покрылась инеем. В углу печально свисал труп здоровенного окоченевшего паука на паутинке; ночного цветника тоже видно не было — похоже, он решил убраться туда, где потеплее. Зато Канда спал как ни в чем не бывало — резкое ночное похолодание мало его тревожило. Впрочем, как и соседство девушки.       Судя по тусклому свету из свободного от досок края окна, на часах должно было быть около семи утра.       Аллен села на кровати и, стараясь не высовывать из-под одеяла никаких частей тела, медленно поползла туда, где ночью оставила свой плащ. Около спинки кровати ее ждало горькое разочарование — ночью плащ упал на пол и достать его без помощи рук возможным не представлялось.       Изловчившись, Аллен умудрилась затянуть его на кровать, высунув руку, сразу покрывшуюся мурашками, лишь до локтя. И поняла, что это был плащ Канды. Где она бросила свой, увы, оставалось тайной.       Босыми ногами на ледяной каменный пол — это гораздо действеннее зарядки. Аллен буквально подлетела к шкафу и первым делом выхватила оттуда теплые носки. Жить сразу стало чуточку лучше. Вслед за носками были найдены домашние ботинки, рубашка, шерстяной свитер и наконец плащ. Не форменный, а старый — полиняло-болотный и изрядно побитый молью.       Заматываться бинтами не хотелось совершенно, и Уолкер решила, что под грудой теплой одежды и так не понятно, мальчик она или девочка. К тому же, с ее-то не слишком очевидными формами... В принципе, Аллен уже давно поняла, что с бинтами и без бинтов разница не слишком заметна, но почти надуманная необходимость забинтовываться приятно щекотала самолюбие.       — Шпендель, кинь мне сюда ботинки, — раздался сонный голос Канды со стороны кровати.       От холода даже не успев подумать, Аллен ногой подтолкнула к нему сапоги, после быстро натянула на себя свитер, надеясь, что Канда все еще спал, когда она надевала рубашку, и буквально вывалилась в коридор. И только там вспомнила, что надо бы огрызнуться за «шпенделя».       В общей душевой Лави, закутанный в два свитера и дубленую безрукавку, меланхолично вертел в руках стакан с примерзшей к его дну зубной щеткой.       — С добрым утром, — судя по тону, утро у Книжника началось даже слишком освежающе — говорил он в нос и слегка хрипло.       — С добрым. Не свезло тебе, — Аллен присвистнула. Ее собственная щетка покрылась тонкой корочкой льда, но спустя пару минут в руках уже была вполне пригодна к применению по назначению.       Лави вздохнул и достал молот.       — Огненная печать, — на его ладони обозначился крошечный круг, и колечком свилась огненная змейка. Лави поднес к ней стакан и принялся медленно его поворачивать, грея с боков.       — Единственное теплое место в Ордене, — со вздохом сообщил он засмотревшейся Аллен. — Я утром все батареи проверил — холодные.       Желудок Аллен тут же выразил свое отчаянье, издав горький протяжный вопль.       — Я, когда холодно, всегда есть хочу, — печально подытожила Аллен. — Вообще всегда, даже когда объемся.       — Спорим, что Канда не заметит выключенного отопления? — вдруг подмигнул Книжник. — Он позапрошлой зимой, когда у нас котельная сломалась, так и ходил в одной безрукавке. Даже не заметил бы, если бы термометр однажды не увидел.       За следующие несколько минут Аллен с Лави выяснили, что вода из крана почему-то идет только холодная, из душа она не льется вовсе, зато на полу в раздевалке образовался великолепный каток. Честь опробовать его первыми выпала им же.       — Пойду, проверю кран в раздевалке, — бросила Аллен через плечо и трусцой направилась туда. Трусца сослужила дурную службу, косяк, призванный замедлить полет, только придал вращательного момента, и Аллен ласточкой проехалась через всю раздевалку до самого крана, затормозив уже об него.       — Ну что, идет вода? — Лави, заглянувший в раздевалку, сделал неловкий шаг, да так и сел на пороге. И сразу выдал такую тираду во славу ушибленного копчика, что Аллен засомневалась, а Лави ли перед ней.       От греха подальше раздевалку заперли на ключ до лучших и более теплых времен.       Вид Канды в теплом свитере вызвал легкое десятисекундное замешательство у всех, узревших его. Сам виновник всеобщего ступора в восторге от свитера не был — наэлектризовавшиеся о шерсть волосы стояли дыбом во все стороны.       — Чего уставились? — раздраженно бросил он через плечо и направился к умывальникам.       Ледяная вода поднятию кандовского настроения не поспособствовала — за жизнь тех, кто выключил отопление, теперь всерьез приходилось опасаться. Но привести волосы в более-менее приемлемое состояние Канде удалось.       — Пора идти к Комуи, — хриплым шепотом заметил Лави. — Иначе к ночи околеем все.       В кабинете Комуи, похоже, временно устроили морозильник. По крайней мере, наличие задубелой куриной ноги прямо на смотрительском столе наводило именно на такие мысли. Рядом с нею лежали какие-то образцы, с виду, из отдела прикладной медицины. Аллен даже показалось, что в одном из пакетиков она увидела аккуратно вырезанное из чьей-то грудной клетки сердце.       Сам Комуи отыскался вместе с Ривером, Джонни и Таппом в научном отделе — все четверо пытались согреться вокруг портативного обогревателя.       — Брат, что за выкрутасы?! — Линали в двух свитерах и плаще выглядела все равно слегка посиневшей. — По ночам заморозки, а вы отопление выключили! И душ не работает!       — Ребята, идите к нам, — Ривер подвинулся, освобождая место рядом с обогревателем. — Все равно отопление теперь до ноября не включат.       — Это еще почему?! — у Лави глаза на лоб полезли. Канда потянулся за мугеном, похоже, надеясь решить все проблемы силовым методом.       — Вы же знаете, что Орден теперь под командованием церкви? — Комуи совсем не представительно шмыгнул носом. — А церковь деньги считать любит. Так что отопительный сезон у нас теперь только с ноября по март и от температуры не зависит. А еще, если верить словам официального представителя церкви, который прибыл к нам вчера ночью, это способствует укреплению веры в нашем Братстве и спасению бессмертной души. Будем все вместе спасаться методами холодного душа и вируса гриппа.       — Душ не работает, — на автомате заметил Лави. — Через пару суток мы из Черного Ордена превратимся в бомжеватого вида Орден.       — Комуи, может быть, для нас задание есть? — почти взмолилась Аллен. — Проникнуть в логово Графа? Или поехать за Учителем? — «хотя нет, за Ним я не поеду даже ради теплой гостиницы».       — Задание есть, — Комуи вдруг серьезно кивнул. — Но оно пока на утверждении у командования. Дня через три до нас дойдет. А пока все еще действует запрет на выезд экзорцистов из Ордена. Кстати, Канда... а почему ты сейчас здесь?       — Здесь? — глаза Канды расширились от удивления. — Ты это о чем?       — А о том, — совершенно невозмутимо продолжал Комуи, — что ты сейчас должен отбывать суточный домашний арест, как экзорцист, сдавшийся в руки инквизиции. Сам до комнаты дойдешь, или тебя проводить?       — Тч, — Канда фыркнул, развернулся и, не сказав ни слова, вышел. Зато дверью хлопнул так, что ближайший стол подпрыгнул.       — Комуи, по-моему, вы поступили несправедливо, — Аллен не смогла смолчать. — Он же не специально инквизиторам сдавался, это они весь Орден обложили к ночи.       Комуи мягко улыбнулся.       — Аллен, ты это что, Канду защищаешь? — его глаза за очками хитро сощурились. — Поверь мне, игра не стоит свеч — сутки в комнате ему только на пользу пойдут.       Джонни и Ривер понимающе переглянулись. А Аллен предпочла остаться при своем мнении — если хочешь, чтобы человек отдохнул, дай ему отпуск, а не арест.       — А вы, ребята... — Комуи обратил свой взор на оставшуюся троицу, выдержал эффектную паузу, — отдыхать!       Отдыха у Аллен не получилось. Стоило ей направиться в лабораторию научного отдела, как Джонни увязался следом, и они крепко зацепились языками. Аллен сама не заметила, как занялась разбором каких-то графиков, сортируя их по датам. Лави с Линали пропали в библиотеке, первый — по вескому слову и подзатыльнику Книжника, вторая — просто за компанию.       — Аллен, вы вчера, наверное, с Кандой из-за меня поцапались, — Джонни выглядел очень виновато. — Извини. У меня не было больше никаких идей... Вы как, нормально проснулись?       — Ничего, как всегда, — Уолкер улыбнулась. — Нам Лави вчера рассказал обо всем. Правда, не стоило жертвовать дверью, все равно инквизиция, похоже, не планировала ничего серьезного.       — Ничего серьезного? — ученый застыл, как вкопанный. — Подожди, ты же с Кандой в одной комнате живешь, верно?..       — Ну да, — Аллен кивнула, постаравшись сосредоточиться на таком холоде. Голова варила еле-еле, требуя как можно больше еды.       — А... — Джонни как-то странно замялся. — Ты его вчера дождался, или раньше уснул?       — Ну... — она замешкалась с ответом. Рассказывать кому-либо о ночном разговоре ей не хотелось — это казалось слишком личным, не для чужих ушей. С другой стороны, Джонни уж очень сильно мялся, и это здорово нервировало. — Он пришел часа в три, я тогда как раз от холода проснулся. И лег спать сразу.       — Он выглядел... нормально? — Джонни смотрел на Аллен безумными глазами.       — Джонни, не томи! — наконец, Аллен не выдержала. — Что такое у вас вчера случилось?       Ученый напряженно огляделся, проверяя, чтобы за ними никто не наблюдал. Потом схватил Аллен за локоть и, бормоча что-то вроде «пойдем-ка, отойдем», потянул ее за собой в темную проявочную.       Уолкер совсем перестала понимать, что тут происходит. Канда же вчера сам сказал, что ему ничего не сделали!       — Аллен, — в проявочной, быстро захлопнув за собой дверь, чтобы фотографии не успели засветиться, Джонни развернул ее лицом к себе. Довольно ощутимо смердело химией, так что Уолкер порадовалась полной тьме — она так и не смогла сменить типично-женское брезгливое выражение лица. — Канда вчера в два ночи завалился в научный отдел, да так и упал на пороге. Из ушей кровь течет, весь бледный, как мертвец, зрачки на всю радужку. Сам без сознания, а глаза открыты и не моргает вообще. Комуи, как увидел, кинулся за обезболивающим. Лазарет тревожить не стали — на Канде ни одной более-менее заметной раны не было, пара синяков только. Подключили к реанимации, сделали полный снимок головы. Пока разбирали, чуть сами не отдали концы. У него в голове живого места не осталось — гематома на гематоме, сосуды полопались, и на висках в черепе трещины. Вкололи ему лошадиную дозу обезболивающего. Потом, как в себя слегка пришел, у него регенерация началась — до сих пор удивляюсь, как его наизнанку тогда не вывернуло. Если бы это был не Канда — умер бы еще в коридоре, точно бы до нас не дошел. В общем, с регенерацией он кое-как справился, а дальше глухо, даже пошевелиться не может. Лежал здесь как труп. И Комуи бесится — «не отпущу в комнату — по дороге околеешь». А через полчаса явился кто-то из инквизиции. Не сам Вебер, другой какой-то. И важный такой, все руки в золоте и накидка меховая. Искал Канду, требовал срочно всем спуститься вниз, в помещения под хранилищем Инносенс. Вроде как «давать показания». Потом Вебер появился, посмотрел на Канду, потом на этого важного, а тот весь словно сдулся. Залебезил что-то, «говорить не хотел, пришлось». Ну Вебер его за шкирку и за собой уволок. Аллен, с Кандой утром все хорошо было? Его, похоже, пресильно покалечили.       Аллен молчала. Слов не было.       «Так вот, значит, как „ничего не сделали“! Ну, Канда... Эти твари из инквизиции у меня еще попляшут!»       Джонни словно мысли ее разгадал:       — Аллен, ты только, пожалуйста, не лезь к инквизиции. Сейчас все успокоилось, все живы, а Вебер теперь поостережется подпускать к нам своих ребят. Могло бы быть гораздо хуже! В прошлый раз все закончилось реками крови, настоящим побоищем. Сейчас это еще как-то контролируется — мы узнали вчера, что Веберу были даны инструкции «не доводить без нужды до кровопролития». А тут не просто без нужды, а его собственный подчиненный и, считай, по распоряжению Вебера.       — Джонни, — Аллен устало вздохнула, — ты сам-то видишь, во что превращается Орден? Фанатики, пытки, эти комнаты под хранилищем Инносенс. Признайся честно, сколько фамилий погибших занесены сейчас в секретный архив? Не отвечай, я и сам догадываюсь, что несколько тысяч.       Даже в темноте Аллен увидела, как Джонни опустил голову.       — Аллен, ты... отчаялся? — наконец, послышался его неуверенный голос.       И Аллен почувствовала, что она почти готова ответить «да». Но вместо этого не сказала ничего — язык не повернулся.       — Что ж, — она с трудом выдавила из себя улыбку. — Я знаю один верный способ вернуть наш старый добрый дом.       — Аллен? — Джонни теперь таращился на нее, не осознавая, что она только что сказала.       — Ну, — принялась объяснять она, — папа и кардиналы испугались, когда Граф создал новых акум, поэтому они прислали к нам инквизицию. Я буду просто уничтожать акум, не делая никаких различий между старыми и новыми. И тогда все вернется на свои места.       — Аллен! — Джонни тихо рассмеялся. — Ты чудо! Но иногда такое скажешь!       Аллен не добралась до столовой даже к обеду.       — Что-то совсем его не видно, — вздыхал Джерри, пряча лишний пакет с бутербродами в холодильник. — Подросток ведь, растущий организм, а все желудок портит.       — Аллен так и не подошел? — у Комуи, проходившего мимо и слышавшего сетования повара, глаза на лоб полезли. — Чтобы Аллен забыл про обед...да он скорее спать забудет! К тому же холод такой!       — А, может, он заболел? — аккуратно предположил Крори, тоже подошедший вернуть подносы на раздачу. И остановился, дожидаясь, когда поваренок откатит заполненную грязной посудой тележку на кухню и прикатит на ее место новую.       — Ха! — Джерри хохотнул, захлопывая дверцу переполненного холодильника. — Он когда болеет, за десятерых ест! Конечно, он брал булочки с завтрака...       — Это Аллен! — Комуи сразу отмел такой вариант. — А не юная девушка. Аллен сам говорил, что не может наесться, если у него на тарелке нет мяса.       — Но тогда где же он? — повар беспомощно развел руками. — Может быть, что-то с Инносенс? Комуи, Хевласка ведь проверяла его после задания?       — Все идеально, — Смотритель пожал плечами. — Даже уровень синхронизации возрос на полпроцента.       — Он не был ранен?       — Не был. Медсестры бы не выпустили его из лазарета, если бы у него была хоть одна серьезная рана.       — Смотритель, — Крори вдруг загадочно сверкнул глазами. — Вообще-то есть еще одна причина, по которой Аллен мог потерять интерес к еде, — аристократ выдержал театральную паузу и добил притихших и заинтригованных слушателей: — Может быть, он влюбился?       Пару минут держалось изумленное молчание. Комуи и Джерри переваривали.       — Как влюбился? — наконец родил Комуи. — В кого?!       — А что, это мысль, — Джерри скрестил руки на груди. — Ему же семнадцать летом стукнет, пора бы и о девушках подумать.       — О каких девушках?! — взвился Смотритель. — У нас в Ордене девушек по пальцам пересчитать можно! Одной руки!       — Да ладно вам, Смотритель, любовь — это прекрасно! — Джерри кокетливо передернул плечами. — И медсестрички у нас очень даже ничего. Представляете, если у раненного Аллена внезапно вспыхнули чувства к какой-нибудь юной сиделке?       — И с покоем в лазарете можно будет распрощаться, — хмуро закончил Комуи.       — Ну хорошо, — уступил повар. Он тоже предпочитал сразу отметать неудобные орденовцам варианты. — На кухню мне недавно прислали помощницу — загляденье! И готовит чудесно. Не исключено, что Аллен мог случайно с ней столкнуться, когда заходил за перекусом. Хриса — лакомый кусочек! А Хриса с бутербродами и печеными яблоками — то, что надо Аллену.       — Тогда его влюбленность тебе совсем не на руку, — но Комуи что-то не спешил лучиться оптимизмом. — Помнишь, что они с Кандой здесь учинили, пока убирались?       — Да, действительно, — поспешил согласиться Джерри. — Хрису за милю от Уолкера надо держать, а то мало ли что... Вдруг он наклонности Кросса унаследовал?       — Тогда... — теперь Крори тоже занялся поиском девушек в пестрой жующей толпе, — а почему не искатели? Задание в Италии, звездная ночь, отдых у костра... Настоящая романтика, Аллен точно растаял бы. Вон, смотрите, какая красавица сидит!       Три пары глаз уставились на ничего не подозревающую девушку, сейчас приканчивающую вторую тарелку венгерского гуляша.       — Да ладно! — Джерри даже глаза протер. — Красотка, никто не спорит, но... она на голову выше Уолкера! Он скорее удавится, чем согласится чувствовать себя Шпенделем рядом со своей девушкой.       — Тогда научный отдел! — не сдавался Крори. — Он постоянно там крутится. Комуи, есть там у тебя хоть одна симпатичная девчонка?       — Симпатичная?.. — казалось, Смотритель крепко задумался. — Джин? Нет, у нее заячья губа, и глаза косят. Сара? Ооо... нет. За ней такой бугай увивается, что даже Аллен поостережется поблизости появляться. У Маргарет муж есть и сын. Из Азиатского и Американского отделов Аллен никого не знает. Нет. Никого подходящего нет.       — Инквизиторы? — аккуратненько предположил аристократ.       — Ни в жизнь! — сдвоенный вопль был ему ответом.       — И у нас остаются только, — торжествующе заключил Комуи, — экзорцисты! Ну, Аллен, если ты положил глаз на мою Линали...       — Да ладно тебе, Комуи, — Джерри попытался решить дело мирно. — Даже если так, Линали уже почти восемнадцать. Не до старости же ей одной куковать.       — Линали не отдам! — упрямо заявил Смотритель. — Пусть кого хочет забирает, но только не мою Линали!       — Но среди экзорцистов три девушки! — пришел на помощь Крори. — Линали, Миранда и генерал Клауд Найн.       Они недолго помолчали, Крори покрылся испариной. Вариант-то, и в самом деле, был только один!       — Генерал Клауд Найн? — искренне ужаснулся Джерри. — Думаешь, Аллен... к Ней?!       — А вдруг ему нравятся женщины постарше? — Крори как-то чересчур наигранно пожал плечами. И отчаянно покраснел. — Кстати, а вы не знаете, кто Аллену больше нравится — блондинки, рыжие или брюнетки?       Все трое смущенно переглянулись. Никто из них не знал о цветовых предпочтениях Уолкера.       К счастью для всех, Аллен не знала о разговоре Комуи, Джерри и Крори в столовой. Она так и не вышла из научного отдела, глубоко задумавшись. Графики уже давно были разобраны и лежали четырьмя толстыми стопками на столе, ненужные книги убраны в шкаф, а карандаши впихнуты в переполненный стакан. Аллен же уселась на чей-то стул и мрачно замерла.       «Они пытали Канду. Они, в самом деле, его пытали вчера ночью. А Канда почему-то решил об этом не говорить. Почему? Зачем ему что-то скрывать? Он даже решился использовать все силы на регенерацию, лишь бы только мы не видели его ран. Неужели он не хотел, чтобы мы в ярости налетели на инквизиторов? Получается, он тоже их боится? Погоди-ка, Джонни сказал, что Вебер отчитал своего подчиненного за вред экзорцисту. А подчиненный, выходит, чуть не убил Канду исключительно из-за личной неприязни? Да нет, это вряд ли. Канда, похоже, не хотел чего-то им рассказывать. Не понимаю... Или... это все касается меня?!»       Мысли перекатывались из пустого в порожнее, а легче от них не становилось. Аллен очнулась лишь когда взглянула на часы — полтретьего!       «О, нет! Обед прозевала! Надо вытащить Лави из книжных завалов и идти скорее есть, пока Джерри не закрыл раздачу. Возьму себе торт! Нет, два торта! Объемся сладкого до отвала и не буду думать ни о чем плохом. Да, и Учитель с его акумами тоже пусть катится вон из моей головы! Делать мне больше нечего — о нем сейчас думать».       Не сказать, чтобы самовнушение сработало на сто процентов, но стало как-то поспокойней. Аллен быстро сгребла графики в ящик, откуда их утром достал Джонни, прикинула, не возникла ли видимость порядка на столе. Видимость не возникла, но от вида печатного текста Уолкер уже мутило. И еще у нее замерзли руки — она даже пожалела, что не захватила из комнаты перчаток. В опустевшем научном отделе холодало, маленький и почти не спасавший портативный обогреватель давно выключили.       «За Лави и в столовую», — решила Аллен, направившись к библиотеке. Оставлять Книжника голодным до вечера ей не улыбалось — самой же придется нытье и урчание желудка слушать.       — Эй, Лави, ты есть идешь? — она аккуратно приоткрыла дверь, зная, что за ней, наверняка, громоздится добрая сотня справочников.       Что-то смачно грохнулось на пол, в поле зрения вывалилась стопка тонких брошюр.       — Лави? — переспросила Аллен, раскрывая дверь настежь.       Из библиотеки на Аллен уставились одна пара и один круглых глаза. Чуть сбоку. Да и вообще поза, в которой Аллен застала своих друзей, была весьма... она даже слова подходящего подобрать не могла! Словарный запас временно сократился до междометий.       Линали полулежала на столе, ее юбка задралась выше бедер, открывая вид на изящные ноги в теплых гольфах. Расстегнутый плащ спал с левого плеча, из-под свитера виднелась полоска кожи. Лави стоял между ее ног, чуть склонившись вперед. Его руки лежали в опасной близости к ее юбке и убираться оттуда, похоже, не собирались.       — А... Аллен? — Линали кинуло в краску. — Ты что здесь делаешь?..       Уолкер хватала ртом воздух, как рыба, но выдавить из себя не могла ни звука. Ее взгляд бегал от губ Линали к, отчего-то, ее же ногам, словно заклиненный. Красивое, тонкое женское тело, светлая чистая кожа. Ли выглядела... сексуальной и очень привлекательной.       Лицо Лави мрачнело на глазах.       — Аллен, это не то, что ты подумал! — затараторила Линали, пытаясь отцепить от себя руки Лави, но Книжник и не думал ее отпускать. — Лави?!       — Нет, Аллен, это именно то, — Лави нагло и почти пошло ухмыльнулся. Его рука мягко передвинулась по ноге чуть выше. — Так что, если ты понял, о чем я, почему бы тебе не выйти? Сейчас.       — Но... — промямлила Аллен, — вы что, прямо здесь?.. Холодно же!       Ступор был настолько силен, что она даже не поняла, как смогла это сказать. А когда осознала, щеки сразу запылали. Ей даже показалось, что от шеи, вмиг покрывшейся холодным потом, повалил пар.       Лави удивленно изогнул бровь:       — Тебя не должно это волновать.       — Извините! — чуть не вскипев, выпалила Аллен, нашаривая за собой дверь и мелкими шажками двигаясь за нее. — Я не специально!       Дверь захлопнулась прямо перед носом — сработала пружина. Аллен еще какое-то время пялилась в нее, не чувствуя в себе сил даже сдвинуться с места. А потом прикинула, что сейчас должно твориться за этой, сразу показавшейся недостаточно прочной дверью.       «Они же там... того!» — несмотря на холод, стало жарко, как в парилке. В голове появилась такая живая картинка, что стало стыдно, словно она подглядывает за друзьями в замочную скважину.       А друзья, по крайней мере, в голове, и не стеснялись вовсе — Линали соблазнительно улыбалась, шепча: «Аллен, это не то, что ты думаешь», Лави ей не уступал, отвечая: «Почему бы тебе не выйти?»       Аллен схватилась за голову. Только эротических кошмаров ей сейчас не хватало!       «Нет-нет-нет! Я не буду об этом думать!»       Она еле прочухалась, тихонько взвыла и почти бегом рванула прочь от злополучной двери.