Сердце для падшего Ангела.

— Можно у тебя кое-что спросить?       Ангел поднимает голову от раскрытого ноутбука и вопросительно смотрит на меня.  — Спрашивай, — закрывает крышку и отодвигает ноут подальше, готовый слушать.       Всегда так делает в последнее время. Чтобы он не делал, как бы важно это не было, если мне нужно его внимание, он отодвигает все свои дела на задний план. Я стараюсь не пользоваться этим, но в душе мне всё равно приятно.       Заползаю с ногами на диван рядом с ним, а он притягивает меня ближе спиной к себе, и только когда я удобно устраиваюсь у него между ног, спрашивает:  — Ну и?  — Я про то видео…       Чувствую спиной, как напрягается, а пальцы, перебирающие мои волосы, замирают.  — Что именно ты хочешь знать?  — Как всё было на самом деле?  — А сам ты, как думаешь? — опять начинает гладить меня по волосам, легонько массируя кожу головы.  — Я не хочу думать, я хочу знать. Для меня это важно, — закрываю глаза, расслабляясь под движениями его пальцев.  — Я даже не знаю с чего начать… Кстати вы ещё встречаетесь с этой девушкой?  — Уже нет.  — Почему?  — Ангел, не уходи от темы, — ёрзаю съезжая немного ниже и чувствую, как твердеет у меня под спиной.  — Ты меня отвлекаешь…  — Переживёшь… Ну так что там с видео?  — Да в общем-то ничего интересного. Хотя нет, интересного очень даже много, — вздыхает и обвивает меня руками, устраивая свой подбородок у меня на макушке. — Жила была маленькая девочка, которая ходила по взрослым заведениям, пользуясь положением старшего брата. Однажды эта девочка влюбилась в одного, уже довольно большого мальчика, и решила попытать с ним счастья… Только вот мальчик попался ей несговорчивый. Мальчик думал, что ему нафиг не сдались такие, уж совсем маленькие девочки.  — Что, прямо так и думал?  — Угу. Слово в слово прямо… Так вот однажды, эта девочка в свой шестнадцатый день рождения решила соблазнить несговорчивого мальчика. Только вот способ она выбрала для этого не совсем честный. Мало того что накинула себе парочку лет, так ещё и подсыпала мальчику какой-то хрени. Авось выгорит.  — Да ладно? — поднимаю к нему лицо, и он целует меня в висок.  — Вот и мальчик так подумал, когда ему об этом сказали. А потом он разозлился на то, что его такого большого, попытались выставить лохом. Хотел даже девочку с ремнём познакомить. А тут и сестричка этого глупого мальчика нарисовалась. Отдай, говорит мне девочку на воспитание. Он и отдал. А что? Девочка то не его. Конечно он знал, как его сестричка умеет воспитывать… но не думал, что до такой степени…  — Ты жалел, что так поступил?  — Иногда… Я ведь тоже живой и у меня свои слабости, и злюсь я тоже очень часто. А быть злым и под кайфом — это вообще гремучая смесь… — прижимает меня сильнее. — Ты сам это видел…  — Я тебя простил…  — Ты простил… А я не могу себе простить.       Беру Ангела за руку и подношу его ладонь к своим губам. Касаюсь поочерёдно кончиков пальцев, потом целую в самую середину.  — Ты ведь больше не с ней? — я так боялся спрашивать и так боюсь услышать ответ.  — Нет. Я с тобой.       Закрываю глаза и откидываю голову назад, упираясь ему в грудь затылком.  — Можно я ещё так посижу немного?  — Сиди… — целует меня в волосы и затихает.       Я знаю, что потом он будет до полуночи, а то и дольше сидеть за своим ноутбуком. Знаю, что не выспится из-за меня и поедет в офис с красными глазами. Но мне так хорошо в его руках, так спокойно, так не хочется разрывать эту связь…       А ещё я знаю, что скоро приедет Майя. Они часто ссорятся в последнее время, и я чувствую себя даже немного виноватым, потому что понимаю, что из-за меня. Нет, конечно Майя не знает всей правды, и по её громким крикам я уже понял, что у Ангела, якобы «завелась девушка». Но я же в курсе, что это за девушка на самом деле. А быть причиной скандалов между братом и сестрой — не очень приятно. Конечно я бы мог успокаивать себя, что это только к лучшему, ведь с моей помощью была разорвана такая порочная связь… Вот только… Наша с ним связь, такая же порочная. * * *       Снег хрустит под ногами, и я плотнее кутаюсь в тёплую куртку, надвигая капюшон на самые глаза. Последний урок, и можно домой. Каждый раз с нетерпением, как ребёнок, жду когда у ворот остановится чёрный «Лексус». За тонированными стёклами тяжело разглядеть человека за рулём, но я то знаю. Там ОН.  — Миль, дай сигарету, — Мальвина появляется неожиданно, и я вздрагиваю.  — Всё бросаешь? — достаю одну из пачки и протягиваю ей.  — Ага, бросишь тут с вами…  — Что опять? — подношу зажигалку в сложенных ладонях к её лицу.  — Да опять комиссия какая-то. Ездят вечно, проверяют что-то. Задрали уже… Ещё и утренник новогодний…       Улыбаюсь и подкуриваю себе ещё одну. Хоть мы больше не вместе, но продолжаем общаться на уровне близких знакомых. А тот странный разговор две недели назад больше никто из нас не вспоминает.  — Вот скажи мне, Миль…  — М?  — Почему такой категорический отказ участвовать?  — Маш, я не умею танцевать.  — Да что ты говоришь? — закатывает глаза и картинно хватается за сердце.  — Ну в смысле, я вальс не умею танцевать.  — Ничего, научим. И не таких учили…  — Ма-а-аш… Вон пол класса желающих, что ты ко мне то пристала? — выбрасываю недокуренную сигарету и прячу руки в карманы. Холодно.  — Да, только женская половина желающих не прочь танцевать именно с тобой.  — А можно я вместо девочки? — смеюсь, видя как она кривит недовольно лицо.  — Нет нельзя. А то наши мальчики всем классом сменят ориентацию, если увидят тебя в платье.  — Не, ну Славка точно так просто не сдастся, — смеёмся уже вместе, представляя лицо Славы, решись я выступать в платье.  — Маш?  — Ага? — тоже выбрасывает остаток сигареты и натягивает варежки.  — Ты правда подсыпала Маю что-то? Тогда…       Смотрит на меня не отводя взгляд. Ёжится, как будто замёрзла, хотя стоит в длинном пуховике и даже в шапке, из-под которой торчат голубые хвостики.  — Да.  — Зачем? — я почему и не сомневался, что ответ будет именно таким.  — Я его любила. Очень… А знаешь как говорят? В любви, как и на войне — все способы хороши, — стряхивает с себя несуществующие пылинки. — Что, теперь меня винишь?  — Нет. Не виню… Ты его ещё любишь?       Отворачивается и смотрит на школьный двор туда, где первоклашки, за которыми ещё не пришли родители, играют в снежки.  — Не знаю…  — А меня любила хоть немного?  — Немного любила… — и вдруг улыбается, грустно так. — Я и сейчас тебя люблю. Немного… Пошли уже, звонок скоро.       Послушно иду за ней, зачем-то наступая в следы, оставленные её кедами. Смешная, никогда не переобувается, выходя на переменках на улицу, будь то дождь или снег. Длинный пуховик песочного цвета, ярко-оранжевая вязанная шапка с огромным помпоном, варежки, которые наверное вязала ещё её мама или даже бабушка и розовые кеды… Машка всегда остаётся такой… Машкой.