Сердце для падшего Ангела.

      Смотрю на его голову, склонённую над конспектом, а руки так и тянутся убрать со лба эти непослушные чёрные волосы. Он завязал хвост на затылке, но всё равно некоторые пряди падают на лицо и лезут в глаза. Эмиль периодически на автомате убирает их за ухо, а они всё равно через некоторое время возвращаются на своё законное место.       Он без косметики. Теперь мы красимся только при выходе из дома, что меня несказанно радует. Даже Майя как-то поставила этот факт мне в достижения. Да, дома Эмиль не красился из-за меня, но вовсе не потому, что я требовал. Просто наших зажиманий по углам, бешеных поцелуев и ласк, до выступивших на его глазах слёз, не выдерживала ни одна косметика. А ещё мне нравилось прикасаться губами к его векам, тонким, с голубоватыми прожилками.  — У меня что-то не то на голове?       Моргаю и понимаю, что завис, рассматривая его.  — Да, — смеюсь в ответ на его удивлённое лицо.       Проводит ладонью по волосам, от чего, только что убранная прядка, опять съезжает на глаза.  — Что там? — не понимает.  — Волосы…  — Блять, Ангел! — кидает в меня ручкой и тоже смеётся, когда она влетает мне прямо в лоб. — Сделаешь мне чаю?  — А что мне за это будет? — мы сидим на уже облюбованной кухне, и я просто поворачиваюсь и включаю чайник.  — Я тоже сделаю тебе чай, — и хитрая моська.  — Какой-то непонятный бартер.  — Ну тебе же нравится мой чай? — закрывает тетрадку и отодвигает её на край стола.  — О да-а… Особенно лимон, который там обычно плавает и занимает пол чашки.  — Лимоны полезны для здоровья в зимнее время года, — делает умное лицо и потягивается, распрямляя спину.  — А ещё в зимнее время года для здоровья полезно помолчать иногда, чтобы не ловить неприятности на свою пятую точку, — щёлкнул выключившийся чайник, и я полез доставать чашки.  — А может эта самая пятая точка и не против… Некоторых неприятностей, — и не успеваю я ответить, как тонкие руки обнимают меня за живот.  — Хочешь чтобы я ошпарился? — аккуратно наливаю кипяток в чашки.  — А ты не отвлекайся и не ошпаришься, — его рука залезает мне под футболку и протискивается под резинку штанов.       Как он умудряется это делать? Тонкие пальчики ещё не достигли цели, а у меня уже стоит.  — Малыш… Ольга ещё не уехала… — зажмуриваюсь, забывая про чай, когда его пальцы обхватывают меня там. — Геннадий может зайти…  — И что? Я просто обнимаю старшего брата, — начинает двигать рукой.  — Ага… Ты обнимаешь его член.  — Ну это тоже часть…брата, — хихикает мне в спину, зарываясь лицом в футболку.       В коридоре слышится возня и, не успеваю я открыть рот, как мелкого сдувает, будто ветром. Уже через несколько секунд он сосредоточенно пялится в свою тетрадь, а я так и стою с выпирающим стояком над чашками с чаем.       Через минуты две в кухню заходит Майя, внося за собой с улицы прохладный, пахнущий морозом воздух. Короткая шубка припорошена снегом, в волосах тоже застряли снежинки, почти сливаясь с белыми локонами. Пока сестра сбрасывает верхнюю одежду, небрежно кидая её на один из стульев, снежинки на её голове успевают растаять и теперь блестят капельками влаги в свете лампы.  — Привет мальчики, — Майя заглядывает через плечо Эмилю и закатывает глаза при виде аккуратно выведенных мелких букв. — Долго ещё мучить? Каникулы когда?  — С двадцать шестого… — поднимает на меня глаза и тут же отводит.  — А всякие там танцульки и выступления будут? — Майя подходит ко мне и берёт одну из чашек с горячим напитком. — Сахар? — мотаю головой и она сама кладёт себе две ложечки.  — Будут, — немного отодвигается на стуле, освобождая место, когда сестра садится рядом с ним. — Только без меня.  — Почему? — Майя делает глоток и удовлетворённо прикрывает глаза. — Участие во всяких школьных мероприятия добавит тебе уважения перед учителями.  — Мне и так его хватает, — закрывает тетрадь, явно намереваясь уйти.  — Эмиль…чай, — киваю головой на оставшуюся чашку, в которую я уже положил сахар и тоненький кружочек лимона.  — Я у себя выпью, — забирая чашку, украдкой гладит мою ладонь так, чтобы не заметила Майя. — Хорошего вам вечера.  — Угу… — Майя кивает и неопределённо машет рукой. — И тебе… — вовремя прикусываю язык, чтобы не добавить «малыш».       Как только за ним закрывается дверь, Майя встаёт из-за стола и выуживает из холодильника бутылку коньяка. Плещет себе добрую порцию в чай и закрыв бутылку оставляет её на столе.  — Что-то случилось? — мне не нравится, что она пьёт, что происходит довольно часто в последнее время.  — Да случилось. Я потеряла одновременно и любовника и брата.  — Брата ты не потеряла…  — То что осталось — это уже не мой брат… Вернее не тот брат, который мне нужен.  — Май, не начинай пожалуйста.  — Я ещё и не начинала, — крутит в руках чашку. — Мне вот только интересно, где же эта твоя мифическая девушка? Вечерами ты постоянно дома, днём работаешь, когда вы видитесь?  — Это так важно?  — Конечно. Ты назвал мне причину своего решения… Но я как-то эту самую причину не наблюдаю совсем. Может познакомишь?  — Не сейчас, — ну вот опять она по-новому кругу тот же разговор.  — А когда? — допивает одним глотком остатки из чашки. — За это время, я думаю можно было бы уже и за бабло какую-то подставную найти, для отвода глаз.  — Не говори чушь.  — Чушь… Нет, это твои выдумки про девушку чушь.  — У меня не может быть девушки?  — Почему же, может. И была бы, если бы ты не пялился так самозабвенно на задницу младшего брата.       Пиздец! Неужели мы где-то спалились?  — Он знает?  — Что? — стараюсь не выдать своего волнения.  — То, что ты спишь и видишь, как бы его трахнуть? Только вот сомневаюсь, что мальчик тебе даст после того, что ты с ним сделал.       Фух… пусть лучше думает так, чем знает, как есть на самом деле.  — Но, дорогой братик, я ему не скажу. И не потому, что покрываю тебя, — отвинчивает крышку на бутылке и делает несколько глотков.  — И почему же тогда?.. Может хватит пить?  — Потому что мальчик испугается и унесёт свои сексуальные ножки отсюда подальше. Мне бы тоже было стрёмно находиться в одном доме с человеком, который меня изнасиловал и мечтает о повторении. А мальчик ещё нужен, потому что не видать нам денежек.  — Нам?  — Ну да. Или ты забыл, что десять процентов активов мои?  — Не забыл, — забираю у неё из рук бутылку и выливаю содержимое в раковину.  — Ахуел?! Ты знаешь сколько он стоит?  — Знаю. Уверен тебе это по карману.  — Май… Я люблю тебя… Ну почему ты так со мной?  — Как так? Ты же спишь с парнями, да и не только с ними. Тебе этого мало? Почему мы не можем быть, как нормальные брат и сестра?  — Да потому что мы не нормальные и никогда такими уже не станем! И при чём тут с кем я сплю, если я хочу спать с тобой, — устало складывает руки на столе и ложится на них лицом.  — Послушай… — подхожу сзади и обнимаю её за плечи. — У нас всё получится. Чтобы как у всех. По-нормальному.  — Думаешь? — прикрывает глаза и трётся о мою руку, обнимающую её.  — Уверен.  — Отец приезжает…  — Когда? — отстраняюсь и вглядываюсь в её лицо.  — На новогодние праздники. Но зная его, сто процентов нагрянет раньше.  — Блять, как не вовремя, — отхожу к окну и уже жалею, что вылил коньяк. Звать Ольгу и просить принести другую из подвала как-то не хочется.  — Ну да, не вовремя. А вдруг увидит, что старшенький пускает слюни на младшенького. Это даже похлеще, чем если бы он вдруг узнал про нас.  — Май, я не о том…  — Оо-о… Так мы значит и не отказываемся, что это правда? Думала будешь отпираться до последнего.  — Ты пьяна…  — От чего? От пары глотков коньяка? Не смеши мои туфли… — заглядывает под стол на свои ноги и поправляется. -…сапоги.  — Я уверен отец притащит с собой договор. Я же его до сих пор не подписал…  — И что?  — Вот если Эмиль его увидит, его точно тут больше не будет.  — Не утрируй. Ну подумаешь, живёт мальчик в доме не из большой любви родственников, а по условиям сделки. Так он наверное и не сильно обманывается на этот счёт. Хотя… — делает загадочное лицо, — Возможно, если желание поиметь можно назвать братской любовью… То да, тогда его тут о-о-очень сильно любят.  — Да замолчи ты! — уже почти тянусь схватить её за плечо, но вовремя отдёргиваю руки.       Я знаю, она делает это специально, чтобы разозлить меня. Надеется, что в ярости я не буду контролировать своих чувств.  — Что остановился? Давай же! Тебе хочется…       Мне и правда хочется. Хочется сомкнуть пальцы на её горле и заставить замолчать. Но потом… Потом будет желание. Она меня так научила, и я не уверен, что успел измениться за такой короткий срок.  — Я к себе. Мне ещё поработать надо… — убираю пустую чашку со стола и ставлю её в мойку.  — Вали… И советую закрываться на ключ, а то мало ли ночью нагрянет озабоченная сестричка…  — Ты ненормальная…  — Ты такой же… Моя половина… — негромко мне в спину.