Сердце для падшего Ангела.

      До Нового года оставалась всего неделя, когда в наш дом приехал отец. Раньше у меня как-то не было времени рассматривать его, так как на похоронах мамы я вообще был в прострации. Теперь же я заметил, что близнецы многим похожи на него. Те же правильные черты лица, те же голубые глаза, те же белые волосы. Только у близнецов выбеленные краской, а у него сединой.       И только теперь, я стал понимать маму. Ведь она наверное любила его так же, как я Ангела. Мне тоже причиняли боль, а я вопреки всему так и не смог возненавидеть. Я так же как она, надеялся и верил, хотя знал, что в любой момент могу опять остаться один.       Если к Майе отец открыто проявлял свою любовь, то с Ангелом у него были только деловые отношения, или же мне просто так казалось со стороны. Не знаю… Что до меня, то это особый случай — я был удостоен только пренебрежительного взгляда, когда впервые увидел его утром за столом в столовой. Такое поведение скорее всего было вызвано моим внешним видом. Недоумение в его глазах сменилось брезгливостью, когда он рассмотрел большой нарисованный кулак на моей футболке с оттопыренным пальцем, показывающим «фак». Правда мужчина быстро взял себя в руки и одел на лицо полное безразличие, как будто меня вообще здесь не было. Хотя втайне я подозревал, что явись я с накрашенными глазами, меня вообще бы не пустили за стол. Было видно, что мои колечки в брови и губе явно мешали ему спокойно вливать в себя кофе из миниатюрной чашки.       Как будто защищаясь от его колючего взгляда за столом, я сел возле Ангела, жалея что мы не одни, и я не могу вжаться ему в бок, чтобы спрятаться от этих поблекших голубых глаз его отца…нашего отца.  — Как идут дела на фирме? — отец слегка касается губами чашки и смотрит на Ангела.  — Последний договор, как я и говорил, подписали без проблем. Остался только тендер на новый жилой комплекс. — Ангел слегка улыбается, смотря себе в тарелку и сжимая под столом мою руку.  — Надеюсь он наш? — отец хмурит брови.  — Конечно. Осталось только подождать конечных результатов. Только и так понятно, что наши предложения лучше. — Ангел хмыкает и тоже делает глоток кофе.  — А в школе как обстоит ситуация?       Я аж подпрыгиваю на стуле, по инерции придвигаясь ближе к Ангелу. Он смотрит из-под ресниц предупреждающе, и я теряюсь. Мою руку уже не держат. Конечно понимаю, запалить нас перед отцом, вот так вот сейчас — крайне глупо. Но, блять, как же хочется наплевать на всех и дотронуться до него. Не по-братски.  — Нормально… — бурчу и начинаю ковырять вилкой в своей тарелке.  — Очень объёмный ответ, не находишь? — отец даже перестаёт есть и смотрит только на меня.  — У него почти всё на отлично, — вступается Ангел, видя что я не могу из себя хоть что-то выдавить.       А я бы и рад. Я же не трус. Не мямля какая-нибудь. Да и Ангелу вон в первые дни как отвечал, аж до посыла на энные места. А вот перед этим человеком, зовущим себя моим отцом, меня просто клинит и я немею.  — Девушка есть?  — Есть-есть. Такая же чудная, как и он, — это уже Майя встряла. — Представляешь пап, у неё волосы голубые.  — Ну что же… Представляю. — прямо чувствую, как он ещё раз сканирует меня взглядом. — Вот только не пойму я. Ваш младший брат, что немой? Сам не способен ответить?  — Способен. — поднимаю голову и смотрю прямо в его глаза, голубые и ледяные. — Просто нет желания.       Все замерли, и в полной тишине слышно только странный смех отца. Он смеётся? Какого хера ему смешно?  — А я думал ты такая же мямля как твоя мама, а у тебя оказывается и от меня есть немного.       Я вскакиваю, не замечая как притихает кухарка Ольга, только что вошедшая в дверь, и как закусывает губу Ангел.  — Не смей трогать маму! — руки сами сжимаются в кулаки. — Ты…  — Малыш… Шшш-ш-ш… — слышу, как тёплые пальцы обхватывают мою ладонь и тянут назад на стул.       Не замечаю удивлённый взгляд Майи и заинтересованный отца, слышу только эти ласковые нотки в голосе, которые действительно действуют успокаивающе. Затихаю и опускаюсь на своё место. Действительно, что это я? Я же не думал, что этот человек, приходящийся мне родственником, и по нелепой случайности — отцом, будет вести себя соответственно? Я и раньше подозревал, что всё будет именно так.       Чувствую, как Ангел ещё раз сжимает ободряюще мою ладонь и отпускает. Такое чувство, как будто на морозе снял тёплую варежку. Тепло-тепло, а потом раз и ледяной воздух по пальцам. Да он прав, незачем привлекать лишнее внимание.  — Эмиль, — отец немного повышает голос, и я поднимаю на него глаза. — Хочешь ты этого или нет, но теперь нам нужно существовать вместе, потому что ты теперь часть нашей семьи. Я не буду врать и говорить, что сожалею, что не знал тебя раньше и ещё всякую чепуху подобного рода. Я знал о тебе со дня твоего рождения. Но… Это был выбор твоей матери. Она прекрасно знала, что я женат и ни при каких условиях не разведусь. Знала, что у меня дети. Да, я был против ребёнка на стороне, и если бы всё зависело только от меня, тебя бы сейчас тут не было. Но вышло, как вышло. Твоя мать тоже в какой-то мере была упрямой, и решила сделать по-своему. А я по жизни склоняюсь к тому, что если человек сам создаёт себе проблему, то сам должен её и расхлёбывать. Она хотела ребёнка — она его получила, дальнейшее меня не волновало…       Я кажется вообще превратился в бледную копию статуи, и даже сердце замерло в груди. Сейчас не было ничего, кроме боли и отчаяния. А чего я ещё ожидал? Дурак… Сквозь звон в ушах слышу тихое «Пап». Это Ангел. Видимо пытается прекратить этот односторонний диалог.  — Май. Не слишком ли ты опекаешь его? Если мне не изменяет память, ему уже шестнадцать. Пора принимать жизнь такой, какая она есть… — опять взгляд на меня.- Ты слушаешь?  — Слушаю… — сам удивляюсь, как смог выдавить это из себя.  — Так вот, к чему я веду весь этот разговор. Ты не по своему желанию оказался тут. Я не по своему желанию принял тебя в свою семью. Но как бы мы не сопротивлялись, теперь мы семья. Я не обещал, что буду любить тебя, но я обещаю, что помогу тебе стать на ноги и выпущу в жизнь, как своего сына… «Боже, когда же он замолчит?»… -… Но в ответ я хочу должного уважения к себе. И если я как-то не так отзываюсь о твоей матери — это вовсе не для того, чтобы оскорбить её память. А для того, чтобы ты понял, не нужно быть как она, нужно быть сильнее и прежде всего думать головой, а потом сердцем и другими органами. Тебе решать — вернёшься ли ты в свою обшарпанную квартиру или поднимешься вверх по лестнице, когда тебе стукнет восемнадцать… А пока этого не случилось, ты делаешь так как я хочу и ведёшь себя соответственно. « Так вот в кого мой Ангел такой »  — Понял? — отец допивает кофе и отставляет пустую чашку.  — Понял… — выдавливаю из себя и тоже отодвигаю тарелку. Аппетит пропал окончательно. * * *  — Он почти всегда такой: серьёзный и холодный… — Ангел гладит меня по волосам, изредка накручивая пряди на пальцы.       Я же как обычно в своей любимой позе — в коконе его рук и ног, откинувшийся ему на грудь и положивший свою растрёпанную голову ему на плечо.  — И с Майей?  — Не-е-ет… — Ангел смеётся, и обхватив меня обеими руками стискивает. — Майя же девочка, а девочек он балует. Это мы с тобой мужики, с нами нежничать нельзя.  — Ну да… Особенно я, — улыбаюсь грустно и целую его где-то в сгибе локтя (куда достал). — Он был поражён таким мной. И так не особо нужен, а тут ещё и такой из себя весь…  — Нет, малыш, не так. Он был сражён наповал. Особенно твоей футболкой, — шепчет мне в ухо. — Я даже пожалел, что ты не накрасился. Хотелось бы увидеть его лицо… А ты глупый. Ты нужен мне. Очень нужен.  — Мне большего и не надо… — тоже шепчу — Как думаешь, они надолго? — ёрзаю и чувствую, как Ангел замирает.       Отец с сестрой уехали всего каких-то двадцать минут назад, и как только звук отцовской белой «Инфинити» растворился за поворотом, я поскакал в комнату Ангела. Именно поскакал, потому что по-другому — это назвать было нельзя. И уже в его комнате, не сбавляя темпа, запрыгнул на его кровать прямиком ему в руки. Хорошо, что у моего Ангела быстрая реакция и он успел в несколько секунд убрать ноутбук со своих коленей.  — Надолго. Послезавтра же Новый год, и Майя хочет всё тщательно подготовить. Гостей будет немало…  — Это потому, что отец приехал? — переворачиваюсь на живот и почти незаметно трусь пахом об его джинсы.  — И да, и нет… — откидывает голову назад и прикрывает глаза. — Последний раз отец праздновал с нами года три назад. А Новогодние вечеринки Майя делает всегда… Малыш… Блин…  — То есть у нас есть пара часов? — провокационно проезжаюсь своим довольно ощутимым под тканью стояком ему по бедру и прижимаюсь ещё сильнее.  — Ага-а. — обхватывает меня, собираясь устроится сверху.  — Нет. — упираюсь рукой ему в грудь и слегка зажимаю ткань серой футболки. — Не так. Сегодня я сверху.       Ангел распахивает глаза и выгибает бровь, старается придать своему лицу серьёзное вдумчивое выражение, хотя губы так и дёргаются от скрываемой улыбки.  — То есть… Не совсем сверху… — вот чёрт, ну что он на меня так смотрит — у меня прямо все слова застряли.  — А как? — легонько гладит меня по бедру и забирается под край майки на спину. — Я не готов выступать в такой роли. Я Боюсь! — делает жалобное лицо, а сам давится смехом.  — Придурок! — утыкаюсь ему носом в шею, чувствуя как весь сгораю от стыда. — Я не про то…  — Малыш? — шепчет прямо в ухо, нежно захватывая при этом мочку.  — М? — мурашки со спины уже ринулись врассыпную по всему телу.  — Тебе можно всё.  — Всё-всё всё?  — Всё-всё всё… — целует в подбородок и слегка тянет зубами за ворот футболки.  — Тогда дальше я сам… — приподнимаюсь над ним, усаживаясь ему на бёдра, от чего он только вздрагивает и слегка прикрывает глаза.       Какой же он… Каждый раз прикасаясь к нему, удивляюсь и не верю тому, что он мой. Только мой. Эти его растрепавшиеся белые волосы, сейчас так художественно рассыпанные по подушке; эти его глаза, в которых можно утонуть; его губы, которые слегка подрагивают, когда мои пальцы гладят его по виску, потом по щеке. Это тело взрослого сформированного мужчины- худое, но не тощее, с красивым рельефом мышц под кожей. Это всё моё.       Я больше не спрашиваю про их отношения с Майей, и без того знаю, что Ангел только со мной. Потому что любую свободную минуту он дарит мне. Даже находясь на работе, умудряется выкроить такие нужные мне несколько мгновений, чтобы позвонить. А иногда пишет смс… Содержание которых заставляет меня краснеть и сжимать коленки, сидя на уроках.       Провожу пальцами поверх его футболки, видя, как тут же под тканью выделяется бугорок соска. Кусаю прямо так, сквозь ткань, оставляя влажное пятно и вырывая с его губ резкий вдох. Тяну за край футболки, и он слегка приподнимается, позволяя стянуть с себя ненужную вещь. Теперь мои губы чувствуют тепло и гладкость его кожи напрямую без всяких барьеров.       Сидеть становится неудобно, и я соскальзываю немного вниз, незаметно расстегнув молнию на своих джинсах, чтобы уменьшить хоть как-то это давление в паху. Ангел стонет едва слышно, когда мой живот трётся о внушительный бугор на его штанах. Улыбаюсь. Мы всегда спешим. Торопимся успеть попробовать друг друга, насладиться хоть малым. Сейчас я не хочу спешить, у нас впервые есть время. Впервые в доме только мы одни, на целых два, а то и три часа.       Прихватываю губами кожу на его животе и слегка втягиваю в себя. Прижимает к себе мою голову, и я понимаю, что сейчас мне разрешают действительно всё. На слегка смугловатой коже его живота остаются яркие красные следы. Маленькие влажные пятнышки, вид которых возбуждает до безумия. Да, возможно глупо и по-детски, но мне хочется оставить свой след на его коже.       Его пальцы скользят мне по лицу, и я извернувшись, беру один из них в рот. Просто обхватываю губами и несколько секунд сжимаю. Потом очень медленно, играя внутри рта языком, начинаю облизывать. Он тянет руку назад, потом вдруг опять толкается вперёд, и палец опять скользит внутрь моего рта. Слегка прихватываю зубами и слышу его смешок.  — Кровожадный малыш…       В последний раз обволакиваю языком кончик его пальца и отпускаю. Губами двигаюсь ниже живота, оставляя цепочку из поцелуев вдоль пояса его штанов, пока мои руки расстёгивают и сдвигают одежду на его бёдрах. И когда он остаётся обнажённым, на несколько секунд теряюсь. Боюсь сделать что-то не так.  — Смелее… — шепчет и впутывает пальцы мне в волосы.       И я действительно становлюсь смелее. Как будто только и ждал этого тихого разрешения-подбадривания. Обхватываю его ладонями за бёдра, как делает обычно он со мной, и медленно провожу влажным языком от основания до головки. Задерживаюсь языком на уздечке, специально лаская только металлическим шариком на языке и слышу, как Ангел шипит сквозь зубы, втягивая воздух. Слизываю влажную тягучую капельку смазки, пробираясь кончиком языка немножко внутрь, и пальцы в моих волосах сжимаются сильнее, как будто подтверждая, что я всё делаю правильно.       Отбросив все сомнения подальше, обхватываю его член губами и пытаюсь вобрать максимально глубоко в себя. Кажется вот тут я себя переоценил — получается не очень, и не сразу. Чувствую под языком выпуклые венки под кожей и сильнее прижимаю так, чтобы титановый шарик серёжки в языке задевал эти выпуклости, скользил по ним, вибрировал.       Ангел немного выгибается, сильнее толкаясь мне в рот. Удерживает меня рукой за затылок, сам настраивает на нужный ритм. А меня начинает дико возбуждать то, что я с ним делаю. Его тихие постанывания над моей головой, его движения навстречу моим губам. Чувствую, как уже моя смазка пачкает постель.       Стараюсь расслабить горло и провернуть тот фокус, что делает он со мной. Не выходит. Слёзы выступают на глаза, и дыхание сбивается. Ангел легонько тянет меня за волосы и заставляет посмотреть ему в лицо.  — Не спеши, малыш. Не всё сразу. Вся жизнь впереди…       И эти его слова «вся жизнь впереди», взрываются во мне всё, сметающим ядерным взрывом. Ведь это же о нас? Правда?.. Опускаю лицо, а он тянет меня за плечи наверх.  — Давай сверху. Ты же так хотел? — смеётся тихонько, блестя возбуждёнными глазами.       Не совсем так я хотел. Но данный вариант мне тоже нравится. Нет, не так. Именно этот вариант мне нравится.  — Вот так… — он усаживает меня к себе на живот. — Давай, расслабься.       Когда это он успел стянуть с меня джинсы и бельё? Да ну и чёрт с ними. Зачем забивать голову ненужными мыслями, когда можно просто чувствовать. Чувствовать, как его пальцы осторожно гладят между ягодиц, как самыми кончиками массируют вход. Упираюсь лбом в подушку рядом с его шеей и слышу, как он достаёт из-под этой же подушки смазку. Теперь пальцы ласкающие меня, скользят легче и намного приятнее. Они то просто ласкают поверхностно, то на несколько секунд неглубоко входят внутрь. Слышу свой стон заглушенный подушкой, когда в очередной раз он только задевает вход, но не делает попытки проникнуть внутрь. Сам выгибаюсь, пытаясь поймать тёплые скользкие пальцы и насадиться на них. Знаю — он специально это делает. Ждёт того момента, когда я сам буду просить, умолять. И я прошу, потому что хочу почувствовать его внутри себя, хочу до безумия.  — Пожалуйста…       И тут же чувствую, как сразу два входят почти на всю длину, задевая во мне то, что заставляет расходиться разрядам тока по телу. О да, он знает. Он выучил, как мне надо. Выгибаюсь, не сдерживаясь, и стараюсь сам его пальцами задеть в себе эту странную точку, прикосновение к которой напрочь вышибает мне мозги.  — Хочу тебя, — шепчу ему прямо в губы.  — Слишком узко, малыш.  — Плевать… Я хочу. — и мне действительно сейчас плевать, даже если вначале будет больно. Потому сейчас у меня сводит мышцы от другой боли — от желания.       Осторожно убирает пальцы, и слышу, как упирается горячей головкой мне между ягодиц.  — Я сам. — отталкиваю его руку и беру его пульсирующий член в свою ладонь. Впервые делаю это сам, и от этой мысли возбуждаюсь ещё больше.  — Не спеши… — гладит меня пальцами по животу, задевая истекающую смазкой головку.  — Заткнись, Ангел. — я уже начинаю подрагивать, так мне хочется ощутить его внутри себя.       Смеётся нежно, так как умеет только он, как будто обволакивает этим тихим довольным смехом. Гладит по спине, бёдрам, иногда проходится пальцами по моему члену.       А я не спешу, хотя это стоит титанических усилий. Делать всё осторожно, пропускать в себя по сантиметру, медленно, когда хочется насадиться сразу и до упора. Так, чтобы чувствовать наполненность, знать, что принадлежишь только ему.  — Господи… Мелкий… — Ангел закрывает глаза и выгибает шею, сжимает свои пальцы у меня на бёдрах и тянет на себя.       Улыбаюсь. Он первый не выдержал этой медлительности… Ангел мой… Тоже прикрываю глаза, расслабляюсь и ныряю с головой в эти электрические разряды, проскакивающие между нашими телами и между нашими душами.