Сердце для падшего Ангела.

      Если я рассчитывал уснуть, как только моя голова коснётся подушки, то я просто сам себя обманывал. Сон не шёл совсем. Я как мог старался отключиться от внешнего мира, но даже выпитый перед этим в компании с Егором и Мальвиной коньяк мне не помог. В голове шумело и только.       С Майей я столкнулся, когда поднимался по лестнице к себе. Она только удивлённо моргнула, заметив мои внешние изменения, но комментировать не стала, я просто чувствовал её взгляд на своём затылке, пока за мной не закрылась дверь спальни. Потом услышал, как уже за ней закрывается дверь в спальню Ангела. Странно, что до сих пор про себя я продолжаю называть его этим прозвищем, которое совсем ему не подходит. Хотя нет. Ангелы ведь тоже бывают разные. Например как тот, что сегодня поселился у меня на лопатке.       Я осторожно прикоснулся к саднящей коже на спине. Когда Ангел, там на кухне, схватил меня за плечо, я чуть не взвыл от боли, не помог даже коньяк, на который я рассчитывал, как на болеутоляющее.       Вообще я вдруг понял, что алкоголь мало чем помогает. Болеть меньше не стало ни внутри, ни снаружи. Сон тоже не шёл. Единственное, что выпитое немного добавило мне смелости, чтобы всё-таки пережить этот разговор с Ангелом.       Я уже минут десять ворочался в кровати, когда услышал громкие голоса за стеной. Интересно… А я думал она там по другой причине. Пришла так сказать отпраздновать свою победу. Ведь её роль в истории с папкой была самой очевидной.       Но праздновать видно никак не получалось. Сквозь стену плохо слышен сам разговор, но раздражённый тон брата я всё же улавливаю. А вот и Майя перешла на визгливые звуки. Жаль, что не понять о чём они. Хотя кажется я разобрал слова «ребёнок» и что-то там про любовь.       Потом тишина.       Дверь в мою комнату открылась тихо, и её силуэт замер на пороге.  — Я знаю ты не спишь, — голос тихий едва слышный.       В комнате темно, и я мог бы притворится спящим, но почему-то не делаю этого.  — Чего тебе?  — Как ты это делаешь? — Мне показалось, или её голос звучит жалобно?  — Делаю что?  — Неважно… — Дверь так же тихо закрывается, и я опять остаюсь один в темноте.       Вот спрашивается и зачем приходила?       Теперь точно не уснуть. В свете фонаря из окна натыкаюсь глазами на своё размытое отражение в зеркале. Мысль приходит неожиданно, но сама возникшая идея мне нравится всё больше.       Через пару минут в моей комнате уже горят все лампы. Дверцы шкафа распахнуты и всё его содержимое вывалено на пол. Чего-то не хватает… Ах да. Фона. И когда в динамиках звучат первые аккорды мелодии, довольно улыбаюсь.       Я оставляю только простые футболки без надписей (которых оказалось всего две) и пару домашних штанов, а ещё мамин свитер. Все остальные вещи грудой свалены у порога. «Ну что же Эмиль, если ты начинаешь новую жизнь, так делай это правильно. Он хочет увидеть тебя образцовым братом с которым не будет хлопот? Он получит такого брата. Жаль только, что для этого тебе пришлось так больно обжечься. Ну ничего, зато урок получен и усвоен».       Крадучись я притаскиваю с кухни несколько больших мусорных пакетов, и вскоре все мои любимые вызывающие майки и толстовки упакованы и больше не мусолят глаза, громоздясь кучкой у двери и вызывая жалость к себе.       Так же тихо эти пакеты перемещаются на улицу к мусорному баку у чёрного входа.       Потом почти полночи я сижу в интернете, заказывая себе новый гардероб. Конечно же на имя Ангела и с доставкой на дом. Возможно я где-то не угадал с размером, но думаю кошелёк моего брата может позволить себе потратиться на пару ненужных вещей.       Обвожу глазами комнату. Может и интерьерчик сменить? Хотя и так сойдёт, как раз под мой новый образ. Опять возвращаюсь в ноутбук, но что-то настойчиво мешает мне сосредоточится. Снова взглядом по комнате. Всё как обычно… Нет не всё… Вот оно. Маленькая неприметная коробочка на полке с моими школьными книгами.       Сердце почему-то начинает стучать в два раза быстрее. Я уже знаю что там. Догадываюсь по блестящей чёрной обёртке и тонкой белой ленточке переплетающей её.       Медленно, как во сне подхожу к полке, и просто смотрю. Надо же, в чёрной упаковочной бумаге с крохотными серебристыми снежинками, которые были даже не заметны с кровати. Интересно, он сам выбирал или попросил свою секретаршу?       Несколько минут стою так, почти не мигая и гипнотизируя глазами коробочку. Мне страшно взять её и посмотреть. Как будто это не новогодний подарок, а раскалённый кусок железа. Но стоять так всю ночь желания нет. Может просто выкинуть не раскрывая? Но моё чувство любопытства всё же побеждает над здравым смыслом, и дрожащие пальцы начинают развязывать белую ленточку и неаккуратно рвать тонкую бумагу.       Если было возможно сделать мне ещё больнее, то он это сделал… В другой ситуации, не прочитай я содержимое той красной папки, я бы безумно радовался такому подарку. Но я прочитал. И теперь вместо радости по телу разливалась непонятная усталость, совсем не физическая, скорее душевная. Как будто меня выжали и выбросили как ненужную тряпку, и я валяюсь где-то в забытом углу. Такой же пустой. Такой же грязный. Использованный.       Тонкая золотая цепочка с кулоном, небольшим, размером с монетку. А на нём, в круге чёрной эмали, два сложенных ангельских крыла из белого золота…       Цепочка жгла ладонь, но я не смог выпустить её из руки. Первым порывом было выбросить в окно. Просто открыть и запустить подальше в ночь и снег. Я даже постоял у окна некоторое время, но так ничего и не сделал. Потом я вспомнил о мусорных пакетах с моими вещами. Если спрятать там, то её выбросят вместе с мусором…       Но я не смог. Эти крылья, как последнее напоминание о том, что было. Напоминание о том, что кто-то, когда-то позволял мне летать… Теперь у этих крыльев другая задача — не дать забыть, как глубоко и больно можно упасть.       Стоя перед зеркалом, я трясущимися руками застегнул цепочку. Не слишком длинная. Она золотистой змейкой обвила шею, кулон поблескивал чуть ниже ключиц. Вот так. Единственное, что у меня от него осталось. А нет, ещё растоптанное сердце, но с этим я как-нибудь сам разберусь. * * *       Просыпался я быстро и не совсем приятно. Вернее меня будили, толкая в плечо. Хорошо хоть не в то, где ещё довольно ощутимо болит.  — Харош дрыхнуть, белый день на дворе, — голос Егора я узнал бы из тысячи.  — Отвали… — пытаюсь натянуть одеяло на голову. — Кто тебя вообще впустил…  — Твой брат.  — Чтоооо?! — подпрыгиваю как ошпаренный. — И ты цел?  — Не понял?  — Он ничего тебе не сделал? Ну или может сказал? — заматываюсь по уши в одеяло и плетусь в ванную. Глупо конечно, но я почему-то стесняюсь рассекать перед другом в одних трусах.  — А должен был? — Егор тащится за мной, но у двери милосердно отворачивается, делая вид, что увидел что-то очень интересное в окне спальни.  — Ну…  — Нет конечно, то что он смотрел на меня как цербер из ада — это да… — прерывается на полуслове и после заминки продолжает уже с подозрением. — Эмиль… Ты ничего не хочешь мне сказать?.. Предупредить, например, о чём то?..  — Наверное хочу… — Плещу себе в лицо ледяной водой, обливая при этом валяющееся на полу одеяло.  — И?  — Я ему сказал.  — Ты дурак? — Он плюёт на моё неудобство и уже возмущенно пялится на меня. — Нет, ты реально кретин. Удивляюсь, как он меня вообще впустил.  — Я сказал, что мы с тобой встречаемся. Типа ты мой парень… — К чёрту стеснение, трусы летят на пол и я залезаю под теплые струи душа.  — Тогда я удивлён, что я ещё жив до сих пор… — отворачивается и уходит в глубь комнаты. — Ты бы хоть постеснялся. Пожалел мою неуравновешенную психику.  — С психикой у тебя всё отлично. Мне и не знать. — Всё-таки задёргиваю шторку, хотя он уже и не смотрит. — Да и чего ты там не видел…  — А вот с этого момента поподробнее…  — Иди на хрен, дебил.  — От такого слышу, — в голосе явный смех. — Это же надо додуматься до такого. Сказать, что мы пара…  — Я слышу, что ты там бурчишь себе под нос! — Я тоже улыбаюсь. Всё-таки легко с ним.  — А может я специально бурчу так, чтобы ты слышал. Мойся уже чудовище, нас ребята ждут.  — Где? — На последнем звуке вода попадает в рот и получается нелепый бульк.  — В Караганде. У ворот все торчат. В тачке Олега. Я был послан проверить жив ли ты…       Последнюю фразу он произнёс таким тоном, что я откровенно заржал, опять наглотавшись воды и закашлявшись.       Всё-таки классный он друг, Егор. * * *       Из оставшихся в моём гардеробе вещей, подходящих для зимней прогулки, нашёлся только мамин свитер и темно синие джинсы простого покроя и без всяких там нашивок и карманов. Я надевал их всего раз, и с тех пор они просто валялись без надобности. Ну вот и они пригодились, не зря значит покупал.  — Ты бы бошку прикрыл, и так дурак, а ещё если простудишь… — Егор скорчил рожу, видимо желая мне продемонстрировать как я буду выглядеть, когда буду с простуженной головой. Нда… все толстовки с капюшонами ушли в мусор, а шапки у меня и не было никогда.  — На, чудовище. — Достаёт из кармана своей необъятной куртки свою шапку и кидает в меня. Вот гад, специально в лицо целился.  — А ты? — Шапка мягкая и тёплая, а ещё пахнет Егором.  — А у меня с недавних пор волос на голове побольше, чем у некоторых. — Демонстративно оттягивает один из своих дрэдов. — Пошли уже. Пока у твоего родственника не созрели мысли о моём расчленении. Чем быстрее уберёмся отсюда, тем больше шансов у меня выжить.  — И кто из нас дурак?  — Ты конечно! — Шутя обнимает меня за плечи и тут же отскакивает, как только я начинаю шипеть от боли. — Вот же, инвалид… на голову.  — На обе… — ляпаю не подумав.  — Я и не спорю. — Ехидно ржёт мне в спину, подталкивая по лестнице и усердно делая вид, что боится внезапного появления моего брата. Вот артист…       Настроение поднимается прямо с невероятной скоростью. И я уже благодарен ему, что он так нагло выгнал меня из тёплой постели. День обещает быть приятным.